ФРЕДЕРИК БЕГБЕДЕР: «Я ПИ­САЛ КНИГИ ПОД ВОЗ­ДЕЙ­СТВИ­ЕМ КОКАИНА, ЭКС­ТА­ЗИ, КУ­РИЛ ТРА­ВУ, НО В РА­БО­ТЕ ОНИ НИ­КАК НЕ ПО­МО­ГА­ЛИ»

Фран­цуз­ский пи­са­тель при­е­хал в сто­ли­цу Укра­и­ны, что­бы пре­зен­то­вать но­вый ро­ман «Жизнь без края»

Fakty i kommentarii - - ГОЛОВНА СТОРІНКА - Та­и­сия БАХАРЕВА

Фран­цуз­ский пи­са­тель при­е­хал в сто­ли­цу Укра­и­ны, что­бы пре­зен­то­вать но­вый ро­ман «Жизнь без края»

Из­вест­ный фран­цуз­ский пи­са­тель, жур­на­лист, ак­тер и ре­жис­сер Фредерик Бегбедер уже с за­вид­ным по­сто­ян­ством пре­зен­ту­ет свои но­вые ро­ма­ны в сто­ли­це Укра­и­ны. На сей раз он при­вез в Ки­ев кни­гу «Жизнь без края». По мне­нию ав­то­ра, его са­мый се­рьез­ный ро­ман.

Бегбедер стал из­ве­стен в на­ча­ле двух­ты­сяч­ных го­дов, когда уви­де­ла свет его кни­га «99 фран­ков». Скан­даль­ность и от­кро­вен­ность ли­те­ра­тур­но­го сти­ля фран­цуз­ско­го пи­са­те­ля сра­зу обратили на себя вни­ма­ние. Бегбедер не скры­ва­ет, что к пя­ти­де­ся­ти го­дам он ис­про­бо­вал все «пре­ле­сти» жизни, вплоть до увле­че­ния нар­ко­ти­ка­ми. Сей­час мастер осте­пе­нил­ся, же­нил­ся в тре­тий раз и стал от­цом. Его до­че­ри ис­пол­ни­лось пол­то­ра го­да. Жена Фре­де­ри­ка Бег­бе­де­ра, из­вест­ная бри­тан­ская мо­дель Ла­ра Ми­ше­ли, на 26 лет мо­ло­же его. Она лег­ко от­пус­ка­ет Фре­де­ри­ка в его мно­го­чис­лен­ные пу­те­ше­ствия, пре­крас­но зная, что су­пруг лю­бит хо­ро­шень­ко по­гу­лять.

Фредерик сам вы­брал место для общения с укра­ин­ски­ми жур­на­ли­ста­ми. Ска­зал, что хо­чет по­си­деть на све­жем воз­ду­хе воз­ле во­ды, вда­ле­ке от шум­но­го го­ро­да. К од­но­му из по­пу­ляр­ных сто­лич­ных пля­жей Бегбедер при­ча­лил на лод­ке. Он тут же на­пра­вил­ся к бар­ной стой­ке, мах­нул рюм­ку вод­ки и по­про­сил еще. В его пла­нах бы­ло за­кон­чить вечер в сто­ли­це Укра­и­ны шум­ной ве­че­рин­кой с тан­ца­ми и пес­ня­ми. Но тол­па по­клон­ниц, пре­сле­до­вав­шая пи­са­те­ля бук­валь­но по пя­там, не да­ла ему рас­сла­бить­ся, и Бег­бе­де­ру при­шлось вер­нуть­ся в го­сти­ни­цу, так вво­лю и не по­ве­се­лив­шись.

«У ме­ня бы­ла цель — на­пи­сать смеш­ную, ве­се­лую вещь про смерть»

— По­хо­же, вы уже вы­учи­ли до­ста­точ­но укра­ин­ских слов.

— Я прин­ци­пи­аль­но не хо­чу го­во­рить на рус­ском язы­ке! Зато с удо­воль­стви­ем про­из­но­шу «я вас ко­хаю», «до­брий вечір», «дя­кую». Мне нра­вит­ся бы­вать в Укра­ине. В по­за­про­шлом го­ду уже при­ез­жал в Ки­ев и был во Ль­во­ве на книж­ном форуме. К со­жа­ле­нию, про­вел там слиш­ком мало вре­ме­ни, но до­ста­точ­но, что­бы этот го­род ме­ня пле­нил — мо­ще­ные улоч­ки, ста­рин­ные до­ма. Зна­е­те, ме­ня не по­ки­да­ло чувство, что на­хо­жусь в ста­рой доб­рой Ев­ро­пе. Я и в этот свой приезд за­еду во Ль­вов, но, к со­жа­ле­нию, то­же нена­дол­го. У ме­ня сей­час про­сто су­ма­сшед­ший гра­фик.

— Все из-за ва­шей но­вой книги?

— О да! «Жизнь без края», в ко­то­рой я хо­тел по­стичь смысл су­ще­ство­ва­ния. Зна­е­те, по­сле пя­ти­де­ся­ти та­кие мыс­ли при­хо­дят мно­гим. Но не бой­тесь! На са­мом де­ле я хо­тел на­пи­сать смеш­ную, ве­се­лую вещь про смерть. Не знаю, на­сколь­ко мне это уда­лось. Рас­счи­ты­ваю, что там все же есть несколь­ко ко­мич­ных пас­са­жей про та­кую аб­сурд­ную вещь, как смерть.

— Аб­сурд­ную?!

— Да-да, мне ка­жет­ся, смерть аб­со­лют­но не нуж­на. Это та­кая са­дист­ская вы­ход­ка Бога, который сна­ча­ла да­ет нам ра­дость жизни, а по­том ее за­би­ра­ет. Де­ло в том, что в ан­тич­ные вре­ме­на фи­ло­со­фы бо­го­тво­ри­ли смерть, го­во­ри­ли, что она даже по­лез­на, посколь­ку бла­го­да­ря ей мы луч­ше чув­ству­ем жизнь. Че­пу­ха! Смерть аб­со­лют­но ненуж­ная и про­тив­ная шту­ка.

— На­вер­ня­ка вы про­сто ее бо­и­тесь, как и все.

— Я страш­но бо­юсь ста­ро­сти! Про­сто до ле­де­ня­ще­го ду­шу ужа­са пу­га­юсь бо­лез­ней и нена­ви­жу смерть. Для ме­ня, как и для лю­бо­го пи­са­те­ля, она и есть ре­аль­ный враг. На­де­юсь лишь на то, что мои про­из­ве­де­ния останутся для бу­ду­щих по­ко­ле­ний, и в кни­гах бу­дет несколь­ко фраз, до­стой­ных ци­ти­ро­ва­ния. Бо­юсь ли я смер­ти? Что вам ска­зать, ес­ли я по­сто­ян­но ве­ду с ней диа­лог и, су­дя по то­му, в ка­ком рит­ме жи­ву, ста­ра­юсь за­пу­тать ее, со­здав ха­ос. Па­ра­докс ис­кус­ства в том и со­сто­ит, что все твор­цы ищут бес­смер­тия, но это их и уби­ва­ет. Зна­е­те, когда ме­ня спра­ши­ва­ют, где бы я хо­тел уме­реть, все­гда отве­чаю: «Здесь и се­го­дня ве­че­ром».

— По­это­му мож­но себя не сдер­жи­вать… — Один из ре­цеп­тов, который обес­пе­чи­ва­ет мне веч­ную жизнь — кок­тейль из вод­ки и энер­ге­ти­ка. Кста­ти, бар­мен, мож­но мне еще один?

«Врачи хо­тят, что­бы мы пе­ре­ста­ли

вкус­но есть и пить»

— Сво­их па­губ­ных при­вы­чек вы ни­ко­гда не скры­ва­ли.

— При­зна­юсь, что пе­ре­про­бо­вал прак­ти­че­ски все нар­ко­ти­ки. Но в ра­бо­те они ни­как не по­мо­га­ли. Что­бы тво­рить, мне тре­бу­ет­ся не так уж мно­го: оди­но­че­ство, от­сут­ствие те­ле­фо­на и те­ле­ви­зо­ра. На са­мом де­ле я до­ста­точ­но скром­ный и за­стен­чи­вый че­ло­век. И та­ким, как я, ну­жен инструмент, который по­мо­га­ет сни­мать опре­де­лен­ные тор­мо­за и ско­ван­ность, что­бы из­лить свои мыс­ли на бу­ма­гу. Что ка­са­ет­ся кокаина, то пи­сать под его воз­дей­стви­ем — зна­чит по­вто­рять од­но и то же, ду­мая, что ты ге­ни­а­лен. А это очень пло­хо!

Я был вос­пи­тан на та­ких фран­цуз­ских пи­са­те­лях, как Шарль Бод­лер, Ар­тюр Рем­бо, Поль Вер­лен. Мы изу­ча­ли их твор­че­ство в шко­ле, хо­тя все они яв­ля­лись кон­че­ны­ми нар­ко­ма­на­ми. На­до ска­зать, что ли­те­ра­ту­ра соз­да­ет­ся в ос­нов­ном людь­ми, ко­то­рые не пре­бы­ва­ют в сво­ем нор­маль­ном со­сто­я­нии. Я про­бо­вал раз­лич­ные спо­со­бы на­пи­са­ния тек­стов. Был под воз­дей­стви­ем кокаина, экс­та­зи, ку­рил тра­ву, пил водку и ви­но. На сво­ем лич­ном опы­те убе­дил­ся, что луч­ше все­го пи­шет­ся под бе­лое Бур­гунд­ское.

— Тем не ме­нее для че­ло­ве­ка, который ве­дет до­воль­но несдер­жан­ный об­раз жизни, вы пре­крас­но вы­гля­ди­те!

— Ду­маю, удо­вле­тво­рен­ность, ра­дость жизни и есть то, что да­ет мо­ло­дость на­ше­му те­лу. Кста­ти, имен­но в этом и со­сто­ит про­бле­ма, свя­зан­ная с со­вре­мен­ной ме­ди­ци­ной. Че­го хо­тят от нас врачи? Что­бы мы пе­ре­ста­ли вкус­но есть и пить. Каж­дый день за­ни­ма­лись спор­том и упо­треб­ля­ли в пи­щу зе­ле­ные ово­щи, за­пи­вая их ми­не­раль­ной во­дой. Но та­кое по­ве­де­ние де­ла­ет нас ста­ры­ми и нуд­ны­ми. Это скуч­но! Я под­хо­жу к жизни ина­че. Ищу дру­гие спо­со­бы на­сла­ждать­ся су­ще­ство­ва­ни­ем и по­лу­чать удо­воль­ствие. Прав­да, в моем слу­чае все же при­зна­те­лен своим ро­ди­те­лям и ге­не­ти­ке.

— Вы ста­ли пи­сать еще в юном воз­расте. Сколько вам то­гда бы­ло?

— Семь лет. При­зна­юсь, до сих пор не знаю, что ме­ня под­толк­ну­ло к то­му, что­бы взять­ся за руч­ку. Объ­яс­нить это невоз­мож­но, но с то­го вре­ме­ни я прак­ти­че­ски не пе­ре­стаю пи­сать. Это ста­ло мо­ей еже­днев­ной по­треб­но­стью. Пи­шу, где бы ни на­хо­дил­ся: в поезде, са­мо­ле­те, так­си, на ве­че­рин­ках. Мне нра­вит­ся изу­чать жизнь со всех сто­рон, словно я док­тор. Да, ино­гда это бы­ва­ет непри­ят­но, по­это­му пи­са­те­ли и нуж­да­ют­ся в по­сто­ян­ной за­бо­те и люб­ви.

— В Ки­ев вы при­ле­те­ли один, без су­пру­ги.

— Это ра­бо­чая по­езд­ка. Моя жена на­хо­дит­ся там, где и долж­на — до­ма, с ре­бен­ком.

— Из­вест­но, что вы пе­ре­еха­ли из Парижа в неболь­шой го­ро­док на мо­ре.

— Зна­е­те, воз­дух в Па­ри­же аб­со­лют­но ис­пор­чен, так же, как в Ки­е­ве. Мне ка­жет­ся, что идея жить в го­ро­де — про­сто ка­кое-то су­ма­сше­ствие. На­хо­дить­ся все вре­мя сре­ди огром­но­го ко­ли­че­ства лю­дей, в ужас­ных мно­го­этаж­ных до­мах, пе­ре­дви­гать­ся в проб­ках! Уве­рен, что все мы долж­ны пе­ре­се­лять­ся в бо­лее приятные ме­ста. Идея жить в боль­ших го­ро­дах при­над­ле­жит де­вят­на­дца­то­му сто­ле­тию. Сей­час мы долж­ны все из­ме­нить. Нуж­но пе­ре­би­рать­ся за го­род и там ожи­дать при­хо­да кон­ца све­та, который, я уве­рен, ско­ро на­ста­нет.

— Сло­ва пес­си­ми­ста.

— Ино­гда обо мне мож­но так ска­зать. И о мо­их кни­гах то­же. Но это про­ис­хо­дит лишь по­то­му, что в опре­де­лен­ные мо­мен­ты я разо­ча­ро­вы­ва­юсь. Во мно­гих ве­щах, в том чис­ле в се­бе са­мом. Но по­том вновь вос­ста­нав­ли­ва­юсь и не пе­ре­стаю на­де­ять­ся на боль­шую лю­бовь.

— Все вре­мя на­хо­ди­тесь в поисках иде­а­ла?

— Я ро­ман­тик. Когда го­во­рю это, по­че­му-то все на­чи­на­ют сме­ять­ся. Вот и вы то­же. Но это дей­стви­тель­но так! Мо­жет, по­это­му я все вре­мя и шу­чу, посколь­ку на­хо­жусь в по­сто­ян­ном по­ис­ке иде­а­ла и кра­со­ты. Та­кой, зна­е­те, веч­но неудо­вле­тво­рен­ный че­ло­век, который ищет в жизни че­го-то луч­ше­го и но­во­го. По­это­му каж­дый мой но­вый ро­ман — по­иск иде­а­ла. Это сво­е­го ро­да бо­лезнь, но в ней и есть смысл ли­те­ра­ту­ры во­об­ще.

«Един­ствен­ный ме­тод достичь бес­смер­тия — да­вать новую жизнь»

— В ва­шем но­вом ро­мане «Жизнь без края» ге­рой ищет ре­цепт бес­смер­тия. Вы его та­ки узна­ли?

— Не ста­ну пе­ре­ска­зы­вать весь сю­жет, но идея в том, что един­ствен­ный ме­тод достичь бес­смер­тия — да­вать новую жизнь. И это со­вер­шен­ней­шая прав­да, ко­то­рую я по­стиг. Ра­дость от­цов­ства, ко­то­рую ис­пы­ты­ва­ет уже вполне зре­лый муж­чи­на.

— Пи­са­ли этот об­раз с себя?

— Когда пы­та­ешь­ся рас­ска­зать о се­бе, то го­во­ришь обо всем че­ло­ве­че­стве. Ино­гда я пи­шу, что­бы луч­ше себя по­нять. По су­ти, в этом и со­сто­ит мис­сия ли­те­ра­то­ра. И мой но­вый ге­рой не стал ис­клю­че­ни­ем. Первый раз я по­знал от­цов­ство в трид­цать лет. Но не был то­гда к это­му го­тов. Сей­час все из­ме­ни­лось, ведь насту­пи­ло имен­но то вре­мя. От­цов­ство учит че­ло­ве­ка, как пе­ре­стать быть эго­и­стом и на­чать жить как аль­тру­ист. Я ве­рю в то, что жен­щи­ны не та­кие эго­и­стич­ные, как муж­чи­ны.

При­зна­юсь по сек­ре­ту, я очень не люб­лю муж­чин. Про­сто слиш­ком хорошо знаю, что та­кое быть муж­чи­ной. Ино­гда мы пре­вра­ща­ем­ся в со­вер­шен­но ник­чем­ных су­ществ, не до­стой­ных вни­ма­ния. Но, на­чи­ная с опре­де­лен­но­го воз­рас­та (по­сле пя­ти­де­ся­ти), уже в со­сто­я­нии стать хо­ро­ши­ми от­ца­ми. В это вре­мя я сам по­нял, что рож­де­ние ре­бен­ка да­ет мо­ей жизни смысл. К то­му же это при­шло ко мне, когда уже мно­гие из важных це­лей бы­ли до­стиг­ну­ты. Хо­тя, зна­е­те, сто­ит, на­вер­ное, за­щи­тить муж­чин. В на­ше вре­мя быть ими становится все труд­нее. Тут глав­ное — вза­и­мо­по­ни­ма­ние. Уме­ние научиться-та­ки жить вме­сте — жен­щи­нам и муж­чи­нам. И по­лю­бить друг дру­га, несмот­ря на всю муж­скую глу­пость.

— К та­ким сло­вам сто­ит прислушаться. Для себя уже от­ве­ти­ли на во­прос, ка­кой из соб­ствен­ных романов дал­ся вам тя­же­лее все­го?

— На та­кой во­прос мне очень слож­но от­ве­тить. Это все рав­но, что спро­сить, ко­го из сво­их де­тей люб­лю боль­ше. Каж­дая кни­га — это три—пять лет ра­бо­ты. И в каж­дой есть часть мо­ей жизни. Воз­мож­но, моя лю­би­мая кни­га «99 фран­ков», по­то­му что при­нес­ла мне са­мое боль­шое ко­ли­че­ство денег. Но при этом ро­ман «Лю­бовь жи­вет три го­да» очень мне по­мо­гал. Когда я ее пи­сал, на­хо­дил­ся в страш­ной де­прес­сии. Был со­вер­шен­но несча­стен по­сле раз­во­да с пер­вой су­пру­гой. Очень стра­дал, и эта кни­га, мож­но ска­зать, спас­ла мне жизнь. По­лу­ча­ет­ся, эта исто­рия дав­но завершилась, но вот уже боль­ше два­дца­ти лет про­дол­жаю по­лу­чать пись­ма от чи­та­те­лей, ко­то­рые уве­ре­ны, что я рас­ска­зал имен­но о них.

Счи­та­ет­ся, что пи­са­те­ли, ко­то­рые го­во­рят толь­ко о се­бе, эго­и­сты. Но мне ка­жет­ся, все как раз на­обо­рот. Во­об­ще, каж­дый мой ро­ман — боль­шая часть жизни. Кни­гу, ко­то­рую пред­став­ляю сей­час, пи­сал три го­да и за это вре­мя со­вер­шил мно­го пу­те­ше­ствий, взял огром­ное ко­ли­че­ство ин­тер­вью. Сво­е­го ро­да су­ма­сшед­ший по­иск бес­смер­тия. Ду­маю, это моя са­мая се­рьез­ная ра­бо­та, по­то­му что в кни­ге под­ни­маю важ­ные во­про­сы: в чем смысл жизни и по­че­му так все скла­ды­ва­ет­ся.

Жена Фре­де­ри­ка Бег­бе­де­ра, бри­тан­ская мо­дель Ла­ра Ми­ше­ли, на 26 лет мо­ло­же пи­са­те­ля

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.