Я хо­те­ла те­бя боль­ше жиз­ни

Он ка­сал­ся ме­ня, и я схо­ди­ла с ума. И бы­ло пле­вать, что сле­ду­ю­щее при­кос­но­ве­ние мог­ло стать смер­тель­ным

Istorii Iz Zhizni S Kriminalom Edition - - Анонс юмор содержание -

Три­жды коротко по­сту­чав в дверь, я за­гля­ну­ла в ка­би­нет ше­фа: – Мож­но? Ан­дрей си­дел за сво­им ра­бо­чим сто­лом, уста­вив­шись в мо­ни­тор. – Да, Ми­ла, за­хо­ди. До­пи­са­ла ста­тью? – По­чти, – со­вра­ла я. До ве­че­ра мне нуж­но бы­ло сдать де­сять аб­за­цев про мест­ных во­лон­те­ров, от­ре­мон­ти­ро­вав­ших дет­ский дом. Го­то­во бы­ло три. Я за­шла и се­ла в неудоб­ное крес­ло на­про­тив ше­фа, по при­выч­ке осмот­ре­лась во­круг. Рань­ше со­всем ина­че пред­став­ля­ла се­бе ка­би­нет ре­дак­то­ра: боль­шие ду­бо­вые па­не­ли, за­стек­лен­ное ок­но в две­ри с таб­лич­кой «Главред», что­бы на­чи­на­ю­щие ре­пор­те­ры мог­ли ви­деть, как мы ярост­но спо­рим о те­ме оче­ред­ной ста­тьи. Но ка­би­нет Ан­дрея был се­рым и без­ли­ким, как и на­ша га­зе­тен­ка. В нем хоть жур­на­лист­ские де­ба­ты веди, хоть ма­зок ги­не­ко­ло­гу сда­вай – ни­ко- му и де­ла нет. – Нуж­но сде­лать ма­те­ри­ал об од­ном мест­ном фо­то­гра­фе, – ска­зал Ан­дрей и по­тя­нул­ся за пач­кой си­га­рет, ле­жа­щей на сто­ле. – Па­ру дней на­зад он вы­ло­жил несколь­ко сво­их сним­ков в Сеть, и они вско­лых­ну­ли Ин­тер­нет. – Это бу­дет ко­му-то ин­те­рес­но? – по­мор­щи­лась я. – Ду­маю, да. Тем бо­лее пер­вые на­пи­шем о нем, а в по­след­нее вре­мя мы неча­сто успе­ва­ем опе­ра­тив­но под­хва­тить ин­те­рес­ную те­му, ты зна­ешь об этом. Нам ну­жен этот ма­те­ри­ал. Те­бе ну­жен преж­де все­го! Ан­дрей был ста­рин­ным дру­гом мо­е­го от­ца и все­гда воз­ла­гал на ме­ня боль­шие на­деж­ды, хва­лил мой лег­кий слог и нестан­дарт­ное мыш­ле­ние, од­на­ко в те­че­ние трех лет я с за­вид­ным по­сто­ян­ством не оправ­ды­ва­ла его ожи­да­ний. По ссыл­ке, при­слан­ной ше­фом, я на­шла несколь­ко фо­то­гра­фий – с них на ме­ня смот­ре­ли по­лу­го­лые кра­си­вые женщины с неесте­ствен­но рас­кры­ты­ми гла­за­ми и стран­ны­ми вы­ра­же­ни­я­ми лиц. Вро­де бы ни­че­го необыч­но­го, но на эти сним­ки хо­те­лось смот­реть еще и еще – так украд­кой раз­гля­ды­ва­ешь че­ло­ве­ка с ка­ким-ни­будь яв­ным урод­ством. Крат­кое био на сай­те гла­си­ло, что фо­то­гра­фа зо­вут Франц и ему 28 лет, хо­тя го­лос по те­ле­фо­ну ка­зал­ся стар­ше. Он на­зна­чил мне встре­чу в тот же день. По пу­ти я за­ско­чи­ла к сво­ей при­я­тель­ни­це Ма­рине, ра­бо­тав­шей в ми­ли­ции, – на­ша друж­ба жур­на­лист­ки и сле­до­ва­те­ля, ко­то­рая апри­о­ри не мог­ла су­ще­ство­вать, дер­жа­лась на без­ого­во­роч­ном до­ве­рии. В тот день Ма­ри­на си­де­ла за сто­лом, за­ва­лен­ном сним­ка­ми, и уста­ло под­пи­ра­ла го­ло­ву ру­ка­ми. – Я при­нес­ла ко­фе, – со­об­щи­ла я, ста­вя пе­ред по­дру­гой боль­шой бу­маж­ный

ста­кан с ее лю­би­мым лат­те, и кра­ем гла­за взгля­ну­ла на фото, на ко­то­ром бы­ла за­пе­чат­ле­на мо­ло­дая де­вуш­ка: гла­за удив­лен­но рас­кры­ты, на гор­ле – кро­во­под­те­ки и уже по­чер­нев­шие сле­ды паль­цев. – Спа­си­бо, – бурк­ну­ла Ма­ри­на. – Я бы с удо­воль­стви­ем по­бол­та­ла, но сей­час очень за­ня­та. – По­ни­маю, – кив­ну­ла я и со­дрог­ну­лась. – Бррр, ни­ко­гда не смог­ла бы ра­бо­тать сле­да­ком. –А я – жур­на­лю­гой, – уста­ло усмех­ну­лась подруга. – Ве­че­ром со­зво­ним­ся? Я обод­ря­ю­ще по­тре­па­ла ее по пле­чу и по­еха­ла на встре­чу. Од­на­ко по ука­зан­но­му ад­ре­су ока­зал­ся ка­кой-то за­бро­шен­ный за­вод, за ним на­хо­дил­ся пу­стырь, даль­ше – ка­нав­ка, ле­сок, и ни еди­ной жи­вой ду­ши во­круг. – Вы Ми­ла? Па­рень по­до­шел к ма­шине так ти­хо и вне­зап­но, что я под­ско­чи­ла на ме­сте. – Бо­же, как вы ме­ня на­пу­га­ли... Да, это я. А вы, на­вер­ное, Франц? –Я и хо­тел вас на­пу­гать, – ска­зал он, как-то стран­но ме­ня рас­смат­ри­вая. Под при­це­лом его хо­лод­ных се­ро-го­лу­бых глаз я вся съе­жи­лась. – Лю­ди ста­но­вят­ся на­сто­я­щи­ми, ко­гда ис­пы­ты­ва­ют нега­тив­ные эмоции – страх, нена­висть, оби­ду. Остав­ляй­те ма­ши­ну здесь. Даль­ше мы пой­дем пеш­ком. – Вы жи­ве­те в ле­су? – уди­ви­лась. – А что здесь та­ко­го? Я ху­дож­ник, а лю­бо­му ху­дож­ни­ку тре­бу­ет­ся уеди­не­ние. Ма­лень­кий вет­хий до­мик, ко­гда-то, ско­рее все­го, быв­ший жи­ли­щем лес­ни­ка, рас­по­ла­гал­ся не слиш­ком да­ле­ко от до­ро­ги. При­гла­сив ме­ня вой­ти, Франц по­ста­вил на пли­ту чай­ник и, пред­ло­жив мне стул, сел на­про­тив, скре­стив длин­ные но­ги. – Ну, спра­ши­вай­те. ...А я вдруг со­всем за­бы­ла, что при­е­ха­ла сю­да имен­но за этим. Рас­смат­ри­вая его за­го­ре­лые силь­ные ру­ки с буг­ря­щи­ми­ся под ру­ка­ва­ми фут­бол­ки мыш­ца­ми, тем­ную по­росль на гру­ди в вы­ре­зе, чув­ствен­ные гу­бы, ощу­ти­ла, как по те­лу бе­гут сот­ни му­ра­шек. – Кхм... Франц – ва­ше на­сто­я­щее имя? – спро­си­ла я глу­хим от на­рас­та­ю­ще­го воз­буж­де­ния го­ло­сом. – Да, – от­ве­тил он и при­дви­нул свой стул бли­же ко мне, слов­но знал, ка­кое про­из­во­дит впе­чат­ле­ние. – Моя ма­ма обо­жа­ла Каф­ку. Он стал рас­ска­зы­вать о ма­те­ри: ка­кой она бы­ла, как лю­би­ла сво­е­го един­ствен­но­го и до­ста­точ­но позд­не­го сы­на – ино­гда так силь­но, что из­би­ва­ла его до по­лу­смер­ти, что­бы по­том при­жи­мать к гру­ди и сут­ка­ми на­про­лет вы­ха­жи­вать, не от­хо­дя от по­сте­ли. «Так она де­мон­стри­ро­ва­ла свою лю­бовь», – с улыб­кой го­во­рил па­рень, и у ме­ня на гла­зах раз­во­ра­чи­ва­лась кар­ти­на жиз­ни ма­лень­ко­го оди­но­ко­го маль­чи­ка со стран­ным име­нем, мать ко­то­ро­го по­сте­пен­но те­ря­ет ра­зум и са­мо­иден­тич­ность, блуж­дая по тем­ным ла­би­рин­там каф­ки­ан­ских ро­ма­нов. – Я фо­то­гра­фи­рую не мо­де­лей, а эмоции, – рас­ска­зы­вал Франц и вдруг за­явил: – Хо­тел бы сфо­то­гра­фи­ро­вать те­бя. Твой страх. Я ви­дел его – он пре­кра­сен. Он дал мне несколь­ко сво­их сним­ков, ко­то­рых не бы­ло в Се­ти, и по­ка я рас­смат­ри­ва­ла их, чув­ство­ва­ла, как на­чи­на­ют ше­ве­лить­ся во­ло­сы на за­тыл­ке. Я не зна­ла, что долж­на де­лать – уда­рить фо­то­гра­фа по го­ло­ве и бежать прочь, зво­нить в ми­ли­цию, пла­кать... Но зна­ла, что хо­те­ла сде­лать, и это бы­ло са­мое страш­ное. Бы­ло же­ла­ние рез­ко встать, при­жать Фран­ца к стене, впить­ся гу­ба­ми в его гу­бы и не от­пус­кать до тех пор, по­ка каж­дая кле­точ­ка мо­е­го те­ла не пе­ре­ста­нет умо­лять о сек­се с ним. На фо­то­гра­фи­ях в мо­их ру­ках бы­ла за­пе­чат­ле­на де­вуш­ка, ко­то­рую я ви­дел­ви­де­ла на ра­бо­чем сто­ле Ма­ри­ны­Ма­ри­ны,ы, – прав­да, на этих сним­ках х она бы­ла еще жи­ва. Я не очень пом­ню, как про­ве­ла сле­ду­ю­щие несколь­ко дней и сколь­ко во­об­ще их бы­ло. Франц фо­то­гра­фи­ро­вал ме­ня об­на­жен­ной, по­том мы за­ни­ма­лись сек­со­мсек­сом, пот­омм сно­ва фо­то­гра­фи­ро­вал – и так дни на­про­лет. Мой мозг по­ни­мал, что по­сле то­го как па­рень сде­ла­ет нуж­ное ко­ли­че­ство фото, он, ско­рее все­го, убьет ме­ня, но я хо­те­ла его – так силь­но, что го­то­ва бы­ла от­дать за это и жизнь. Это бы­ло как на­ва­жде­ние, как лип­кий ноч­ной кош­мар, из ко­то­ро­го я не мог­ла вы­брать­ся са­ма... Спу­стя несколь­ко дней Франц ушел, оста­вив ме­ня од­ну в до­ми­ке и за­крыв дверь на за­мок сна­ру­жи. По­лу­го­лая и обес­си­лев­шая от сек­са, я бро­ди­ла по ком­на­там. В мо­ей го­ло­ве воз­ник­ла вя­лая мысль: бе­ги! Но вдруг по­ду­ма­ла, что боль­ше не по­чув­ствую его гу­бы на сво­ей ко­же, и мысль эта сра­зу ис­па­ри­лась. Вне­зап­но я услы­ша­ла го­ло­са: по ле­су хо­ди­ли лю­ди, мно­го лю­дей. – От­крой­те, ми­ли­ция! – за­та­ра­ба­ни­ли в дверь, и я прыг­ну­ла в угол, ис­пу­ган­но при­жав ко­ле­ни к гру­ди. Че­рез ми­ну­ту за­мок вы­шиб­ли, и дом за­по­ло­ни­ли лю­ди в фор­ме. – Ми­ла, моя хо­ро­шая, сла­ва бо­гу, успе­ли! – ки­нув­шись ко мне, за­при­чи­та­ла Ма­ри­на, и мы обе рас­пла­ка­лись, об­няв­шись. Че­рез ме­сяц Фран­ца бу­дут су­дить по об­ви­не­нию в сек­су­аль­ном на­си­лии и убий­стве двух де­ву­шек. Но я до сих пор еще не ре­ши­ла, бу­ду ли сви­де­тель­ство­вать про­тив него...

В го­ро­де по­явил­ся маньяк, ду­ша­щий кра­си­вых де­ву­шек Хо­ло­дея от ужа­са, я узна­ла де­вуш­ку на той фо­то­гра­фии

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.