Уй­ти из ада

По­ве­рив обе­ща­ни­ям об­ре­сти рай на зем­ле, я ока­за­лась в аду. Но да­же вы­рвав­шись от­ту­да, не жду от жиз­ни ни­че­го хо­ро­ше­го..

Istorii Iz Zhizni S Kriminalom Edition - - Анонс юмор содержание -

Впо­след­нее вре­мя у ме­ня по­яви­лось но­вое хоб­би – ко­гда в оче­ред­ной раз я ле­жу, му­ча­ясь бес­сон­ни­цей, то на­чи­наю раз­мыш­лять, ка­ким об­ра­зом по­кон­чу с со­бой. Вот та­кое при­ят­ное вре­мя­пре­про­вож­де­ние. Ду­ло пи­сто­ле­та в рот, гром­кий хло­пок… Го­ло­ва дер­га­ет­ся… Кровь фон­та­ном бьет в сте­ну… Баг­ро­вые ру­чьи ка­тят­ся вниз… «Не зна­е­те, она хо­те­ла, что­бы ее за­ко­па­ли или кре­ми­ро­ва­ли?» — нач­нут расспрашивать друг дру­га лю­ди. «А на по­хо­ро­ны-то кто-ни­будь при­дет?» Но на эти во­про­сы ни­кто не смо­жет от­ве­тить. Эти лю­ди, кто бы они ни бы­ли, пря­ча гла­за или гля­дя ку­да-то в пу­сто­ту, на­ко­нец за­мол­чат, а спу­стя па­ру дней и во­все не вспом­нят обо мне. Я вы­су­ну­ла но­гу из-под оде­я­ла, не в си­лах за­ста­вить себя опу­стить ее на пол. На­вер­но, у ме­ня де­прес­сия, но слож­но точ­но ска­зать, по­то­му что в этом со­сто­я­нии я пре­бы­ваю уже мно­го лет. По­за­вче­ра пси­хо­лог, ра­бо­та­ю­щий со мной, по­про­сил на­ри­со­вать то, как я ви­жу свою ду­шу, – у ме­ня по­лу­чи­лась ду­рац­кая ка­ра­ку­ля с клы­ка­ми. Ес­ли уж рас­ска­зы­вать мою ис­то­рию це­ли­ком, то, на­вер­ное, сто­ит на­чать с то­го дня, ко­гда умер отец – мне бы­ло то­гда де­вять лет. Имен­но то­гда моя жизнь ку­ба­рем по­ка­ти­лась вниз, и хо­чет­ся ве­рить, что она уже до­стиг­ла сво­е­го дна, но что-то мне под­ска­зы­ва­ет: я до сих пор ле­чу вниз. – Дер­жись, Ка­те­ри­на, с То­ли­ком бе­да, – те­тя Ли­да, жи­ву­щая с на­ми на од­ной лест­нич­ной пло­щад­ке, при­бе­жа­ла к нам пря­мо в за­вод­ской ро­бе, пе­ре­ма­зан­ной це­мен­том, схва­ти­ла ма­му за ру­ки. Та за­вы­ла, да­же не услы­шав еще, что слу­чи­лось, – над­рыв­но, горь­ко, слов­но ди­кая вол­чи­ца. По­ка те­тя Ли­да на­ли­ва­ла ма­ме пол­ную стоп­ку вод­ки, я не пе­ре­ста­ва­ла дер­гать ее за из­ма­зан­ную шта­ни­ну. – Теть Лид, что с па­пой? Что с па­пой, теть Лид? – Бе­да, – не пе­ре­ста­ва­ла твер­дить со­сед­ка, по­ка ма­ма, об­ли­ва­ясь сле­за­ми, зал­пом опро­ки­ды­ва­ла ста­кан. – Со­рвал­ся вниз с крана, рас­шиб­ся на­смерть... Услы­шав это, я то­же рас­пла­ка­лась: от­ца лю­би­ла очень силь­но, и хо­тя он частень­ко вы­пи­вал и ма­му да­же­а­же по­ко­ла­чи­вал, на ме­ня не под­нял ру­ки ни ра­зу. По­сле по­хо­рон ма­ма на­ча­ла пить. Вре­ме­на на­сту­пи­ли тя­же­лые, ра­бо­ты не бы­ло – це­мент­ный за­вод, ко­то­рый при Со­ю­зе да­вал ра­бо­чие ме­ста каж­до­му тре­тье­му жи­те­лю на­ше­го го­род­ка, те­перь ра­бо­тал три дня в неде­лю, так как за­ка­зы боль­ше не по­сту­па­ли. Ма­ма, ни­ко­гда до это­го не ра­бо­тав­шая, устроилась убор­щи­цей в боль­ни­цу. Ино­гда к нам в го­сти за­ха­жи­ва­ли папины за­вод­ские то­ва­ри­щи, при­но­си­ли кое-ка­кие про­дук­ты, ино­гда да­же кон­фе­ты, но ча­ще – про­сто вод­ку. Мать за­пи­ра­лась с ни­ми в ком­на­те, и я слы­ша­ла, как они ти­хо раз­го­ва­ри­ва­ют, зве­нят ста­ка­на­ми, ино­гда она пла­ка­ла, ти­хо всхли­пы­вая и го­рест­но по­ста­ны­вая. Про­шло ка­кое-то вре­мя, пре­жде чем я ста­ла слы­шать, что сто­нет она уже со­всем по дру­гой при­чине... Го­ды шли, и тем ле­том мне ис­пол­ни­лось шест­на­дцать. То­гда я уже пре­крас­но понимала, чем мать за­ра­ба­ты­ва­ет на жизнь и по­че­му со­сед­ки крас­но­ре­чи­во под­жи­ма­ют губ­ки, ко­гда я выхожу из подъ­ез­да. Но мы ни­ко­гда не го­во­ри­ли с ней об этом – та­ков был наш мол­ча­ли­вый до­го­вор. Я ела, оде­ва­лась, ино­гда по­лу­ча­ла день­ги на кар­ман­ные рас­хо­ды – и по­то­му мол­ча­ла, ко­гда к нам при­хо­ди­ли муж­чи­ны. Лишь од­на­ж­ды мы за­го­во­ри­ли об этом. В тот ве­чер я позд­но вер­ну­лась до­мой – из-за то­го что в шко­ле ря­дом с до­мом уже все зна­ли, чем за­ни­ма­ет­ся моя мать, мне при­шлось уго­во­рить ее пе­ре­ве­сти ме­ня в дру­гую, на­хо­див­шу­ю­ся в про­ти­во­по­лож­ном кон­це го­ро­да. Зи­мой, ко­гда до­ро­ги за­ме­та­ло и транс­порт хо­дил пло­хо, я до­би­ра­лась до­мой по­сле уро­ков уже за­тем­но. Пом­ню, как при­шла и ста­ла ра­зу­вать­ся, ко­гда вдруг в ко­ри­до­ре чья-то тень. – А кто это тут у нас пря-

По­сле то­го как на строй­ке по­гиб отец, ма­ма на­ча­ла пить

чет­ся? – пло­то­яд­но улы­ба­ясь, из тем­но­ты при­хо­жей вы­плыл нетрез­вый му­жик лет со­ро­ка с мя­си­стым ли­цом и лос­ня­щей­ся лы­си­ной. – До­ча при­шла до­мой, до­ча за­мерз­ла... Он по­до­шел вплот­ную ко мне, и я ис­пу­ган­но по­пя­ти­лась, за­дев пол­ку с обу­вью. Мать вы­ско­чи­ла из спаль­ни, слов­но фу­рия, схва­ти­ла му­жи­ка за ло­коть. – Тро­нешь – убью! – про­ши­пе­ла она. – А-а-а, – он небреж­но сбро­сил ее ру­ку. – Да лад­но, от­стань. Ду­ма­ешь, дол­го ей оста­лось? Взрос­лая уже дев­ка... Но мать не от­пус­ка­ла его ру­ку, а по­то­му он, по­те­ряв ко мне вся­кий ин­те­рес, по­плел­ся, ша­та­ясь, об­рат­но в ком­на­ту. Несколь­ко дол­гих се­кунд мы сто­я­ли на­про­тив, в упор гля­дя друг дру­гу в гла­за в све­те туск­лой лам­поч­ки, а по­том мать ска­за­ла, буд­то плю­ну­ла: – Не смей, по­ня­ла? Не смей осуж­дать! Ты ни­чем не луч­ше ме­ня. Под­рас­ти толь­ко успей... В то мгно­ве­ние, ко­гда она ска­за­ла это, я воз­не­на­ви­де­ла ее. Но сей­час, бу­дучи чест­ной са­ма с со­бой, при­знаю: в чем-то ма­ма бы­ла пра­ва. И, воз­мож­но, ме­ня жда­ла бы та­кая же судь­ба (что сей­час при всех об­сто­я­тель­ствах ка­жет­ся мне не та­ким уж пло­хим ва­ри­ан­том), ес­ли бы че­рез год я не влю­би­лась. Его зва­ли Ти­мур, и мы по­зна­ко­ми­лись по­сле мо­е­го школь­но­го вы­пуск­но­го, ко­гда я устроилась на ле­то ра­бо­тать в парк дет­ских ат­трак­ци­о­нов. До него мне ни­кто не нра­вил­ся, да и во­об­ще к муж­чи­нам я ис­пы­ты­ва­ла чув­ство, по­хо­жее на смесь брезг­ли­во­сти и стра­ха, – па­мять об от­це уже успе­ла сте­реть­ся, а те му­жи­ки, что бро­ди­ли по на­шей по квар­ти­ре, мог­ли вы­звать к себе раз­ве что от­вра­ще­ние. Ти­мур был дру­гим – смелым, му­же­ствен­ным, за­бот­ли­вым. Ко­гда он впер­вые по­це­ло­вал ме­ня, я по­чув­ство­ва­ла, как все ор­га­ны внут­ри ме­ня спле­лись в ту­гой узел в жи­во­те, ме­шая дви­гать­ся и да­же ды­шать. – Ты очень кра­си­вая, – про­шеп­тал он, про­ве­дя ру­кою по мо­ей ще­ке.– В ма­му, на­вер­ное? – В от­ца,ц, – со­вра­лар я.– Ну, у, я по­бе­гу до­мой, на­вер­но... – Хо­ро­шо... Бу­ду те­бя зав­тра ждать. Мы встре­ча­лись пять недель, и боль­ше все­го в ми­ре я те­перь бо­я­лась, что Ти­мур узна­ет, кто моя мать. Ес­ли за мно­го лет я при­вык­ла с этим жить, стой­ко сно­ся на­смеш­ки и пре­зре­ние со­се­дей и зна­ко­мых, то сей­час мне ка­за­лось, что я умру, ес­ли об этом узна­ет он. Од­на­ж­ды ма­ма уеха­ла на выходные за го­род с оче­ред­ным ка­ва­ле­ром, а я при­гла­си­лар Ти­ма в го­сти. Мы си­де­ли в мо­ей ком­на­те, це­ло­ва­лись и пи­ли терп­кий чай из раз­но­ка­ли­бер­ных кру­жек, ко­гда хлоп­ну­ла вход­ная дверь. – Это... ма­ма вер­ну­лась, – со­об­щи­ла я, ста­ра­ясь ка­зать­ся как мож­но без­за­бот­нее, и пред­ло­жи­ла: – Мо­жет, в парк пой­дем? Мать вы­шла в при­хо­жую, ко­гда мы уже по­чти вы­хо­ди­ли – по ли­цу раз­ма­за­на тушь, в зу­бах си­га­рет­ка. – Ма­ру­ся, у тво­е­го ка­ва­ле­ра не най­дет­ся за­жи­гал­ки? – по ее то­ну я сра­зу по­ня­ла, что она пья­на. – Я не ку­рю, – от­ве­тил Тим и по­че­му-то за­лил­ся крас­кой. – Я за­пом­ню, – на­смеш­ли­во хмык­ну­ла она. А че­рез несколь­ко дней вдруг по­те­рял­ся Джин­джер, мой кот. Весь день шел дождь, парк ат­трак­ци­о­нов за­крыл­ся, нас от­пу­сти­ли до­мой, и я по­шла рас­кле­и­вать по рай­о­ну объ­яв­ле­ния о про­па­же ко­та. Его я ко­тен­ком пять лет на­зад по­до­бра­ла на по­мой­ке, еле уго­во­ри­ла ма­му оста­но­вить, а вче­ра при­шла до­мой – а его нет. Еще и Тим весь день не от­ве­чал на мои

Ко­гда Тим впер­вые ме­ня по­це­ло­вал, я по­ня­ла: влю­би­лась

Они яко­бы воз­но­си­ли хва­лу некой энер­гии...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.