Я те­беи судья, и и пал ач

«Де­лай что дол­жен, и будь что ббу­дет». Я не мог­ла по­сту­пить ина­че...

Istorii Iz Zhizni S Kriminalom Edition - - Мрачные тени прошлого -

Кто-то из из­вест­ных лю­дей ска­зал: «Ис­то­рия не зна­ет со­сла­га­тель­но­го на­кло­не­ния». То же са­мое ка­са­ет­ся и че­ло­ве­че­ской жиз­ни. Умом я это по­ни­маю, но все рав­но ча­сто ду­маю: «А что про­изо­шло бы, ес­ли бы па­пу то­гда не от­пра­ви­ли в ко­ман­ди­ров­ку? Все бы­ли бы жи­вы? Или, на­обо­рот, я оста­лась бы круг­лой си­ро­той?» Но слу­чи­лось то, что слу­чи­лось. Па­па, по­про­щав­шись со сво­им «жен­ским ба­та­льо­ном», уехал по де­лам в Ки­ев, ба­буш­ка вя­за­ла, доб­ро­душ­но вор­ча, что в прят­ки нуж­но иг­рать на ули­це. Но мы не об­ра­ща­ли вни­ма­ния на ее бур­ча­ние. Ма­ма, за­крыв ли­цо ла­до­ня­ми, гром­ко счи­та­ла до два­дца­ти, а я ме­та­лась по квар­ти­ре в по­ис­ках укром­но­го ме­стеч­ка. В ито­ге за­лез­ла в шкаф-ку­пе, сто­яв­ший в при­хо­жей, и спря­та­лась за па­пи­ной дуб­лен­кой. Но двер­цу за­кры­ла не до кон­ца – оста­ви­ла щел­ку, что­бы на­блю­дать, как ма­ма бу­дет ме­ня ис­кать... Я уже ми­нут пять си­де­ла в сво­ей «нор­ке», ко­гда в дверь по­зво­ни­ли. Мяг­ко про­шур­ша­ли тап­ки, мельк­нул в щел­ке цве­та­стый бай­ко­вый ха­лат. – Кто там? – на­рас­пев спро­си­ла ба­буш­ка. – Гор­энер­го, снять по­ка­за­ния счет­чи­ка, – раз­дал­ся муж­ской го­лос. Клац­нул за­мок, звяк­ну­ла це­поч­ка... Это бы­ли по­нят­ные, узна­ва­е­мые и не несу­щие угро­зы зву­ки. Но то, что слу­чи­лось по­том... – Что вы де­ла­е­те? – ис­пу­ган­но вос­клик­ну­ла ба­буш­ка, что-то тя­же­лое сва­ли­лось на пол, буд­то кто-то опро­ки­нул ме­шок с кар­тош­кой. Раз­да­лось хрип­лое буль­ка­нье, ко­то­рое за­глу­шил вопль «А-а-а-а!!!». За­тем то­пот бе­гу­щих ног, ма­мин ис­тош­ный крик: «По­мо­ги­те!», зме­и­ное ши­пе­ние «За­ткнись, су­ка!», по­сле че­го на­сту­пи­ла ко­рот­кая ти­ши­на и сно­ва ша­ги. Те­перь по квар­ти­ре хо­дил один че­ло­век – чу­жой и страш­ный. Бы­ло слыш­но, как он ро­ет­ся в ящи­ках, шур­шит книж­ны­ми ли­ста­ми, звя­ка­ет по­су­дой на кухне. Мне бы­ло все­го че­ты­ре го­да, но я смог­ла по­нять: тво­рит­ся что-то ужас­ное. Си­де­ла в сво­ем укры­тии ни жи­ва ни мерт­ва, бо­ясь не то что ше­лох­нуть­ся – да­же ды­шать. Вдруг ша­ги страш­но­го че­ло­ве­ка раз­да­лись со­всем близ­ко. В щел­ку успе­ла раз­гля­деть муж­чи­ну, несу­ще­го в ру­ке на­шу чер­но-си­нюю до­рож­ную сум­ку (па­па уехал в ко­ман­ди­ров­ку с че­мо­да­ном). Про­хо­дя ми­мо зер­ка­ла, он по­вер­нул­ся к нему и быст­ро при­гла­дил во­ло­сы. Все­го несколь­ко мгно­ве­ний я ви­де­ла его – но это ли­цо (до­воль­но мо­ло­дое и ни­чем не при­ме­ча­тель­ное) на­все­гда от­пе­ча­та­лось в мо­ей па­мя­ти. Хлоп­ну­ла дверь, за­гу­дел лифт, а я еще очень дол­го не ре­ша­лась вы­брать­ся из сво­е­го убе­жи­ща. На­ко­нец осто­рож­но вы­лез­ла. Ба­буш­ка в сво­ем пест­ром, как клум­ба, ха­ла­те ле­жа­ла на по­лу. Гла­за ее бы­ли за­кры­ты, и я ре­ши­ла, что она спит. По­тряс­ла ее за пле­чо, но не смог­ла «раз­бу­дить». От­пра­ви­лась ис­кать ма­му. Наш­ла в спальне. Ма­ма нич­ком ле­жа­ла по­пе­рек кро­ва­ти, на ее бе­лой фут­бол­ке але­ли три боль­ших цвет­ка, а по­сре­дине каж­до­го вид­не­лась ма­лень­кая

Тот страш­ный день на­все­гда остал­ся в мо­ей па­мя­ти...

ды­роч­ка. Ко­гда я по­ня­ла, что это кровь, бро­си­лась вон из квар­ти­ры. Да­вясь во­ем, за­ба­ра­ба­ни­ла в дверь со­сед­кой квар­ти­ры. Что бы­ло по­том, пом­ню смут­но. В па­мя­ти оста­лись толь­ко от­дель­ные кар­тин­ки: ка­кие-то незна­ко­мые лю­ди, жен­щи­на в бе­лом ха­ла­те, пла­чу­щий на кухне отец... По­сле по­хо­рон па­па ушел в за­пой. Все это вре­мя я жи­ла у со­сед­ки – ба­бы Зи­ны. Пом­ню ее за­уныв­ные при­чи­та­ния: «Си­ро­ти­нуш­ка ты моя... Не дай бог, со­пьет­ся твой бать­ка вко­нец, что то­гда с то­бой бу­дет? В при­ют сда­дут бе­до­лаш­ную...» Па­па не спил­ся. Спу­стя две неде­ли он явил­ся к ба­бе Зине – ис­ху­дав­ший, с чер­ны­ми кру­га­ми под гла­за­ми и тря­су­щи­ми­ся ру­ка­ми, но трез­вый. – Пой­дем, Настя, – глу­хо ска­зал он, бе­ря ме­ня за ру­ку. – Бу­дем учить­ся жить вдво­ем». ...Он за­пле­тал мне ко­сич­ки, ста­ра­тель­но от­гла­жи­вал обор­ки «прин­цесс­но­го» пла­тья пе­ред утрен­ни­ка­ми в дет­ском са­ду, да­же на­учил­ся печь мои лю­би­мые пе­чень­ки... А еще каж­дый день зво­нил в ми­ли­цию, что­бы узнать, как про­дви­га­ет­ся рас­сле­до­ва­ние. Его бод­ро за­ве­ря­ли, что пре­ступ­ник обя­за­тель­но бу­дет за­дер­жан и по­не­сет за­слу­жен- ное на­ка­за­ние, од­на­ко убий­цу ма­мы и ба­буш­ки так и не на­шли... Па­па боль­ше не же­нил­ся, по­свя­тив мне всю свою жизнь. К со­жа­ле­нию, недол­гую – в про­шлом го­ду его не ста­ло, умер от об­шир­но­го ин­фарк­та. Так я оста­лась со­всем од­на. Пе­ре­ве­лась на за­оч­ное, ста­ла ис­кать ра­бо­ту. По­мог па­пин друг – взял офис­ме­не­дже­ром в свою фир­му. ...В тот день бли­же к ве­че­ру по­го­да ис­пор­ти­лась: рез­ко по­хо­ло­да­ло, по­шел дождь. Я за­мерз­ла и про­мок­ла, а марш­рут­ки все не бы­ло. Прож­дав пол­ча­са, плю­ну­ла на эко­но­мию и ста­ла ло­вить ма­ши­ну. По­чти сра­зу же при­тор­мо­зи­ла недо­ро­гая ино­мар­ка. – Под­бро­си­те на Пар­ко­вую? – спро­си­ла у во­ди­те­ля. Тот кив­нул, я се­ла в ма­ши­ну и бла­жен­но вздох­ну­ла – в са­лоне бы­ло чи­сто, су­хо, а глав­ное – теп­ло. По­вер­ну­лась к во­ди­те­лю, что­бы по­бла­го­да­рить за то, что спас ме­ня от непо­го­ды, и... Он очень из­ме­нил­ся за по­след­ние пят­на­дцать лет: за­ма­те­рел, раз­дал­ся в пле­чах, от­пу­стил бо­ро­ду и усы, на лбу по­яви­лись за­лы­си­ны, а в во­ло­сах – се­ди­на. Но гла­за... Гла­за, ко­то­рые сни­лись мне в ноч­ных кош­ма­рах все эти го­ды. – Что вы так на ме­ня смот­ри­те? – спро­сил убий­ца. Я вздрог­ну­ла: этот го­лос узна­ла бы из мил­ли­о­на. Что де­лать?! Бе­жать в по­ли­цию? Но, ес­ли рас­ска­жу там, что ви­де­ла че­ло­ве­ка, за­ре­зав­ше­го мо­их род­ных, си­дя в шка­фу, в те­че­ние все­го па­ры се­кунд, к то­му же в воз­расте че­ты­рех лет, а те­перь его узна­ла, ме­ня под­ни­мут на смех. – Вы мне по­нра­ви­лись, – ска­за­ла ко­кет­ли­во. – Так, мо­жет, ко мне? ...Убий­ца ока­зал­ся за­тей­ни­ком – я об­на­ру­жи­ла в его спальне раз­ные иг­руш­ки из секс-шо­па, в том чис­ле и на­руч­ни­ки. Он поз­во­лил при­ко­вать се­бя к кро­ва­ти и этой бес­печ­но­стью под­пи­сал се­бе при­го­вор. Я за­кле­и­ла ему рот скот­чем, свя­за­ла но­ги рем­нем. За­тем схо­ди­ла на кух­ню, взя­ла нож, а вер­нув­шись в спаль­ню, ста­ла рас­ска­зы­вать о том, как по­гиб­ли мои ма­ма и ба­буш­ка. И вгля­ды­ва­ясь в по­бе­лев­шие от стра­ха пе­ред воз­мез­ди­ем гла­за убий­цы, от­чет­ли­во по­ня­ла: я не ошиб­лась, это дей­стви­тель­но он. – Ты, урод, не на­дей­ся, что от­де­ла­ешь­ся тю­рем­ным сро­ком, – ска­за­ла, осип­шим от нена­ви­сти го­ло­сом. – Я са­ма бу­ду тебе и су­дьей, и па­ла­чом! Убить его так, как он убил мо­их род­ных, я не смог­ла. Три­жды за­но­си­ла ру­ку для уда­ра но­жом, но ме­ня каж­дый раз оста­нав­ли­ва­ла ка­кая-то неве­до­мая си­ла. Еще раз про­шлась по квар­ти­ре и убе­ди­лась, что здесь жи­вет один че­ло­век. Тща­тель­но про­тер­ла все по­верх­но­сти, к ко­то­рым мог­ла при­кос­нуть­ся, а по­том ушла, оста­вив эту тварь по­ды­хать от го­ло­да и жаж­ды, ва­ля­ясь в соб­ствен­ных нечи­сто­тах. Клю­чи от на­руч­ни­ков и две­ри я вы­бро­си­ла в ре­ку... На­де­юсь, убий­цу ни­кто не спас, и он сей­час го­рит в аду!

Убий­цу ба­буш­ки и ма­мы ис­ка­ли, но так и не на­шли...

Я узна­ла его да­же спу­стя столь­ко лет

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.