Амнистия для Разбоя

Впе­ре­ди нас обо­их, ка­за­лось, не жда­ло ни­че­го, кро­ме тос­ки и оди­но­че­ства...

Istorii Iz Zhizni S Kriminalom Edition - - анонс юмор содержание -

Шел сем­на­дца­тый день, как я от­ки­нул­ся, а зо­на все не от­пус­ка­ла. По­чти каж­дую ночь сни­лась, про­кля­ту­щая... Так пусть бы толь­ко она! Во сто крат хуже бы­ли кош­ма­ры, где я снова на­хо­дил­ся в СИЗО или на «осуж­ден­ке». Зна­е­те, что та­кое ка­ме­ра площадью в шесть с по­ло­ви­ной квад­рат­ных мет­ров, где сто­ят две двухъ­ярус­ные шкон­ки и си­дят один­на­дцать че­ло­век?! Вонь, ду­хо­та (или, на­обо­рот, нестер­пи­мый хо­лод), вши, кло­пы, че­сот­ка, ту­бер­ку­лез, ба­лан­да с чер­вя­ми... По уг­лам па­у­ти­на, по ко­то­рой де­ло­ви­то сну­ют мох­на­тые па­у­ки. Я с детства этих тва­рей нена­ви­жу, при од­ном их ви­де в дрожь бро­са­ет, а убить не мо­ги – в тюрь­ме па­ук что-то навро­де свя­щен­но­го жи­вот­но­го. В та­ком «пя­ти­звез­доч­ном оте­ле» я про­вел один год, один­на­дцать ме­ся­цев и двадцать три дня. По­том – эта­пом в ко­ло­нию. То­же не са­хар, но хоть све­же­го воз­ду­ха мож­но глот­нуть, си­нее небо над го­ло­вой уви­деть – и за то спа­си­бо! Как рвал­ся я на во­лю, как дни до кон­ца сро­ка счи­тал! Успел за пять лет от­сид­ки за­быть, ка­кой ад ждет ме­ня до­ма. До­ма... Смеш­ное глу­пое сло­во. Разве мож­но на­зы­вать до­мом на­сквозь про­пи­тан­ную во­нью пе­ре­га­ра, ни ра­зу не ви­дав­шую ре­мон­та «од­нуш­ку» в хру­що­бе? За­был... Вернулся и сра­зу вспом­нил. Здесь ни­че­го не из­ме­ни­лось: та же ба­та­рея пу­стых бу­ты­лок на по­лу, те же непро­зрач­ные от мно­го­лет­ней гря­зи ок­на, те же пол­чи­ща та­ра­ка­нов на кухне. Все

по-преж­не­му, толь­ко мать ста­ла пить еще боль­ше. Вна­ча­ле пус­кать ме­ня не хо­те­ла, не при­зна­ла. Ко­гда на­звал­ся, дол­го мор­щи­ла лоб, вспо­ми­на­ла: ро­жа­ла или не ро­жа­ла, был во­об­ще сы­нок или «бе­лоч­ка» по­сту­ча­лась. Не знаю, вспом­ни­ла или нет, но де­нег на пу­зырь по­про­си­ла. По­сле по­ез­да мне спать хо­те­лось смер­тель­но, при­шлось дать сотку. Мать об­ра­до­ва­лась, шуст­ро мет­ну­лась в ком­на­ту: – Сла­вик, по­смот­ри, что у ме­ня есть. Сго­няй в га­стро­ном, а? – Са­ма сго­няй, баш­ка гу­дит, сил нет... – раз­дал­ся из ком­на­ты хрип­лый го­лос. Очередной ма­те­рин со­жи­тель-со­бу­тыль­ник. Сколь­ко их про­шло пе­ред мо­и­ми гла­за­ми? Сто? Две­сти? Дав­но со сче­ту сбил­ся... Мать су­ну­ла бо­сые но­ги в муж­ские бо­тин­ки, на­ки­ну­ла вы­тер­тое до ос­но­вы дра­по­вое паль­то и умча­лась. Посмотрел ей вслед. Со­рок пять все­го, а вы­гля­дит на шесть­де­сят. Сколь­ко се­бя пом­ню, она хо­ди­ла имен­но в этом паль­то, най­ден­ном где-то на по­мой­ке... Мне бы­ло пят­на­дцать, ко­гда с па­ца­на­ми удач­но бом­ба­ну­ли ки­оск. На вы­ру­чен­ные деньги я ку­пил ма­те­ри но­вое паль­то – кра­си­вое, си­нее, с боль­ши­ми бле­стя­щи­ми пу­го­ви­ца­ми и ме­хо­вым во­рот­ни­ком. Она це­лых два дня фор­си­ла в нем по рай­о­ну, а на тре­тий за­гна­ла за три бу­тыл­ки вод­ки. Боль­ше я ей об­но­вок не по­ку­пал – все рав­но про­пьет. С про­дав­лен­ной тах­ты сполз за­рос­ший до глаз пе­гой спу­тан­ной бо­ро­ден­кой плю­га­вый му­жик. Под­ско­чил ко мне, за­пры­гал коз­лом: – Те­бе че тут на­до? К мо­ей Свет­ке под­ка­ты­ва­ешь? Да я те­бя щас… Я взял му­жи­чон­ку за груд­ки, при­под­нял над по­лом: – Слу­шай сю­да, ле­шак. Я пять лет на зоне ча­лил­ся, по­за­вче­ра от­ки­нул­ся, сей­час спать бу­ду. Один лиш­ний звук – и по­ле­тишь си­зым го­лу­бем за окош­ко. По­нял? – По­нял, – морг­нул ма­те­рин ха­халь. – Мо­ло­дец, по­нят­ли­вый. По­шел на кух­ню, и чтоб си­дел там ти­хо. Му­жи­ка это­го на сле­ду­ю­щий день я вы­гнал – тот хра­пел но­чью силь­но. Мать даже не пик­ну­ла: пока деньги на вы­пив­ку даю, ей до все­го осталь­но­го де­ла нет. Но скуд­ные «подъ­ем­ные», по­лу­чен­ные в день осво­бож­де­ния в кас­се ИТК, под­хо­ди­ли к кон­цу. Я еще год на­зад для се­бя ре­шил: боль­ше в тюря­гу не ся­ду. На­хле­бал­ся ба­лан­ды и зо­нов­ской «ро­ман­ти­ки» под за­вяз­ку – все, не хо­чу. Ста­ло быть, те­перь за­ра­ба­ты­вать нуж­но чест­но, а не при­выч­ным гоп-сто­пом. Но где ж его, этот самый чест­ный за­ра­бо­ток, возь­мешь, ес­ли работодатели, как узна­ют, что толь­ко осво­бо­дил­ся, сра­зу от во­рот по­во­рот? Даже груз­чи­ком в га­стро­ном не взя­ли. За три неде­ли деньги за­кон­чи­лись (ес­ли не счи­тать кро­хот­ной за­нач­ки). Мать, ко­то­рая за по­след­ние сут­ки не вли­ла в се­бя ни грам­ма спирт­но­го, как тень, бро­ди­ла по квартире в дра­ной ноч­ной со­роч­ке и опро­ки­ды­ва­ла над опух­шим си­ним лицом пу­стые во­доч­ные бу­тыл­ки, на­де­ясь вы­це­дить хоть несколь­ко ка­пель: по­хме­лье – шту­ка страш­ная, та же лом­ка, что у нар­ко­ма­нов. По­тряс­ла над раз­зяв- лен­ным ртом по­след­ней бу­тыл­кой – и эта пу­стая. Вы­ма­те­ри­лась, жа­лоб­но, со сто­ном, по­до­шла вдруг ко мне, по­смот­ре­ла мут­ны­ми незря­чи­ми гла­за­ми: «Тт­ты хто?» – Конь в паль­то... – я быст­ро на­тя­нул на се­бя одеж­ку, вы­дан­ную в ИТК при осво­бож­де­нии, и рва­нул на вок­зал. За­нач­ки в об­рез хва­ти­ло на би­лет. В один ко­нец. Ес­ли ме­ня и там не возь­мут... На это объявление я на­ткнул­ся слу­чай­но – мать три дня на­зад принесла бу­тыл­ку, за­вер­ну­тую в све­жую бес­плат­ную га­зе­ту, я и по­ли­стал ее от нече­го де­лать. На гла­за не­ожи­дан­но по­па­лось: «Для ра­бо­ты (с про­жи­ва­ни­ем) в при­юте для без­дом­ных со­бак при­гла­ша­ет­ся че­ло­век, лю­бя­щий жи­вот­ных. Пол и об­ра­зо­ва­ние зна­че­ния не име­ют». И ад­рес – од­но из при­го­род­ных сел. За­це­пи­ло сло­во «с про­жи­ва­ни­ем», по­то­му что смот­реть на непро­сы­ха­ю­щую мать мо­чи не бы­ло. Най­ти при­ют не со­ста­ви­ло тру­да. Спро­сил у тет­ки, тор­гу­ю­щей се­меч­ка­ми на стан­ции. «А-а-а, это та су­ма­сшед­шая со­ба­чья ма­ма­ша? Иди, ми­лок, пря­мо, пе­ред се­лом на раз­вил­ке на­ле­во свер­нешь, еще при­мер­но ки­ло­метр про­то­па­ешь и в этот при­ют упрешь­ся». По­шел, свер­нул, про­то­пал, уткнул­ся. За вы­со­ким за­бо­ром по­слы­шал­ся раз­но­го­ло­сый лай. Толк­нул ка­лит­ку – не за­пер­та. – Эй, хо­зя­е­ва! Из до­ма вы­шла жен­щи­на, по­спе­ши­ла на­встре­чу. – Доб­рое утро, – улыб­ну­лась при­вет­ли­во. – Вы за со­ба­кой? – Во­об­ще-то я вот... – до­стал из кар­ма­на га­зе­ту с объ­яв­ле­ни­ем. – На ра­бо­ту хо­тел устро­ить­ся. – Жи­вот­ных лю­би­те? – Да, – со­врал, не морг­нув гла­зом. Со­бак я нена­ви­дел: бы­ло у нас на зоне несколь­ко лю­тых псов, на­тас­кан­ных на по­им­ку бег­лых зэ­ков. – Как хо­ро­шо, что вы при­е­ха­ли! – об­ра­до­ва­лась жен­щи­на. – Я тут за­ши­ва­юсь од­на. Во­лон­те­ры из го­ро­да при­ез­жа­ют, ко­неч­но, но все­го на несколь­ко ча­сов и не каж­дый день. А мне ну­жен по­сто­ян­ный помощник... Вы ведь с про­жи­ва­ни­ем? – за­поз­да­ло за­вол­но­ва­лась она. Я успо­ко­ил «со­ба­чью ма­ма­шу»: – С про­жи­ва­ни­ем, с про­жи­ва­ни­ем... – От­лич­но. Жить бу­де­те во фли­ге­ле. Есте­ствен­но, не пя­ти­звез­доч­ный отель, но все необ­хо­ди­мое есть. Ба­рыш­ня еще что-то рас­ска­зы­ва­ла, «сва­тая» ме­ня на ме­сто по­сто­ян­но­го по­мощ­ни­ка, я слу­шал ее впол­уха, а ду­мал со­всем о дру­гом: «Ведь мо­ло­дая со­всем, на вид чуть за трид­цать. Ей бы с та­кой улыб­кой и за­дор­ной чел­кой, с та­ки­ми ямоч­ка­ми на ще­ках ве­сти пе­ре­да­чу «Спо­кой­ной но­чи, ма­лы­ши» или сво­их на­ро­жать штук пять. А она с бро­дя­чи­ми пса­ми во­зит­ся... Не зря тет­ка со стан­ции ее су­ма­сшед­шей на­зва­ла...» – Из­ви­ни­те за нескром­ный во­прос, – про­бил­ся сквозь мои мыс­ли звон­кий го­лос жен­щи­ны. –А у вас про­пис­ка есть? В смыс­ле, ре­ги­стра­ция... – Есть. В го­ро­де. С ма­те­рью про­жи­ваю на ули­це Го­го­ля. – А по­че­му же вы... Впро­чем, не мое де­ло. Пла­тить мно­го не смо­гу, за­то оформ­лю офи­ци­аль­но... У вас тру­до­вая и пас­порт с со­бой? – Тру­до­вая – да, с со­бой, – до­стал се­рую

Деньги кон­чи­лись, на­до бы­ло сроч­но ис­кать ра­бо­ту... Ра­бо­то­да­тель­ни­ца моя бы­ла доб­рой, но со стран­но­стя­ми

Па­вел Н., раз в очередной ись осво­бо­дивш из мест ли­ше­ния сво­бо­ды, при­нял ре­ше­ние за­вя­зать...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.