Что скры­ва­ет мой лю­би­мый?

Ино­гда жизнь пре­под­но­сит нам очень страш­ные уро­ки...

Istorii Iz Zhizni S Kriminalom Edition - - Ку­рьез­ный слу­чай -

Саш­ка по­сто­ян­но пу­гал ме­ня рас­ска­за­ми о сво­ей род­ной де­ревне: – Там де­лать нече­го, все толь­ко пьют! Сколь­ко себя пом­ню, с утра до ве­че­ра сплош­ная ра­бо­та в по­ле, ого­ро­ды... Ес­ли и есть что-то хо­ро­шее, это быст­ро втоп­чут в на­воз ре­зи­но­вым са­по­гом.. – Не­уже­ли не бы­ло ни­че­го хо­ро­ше­го? – Не бы­ло... – и он от­вер­нул­ся, сде­лав вид, что очень за­нят мы­тьем по­су­ды. Так за­кан­чи­вал­ся каж­дый раз­го­вор о его ма­лой ро­дине. В этом ме­ся­це бы­ла круг­лая да­та со дня смер­ти ро­ди­те­лей лю­би­мо­го, и я спро­си­ла: – Сань­ка, мы к те­бе по­едем, или как? – Оста­нем­ся в Ки­е­ве. – Мо­жет, по­едем? Хоть на мо­ги­лу схо­дим, по­ка­жешь, где ро­дил­ся, вы­рос. По­жа­луй­ста! – Юля, нет. И боль­ше эту те­му не под­ни­ма­ем! При­ш­лось за­мол­чать. Но его упрям­ство вы­зы­ва­ло непо­ни­ма­ние. Пус­кай в се­ле все пло­хо и ему не под­хо­дит... Са­ша и прав­да не по­хож на сель­ско­го жи­те­ля – слиш­ком уж утон­чен­ный. Но что­бы от­ка­зы­вать­ся про­ве­дать мо­ги­лу ро­ди­те­лей... Со­гла­си­тесь, это по­вод на­сто­ро­жить­ся! Я по­де­ли­лась сво­и­ми по­до­зре­ни­я­ми с ма­мой. – Да, это очень стран­но, – про­тя­ну­ла ма­му­ля. – Са­ма что ду­ма­ешь? – Не знаю... Мне ка­жет­ся, он от ме­ня что-то скры­ва­ет, и я хо­чу вы­яс­нить, что имен­но! – Ох, Юль­ка, ты со­всем ре­бе­нок! Как вы­яс­нить? Де­тек­ти­ва най­мешь? – Са­ма рас­сле­дую! – Точ­но дев­чон­ка... – ма­ма неодоб­ри­тель­но по­ка­ча­ла го­ло­вой, на­блю­дая за мо­и­ми сбо­ра­ми. Ве­че­ром я се­ла в ма­ши­ну и тро­ну­лась в путь, ска­зав лю­би­мо­му, что еду в ко- ман­ди­ров­ку. До Саш­ки­но­го се­ла до­бра­лась ран­ним утром. Да уж... За­хо­лу­стье. Лю­ди ще­го­ля­ют в спор­тив­ных ко­стю­мах и ре­зи­но­вых са­по­гах, об­ре­зан­ных до вы- со­ты бо­ти­нок. Мрак, ко­неч­но... Не­уди­ви­тель­но, что Са­ша сбе­жал от­сю­да, но ведь это на­вер­ня­ка не един­ствен­ная при­чи­на. Сей­час узна­ем... Я вы­шла из ма­ши­ны, и уже че­рез пять ми­нут ме­ня окру­жи­ла мест­ная ре­бят­ня. – Вы жур­на­лист­ка? О нас пи­ше­те? Сфо­то­гра­фи­руй­те ме­ня! – Де­ти во­пи­ли, пе­ре­би­вая друг дру­га. – А ну-ка брысь! Ма­лыш­ня ки­ну­лась врас­сып­ную, а я обер­ну­лась на гроз­ный окрик. В де­сят­ке мет­ров от ме­ня сто­я­ла жен­щи­на чуть стар­ше пя­ти­де­ся­ти лет, оде­тая в необъ­ят­ный ба­ла­хон и все те же ре­зи­но­вые са­по­ги. – Вы кто бу­де­те? – Она см­го­тре­ла с недо­вер­чи­вым лю­бо­пыт­ством. – Я жур­на­лист­ка. Мы пи­шем о се­лах на­шей стра­ны: как раз­ви­ва­ют­ся, чем ин­те­рес­ны ту­ри­стам. Мо­жет, это по­мо­жет под­нять эко­но­ми­ку Укра­и­ны, – та­ра­то­ри­ла я как за­ве­ден­ная. А вдруг по­ве­рит? – Ой, луч­ше иди­те в клуб, там мно­го лю­дей со­би­ра­ет­ся. Все, что нуж­но, узна­е­те. Лю­ди рас­ска­жут. При­ш­лось ид­ти в ука­зан­ном на­прав­ле­нии. Воз­ле об­шар­пан­но­го зда­ния и прав­да со­бра­лись лю­ди. Слух о сто­лич­ной жур­на­лист­ке де­ти ми­гом раз­нес­ли по се­лу. Ме­ня за­сы­па­ли во­про­са­ми. Отве­ча­ла я по­дроб­но, об­сто­я­тель­но. Мо­ло­ла та-а-акую ерун­ду... Но они ве­ри­ли! А по­том та жен­щи­на, Ню­ра, что ото­гна­ла ре­бят­ню,

Не­уди­ви­тель­но, что он сбе­жал из это­го за­хо­лу­стья...

при­гла­си­ла ме­ня на чай… – Не знаю, ми­лая, что ты тут хо­чешь най­ти. У нас од­на гря­зю­ка... – Не­прав­да! – воз­ра­зи­ла я. – У вас вон ка­кие пе­ще­ры! Ту­ри­сты та­кие ве­щи очень лю­бят... – Де­точ­ка, – вздох­ну­ла Ню­ра, – это при со­вет­ской вла­сти тут все ки­пе­ло. А те­перь так... ко­вы­ря­ют по­ти­хонь­ку. Рань­ше – ры­ли дни и но­чи, на­хо­ди­ли вся­кие древ­ние штуч­ки: ра­куш­ки, ры­бы да­же по­па­да­лись ока­ме­нев­шие. То­гда у нас столь­ко уче­ны­уче­ных бы­ло! Не то что те­перь..те­перь... Эх!.. – Вре­ме­на мен­ме­ня­ют­ся, но в ва­ших кра­ях все рав­но мно­го ин­те­ре­син­те­рес­но­го: го­ры, мо­на­стырь. ТоТоль­ко вот, смот­рю, мо­лод­мо­ло­де­жи­деж ма­ло... – Мно­гие сраз­сраз­у­зу по­сле шко­лы сбе­га­ю­с­бе­га­ют ют в город. – Не­уже­ли ник­ник­т­окт не оста­ет­ся? – Да нече­го им ттут де­лать! По­ля, ого­ро­ды и вод­ка – вот и все раз­влечраз­вле­че­ние. – Пло­хо, – по­со­по­со­чув­ство­ва­ла я. – И нни­кто не воз­вра­ща­ет­ся? – Ред­ко. Вон и доч­ка моя уеха­ла, а о воз­вра­ще­нии да­же не ду­ма­ет. Прав­да, тут дру­гая история... – Дру­гая? – за­ин­те­ре­со­ва­лась я. – Да это я так... – моя со­бе­сед­ни­ца мах­ну­ла ру­кой, не же­лая раз­ви­вать те­му. На эту ночь те­тя Ню­ра при­юти­ла ме­ня у себя. Вме­сте с на­ми ужи­на­ла ее внуч­ка. – Что, ма­лыш­ка ску­ча­ет без ма­мы? – спро­си­ла я. – Она-то ску­ча­ет, но... не нуж­на она Тань­ке! – Ню­ра по­ка­ча­ла го­ло­вой, по­ду­ма­ла и, пре­зри­тель­но мах­нув ру­кой, со зло­стью вы­па­ли­ла: – Со­всем не нуж­на. Вот и вы­хо­дит, что ре­бе­нок – си­ро­та при жи­вой ма­те­ри! – Как же так? – Не хо­те­ла она ре­бен­ка, да спо­хва­ти­лась позд­но, ни­че­го уже нель­зя бы­ло сде­лать. – Не по­ни­маю... Вы рас­ска­жи­те нор­маль­но! – Угу... А ты возь­мешь и на­пе­ча­та­ешь в га­зе­те... – Ну что вы... Раз­ве же так мож­но? – Ну смот­ри, а то мы то­же гра­мот­ные. За­ко­ны хо­ро­шо зна­ем и в су­ды пой­дем! – но бы­ло вид­но, что ей очень хо­чет­ся по­де­лить­ся сво­ей бе­дой. – До сих пор не мо­гу об этом спо­кой­но го­во­рить, а про­шло уже во­семь лет, – на­ча­ла те­тя Ню­ра. – Моя Тань­ка кра­си­вая вы­ма­ха­ла: и фи­гу­ра, и мор­даш­ка. Пар­ни тол­па­ми бе­га­ли, но я ее вос­пи­ты­ва­ла в стро­го­сти, что­бы ни­че­го лиш­не­го се­бе не поз­во­ля­ла. Один толь­ко мне нра­вил­ся – Са­ша. Хо­ро­ший та­кой, си­ро­та. Ро­ди­те­ли его ра­но умер­ли, баб­ка од­на под­ни­ма­ла. Но и она про­жи­ла недол­го. Ед­ва внук шко­лу за­кон­чил – по­мер­ла. Вот он за мо­ей доч­кой уха­жи­вал. При­ве­ча­ла я его: мол­ча­ли­вый, спо­кой­ный, учит­ся, по хо­зяй­ству управ­ля­ет­ся сам. Та­ко­го му­жа лю­бая мать до­че­ри по­же­ла­ла бы. Вот толь­ко несча­стье слу­чи­лось... – Ню­ра по­мол­ча­ла, за­тем про­дол­жи­ла. – В клу­бе в тот ве­чер бы­ли танцы. Не хо­те­ла я Та­ню пус­кать, как чув­ство­ва­ла, но она так про­си­лась, да и Са­ша с ней, вот я и... А там... – Что там? Дра­ка? – Ох, де­точ­ка, ес­ли бы... У ме­ня все по­хо­ло­де­ло внут­ри. Я дав­но по­ня­ла, что Ню­ра го­во­рит про мо­е­го Са­шу. Зна­чит, у него тут за­зно­ба бы­ла, и что-то про­изо­шло. И мой лю­би­мый в этом за­ме­шан... – Был уже час но­чи. Я не спа­ла, жда­ла Та­ню, пе­ре­жи­ва­ла. А тут со­ба­ки да­вай бре­хать, а по­том на­ша Гер­да на­ча­ла выть, слов­но по по­кой­ни­ку. У ме­ня ду­ша в пят­ки... Вы­ско­чи­ла за око­ли­цу. На ули­це те­мень, ни звез­доч­ки на небе. Вдруг ви­жу, вда­ле­ке буд­то Тань­ки­но пла­тье бе­ле­ет. Но идет она как-то стран­но: пет­ля­ет, слов­но не ви­дит до­ро­ги... Ну и по­шла я на­встре­чу... – И что? – по­то­ро­пи­ла я Ню­ру. – Что? – Са­ша нес Та­ню на руках, – те­тя Ню­ра за­пла­ка­ла. Сле­зы ка­ти­лись по ще­кам, но она да­же не вы­ти­ра­ла их, слов­но не за­ме­чая... – Я во­круг него бе­гаю, во­про­сы за­даю, а он мол­чит. Ко­гда по­до­шли к до­му, Са­ша вы­шел на свет, и я уви­де­ла, что он бе­лый, как смерть, ли­цо нежи­вое, слов­но мас­ка, толь­ко жел­ва­ки под ко­жей хо­дят. Сам по­би­тый, ру­кав ру­баш­ки ото­рван, фин­гал под гла­зом. А Та­ня... Пла­тье по­рва­но, а по но­гам кровь те­чет... – Ню­ра всхлип­ну­ла и, по­мол­чав, про­дол­жи­ла: – Са­ша рас­ска­зал, что ко­гда они при­шли в клуб, там как раз на­чи­на­лась пьян­ка. Вы­шел из тюрь­мы Ле­ха – про­кля­тие на­ше­го се­ла. От него с дет­ства од­ни про­бле­мы: то дра­ку устро­ит, то об­во­ру­ет ко­го­ни­будь. Раз по­пал­ся на го­ря­чем, да­ли ему за его ху­до­же­ства три го­да. Он еще до то­го на мою доч­ку за­гля­ды­вал­ся, толь­ко она ему от во­рот по­во­рот да­ла. А он, ви­дать, зло за­та­ил... Ко­гда все под­вы­пи­ли, ре­бя­та по­ве­ли Та­нюш­ку на ули­цу. Са­ша уви­дел, бро­сил­ся за ней, но Ле­хи­ны при­я­те­ли его схва­ти­ли, скру­ти­ли и за­пер­ли в пу­стом ка­би­не­те. А Та­ню тем вре­ме­нем за­во­лок­ли за клуб. Там ее ждал Ле­ха. Сра­зу по ли­цу уда­рил: мол, нече­го бы­ло от ме­ня нос во­ро­тить, за это те­перь об­слу­жишь всех мо­их друж­ков. А там ва­та­га че­ло­век пять. И все бу­гаи под два мет­ра. Та- нюш­ка моя еще де­воч­кой бы­ла, я точ­но знаю. Но раз­ве кто слу­шал... – Ка­кой ужас... – Саш­ка-то кое-как вы­брал­ся, по­бе­жал за клуб, да позд­но. Он толь­ко и успел, что на­ве­сить неко­то­рым по мор­дам. Но их бы­ло боль­ше... А по­том ми­ли­ция, до­про­сы, оч­ные став­ки. Ни­кто из тех, кто при­шел на дис­ко­те­ку, не за­хо­тел дать по­ка­за­ния про­тив Ле­хи – то ли бо­я­лись, то ли со­блю­да­ли свой де­биль­ный «ко­декс че­сти». Нам ни­кто не ве­рил. Саш­ка хо­дил в от­де­ле­ние, кри­чал, до­ка­зы­вал. Но его про­сто­на­про­сто по­сла­ли. Вид­но, Ле­хин ба­тя мен­там на ла­пу дал... А Та­ню мою все ста­ли про­сти­тут­кой звать, сво­ло­чи! Мол, са­ма ви­но­ва­та, нече­го бы­ло в ко­рот­ких юб­ках хо­дить. – Как? Ее из­на­си­ло­ва­ли, а она еще и ви­но­ва­та? – Это се­ло – не город. Тут свои по­ряд­ки. Са­шу – за то, что всту­пил­ся, – каж­дый день би­ли. Он дол­го тер­пел, а по­том уехал в сто­ли­цу. Та­ню звал, но она от­ка­за­лась. У нее уже то­гда с го­ло­вой что-то про­изо­шло: мы­лась как по­ло­ум­ная, дра­и­ла себя мо­чал­кой. Мы с ней в боль­ни­цу, а там го­во­рят, бе­ре­мен­ность, уже все сро­ки для абор­та про­шли – де­вять недель. Да­же не зна­ем, кто па­па­ша... Пя­те­ро их бы­ло... Я уеха­ла ра­но утром. Не мог­ла боль­ше на­хо­дить­ся в том ме­сте. Все вре­мя мыс­лен­но ви­де­ла страш­ную кар­ти­ну: пя­те­ро по­дон­ков на­си­лу­ют мо­ло­день­кую де­вуш­ку. И ни­кто, кро­ме од­но­го па­рень­ка, не при­шел ей на по­мощь...

Я по­ня­ла: Ню­ра рас­ска­зы­ва­ет про мо­е­го лю­би­мо­го... Не­счаст­ную Та­ню про­сти­тут­кой ста­ли на­зы­вать, сво­ло­чи!

Юлия П. не мог­ла по­нять, по ка­кой при­чине ее па­рень ка­те­го­ри­че­ски не же­ла­ет по­се­щать свою ма­лую ро­ди­ну...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.