Про­щай, сво­бо­да

Я сам до­вел се­бя до та­ко­го со­сто­я­ния пу­стил жизнь под от­кос... и

Istorii Iz Zhizni S Kriminalom Edition - - Пер­вая стра­ни­ца -

Силь­ный по­рыв вет­ра за­ста­вил ме­ня по­ежить­ся. Я под­нял во­рот­ник курт­ки, ре­ши­тель­ным ша­гом пе­ре­шел че­рез до­ро­гу и при­бли­зил­ся к тем­ной вит­рине ма­га­зи­на. За стек­лом вид­не­лись си­лу­эты ма­не­ке­нов. На миг по­ка­за­лось, что они смот­рят на ме­ня с на­смеш­кой, слов­но хо­тят ска­зать: «У нас есть кры­ша над го­ло­вой. Да­же мы, нежи­вые, не име­ю­щие серд­ца, ко­му-то нуж­ны. А ко­му ну­жен ты?» Я за­про­ки­нул го­ло­ву, за­жму­рил­ся и под­ста­вил ли­цо мед­лен­но валь­си­ру­ю­щим в туск­лом све­те фо­на­ря круп­ным сне­жин­кам. Вдох­нул мо­роз­ный воз­дух и шум­но вы­дох­нул. Снял с пле­ча сум­ку. Вжик­ну­ла «мол­ния». Я до­стал мо­ло­ток. За­мах­нул­ся... ...Мне бы­ло че­тыр­на­дцать лет, ко­гда ма­ма уеха­ла на за­ра­бот­ки за гра­ни­цу. Пре­крас­но пом­ню, как она до­ка­зы­ва­ла ба­буш­ке: – Там хоть нор­маль­ная ра­бо­та есть! А что здесь? На па­нель ид­ти?! – Оля, по­ду­май хо­ро­шень­ко... – пла­ка­ла ба­бу­ля, – не де­лай глу­по­стей! Ки­рилл и так рас­тет без от­ца, а ты его еще и без ма­те­ри оста­вить хо­чешь! – Не го­во­ри ерун­ды! За­ра­бо­таю де­нег и вер­нусь. За­жи­вем при­пе­ва­ю­чи. К то­му же Ки­рю­ша боль­шой маль­чик, все пой­мет. – Что пой­мет, а? Что род­ная мать его бро­са­ет и уез­жа­ет за три­де­вять зе­мель, неиз­вест­но ку­да и на­сколь­ко? – Я его не од­но­го остав­ляю, а с то­бой. – Оль­га, я со­всем боль­ная, – жа­лоб­но при­чи­та­ла ба­буш­ка, – не под­ни­му пар­ня, здо­ро­вья не хва­тит. – Ты так рас­суж­да­ешь, как буд­то Ки­рилл – труд­ный под­ро­сток. Он по­слуш­ный до­маш­ний маль­чик. Пре­крас­но учит­ся, а еще сти­хи пи­шет и да­же на олим­пи­а­ды ез­дит! – Ох, чу­ет серд­це бе­ду... – Не кар­кай, – одер­ну­ла ма­ма. – Ни­ка­ких осо­бых хло­пот Ки­рю­ша те­бе не до­ста­вит. А день­ги, даст бог, я вам бу­ду при­сы­лать ре­гу­ляр­но. – Не в день­гах сча­стье. – И в них то­же. – Олеч­ка, оду­май­ся, не де­лай это­го... – Не плачь, все бу­дет хо­ро­шо. Ко­му-то это по­ка­жет­ся стран­ным, но, узнав о ма­ми­ном отъ­ез­де, я ни кап­ли не рас­стро­ил­ся. На­о­бо­рот, да­же ощу­тил... ра­дость, что ли. И азарт. Это со­всем не озна­ча­ло, что я не люб­лю ма­му. Люб­лю. Очень. Но пер­спек­ти­ва остать­ся од­но­му (ба­бу­ля – не в счет), вку­сить сво­бо­ды и ма­я­чив­шей на го­ри­зон­те са­мо­сто­я­тель­но­сти ка­за­лась та­кой за­ман­чи­вой! То­гда я ду­мал: то, что я чув­ствую – ненор­маль­но. По­это­му тща­тель­но скры­вал хо­ро­шее на­стро­е­ние и внут­рен­нее ли­ко­ва­ние под мас­кой недо­воль­ства. Хо­дил на­суп­лен­ный, а сам не мог до­ждать­ся, ко­гда на­ко­нец на­ста­нет день ма­ми­но­го отъ­ез­да. Ско­рей бы! – Слу­шай ба­буш­ку, – ска­за­ла ма­ма на про­ща­ние. – Хо­ро­шо, – от­ве­тил, опу­стив гла­за. Пер­вые ме­ся­цы со­вер­шен­но не ощу­щал оди­но­че­ства. По утрам хо­дил в шко­лу, по­сле обе­да при­выч­но де­лал до­маш­ние за­да­ния, за ко­то­рые

Ба­буш­ка про­си­ла ма­му остать­ся, но та не по­слу­ша­лась

по­лу­чал хо­ро­шие от­мет­ки. Прав­да, ко­гда по ве­че­рам гу­лял с дру­зья­ми, уже не спе­шил вер­нуть­ся до­мой до тем­но­ты. Ба­буш­ка, ко­неч­но, вор­ча­ла, но ме­ня это не осо­бо тро­га­ло. Ма­ма зво­ни­ла при­мер­но раз в две неде­ли, спра­ши­ва­ла, как у нас де­ла. У нее все бы­ло в по­ряд­ке, она на­шла неплохую ра­бо­ту. – Сы­нок, ты ба­буш­ку слу­ша­ешь­ся? – Ага, – без­за­бот­но от­ве­чал я. – Как она се­бя чув­ству­ет? – Нор­маль­но вро­де... На са­мом де­ле у ба­бу­ли ча­сто по­ба­ли­ва­ло серд­це, но она за­пре­ти­ла мне об этом го­во­рить, что­бы зря не вол­но­вать ма­му. Од­на­жды я не вы­учил па­ра­граф по ис­то­рии. И... ни­че­го страш­но­го не слу­чи­лось. Ну по­ду­ма­ешь, схло­по­тал двой­ку. То­же мне тра­ге­дия! Пе­ре­жи­ву. Пре­крас­но знал, что учил­ка на сле­ду­ю­щий урок ме­ня обя­за­тель­но вы­зо­вет: двой­ку-то «за­кры­вать» на­до. Но сно­ва не вы­учил урок. И... про­сто не по­шел в шко­лу. Про­гу­лял. О, это бы­ло неза­бы­ва­е­мое ощу­ще­ние! Бро­дить по ули­цам и ни о чем не ду­мать, в то вре­мя как твои од­но­класс­ни­ки стра­да­ют за пар­та­ми. На­сто­я­щий кайф! А по­том я за­бо­лел. Про­сту­дил­ся (пе­ре­мерз, по­ка гу­лял пол­дня по све­же­му воз­ду­ху), или грипп под­хва­тил. И толь­ко то­гда по­нял, как пло­хо без ма­мы. У ме­ня под­ня­лась тем­пе­ра­ту­ра, страш­но бо­ле­ло гор­ло. Я ле­жал в по­сте­ли и мыс­лен­но мо­лил небе­са, что­бы ма­моч­ка по­зво­ни­ла... На­ко­нец в ти­шине квар­ти­ры раз­дал­ся дол­го­ждан­ный зво­нок. – Ма-аам, – за­пла­кал я в труб­ку, как ма­лень­кий, – при­ез­жай, по­жа­луй­ста! Я так по те­бе со­ску­чил­ся... – Ки­рю­ша, сол­ныш­ко, но я не мо­гу все бро­сить и при­е­хать. Ты боль­шой маль­чик и дол­жен по- ни­мать, что в дан­ный мо­мент это невоз­мож­но. – Не хо­чу ни­че­го по­ни­мать! – пла­кал я на­взрыд. – При­ез­жай! По­жа­луй­ста! – Ус­по­кой­ся, пе­ре­стань пла­кать и дай труб­ку ба­буш­ке, – по­про­си­ла она. Я укрыл­ся с го­ло­вой и, хлю­пая но­сом, слу­шал ба­буш­кин го­лос с успо­ка­и­ва­ю­щи­ми нот­ка­ми. – Ки­рилл тем­пе­ра­ту­рит, при­бо­лел. Не пе­ре­жи­вай, мы ле­чим­ся, гор­ло по­ло­щем, все нор­маль­но. Ра­зу­ме­ет­ся, вра­ча вы­зы­ва­ли. При­хо­дил, ле­кар­ства вы­пи­сал, я все ку­пи­ла. По­сле она вновь су­ну­ла труб­ку мне. – Ки­рю­ша, род­ной, обя­за­тель­но пей го­ря­чий чай с ли­мо­ном, он тем­пе­ра­ту­ру сби­ва­ет. И слу­шай­ся ба­буш­ку... До­го­во­ри­лись, ко­тя? Будь ум­ни­цей. – Угу, – всхлип­нул я. – Ко­гда ты вер­нешь­ся? – до­ба­вил жа­лоб­но. – По­ка не знаю, – за­мя­лась она. – Ес­ли все сло­жит­ся, ско­ро смо­гу за­ра­бо­тать те­бе на ком­пью­тер. Ты же хо­чешь ком­пью­тер, прав­да? – Нет, – писк­нул я. – Мам, мне ни­че­го не нуж­но! Толь­ко при­ез­жай. – У те­бя про­сто пло­хое на­стро­е­ние. Это из-за бо­лез­ни... Вы­здо­рав­ли­вай по­ско­рее. Я пе­ре­зво­ню. Я по­ры­вал­ся еще что-то ска­зать, хо­тя бы объ­яс­нить, что бо­лезнь тут ни при чем, но ма­ма уже по­ло­жи­ла труб­ку. Нахлы­ну­ли оби­да и от­ча­я­ние... Че­рез две неде­ли врач вы­пи­сал ме­ня в шко­лу, но я ту­да не по­шел. Це­лы­ми дня­ми шлял­ся с но­вы­ми при­я­те­ля­ми по под­во­рот­ням (они шко­лу уже за­кон­чи­ли, те­перь в учи­ли­ще за­ни­ма­лись, а там про­гу­лы вро­де не про­бле­ма). Они на­учи­ли ме­ня ку­рить, да­ли по­про­бо­вать пи­во и еще кое-что по­креп­че. Мне нра­ви­лась но­вая жизнь, но, как го­во­рит­ся, сколь­ко ве­ре­воч­ке не вить­ся... И в один да­ле­ко не пре­крас­ный день я си­дел с низ­ко опу­щен­ной го­ло­вой в ка­би­не­те ди­рек­то­ра. Вме­сте с ба­буш­кой, ко­то­рая ти­хо пла­ка­ла. Ме­ня ос­но­ва­тель­но про­пе­со­чи­ли, за­тем от­пра­ви­ли в ко­ри­дор. В шко­ле как раз шли уро­ки. Я огля­нул­ся по сто­ро­нам и, убе­див­шись, что во­круг ни­ко­го нет, без вся­ких угры­зе­ний со­ве­сти быст­ро при­ло­жил ухо к ди­рек­тор­ской две­ри. «Спо­соб­ный маль­чик... Но рас­пу­стил­ся... Жаль ре­бен­ка. От­бил­ся от рук... Ска­зы­ва­ет­ся от­сут­ствие кон­тро­ля... На­до сроч­но при­ни­мать ра­ди­каль­ные ме­ры, ина­че мо­жет быть позд­но», – до­но­си­лись до ме­ня об­рыв­ки фраз, про­из­не­сен­ные стро­гим ди­рек­тор­ским го­ло­сом. Ба­буш­ка оправ­ды­ва­лась, но так ти­хо, что слов я не разо­брал. А за­тем услы­шал кое-что по­ин­те­рес­нее... «Ро­ди­те­ли уез­жа­ют, за­ра­ба­ты­ва­ют сна­ча­ла на жизнь, по­том – на ре­монт, на квар­ти­ру... А в ито­ге не ви­дят смыс­ла воз­вра­щать­ся и бро­са­ют де­тей на про­из­вол судь­бы». «Как?! – ужас­нул­ся я, от­пря­нув от две­ри. – Ма­ма уеха­ла на­все­гда? И я мо­гу ее боль­ше не уви­деть?!» Это от­кры­тие по­ра­зи­ло. Я морг­нул, бо­рясь с под­сту­па­ю­щи­ми сле­за­ми, и опять при­льнул к две­ри. «Ре­бе­нок остал­ся без ма­те­ри... – про­дол­жа­ла ве­щать ди­рек­тор. – Ду­шев­ная трав­ма... Та­ких де­тей на­зы­ва­ют со­ци­аль­ны­ми си­ро­та­ми... Не­га­тив­ные по­след­ствия... А там и до пра­во­на­ру­ше­ний неда­ле­ко»... В ту ночь я дол­го не мог уснуть. Ду­мал. И при­шел к вы­во­ду: в про­ис­хо­дя­щем ви­но­ва­та ма­ма. Да, это ее ви­на! А чья же еще? Ес­ли бы она не уеха­ла, воз­мож­но, все сло­жи­лось бы со­всем ина­че... Ве­ро­ят­но, взрос­лые жда­ли, что по­сле «ду­ше­спа­си­тель­ной» бе­се­ды с ди­рек­то­ром я опять ста­ну пай-маль­чи­ком, как рань­ше. Они не по­ни­ма­ли, что к про­шло­му воз­вра­та нет. Я из­ме­нил­ся, и все во­круг из­ме­ни­лось... Впро­чем, шко­лу я ино­гда по­се­щал – ат­те­стат-то ну­жен. А по­сле уро­ков при­гла­шал до­мой дру­зей. Они при­хо­ди­ли шум­ной ком­па­ни­ей, с дев­чон­ка­ми и вы­пив­кой. По­рой мы «гу­де­ли» чуть не до са­мо­го утра. Ба­буш­ки­но тер­пе­ние ока­за­лось небез­гра­нич­ным. Бы­ва­ли слу­чаи, ко­гда она пы­та­лась вза­шей вы­тол­кать мо­их при­я­те­лей из квар­ти­ры. Но раз­ве по­жи­лая жен­щи­на мо­жет со­рев­но­вать­ся в си­ле с па­ца­на­ми, эта­ки­ми здо­ро­вен­ны­ми лба­ми? Обыч­но скан­да­лы за­кан­чи­ва­лись тем, что ба­буш­ка хва­та­лась за серд­це и шла на кух­ню пить кор­ва­лол. Ма­ма ста­ла зво­нить все ре­же, но я не пе­ча­лил­ся. По­сле то­го как ба­буш­ка по­на­рас­ска­зы­ва­ла ей про ме­ня вся­ких «стра­ши­лок», каж­дый те­ле­фон­ный зво­нок сво­дил­ся к чте­нию мо­ра­лей. Ме­ня это бе­си­ло – я ха­мил и огры­зал­ся. С го­рем по­по­лам за­кон­чил учеб­ный год. Насту­пи­ло ле­то – пре­крас­ная воз­мож­ность рас­сла­бить­ся и от­дох­нуть. Я жил при­пе- ва­ю­чи. До­мой при­хо­дил толь­ко что­бы по­спать, по­жрать и взять день­ги, ко­то­рые при­сы­ла­ла мать. А что там еще де­лать? Смот­реть на ба­буш­ки­ны веч­но за­пла­кан­ные гла­за и слу­шать ее при­чи­та­ния?..

Толь­ко те­перь я по­нял, как пло­хо мне без ма­мы... До­мой при­хо­дил, толь­ко что­бы по­есть и по­спать...

Ко­гда я в оче­ред­ной раз явил­ся за день­га­ми, ба­буш­ка за­пер­ла дверь на ключ, пы­та­ясь не вы­пу­стить ме­ня из квар­ти­ры. Ба­бу­ля сто­я­ла в при­хо­жей и го­ло­си­ла: – Не ухо­ди, вну­чек, остань­ся! – Уй­ди с до­ро­ги, – на­хму­рил­ся я. – Не пу­щу! – Да кто те­бя спра­ши­вать бу­дет? – Со зло­стью я вы­хва­тил ключ и... толк­нул ее пле­чом. Лег­кая, как пу­шин­ка, ба­буш­ка от­ле­те­ла в сто­ро­ну и уда­ри­лась о сте­ну. За­кри­ча­ла: – По те­бе тюрь­ма пла­чет! – Ну и пусть! Вот то­гда она и бро­си­ла в серд­цах, что моя мать за гра­ни­цей вы­хо­дит за­муж. На­вер­ное, хо­те­ла уда­рить по­боль­нее. У нее по­лу­чи­лось. На ка­кое­то мгно­ве­ние я за­стыл. По­том гряз­но вы­ру­гал­ся и ушел, гром­ко хлоп­нув две­рью. Ку­да гла­за гля­дят. Но­че­вал в под­ва­лах, за­бро­шен­ных или иду­щих под снос до­мах, на ла­воч­ках в пар­ке (бла­го на ули­це теп­ло). Ти­хий до­маш­ний маль­чик, ка­ким я был до ма­ми­но­го отъ­ез­да, пре­вра­тил­ся в ху­ли­га­на, бро­дя­гу, озлоб­лен­но­го на весь бе­лый свет. Я мно­го пил. Пья­ный, жа­ло­вал­ся дру­зьям на мать. – С-с-су­ка! – со­чув­ствен­но тя­ну­ли они и хло­па­ли по пле­чу. – Плюнь и разо­три. Спу­стя ка­кое-то вре­мя я ока­зал­ся на ме­ли. Ид­ти про­сить у ба­буш­ки де­нег не поз­во­ля­ла гор­дость. Я и не знал, что в тот мо­мент мо­ей ба­бу­ли уже не бы­ло в жи­вых. Ее серд­це не вы­дер­жа­ло... Вско­ре, на­усь­ки­ва­е­мый при­я­те­ля­ми, я впер­вые со­вер­шил кра­жу. Вы­нес из ма­га­зи­на пал­ку кол­ба­сы. За­тем украл ко­ше­лек, лов­ко вы­та­щив его из сум­ки за­зе­вав­шей­ся тет­ки. День­ги мо­мен­таль­но про­пил. А еще... И это, на­вер­ное, са­мое страш- ное... Мне по­нра­вил­ся сам про­цесс во­ров­ства, на­пря­жен­ный и опас­ный. Вс­плеск ад­ре­на­ли­на, одоб­ре­ние ко­ре­шей – это увле­ка­ло и за­тя­ги­ва­ло. Я бро­сал вы­зов бла­го­по­луч­ной жиз­ни, счи­тал се­бя бун­та­рем. Не­за­мет­но про­ле­те­ло ле­то. Воз­вра­щать­ся в шко­лу не со­би­рал­ся. За­чем? Че­му там мог­ли на­учить? Я уже про­шел су­ро­вую шко­лу вы­жи­ва­ния. Хва­тит с ме­ня! По­на­ча­лу мне фан­та­сти­че­ски вез­ло, но до по­ры до вре­ме­ни. В кон­це кон­цов я за­гре­мел в ко­ло­нию. А мать так и не объ­яви­лась... Мне, ощу­тив­ше­му опья­ня­ю­щий вкус сво­бо­ды и уже по­знав­ше­му без­на­ка­зан­ность, бы­ло труд­но при­вы­кать к «ре­жим­ной» жиз­ни. Од­на­ко вы­би­рать, увы, не при­хо­ди­лось... Пы­та­ясь са­мо­утвер­дить­ся, я по­сто­ян­но драл­ся с «со­ка­мер­ни­ка­ми­а­мер­ни­ка­ми». Да­же нее до кро­ви, а чуть не до смер­ти. По­рой охран­ни­ки раз­ли­ва­ли нас ле­дя­ной во­дой, что­бы «охла­дить», и во­ло­ком по бе­тон­но­му по­лу та­щи­ли в изо­ля­тор... По­сте­пен­но я свык­ся с жиз­нью в ко­ло­нии, по­об­тер­ся, при­спо­со­бил­ся. По­лу­чил про­фоб­ра­зо­ва­ние по двум спе­ци­аль­но­стям: сле­сарь и ма­ляр-шту­ка­тур. А ведь ко­гда-то меч­тал стать хи­рур­гом или сто­ма­то­ло­гом... В ко­ло­нию ча­сто на­ве­ды­вал­ся свя­щен­ник – ду­хов­ный на­став­ник. Моз­ги нам вправ­лял. Мо­жет, ко­му и впра­вил, но не мне... Од­на толь­ко фра­за о том, что мать нуж­но «по­чи­тать и ува­жать», вы­зва­ла в ду­ше вс­плеск нега

тив­ных эмо­ций, еле с ни­ми со­вла­дал. «Не­на­ви­жу ее!» – про­ши­пел я. Ни­кто из окру­жа­ю­щих и не по­до­зре­вал, что по но­чам мне снит­ся ма­ма. И ба­буш­ка. Я про­шу у них про­ще­ния. Ма­ма ме­ня об­ни­ма­ет, гла­дит по во­ло­сам. А ба­буш­ка пла­чет... От­си­дев от звон­ка до звон­ка, вы­шел на во­лю. И что? Ни ко­ла ни дво­ра. Ни­ко­му не ну­жен. Один как перст. По­ма­ял­ся и по­нял, что в ко­ло­нии ку­да луч­ше, чем на во­ле. Хоть кры­ша над го­ло­вой есть... И еда ка­кая-ни­ка­кая. ...Позд­но но­чью я при­бли­зил­ся к тем­ной вит­рине ма­га­зи­на. Оста­но­вил­ся. За­про­ки­нув го­ло­ву, под­ста­вил ли­цо мед­лен­но валь­си­ру­ю­щим в све­те фо­на­ря сне­жин­кам. Вдох­нул мо­роз­ный воз­дух и шум­но вы­дох­нул. Снял с пле­ча сум­ку. До­стал мо­ло­ток. Раз­мах­нул­ся – и уда­рил. Раз­бил вит­ри­ну... Про­щай, сво­бо­да...

Ока­за­лось, что ко все­му мож­но при­вык­нуть...

Ки­рил­ла Д. фак­ти­че­ски бро­си­ла мать, и от оби­ды он свя­зал­ся с пло­хой ком­па­ни­ей. И пошло-по­еха­ло...

По­лу­ча­ет­ся, в ко­ло­нии луч­ше, чем на во­ле...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.