Тень ма­те­ри Ме­до­вый ме­сяц

Дол­гие го­ды я без­воль­но раз­ре­шал ей кон­тро­ли­ро­вать мою жизнь. Все из­ме­ни­лось с по­яв­ле­ни­ем Вик­то­рии...

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

шко­лу и уеду от ма­те­ри на­все­гда. — Ты ни­ко­гда не ду­мал о том, что­бы жить от­дель­но? — про­шеп­та­ла в тем­но­те Ви­ка, и ее ды­ха­ние кос­ну­лось мо­е­го ли­ца. — Ду­мал, ко­неч­но, — от­ве­тил, гла­дя ее во­ло­сы, рас­сы­пав­ши­е­ся по по­душ­ке. — Но, по­ни­ма­ешь, мать вы­рас­ти­ла ме­ня од­на, и я не мо­гу те­перь оста­вить ее. Вспом­нил, как од­на­жды, сра­зу по­сле окон­ча­ния ин­сти­ту­та, зна­ко­мый пред­ло­жил мне ра­бо­ту в сто­ли­це. Узнав о том, что я со­гла­сил­ся, ма­ма устро­и­ла на­сто­я­щую

Ко­гда мне бы­ло две­на­дцать лет, ма­ма уто­пи­ла кош­ку. — Что ты соп­ли рас­пу­стил, как ма­лень­кий? — раз­дра­жен­но бур­ча­ла она, жа­ря ола­дьи на зав­трак. — Она вто­рой раз за ле­то по­нес­ла. Мне на­до­е­ло то­пить ко­тят. И во­об­ще, от­ку­да взя­лась эта при­блу­да? Кош­ка при­би­лась к нам еще в мае, ко­гда толь­ко пе­ре­еха­ли на да­чу. Она бы­ла ры­жей, кост­ля­вой и по­лу­ди­кой. Спер­ва я при­карм­ли­вал ее смо­чен­ным в мо­ло­ке хле­бом, остав­ляя на крыль­це, за­тем из ста­рой ко­роб­ки со­ору­дил что-то вро­де до­ми­ка, в ко­то­ром бед­няж­ка ино­гда оста­ва­лась но­че­вать. Со вре­ме­нем при­вык­ла к нам, ста­ла без опас­ки за­хо­дить в дом, раз­ре­ша­ла се­бя гла­дить. Я на­звал ее Вес­нуш­кой. Ве­че­ром на­ка­нуне в по­след­ний раз по­кор­мил ее остат­ка­ми ужи­на, а утром ро­ди­тель­ни­ца от­нес­ла кош­ку на ре­ку и уто­пи­ла. То­гда, си­дя за сто­лом на кухне и раз­ма­зы­вая по ще­кам сле­зы, я твер­до ре­шил: вы­рас­ту, окон­чу

Храб­ро­стью ни­ко­гда не стра­дал, по­это­му раз­го­вор с ма­те­рью дол­го от­кла­ды­вал

ис­те­ри­ку. «Я по­ло­жи­ла жизнь, что­бы вос­пи­тать те­бя! — ора­ла она, вся тря­сясь от него­до­ва­ния. — А ты, небла­го­дар­ный, ре­шил бро­сить ме­ня на ста­ро­сти лет? Весь в па­па­шу сво­е­го по­шел!» Я не хо­тел ид­ти в па­па­шу — он ис­чез из на­шей жиз­ни, ко­гда мне ед­ва ис­пол­ни­лось шесть. И мы оста­лись вдво­ем. — Хо­ро­шо, что она ез­дит на да­чу, — хи­хик­ну­ла лю­би­мая и при­жа­лась ко мне. — Я мо­гу хоть ино­гда оста­вать­ся у те­бя. Ка­жет­ся, твоя мать ме­ня тер­петь не мо­жет. — Неправ­да, — со­врал я и по­це­ло­вал ее в шею. С Вик­то­ри­ей мы по­зна­ко­ми­лись в про­шлом го­ду на дне рож­де­ния мо­е­го дру­га. Его но­вая де­вуш­ка при­ве­ла с со­бой по­дру­жек, и сре­ди них я сра­зу за­ме­тил Ви­ку — вер­нее, услы­шал ее смех. Он на­по­ми­нал звон се­реб­ря­ных мо­не­ток. Гля­дя на де­вуш­ку, хо­те­лось то­же сме­ять­ся, жить, дышать. Влю­бить­ся в нее бы­ло неслож­но. — Мам, это Ви­ка, — пред­ста­вил я воз­люб­лен­ную, впер­вые при­ве­дя в наш дом пол­го­да на­зад. — А это моя ма­ма Ли­дия Ни­ко­ла­ев­на. — Очень при­ят­но, — улыб­ну­лась Ви­ку­ля и про­тя­ну­ла ма­ме ла­донь. — Так вот кто пы­та­ет­ся украсть у

ме­ня сы­на, — в от­вет улыб­ну­лась та, по­жи­мая ей ру­ку. Но гла­за ее оста­ва­лись се­рьез­ны­ми и хо­лод­ны­ми. В тот ве­чер мы пи­ли на кухне чай с виш­не­вым пи­ро­гом, сме­я­лись, раз­го­ва­ри­ва­ли обо всем. Я был на седь­мом небе от сча­стья: ка­жет­ся, мои дев­чон­ки на­шли об­щий язык! Зря так пе­ре­жи­вал... Ко­гда про­во­дил Ви­ку к оста­нов­ке и вер­нул­ся до­мой, ма­ма за­шла в мою ком­на­ту. — Она те­бе не па­ра, — за­яви­ла не тер­пя­щим воз­ра­же­ний то­ном. — По­че­му? — опе­шил я. — Те­бе ведь Вик­то­рия вро­де по­нра­ви­лась! — Са­мо­влюб­лен­ная, болт­ли­вая и лег­ко­мыс­лен­ная. Из та­ких по­лу­ча­ют­ся неваж­ные же­ны, — ко­рот­ко ре­зю­ми­ро­ва­ла мать и вы­шла из ком­на­ты. Ко­гда при­вел лю­би­мую в сле­ду­ю­щий раз, ро­ди­тель­ни­ца про­сто за­кры­лась в сво­ей ком­на­те. Мы ста­ли встре­чать­ся толь­ко то­гда, ко­гда она уез­жа­ла на да­чу. Па­ру ме­ся­цев на­зад я за­ме­тил, что Ви­ка ста­ла ве­сти се­бя ина­че. Я все ре­же слы­шал ее ве­се­лый смех, на во­про­сы не от­ве­ча­ла, пред­по­чи­тая от­мал­чи­вать­ся. Но при­шел мо­мент, ко­гда вы­ска­за­лась: «Мы топ­чем­ся на ме­сте. На­ши от­но­ше­ния ни­ку­да не дви­жут­ся. Я при­хо­жу к те­бе тай­ком... Меж­ду на­ми все­гда бу­дет твоя мать», — озву­чи­ла де­вуш­ка то, что бы­ло в мо­их мыс­лях. И то­гда я ре­шил: хва­тит. — Мы ре­ши­ли с Ви­кой жить вме­сте, — за­явил ма­ме че­рез неде­лю. Ли­цо ма­те­ри ста­ло жест­кой, вы­се­чен­ной из кам­ня мас­кой, и это не пред­ве­ща­ло ни­че­го хо­ро­ше­го. — Уже подыс­ка­ли квар­ти­ру, — про­дол­жил я, — ма­лень­кую, за­то неда­ле­ко от ра­бо­ты… Бу­ду ча­сто к те­бе за­ез­жать. — Ты со­вер­ша­ешь ошиб­ку, — от­че­ка­ни­ла мать и хлоп­ну­ла две­рью. Я обе­щал ча­сто за­ез­жать, но вы­шло ина­че — ма­ма на­ча­ла ча­сто за­ез­жать к нам. При­хо­дя по ве­че­рам до­мой, за­ста­вал устав­шую и сле­га пе­ре­пу­ган­ную Ви­ку на кухне вме­сте с ма­мой. — Еще ра­но пе­ре­во­ра­чи­вать, — ме­тал­ли­че­ским го­ло­сом ко­ман­до­ва­ла она, на­блю­дая, как хо­зяй­ка жа­рит кот­ле­ты. — Ты что, не ви­дишь, они не под­ру­мя­ни­лись! Оста­ва­ясь ужи­нать, непре­рыв­но кри­ти­ко­ва­ла все: несве­жие сал­фет­ки, ту­пые но­жи, вкус блюд, по­го­ду и вре­мя су­ток... — Я так боль­ше не мо­гу, — од­на­жды не вы­дер­жа­ла Ви­ку­ля. — Ты дол­жен по­го­во­рить с ма­те­рью. — И что я дол­жен ей ска­зать? — още­ти­нил­ся. — Что­бы не при­ез­жа­ла к род­но­му сы­ну? — Не знаю, Игорь. Но у ме­ня нет сил. Ка­жет­ся, при­шло вре­мя вы­би­рать: она или я. В пят­ни­цу по­сле ра­бо­ты я по­ехал к ро­ди­тель­ни­це. Си­дя на кухне, на­чал непро­стой раз­го­вор. — Я зна­ла, что ты при­грел на гру­ди змею, — пе­ре­бив, про­це­ди­ла ма­ма. — Те­перь она на­стра­и­ва­ет те­бя про­тив ме­ня. Ну-ну. Я пре­ду­пре­жда­ла: из нее не по­лу­чит­ся хо­ро­шей же­ны. Той но­чью мне при­сни­лось, как ма­ма то­пит кош­ку. Дер­жит ее дву­мя ру­ка­ми под во­дой, а гла­за у несчаст­ной ши­ро­кой рас­пах­ну­ты, толь­ко они не яр­ко-зе­ле­но­го цве­та, как бы­ли у мо­ей Вес­нуш­ки, а свет­ло-го­лу­бые. Как у Ви­ки. — Ты дол­жен по­ми­рить­ся с ма­мой, — на четвертый день на­ше­го обо­юд­но­го мол­ча­ния ска­зал Ви­ка. — Вас бро­са­ет из край­но­сти в край­ность: то вы жить друг без дру­га не мо­же­те, то во­об­ще пе­ре­ста­е­те го­во­рить. По­ка это так, над на­ми все­гда бу­дет ви­сеть тень тво­ей ма­те­ри, Игорь. Все­гда. По­ра пе­ре­ре­зать пу­по­ви­ну и дать по­нять ей, что ты вы­рос. Но де­лать это без вза­им­ных оскорб­ле­ний и упре­ков. Ко­неч­но, она пра­ва. Ино­гда я ду­маю: от­ку­да в ней, та­кой юной и без­за­бот­ной, столь­ко жи­тей­ской муд­ро­сти? Мне не хва­та­ет это­го. Мо­жет, по­то­му ма­ма все­гда при­ни­ма­ла ре­ше­ния за ме­ня? Но, ка­жет­ся, те­перь я го­тов по­ло­жить это­му ко­нец…

Мать все­гда дик­то­ва­ла мне, что де­лать, и не тер­пе­ла про­те­ста

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.