Твои гу­бы та­кие мяг­кие

Алек­сандр, 37 лет Свою един­ствен­ную я так и не на­шел, и что­бы не ду­мать о Ка­те, ко­то­рая к то­му вре­ме­ни вы­шла за­муж, ре­шил уехать ра­бо­тать за гра­ни­цу...

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Мне сно­ва сни­лась Кате­ри­на... Бе­лый во­рот­ни­чок блуз­ки, над ним неж­ная ли­ния шеи. Прядь во­лос про­све­чи­ва­ет, си­я­ет на солн­це, сквозь нее вид­не­ет­ся ро­зо­вая моч­ка уха. Она по­во­ра­чи­ва­ет го­ло­ву, смот­рит на ме­ня в упор: ее пух­лые гу­бы дро­жат в улыб­ке. Не мо­гу от­ве­сти от них взгляд, чув­ствую, как низ жи­во­та сво­дит су­до­ро­гой. «Толь­ко бы не по­крас­неть... толь­ко бы не по­крас­неть...» — мыс­лен­но про­шу я,и в тот же мо­мент крас­ка сты­да пре­да­тель­ски за­ли­ва­ет ли­цо и шею. Ка­тя недо­умен­но вздер­ги­ва­ет бро­ви, сме­ет­ся ямоч­кой на ще­ке, по­ка­зы­ва­ет мне язык и от­во­ра­чи­ва­ет­ся. Я уни­что­жен, ме­ня му­тит то ли от сты­да, то ли от же­ла­ния... Тя­ну ру­ку, про­шу вый­ти из клас­са — вдо­гон­ку несут­ся смеш­ки и пе­ре­шеп­ты­ва­ния. «Не­на­ви­жу, не­на­ви­жу ее! — вжи­маю го­ло­ву в пле­чи. — Жить без нее не мо­гу...» Про­сы­па­юсь... Ну зд­рас­ь­те-при­е­ха­ли: взрос­лый му­жик, а бе­лье мокрое, как у под­рост­ка. Но те­перь мне не стыд­но — про­сто ржу: над со­бой, над вос­по­ми­на­ни­я­ми дет­ства, над глу­пым сном. В глу­бине ду­ши еще за­но­зят его остат­ки. Иду в душ и дол­го стою под хо­лод­ны­ми жест­ки­ми стру­я­ми во­ды, ча­сто ды­ша и от­фыр­ки­ва­ясь: за про­жи­тые го­ды при­учил се­бя к то­му, что ду­шев­ную му­ку луч­ше все­го ис­це­ля­ет фи­зи­че­ская. Вдруг вс­по­ми­наю, что вче­ра рас­стал­ся с На­таш­кой. Стран­ная все-та­ки шту­ка жизнь: про­жил с жен­щи­ной без ма­ло­го пять лет, а тос­кую по ка­кой-то дев­чон­ке, в ко­то­рую был влюб­лен еще в шко­ле. Ка­кая она, эта Ка­тя, — те­перь и не вспом­нить; не мо­гу за­быть толь­ко ее гу­бы, ко­то­рые сво­ди­ли ме­ня с ума, не да­ва­ли дышать, жить сво­бод­но. По­сле шко­лы все раз­бе­жа­лись­разъ­е­ха­лись кто ку­да: у ко­го ро­ди­те­ли по­бо­га­че — в да­ле­кие Па­риж, Лон­дон, Вар­ша­ву, осталь­ные при­стро­и­лись в сто­лич­ных ву­зах. Я то­же по­сту­пил — в стро­и­тель­ный. И по­еха­ла­по­ка­ти­лась сту­ден­че­ская жизнь: гу­лян­ки в об­ща­ге, на съем­ных квар­ти­рах, ал­ко­голь ре­кой, дев­чон­ки: по­це­луи, объятия, слезы... Я да­же имен их уже не на­зо­ву; кста­ти, не уве­рен, что и то­гда знал. О му­чи­тель­ни­це Ка­те ста­рал­ся не вспо­ми­нать: за­чем, ко­гда во­круг столь­ко губ — тон­ких, пол­ных, слад­ких... Тем бо­лее что узнал: она вы­шла за­муж... Ма­ма силь­но

пе­ре­жи-

На уро­ках я не мог ото­рвать взгля­да от губ Ка­ти, ка­за­лось, у них осо­бен­ный вкус

ва­ла за ме­ня, по те­ле­фо­ну жа­ло­ва­лась по­дру­гам: — Гу­ля­ет, как мар­тов­ский кот! Тас­ка­ет в дом ка­ких-то де­вок, каж­дый раз дру­гих... Они оста­ют­ся у нас на ночь — пред­став­ля­ешь! С утра по квар­ти­ре в тру­сах и его ру­ба­хе раз­гу­ли­ва­ют — мо­да те­перь та­кая! Ни сты­да ни со­ве­сти! В на­ше вре­мя де­вуш­ки та­ко­го се­бе не поз­во­ля­ли. Кто бы мог по­ду­мать, что из Саш­ки та­кой ка­за­но­ва вы­рас­тет? Что де­лать — ума не при­ло­жу... Хоть бы же­нил­ся уже! Отец, крях­тя, слу­шал все эти раз­го­во­ры, по­том, не вы­дер­жав, от­кла­ды­вал га­зе­ту и зыч­но раз­ра­жал­ся на весь дом: — Ни­че­го не де­лать! Пе­ре­бе­сит­ся он — че­го зря воз­дух ко­лы­хать... А не же­нил­ся — так не встре­тил еще свою един­ствен­ную. — Да ка­кую един­ствен­ную, ко­гда у него их уже чуть не с пол­сот­ни! — от­ло­жив труб­ку, мгно­вен­но под­хва­ты­ва­ла ма­ма, буд­то толь­ко и жда­ла, ко­гда ба­тя на­ко­нец ска­жет свое сло­во. — Ва­ся, ну по­го­во­рил бы ты с ним — по­от­цов­ски, по-муж­ски... Тот вор­чал что-то нечле­но­раз­дель­ное, хму­рил­ся и, ка­за­лось, пря­тал в усы хит­рую улыб­ку. В об­щем, го­дам к трид­ца­ти, так и не встре­тив «един­ствен­ную», я по­нял, что не сто­ит боль­ше ис­пы­ты­вать ро­ди­тель­ское тер­пе­ние, и ре­шил по­ра­бо­тать за границей — бла­го ра­бо­чие ру­ки вез­де нуж­ны, а ес­ли к ним еще и ди­плом ин­же­не­ра до­ба­вить... В об­щем, устро­ил­ся в Вен­грии. Сна­ча­ла бы­ло ту­го­ва­то — язы­ка не зна­ешь, все во­круг чу­жое, по­том ни­че­го, по­об­вык, при­тер­ся, ско­ло­тил бри­га­ду — и по­шла ра­бо­та спо­рая, де­неж­ная. Се­бе ма­ши­ну ку­пил, ро­ди­те­лям да­чу за го­ро­дом, да и так день­жат им под­бра­сы­вал: жизнь непро­стая на­сту­пи­ла, а они ведь не мо­ло­де­ли... Ма­ма все пла­ка­лась: — Сы­нок, ко­гда же вер­нешь­ся? Скуч­но нам без те­бя. Же­нил­ся бы хоть, что ли? Что я мог ей от­ве­тить? Жен­щи­ны бы­ли, ко­неч­но — раз­ные: и кра­си­вые, и доб­рые... Да толь­ко все ка­кие-то про­хо­дя­щие, не «един­ствен­ные». Вот и На­таш­ка: хо­ро­шая вро­де ба­ба, лас­ко­вая, уступ­чи­вая... Гм, по­хо­же, прав­да, не мне од­но­му усту­па­ла: на­гу­ля­ла на сто­роне. — От ко­го пу­зо, На­та­лья? — спро­сил жест­ко. А она — нет что­бы по­ка­ять­ся, на ме­ня еще с ку­ла­ка­ми по­пер­ла: как, мол, сме­ешь ме­ня уни­жать, это твой ре­бе­нок! Ага, мой... Как го­во­рит­ся: про­ве­ре­но — мин нет! Я еще в дет­стве свин­кой пе­ре­бо­лел. А о том, что ни­ко­гда не смо­гу стать от­цом, со­всем не­дав­но узнал. Ана­лиз два­жды пе­ре­де­лы­вал — вра­чи толь­ко ру­ка­ми раз­ве­ли. Так что у ме­ня али­би же­лез­ное: не я тво­рец На­та­льи­но­го жи­во­та. По­ка­зал ей бу­маж­ку из ла­бо­ра­то­рии: — Ну, что те­перь ска­жешь? Ни­че­го не ска­за­ла — со­бра­лась по-ти­хо­му и сва­ли­ла во­сво­я­си. Ну и черт с ней! Толь­ко вот те­перь сно­ва снит­ся Ка­тя — так каж­дый раз, ко­гда оста­юсь без жен­щи­ны, при­хо­дит в мои сны, буд­то укор: где ж ты бро­дишь, Са­нек, мо­жет, не там ищешь? Мо­жет, и не там... Э-эх! Что ж ты, Кате­ри­на, не от­пус­ка­ешь, ма­нишь сво­и­ми гу­ба­ми, при­во­ра­жи­ва­ешь вос­по­ми­на­ни­я­ми. На­до, на­вер­ное, разыс­кать те­бя, раз­вен­чать, раз­ве­ять... Две­ри от­кры­ла рос­кош­ная блон­дин­ка: «Вам ко­го?» За ее спи­ной ма­я­чил дол­го­вя­зый подросток, к но­гам жа­лась кур­но­сень­кая ма­лыш­ка: — Ма­ма, это кто при­шел? — Саш­ка, ты?! — на ще­ке зна­ко­мая ямоч­ка, во­круг глаз рас­сы­па­лись лу­чи­ки. Я уста­вил­ся на ее гу­бы — вдруг по­чув­ство­вал но­ю­щее на­пря­же­ние вни­зу жи­во­та, как ко­гда-то в дет­стве... И по­крас­нел! Ка­тя рас­хо­хо­та­лась и бро­си­лась мне на шею. Уже поз­же, но­чью, ко­гда усну­ла кро­ха Ве­роч­ка, а Ар­тем вы­клю­чил на­ко­нец свой ком­пью­тер, я при­жал Ка­тю­шу к се­бе, за­шеп­тал на ухо: — Не со­чти за под­ле­ца, но это за­ме­ча­тель­но, что ты в раз­во­де! Ведь всю жизнь сни­лась мне! И стал осто­рож­но це­ло­вать ее: в ро­зо­вую моч­ку уха, в смеш­ли­вую ямоч­ку на ще­ке, а ко­гда при­ник к гу­бам, с на­сла­жде­ни­ем по­ду­мал: «А гу­бы твои дей­стви­тель­но та­кие мяг­кие...»

Ре­шил най­ти свою школь­ную лю­бовь и на­все­гда из­ба­вить­ся от это­го на­ва­жде­ния

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.