Пей­заж в про­стой ра­ме

Ва­ле­рия, 48 лет Муж­чи­на рас­ска­зал, что ху­дож­ник до са­мой смер­ти по па­мя­ти ри­со­вал порт­ре­ты любимой, ко­то­рая не смог­ла стать его судь­бой

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Эта ис­то­рия про­изо­шла не­сколь­ко лет на­зад. Мо­ей ба­буш­ке Анне Пет­ровне ис­пол­ни­лось де­вя­но­сто. Воз­раст да­вал о се­бе знать, и ей уже тя­же­ло бы­ло жить од­ной. На се­мей­ном со­ве­те ре­ши­ли, что я за­бе­ру ее к се­бе: дом боль­шой, де­ти дав­но жи­вут от­дель­но. Мы с му­жем пе­ре­вез­ли ба­бу­ли­ны ве­щи к нам, по­ка ста­руш­ка го­сти­ла у род­ствен­ни­ков. — А где моя кар­ти­на? — пер­вое, что спро­си­ла она, вой­дя в свою ком­на­ту. — Ты ее не вы­бро­си­ла? — Не-ет… — уди­ви­лась я. — Про­сто не за­би­ра­ла из де­рев­ни. Я со­лга­ла: то, что ба­буш­ка гор­до на­зы­ва­ла кар­ти­ной, с мо­ей точ­ки зре­ния бы­ло про­сто без­вкус­ной маз­ней. Сие, с поз­во­ле­ния ска­зать, про­из­ве­де­ние ис­кус­ства ни­как не впи­сы­ва­лось в ин­те­рьер на­ше­го до­ма, по­это­му я от­пра­ви­ла его ту­да, где хра­нил­ся вся­кий хлам. — Как же так, Ле­роч­ка! Она мне очень до­ро­га! Ты долж­на при­вез­ти кар­ти­ну как мож­но ско­рее. Ведь это все, что у ме­ня оста­лось на па­мять о… — не до­го­во­рив, бабуля рас­пла­ка­лась. Мне бы­ло ее жал­ко. «Лад­но уж, — ду­ма­ла скре­пя серд­це, — раз маз­ня так до­ро­га, при­дет­ся при­вез­ти...» Есте­ствен­но, в бли­жай­шие вы­ход­ные от­пра­ви­лась за кар­ти­ной. Я по­лез­ла на чер­дак, на­шла ее, но слу­чай­но на­сту­пи­ла каб­лу­ком и по­вре­ди­ла ра­му. «Ба­буш­ка рас­стро­ит­ся, ста­нет при­чи­тать! Что же де­лать?» К сча­стью, в на­шем го­ро­де был ху­до­же­ствен­ный са­лон. «Мо­жет, они смо­гут от­ре­мон­ти­ро­вать рам­ку?» Там по­обе­ща­ли все ис­пра­вить, про­си­ли зай­ти че­рез не­сколь­ко дней. — А вы зна­е­те, что и кар­ти­на, и рам­ка — это про­из­ве­де­ние очень из­вест­но­го ху­дож­ни­ка? Кста­ти, по­лот­но бы­ло с двой­ным дном, — ска­зал мне ра­бот­ник са­ло­на. — За хол­стом мы нашли вот это, — па­рень про­тя­нул мне по­жел­тев­ший от вре­ме­ни ли­сток. — Что это? — уди­ви­лась я. — Пись­мо ка­кой-то Ан­ны, ад­ре­со­ван­ное Алек­су Иван­чен­ко, то­му са­мо­му ма­сте­ру. Су­дя по все­му, она спря­та­ла его там от по­сто­рон­них глаз. Про­чи­та­е­те — са­ми пой­ме­те по­че­му… Кар­ти­на да­ти­ро­ва­на на­ча-

Ба­буш­ка за­пла­ка­ла, ко­гда узна­ла, что ее лю­би­мую кар­ти­ну я за­бы­ла в де­ревне

Необ­хо­ди­мо бы­ло узнать, ко­му бабуля на­пи­са­ла это пись­мо, и что оно озна­ча­ет Ока­зы­ва­ет­ся, Алекс знал, что Аня ро­ди­ла сы­на, и не со­би­рал­ся раз­би­вать ее се­мью

лом ты­сяча де­вять­сот со­рок пя­то­го го­да. Об этом сви­де­тель­ству­ет над­пись на обо­ро­те ра­мы... Я взя­ла вет­хий, по­би­тый от вре­ме­ни ли­сто­чек — по­черк ба­буш­ки! «Здрав­ствуй, лю­би­мый мой Алекс! Я не мог­ла по­сту­пить по-дру­го­му, по­это­му скры­ла прав­ду и от те­бя, и от Фе­ди. Как бы там ни бы­ло, но я са­мый счастливый че­ло­век на све­те, по­то­му что но­шу под серд­цем ре­бен­ка от лю­би­мо­го че­ло­ве­ка, от те­бя мой до­ро­гой! Ты ско­ро ста­нешь от­цом!» Вни­зу бы­ла при­пис­ка, сде­лан­ная, как я по­ня­ла го­раз­до позд­нее: «У нас ро­дил­ся сын. Я на­зва­ла его в честь те­бя Алек­сан­дром. Мой муж ни о чем не до­га­ды­ва­ет­ся. Знаю, что лгать греш­но, но я со­зна­тель­но по­шла на это. Те­перь со мной все­гда бу­дет ча­стич­ка мо­е­го лю­би­мо­го! Жаль, что ты ни­ко­гда не про­чтешь это пись­мо и ни­че­го не узна­ешь!» Мне ста­ло нехо­ро­шо: ведь Са­шей зва­ли мо­е­го по­кой­но­го от­ца. Вы­хо­дит, он не сын де­душ­ки Фе­до­ра? Что еще за ске­ле­ты хра­нят­ся в ба­буш­ки­ном шка­фу? — А кто этот Алекс? Ну, в смыс­ле ху­дож­ник? Ни­ко­гда о нем не слы­ша­ла? — В кра­е­вед­че­ском му­зее на­ше­го го­род­ка есть неболь­шой зал, по­свя­щен­ный ему, мо­же­те там все узнать. Нуж­но ли го­во­рить, что я, за­брав кар­ти­ну, по­мча­лась пря­ми­ком ту­да? Не­сколь­ко пей­за­жей, па­ра на­тюр­мор­тов, порт­ре­ты. Ни­че­го осо­бен­но­го. — Ска­жи­те, а что это был за че­ло­век? — по­ин­те­ре­со­ва­лась я у экс­кур­со­во­да. — Он умер не­сколь­ко лет на­зад, ни­ко­гда не вы­став­лял свою лич­ную жизнь на­по­каз, жил очень за­мкну­то. Ос­нов­ные ма­те­ри­а­лы на­хо­дят­ся у его пле­мян­ни­ка. Ес­ли вас ин­те­ре­су­ет твор­че­ство это­го ху­дож­ни­ка, мо­же­те там по­пы­тать сча­стья. Ад­рес я дам… Че­рез не­сколь­ко ча­сов я уже сту­ча­ла в две­ри ста­ро­го до­ма. Мне от­крыл по­жи­лой пол­ный муж­чи­на. Ни­че­го не объ­яс­няя, я про­тя­ну­ла ему пись­мо. Он прочитал его и удив­лен­но уста­вил­ся на ме­ня: — А вы… хм… про­сти­те, ка­ким бо­ком к этой ис­то­рии? — Ре­бе­нок, о ко­то­ром идет речь — мой отец. Я не хо­чу при­чи­нить боль ба­буш­ке сво­и­ми рас­спро­са­ми, но долж­на знать прав­ду! — Хо­ро­шо. За­хо­ди­те. Вот комната дя­ди. Здесь все оста­лось так, как при его жиз­ни. Я во­шла и остол­бе­не­ла: сте­ны бы­ли уве­ше­ны порт­ре­та­ми мо­ей ба­буш­ки в мо­ло­до­сти. — Дя­дя всю жизнь ри­со­вал свою лю­би­мую по па­мя­ти. И умер с ее име­нем на устах: «Аня, Анеч­ка, как бы я хо­тел те­бя уви­деть, про­стить­ся с то­бой пе­ред ухо­дом, но знаю, что нель­зя! Ты пра­ва: так всем спо­кой­нее: и те­бе, И Са­шень­ке, и Фе­до­ру, дай Бог ему здо­ро­вья!» — Зна­чит, он знал о су­ще­ство­ва­нии сы­на? По­че­му же то­гда не пред­при­нял по­пы­ток встре­тить­ся с ним? — Знал, — муж­чи­на по­мол­чал, вздох­нул. — Я то­же как-то спро­сил его об этом, на что по­лу­чил от­вет: «Ни­че­го нель­зя из­ме­нить. Аня сде­ла­ла свой вы­бор. У мо­е­го сы­на есть дру­гой отец, лю­бя­щий и за­бот­ли­вый. За­чем раз­ру­шать их жизнь?» По до­ро­ге до­мой я пла­ка­ла и раз­мыш­ля­ла, сто­ит ли рас­спро­сить ба­буш­ку обо всем, сто­ит ли бе­ре­дить ста­рые ра­ны, ко­то­рые, воз­мож­но, и не за­жи­ва­ли ни­ко­гда. Хва­тит ли ей ду­ху, при­знать­ся в том, что, по су­ти, ли­ши­ла сы­на воз­мож­но­сти узнать прав­ду, по­зна­ко­мить­ся со сво­им насто­я­щим от­цом. От­да­ла Анне Пет­ровне кар­ти­ну в отремонтированной ра­ме. Пер­вым де­лом она про­ве­ри­ла, есть ли пись­мо. И то­гда я ре­ши­лась: — Я бы­ла се­го­дня у пле­мян­ни­ка Алек­са Иван­чен­ко. Ты ни­че­го не хо­чешь мне рас­ска­зать? — На­вер­ное, нуж­но, ина­че эта тай­на уй­дет со мной в могилу. Я уже жду не до­ждусь, ко­гда от­прав­люсь на небе­са к сво­е­му Алек­су. Он — моя един­ствен­ная лю­бовь! Пе­ред са­мой вой­ной я вы­шла за­муж за Фе­дю. Лю­би­ла ли его? На­вер­ное, нет, но ува­жа­ла, да и ро­ди­те­ли на­ста­и­вал на этом. В со­рок пер­вом Фе­до­ра за­бра­ли на фронт. Че­рез па­ру ме­ся­цев пись­ма от му­жа пре­кра­ти­ли при­хо­дить. Та­кое бы­ва­ло в го­ды вой­ны… Я по­го­ре­ва­ла, по­пла­ка­ла, но жизнь-то про­дол­жа­ет­ся, прав­да? В со­рок чет­вер­том по­зна­ко­ми­лась с мо­ло­дым ху­дож­ни­ком Алек­сан­дром, мы по­лю­би­ли дру­гу дру­га с пер­во­го взгля­да. Пла­ни­ро­ва­ли по­же­нить­ся, ко­гда за­кон­чит­ся вой­на. Са­ше я сра­зу ска­за­ла: «Я бу­ду тво­ей же­ной, ко­гда по­лу­чу офи­ци­аль­ное уве­дом­ле­ние о смер­ти му­жа! Ты дол­жен ме­ня по­нять!» И он тер­пе­ли­во ждал… А в со­рок пя­том с фрон­та вер­нул­ся Фе­дор… Без но­ги, кон­ту­жен­ный, боль­ной и слом­лен­ный мо­раль­но. Раз­ве я мог­ла его бро­сить? Вско­ре мы пе­ре­еха­ли к нему в де­рев­ню, и толь­ко там я по­ня­ла, что бе­ре­мен­на от Алек­са. Ре­ши­ла все скрыть, что­бы не де­лать боль­но му­жу, он и так на­стра­дал­ся. Од­на­ко жить с ло­жью так и не смог­ла и че­рез ка­кое-то вре­мя все же при­зна­лась, что сын не его, на что су­пруг от­ве­тил: «Я люб­лю Сань­ку, как род­но­го! А те­бе ре­шать, с кем быть…» И я не смог­ла уй­ти. Так и жи­ли. Фе­дя лю­бил ме­ня, ая — Алек­са, ко­то­рый да­же не по­до­зре­вал о том, что у него есть сын. Вот та­кая груст­ная ис­то­рия… — Он знал об этом, ба­буш­ка! Сна­ча­ла Алекс оби­дел­ся, что ты ре­ши­ла остать­ся с Фе­до­ром, уехал из го­ро­да в на­деж­де за­быть те­бя. По­том по­нял, что не мо­жет жить без сво­ей Анеч­ки, на­чал ис­кать, рас­спра­ши­вать об­щих зна­ко­мых. А ко­гда узнал о рож­де­нии ва­ше­го сы­на, не за­хо­тел раз­ру­шать твою жизнь. Он ни­ко­гда так и не же­нил­ся. У него в до­ме на сте­нах ви­сят твои фо­то­гра­фии, мно­го порт­ре­тов, ко­то­рые ри­со­вал по па­мя­ти… По ще­кам ба­бу­ли по­тек­ли слезы… Ан­ны Пет­ров­ны нет уже не­сколь­ко лет. Пей­заж в про­стой ра­ме ви­сит в ее ком­на­те, я ча­сто смот­рю на него и ду­маю о них. Слож­ный лю­бов­ный треугольник дли­ною в жизнь…

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.