Тай­на зо­ло­той хри­зан­те­мы

Дол­гое вре­мя я пы­та­лась най­ти хоть ка­кую-то ин­фор­ма­цию о ро­ди­те­лях, но их след за­те­рял­ся...

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Ямо­гу узнать это ме­сто, да­же про­ез­жая ми­мо с за­кры­ты­ми гла­за­ми, — по то­му, как на­чи­на­ет му­чи­тель­но да­вить в гру­ди и пуль­си­ро­вать в вис­ках. Каж­дый раз по до­ро­ге к до­че­ри мне хо­чет­ся по­про­сить так­си­ста объ­е­хать это ме­сто, вы­брать дру­гой путь, но бо­юсь по­ка­зать­ся взбал­мош­ной и чу­да­ко­ва­той ста­ру­хой. — Из­ви­ни­те, вам пло­хо? — спра­ши­ва­ет мо­ло­дой па­рень в солн­це­за­щит­ных оч­ках, с тре­во­гой гля­дя на ме­ня в зер­ка­ло зад­не­го ви­да. — Нет-нет, все в по­ряд­ке, — лгу ему я, сжи­мая в ла­до­ни ви­ся­щий на шее ку­лон. Он на­гре­ва­ет­ся в ру­ке, ста­но­вит­ся кро­ва­во-крас­ным и тре­вож­но пуль­си­ру­ет. Но за столь­ко лет я при­вык­ла к это­му и по­вто­ряю се­бе, как все­гда, что мне это ка­жет­ся... — Ба­бу­леч­ка, при­вет! — бро­са­ет­ся на шею внуч­ка и тут же с бес­по­кой­ством от­ме­ча­ет: — Ты ка­кая-то блед­ная, ба. Как ты се­бя чув­ству­ешь? — Ну, мне-то уж не два­дцать три, как неко­то­рым, — бла­го­душ­но вор­чу я и це­лую ее в щеч­ку. — Из­ви­ни, что не встре­ти­ла на вок­за­ле, — об­ни­ма­ет ме­ня дочь. — С утра за­се­да­ние ред­кол­ле­гии бы­ло, ни­как не про­пу­стить. Нор­маль­но до­бра­лась? — Да, — ки­ваю и с нетер­пе­ни­ем спра­ши­ваю: — Что у вас слу­чи­лось, о чем нель­зя бы­ло по те­ле­фо­ну рас­ска­зать? Доч­ка за­ми­ра­ет, пе­ре­гля­ды­ва­ет­ся с внуч­кой. — Ба­бу­ля, — на­чи­на­ет По­ли­на, — ты ведь пом­нишь, что я пи­шу ди­плом­ную по Ба­бье­му Яру? Серд­це на се­кун­ду сби­ва­ет­ся с рит­ма, а за­тем мед­лен­но, буд­то уста­лая ло­шад­ка, на­чи­на­ет сно­ва ра­бо­тать. — Да. — Ко­па­ясь в ма­те­ри­а­лах, я на­шла в ар­хи­вах Ин­сти­ту­та иуда­и­ки кое-что, о чем ты долж­на знать... Я са­жусь в крес­ло, бе­ру из рук до­че­ри ста­кан с во­дой, с удив­ле­ни­ем об­на­ру­жи­вая зна­ко­мый при­вкус. Ва­ле­рьян­ка? Гос­по­ди, да что же та­кое страш­ное они хо­тят со­об­щить?! Мне бы­ло все­го пять, ко­гда это слу­чи­лось, и, по идее, я не мо­гу ни­че­го пом­нить. Но, ка­жет­ся, все-та­ки

По до­ро­ге с вок­за­ла ло­ма­ла го­ло­ву: за­чем внуч­ка на­ста­и­ва­ла на сроч­ном при­ез­де?

пом­ню: сто­ял сен­тябрь, в воз­ду­хе пла­ва­ли про­зрач­ные па­у­тин­ки, и по все­му го­ро­ду по­яви­лись стран­ные объ­яв­ле­ния. В них бы­ло ска­за­но, что мы долж­ны прий­ти в по­не­дель­ник на Мель­ни­ко­вую — яко­бы для пе­ре­пи­си ев­рей­ско­го на­се­ле­ния. «С до­ку­мен­та­ми и цен­ны­ми ве­ща­ми», — ис­пу­ган­но шеп­та­лись взрос­лые. В ночь с суб­бо­ты на вос­кре­се­нье мама от­ве­ла ме­ня к со­сед­ке те­те Гла­ше, что тор­го­ва­ла на Жит­нем рын­ке вкус­ню­щи­ми пи­рож­ка­ми с ка­пу­стой и ко­зьим мо­ло­ком. — По­жи­вешь тут, — ска­за­ла мама, а в ее гла­зах сто­я­ли сле­зы. — Дол­го? — всхлип­ну­ла я. — Нет, ми­лая... Мы с па­пой ско­ро вер­нем­ся за то­бой. По­том ме­ня от­ве­ли в ком­на­ту. Спря­тав­шись за за­на­вес­кой, я слы­ша­ла, как ро­ди­тель­ни­ца го­во­ри­ла те­те Гла­ше, что де­нег у нее нет, а за­тем сня­ла с шеи це­поч­ку с крас­ным ку­ло­ном, с ко­то­рым не рас­ста­ва­лась, и су­ну­ла его жен­щине. Боль­ше я ни­ко­гда не ви­де­ла сво­их род­ных. То, что мама не вер­нет­ся за мной, ста­ло из­вест­но че­рез па­ру дней, ко­гда по все­му го­ро­ду раз­нес­лись страш­ные слу­хи о Ба­бьем Яре. Те­тя Гла­ша по­до­жда­ла еще па­ру лет, а за­тем удо­че­ри­ла ме­ня. Она все­гда бы­ла со мной доб­рой, и я ста­ла на­зы­вать ее ма­мой. В день, ко­гда мне ис­пол­ни­лось шест­на­дцать, она на­де­ла мне на шею зо­ло­тую це­поч­ку с ру­би­но­вым ку­ло­ном в до­ро­гой опра­ве и стро­го-на­стро­го на­ка­за­ла ни­ко­гда с ним не рас­ста­вать­ся. И од­на­жды он бук­валь­но спас ме­ня. По­друж­ка Люсь­ка це­лый ве­чер то­гда уго­ва­ри­ва­ла ме­ня пой­ти на тан­цы: «Ну идем, Зой­ка, че­го до­ма си­деть, как ста­рые баб­ки?» В ито­ге я со­гла­си­лась, от­про­си­лась у ма­те­ри до де­ся­ти — в те вре­ме­на во­сем­на­дца­ти­лет­ним дев­ча­там не поз­во­ля­лось дол­го гу­лять. На дис­ко­те­ке Лю­ся по­зна­ко­ми­ла ме­ня с ре­бя­та­ми из сво­е­го учи­ли­ща — кра­сав­чи­ком Ан­дре­ем и ти­хо­ней Па­шей. Ан­дрей сра­зу при­гла­сил ме­ня на та­нец, слад­ко улы­бал­ся, щед­ро осы­пал ком­пли­мен­та­ми. Но вне­зап­но я по­чув­ство­ва­ла, что ку­лон на гру­ди на­чи­на­ет стран­но жечь ко­жу. Я бро­си­ла ка­ва­ле­ра и по­бе­жа­ла в убор­ную, а там, ото­дви­нув во­рот, уви­де­ла, как ка­мень мер­ца­ет кро­ва­во-крас­ным све­том. На­шла при­я­тель­ни­цу: «Люсь­ка, про­ис­хо­дит что­то стран­ное! По­шли домой». По­том она при­зна­лась, что пе­ре­ска­за­ла Ан­дрею ис­то­рию с ку­ло­ном, а он толь­ко фырк­нул: с при­ду­рью, мол, у те­бя по­дру­га. В тот ве­чер про­во­жать ме­ня по­шел Паш­ка, а спу­стя два го­да мы по­же­ни­лись. Я и не зна­ла, что по­сле пе­ре­жи­то­го судь­ба уго­то­ви­ла мне столь­ко сча­стья. Па­ша был луч­шим му­жем, луч­шим дру­гом, луч­шим от­цом. А Ан­дрей... Че­рез пол­го­да Люсь­ка за­бе­ре­ме­не­ла от него, и ро­ди­те­ли со скан­да­лом за­ста­ви­ли их по­же­нить­ся. Но брак был недо­лог — Ан­дрей на­чал пить, по­ко­ла­чи­вать Лю­сю, а че­рез три го­да стук­нул так, что бед­няж­ка уже и не оч­ну­лась. Боль­ше по­лу­ве­ка я не рас­ста­юсь с ку­ло­ном мо­ей ма­те­ри. Он стал та­лис­ма­ном, со­вет­чи­ком, лич­ным ора­ку­лом. И вот уже сколь­ко лет мне не да­ет по­коя во­прос: был ли он та­ким все­гда, до­стал­ся ли и мо­ей ма­ме со стран­ной ма­ги­ей? Или же это ма­му­ля, зная, что про­ща­ет­ся со мной на­все­гда, вло­жи­ла в ка­мень столь­ко люб­ви, что за­ря­ди­ла его на дол­гие го­ды? Ни­кто не даст мне от­ве­та на этот во­прос. Но мне хо­те­лось бы ве­рить во вто­рое… По­не­мно­гу, год за го­дом, вос­по­ми­на­ния о ро­ди­те­лях сти­ра­лись из па­мя­ти, ста­но­ви­лись зыб­кой ря­бью на по­верх­но­сти во­ды, ко­гда бро­шен­ный в нее ка­му­шек дав­но уто­нул. Я по­ти­хонь­ку за­бы­ва­ла их ли­ца, го­ло­са и смех — нена­ви­де­ла се­бя за это, но все рав­но за­бы­ва­ла. И ни­кто не мог мне по­мочь: на­ши со­се­ди, дру­зья и род­ствен­ни­ки по­гиб­ли в тот страш­ный сен­тябрь­ский по­не­дель­ник в Ба­бьем Яру. А те­тя Гла­ша не лю­би­ла во­ро­шить бы­лое, да и са­мой ее дав­но уж нет... Ко­гда раз­ва­лил­ся Со­юз и чи­нов­ни­ки от­кры­ли ра­нее недо­ступ­ные ар­хи­вы, я за­да­лась це­лью най­ти хоть ка­кую-то ин­фор­ма­цию о ро­ди­те­лях. Но тщет­но. След ис­чез, буд­то их ни­ко­гда и не бы­ло на бе­лом све­те. Един­ствен­ным до­ка­за­тель­ством их су­ще­ство­ва­ния оста­ва­лась я. И мне не хо­те­лось ду­мать, что ко­гда-то и я ис­чез­ну... — Ба­бу­ля, толь­ко не вол­нуй­ся, — дро­жа­щим от вол­не­ния го­ло­сом по­про­си­ла По­ли­на и про­тя­ну­ла мне то­нень­кую бу­маж­ную пап­ку. — Смот­ри, что я на­шла. Я от­кры­ла ее — ка­кие-то по­жел­тев­шие бу­маж­ки, ис­пи­сан­ные мел­ким по­чер­ком, то­го и гля­ди рас­сы­пят­ся от ста­ро­сти пря­мо в ру­ках. А даль­ше уви­де­ла несколь­ко чер­но-бе­лых фо­то­гра­фий. На од­ной из них сре­ди де­сят­ка че­ло­век, улы­ба­ю­щих­ся в ка­ме­ру, я уви­де­ла жен­щи­ну в бе­лой блуз­ке и с пе­ре­ки­ну­той на грудь чер­ной ко­сой. Мир мгно­вен­но стал кро­шеч­ным, ску­ко­жил­ся до раз­ме­ра это­го фо­то, а вре­мя сузи­лось до од­но­го мгно­ве­ния. Я по­чув­ство­ва­ла, как ку­лон пуль­си­ру­ет на гру­ди, и толь­ко по­том — как сле­зы бе­гут по ще­кам. На гру­ди жен­щи­ны, смот­рев­шей со ста­ро­го сним­ка, был ку­лон. И я узна­ла его и ту, ко­то­рая ко­гда-то два­жды по­да­ри­ла мне жизнь...

Мама оста­ви­ла ме­ня у со­сед­ки те­ти Га­ли и, сняв с се­бя, от­да­ла ей ку­лон с кам­нем

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.