По­след­ний прыжок

Мак­сим, 23 го­да В тот день, пол­ные на­дежд и пла­нов, мы празд­но­ва­ли в ву­зе вы­пуск­ной. Не мо­гу про­стить се­бе, что со­гла­сил­ся на аван­тю­ру

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Под­няв вверх от­кры­тую бу­тыл­ку с пи­вом, Ан­то­ха вы­крик­нул в тол­пу: — С окон­ча­ни­ем уче­бы, ре­бя­та! Мы сде­ла­ли это! На­род ра­дост­но за­гу­дел, кто-то пья­но за­кри­чал «ура!», и все с го­тов­но­стью под­хва­ти­ли этот клич. Я зал­пом вы­пил ром, плес­кав­ший­ся на дне ста­ка­на, гла­за­ми отыс­кал в тол­пе Маш­ку и на­пра­вил­ся к ней. — Ку­пать­ся идешь? — спро­си­ла она, стя­ги­вая фут­бол­ку. Я сму­щен­но от­вел взгляд от ее ку­паль­ни­ка и про­бор­мо­тал что­то вро­де «не пла­ни­ро­вал». — Ты что, Ма­ру­ся, наш пло­вец-чем­пи­он не ста­нет пла­вать в ка­ких-то лу­жах, — услы­шал ехид­ный го­лос за спи­ной и, обер­нув­шись, уви­дел Иго­ря. — Ни­как не мо­жешь успо­ко­ить­ся, что про­дул мне? — па­ри­ро­вал я. — Уни­вер­си­тет­ское зо­ло­то не абы ка­кой тро­фей, ко­неч­но, но я все рав­но за­слу­жи­ваю его боль­ше, чем ты, — скри­вил­ся Игорь. Он сде­лал из бу­тыл­ки с пи­вом гло­ток и вдруг пред­ло­жил: — Мо­жет, ре­ванш? Пры­га­ем с

Од­но­курс­ник не мог сми­рить­ся с тем, что я по­бе­дил в за­плы­ве и пред­ло­жил ре­ванш Врач ска­зал, что все за­ви­сит от ме­ня: ес­ли я бо­ец, то справ­люсь, но это бу­дет непро­сто

Чер­то­вой на­сы­пи и плы­вем до про­ти­во­по­лож­но­го бе­ре­га. Кто пер­вый — тот и чем­пи­он. — Чер­то­ва на­сыпь? — пе­ре­спро­сил я. Так мест­ные на­зы­ва­ли неболь­шой утес, на­ви­са­ю­щий над озе­ром. Хо­ди­ли слу­хи, что, прыг­нув с Чер­то­вой на­сы­пи в во­ду, мож­но уже не вы­плыть. — Ты что же, ис­пу­гал­ся? — рас­сме­ял­ся Игорь. — Окей, — ре­ши­тель­но ска­зал я, гля­дя ему в гла­за. — Со­гла­сен. Несколь­ко на­ших дру­зей, от­де­лив­шись от празд­ну­ю­щей вы­пуск­ной сту­ден­че­ской тол­пы, по­шли за на­ми, воз­буж­ден­но улю­лю­кая. — Это пло­хая идея, Макс, — ска­за­ла Маш­ка и де­мон­стра­тив­но с на­ми не по­шла. «Ну и пусть, — зло по­ду­мал я. — За­то до­ка­жу ей, что не трус». От вы­пи­то­го пи­ва в го­ло­ве слег­ка шу­ме­ло, но, встав в по­зи­цию на краю уте­са, я по­чув­ство­вал зна­ко­мое по­ка­лы­ва­ние в ру­ках и но­гах — эти ощу­ще­ния со­про­вож­да­ли ме­ня все­гда, ко­гда сто­ял на тум­бе и го­то­вил­ся к за­плы­ву. «На старт, вни­ма­ние, марш!» — ско­ман­до­вал кто-то за мо­ей спи­ной, и я что есть си­лы от­толк­нул­ся но­га­ми от зем­ли. Воз­дух про­сви­стел в ушах, и уже в сле­ду­ю­щее мгно­ве­ние я рас­сек без­мя­теж­ную вод­ную гладь. То, что про­изо­шло даль­ше, немно­го раз­мы­лось в мо­ей па­мя­ти: ино­гда мне ка­жет­ся, что спер­ва я ощу­тил, как оне­ме­ли но­ги, а по­рой я по­чти уве­рен, что вна­ча­ле по­чув­ство­вал удар. В об­щем, важ­но не это, а дру­гое: под во­дой я вне­зап­но по­нял, что не про­сто не мо­гу плыть, а вот-вот по­те­ряю со­зна­ние. Я дер­нул­ся на­верх, к мер­ца­ю­ще­му све­ту, но тут пе­ред гла­за­ми за­пля­са­ли чер­ные ды­ры — и даль­ше бы­ла тем­но­та. Пер­вым, что я уви­дел, ко­гда оч­нул­ся, был бе­лый по­то­лок. — Мак­сим? Вы просну­лись? — негром­ко по­звал ме­ня незна­ко­мый жен­ский го­лос. — Вро­де, — от­ве­тил, ед­ва во­ро­чая пе­ре­сох­шим язы­ком. Гла­за щи­па­ло от непри­выч­но яр­ко­го све­та, жут­ко хо­те­лось пить, но страш­но бы­ло дру­гое: я вдруг по­нял, что не мо­гу ше­ве­лить но­га­ми. — Что со мной слу­чи­лось? — дер­нув­шись, по­пы­тал­ся сесть. — Вам нель­зя вста­вать, Мак­сим, вы под­клю­че­ны к си­сте­ме... — По­че­му? — за­орал, пы­та­ясь вы­дер­нуть тор­ча­щую из ве­ны иг­лу. — По­че­му я не чув­ствую ног? Мед­сест­ра на­жа­ла на кноп­ку у из­го­ло­вья кро­ва­ти и ско­ман­до­ва­ла: «Дво­их са­ни­та­ров и пять ку­би­ков эле­ни­у­ма в три­ста ше­стую», но я уже пе­ре­стал кри­чать и толь­ко умо­лял ее ска­зать что с но­га­ми. — Все бу­дет хо­ро­шо, успо­кой­тесь, — го­во­ри­ла мед­сест­ра, прон­зая мою ко­жу тон­кой иг­лой, но, про­ва­ли­ва­ясь в хо­лод­ную тем­но­ту, я по­ни­мал, что хо­ро­шо уже не бу­дет ни­ко­гда... Поз­же врач рас­ска­зал, что на дне озе­ра, ку­да я ныр­нул, бы­ла ста­рая ко­ря­га, о ко­то­рую я и уда­рил­ся — спер­ва го­ло­вой, а за­тем спи­ной. В ре­зуль­та­те трав­мы у ме­ня сме­сти­лись по­звон­ки и меж­по­зво­ноч­ные дис­ки в по­яс­нич­ном от­де­ле, из-за че­го про­изо­шел ча­стич­ных па­ра­лич ног. — Я боль­ше… не смо­гу хо­дить? — спро­сил глу­хо, же­лая и од­но­вре­мен­но не же­лая услы­шать от­вет. — Бу­дет за­ви­сеть толь­ко от те­бя, — от­ве­тил док­тор.— Впе­ре­ди длин­ный и непро­стой путь, и я ви­дел, как лю­ди сда­ют­ся и опус­ка­ют ру­ки, ед­ва сту­пая на него. Но ви­дел и тех, кто идет, сце­пив зу­бы, и в ито­ге ста­но­вит­ся по­бе­ди­те­лем. Ты спортс­мен, а зна­чит, при­вык бо­роть­ся и ид­ти к це­ли. По­это­му я ве­рю, что у те­бя по­лу­чит­ся. Ро­ди­те­ли при­вез­ли в боль­ни­цу ин­ва­лид­ную ко­ляс­ку, но я ре­ши­тель­но от­ка­зы­вал­ся са­дить­ся в нее, из­бе­гая да­же ду­мать о том, что мо­гу про­ве­сти в ней оста­ток жиз­ни. Все, чем я ды­шал, о чем я меч­тал, что лю­бил, уле­ту­чи­лось с тем прыж­ком в во­ду, прыж­ком, ко­то­рый стал для ме­ня по­след­ним. Боль­ше ни­ко­гда я не бу­ду сто­ят на тум­бе, ни­ко­гда не взой­ду на пье­де­стал… Я ре­шил сесть в ко­ляс­ку на чет­вер­тый день, и в то же утро в боль­ни­цу при­шла Ма­ша. — Не хо­чу, что­бы ты ко мне при­хо­ди­ла, — глу­хо про­из­нес я, от­вер­нув­шись к ок­ну.— Мне не нуж­на ни­чья жа­лость. — Я не хо­чу жа­леть те­бя, — про­шеп­та­ла она, — толь­ко по­мочь. — Чем ты по­мо­жешь? — крик­нул я, обер­нув­шись, и что-то в мо­ем взгля­де за­ста­ви­ло ее ис­пу­ган­но от­шат­нуть­ся. — Бу­дешь кор­мить ме­ня с лож­ки? Вы­но­сить «ут­ку»? Си­дя у ок­на, я смот­рел, как де­вуш­ка, ко­то­рую я люб­лю, пе­ре­се­ка­ет боль­нич­ный двор. «Она боль­ше ни­ко­гда не при­дет», — про­шеп­тал в пу­сто­ту, чув­ствуя, как чер­ная ды­ра в ду­ше рас­тет и ши­рит­ся, за­пол­няя со­бой все. Но на сле­ду­ю­щий день Ма­ша при­шла вновь. — Я при­нес­ла те­бе свой план­шет, — как ни в чем не бывало, со­об­щи­ла она. — За­ка­ча­ла па­роч­ку све­жих се­ри­а­лов. Ты ведь лю­бишь вся­кие трил­ле­ры, да? — Да, — кив­нул я, ощу­щая, как опас­но близ­ко к гла­за­ми под­би­ра­ют­ся сле­зы. — Люб­лю. С то­го дня Ма­ша ста­ла ча­стым го­стем в мо­ей боль­нич­ной па­ла­те. А спу­стя две неде­ли, ко­гда ме­ня вы­пи­са­ли, — и до­ма. Вме­сте мы смот­ре­ли филь­мы, об­суж­да­ли про­чи­тан­ные кни­ги и сме­я­лись, вспо­ми­ная сту­ден­че­ские день­ки. Ря­дом с этой де­вуш­кой я вновь по­чув­ство­вал се­бя жи­вым. Про­шло два ме­ся­ца с то­го ро­ко­во­го дня на озе­ре, и вче­ра вра­чре­а­би­ли­то­лог ска­зал, что я де­лаю боль­шие успехи. — Та­ки­ми тем­па­ми к Но­во­му го­ду вста­нешь на но­ги. И я за­га­дал: ес­ли вста­ну, то при­зна­юсь Ма­ше, что люб­лю ее. Ка­жет­ся, она то­же ко мне небез­раз­лич­на, но все рав­но как-то вол­ни­тель­но. И да­же про­сто ду­мая об этом, я чув­ствую зна­ко­мое по­ка­лы­ва­ние в ру­ках и но­гах — как все­гда, ко­гда го­тов­люсь прыг­нуть. И я го­тов к прыж­ку.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.