Ка­жет­ся, я его убила При­ят­ный жен­ский

Да­рья, 30 лет Са­ма не по­ни­маю, по­че­му так дол­го тер­пе­ла. На­вер­ное по­то­му, что когда это слу­чи­лось впер­вые, силь­но ис­пу­га­лась...

Istorii Iz Zhizni - - News -

Впер­вые Вик­тор уда­рил ме­ня, когда мы еще не по­же­ни­лись. Бы­ла обыч­ная ве­че­рин­ка ста­рых дру­зей — ка­жет­ся, чей-то день рож­де­ния. Ком­па­ния со­бра­лась ве­се­лая: му­зы­ка, ви­но, тан­цы. Вик­тор не лю­бил тан­це­вать — про­сто не умел. Ва­льяж­но раз­ва­лив­шись в крес­ле, он по­тя­ги­вал ви­но, а я си­де­ла ря­дыш­ком, с за­ви­стью на­блю­дая, как дев­чон­ки от­ры­ва­ют­ся под за­вод­ную мам­бу. Не­ожи­дан­но ко мне по­до­шел Ген­ка — дав­ний зна­ко­мый из на­шей дво­ро­вой ком­па­нии: — Даш, че­го не за­жи­га­ешь? Ты же у нас звез­да танц­по­ла! Раз­ре­ши­те, се­ньо­ри­та? — Ген­ка про­тя­нул мне ру­ку. Я на­кло­ни­лась к Вик­то­ру: — По­жа­луй, пой­ду по­тан­цую, что-то за­си­де­лась, — шеп­ну­ла на ухо и чмок­ну­ла его в ще­ку. Он про­бур­чал что-то нечле­но­раз­дель­ное в от­вет и на­хму­рил­ся. Од­но­го тан­ца ока­за­лось ма­ло — и мы с Ген­кой по­шли на вто­рой круг, а за­тем на тре­тий…. Бли­же к по­лу­но­чи го­сти ста­ли рас­хо­дить­ся. Мы с Ви­тей вы­шли на ули­цу, мо­роз­ный воз­дух ку­сал за ще­ки, клу­бил­ся гу­стым па­ром у рта. Я при­жа­лась к Вик­то­ру, за­бот­ли­во по­прав­ляя ему шар­фик. Он дер­нул­ся и гру­бо от­толк­нул ме­ня. — Ты че­го? — уди­ви­лась. — Мразь, — про­ши­пел он сквозь зу­бы, за­тем раз­мах­нул­ся и вле­пил мне по­ще­чи­ну. Я упа­ла на снег, из раз­би­то­го но­са по­тек­ла кровь. На по­мощь по­до­спе­ли ре­бя­та, от­та­щив пья­но­го Вить­ку. До­мой ме­ня про­во­жал Ген­ка. Про­ща­ясь у подъ­ез­да, он ска­зал: — Слу­шай, Да­ша, это, ко­неч­но, не мое де­ло, но ты класс­ная дев­чон­ка, по­это­му по­слу­шай мо­е­го со­ве­та: не свя­зы­вай­ся с Вить­кой. Он пла­ноч­ник, по­ни­ма­ешь? — Да он про­сто при­рев­но­вал ме­ня и к то­му же вы­пил лиш­не­го, — пы­та­лась оправ­дать Вик­то­ра. — Воз­мож­но… — Ген­на­дий смот­рел на ме­ня с тре­во­гой. — И все же те­бе сто­ит очень хо­ро­шо по­ду­мать — не будет с ним сча­стья. На сле­ду­ю­щий день Вик­тор за­явил­ся с бу­ке­том роз. Он це­ло­вал мне ру­ки, мо­лил о про­ще­нии и клял­ся в веч­ной люб­ви. Жен­ское серд­це — не камень… Я по­ве­ри­ла. А еще че­рез три ме­ся­ца мы с Вик­то­ром рас­пи­са­лись. С тех пор про­шло пять лет, а Ген­ки­ны сло­ва все не идут из па­мя­ти:

Ма­ма ду­ши не ча­я­ла в зя­те, па­па то­же был до­во­лен, но ино­гда смот­рел с тре­во­гой И в тот раз стер­пе­ла бы, как все­гда, но не мог­ла дать ре­бен­ка в оби­ду му­чи­те­лю

«...пла­ноч­ник он… не будет с ним сча­стья». Ну по­че­му бы то­гда не при­слу­шать­ся? Или хо­тя бы не от­ло­жить на вре­мя тор­же­ство, при­смот­реть­ся по­луч­ше, ведь что-то ме­ня сму­ща­ло в по­ве­де­нии Вик­то­ра еще то­гда, од­на­ко я гна­ла прочь эти мыс­ли, ста­ра­лась не ду­мать ни о чем та­ком... Вна­ча­ле мы жи­ли с мо­и­ми ро­ди­те­ля­ми. Вик­тор ока­зал­ся об­раз­цо­во-по­ка­за­тель­ным зя­тем: по­мо­гал ма­ме по хо­зяй­ству, от­цу — в га­ра­же, а на да­че ему во­об­ще равных не бы­ло — с утра до ве­че­ра тру­дил­ся, не раз­ги­ба­ясь. — По­вез­ло те­бе с зя­тем, — го­во­ри­ли ма­ме со­сед­ки. — Что по­вез­ло — то по­вез­ло, — улы­ба­лась она в от­вет, по­гла­жи­вая Ви­тю по на­тру­жен­ной спине. Толь­ко я ма­мин эн­ту­зи­азм не раз­де­ля­ла: ча­сто, когда мы оста­ва­лись од­ни, Вик­тор бы­вал со мной груб и да­же откро­вен­но враж­де­бен. Как-то раз на да­че он за­вя­зал мне рот шар­фом и же­сто­ко из­на­си­ло­вал. Бы­ло боль­но и страш­но, из глаз гра­дом тек­ли сле­зы, но я мол­ча­ла: за фа­нер­ной пе­ре­го­род­кой спа­ли ро­ди­те­ли. Но по­сле это­го пол­но­чи без­звуч­но про­пла­ка­ла. А на сле­ду­ю­щее утро за зав­тра­ком он неж­но об­ни­мал ме­ня, гла­дил по во­ло­сам, де­мон­стри­руя ро­ди­те­лям, как силь­но лю­бит. Ма­ма све­ти­лась бла­го­дар­но­стью к зятю. А я чув­ство­ва­ла се­бя за­гнан­ной в клет­ку. Отец по­гля­ды­вал на ме­ня с недо­уме­ни­ем и тре­во­гой, а по­том, от­ве­дя в сто­рон­ку, по­ин­те­ре­со­вал­ся: — У те­бя все в по­ряд­ке, доч­ка? Ес­ли что-то не так — ска­жи, не та­ись, я все­гда на тво­ей сто­роне. — Все в по­ряд­ке, па­поч­ка, — от­ве­ча­ла я, не гля­дя в гла­за — бо­я­лась его по­тре­во­жить, у от­ца слиш­ком сла­бое серд­це. На­сто­я­щий кош­мар на­чал­ся по­сле вне­зап­ной па­пи­ной кон­чи­ны. Мы с Вик­то­ром уже жи­ли на дру­гом кон­це го­ро­да, но ре­гу­ляр­но, раз в неде­лю, на­ве­ща­ли мо­их ро­ди­те­лей. Ви­тя по-преж­не­му оста­вал­ся ма­ми­ным лю­би­мым зя­тем. По­сле по­хо­рон мы от­вез­ли ма­му к сест­ре, мо­ей те­те, и вер­ну­лись до­мой. Не успе­ли за­крыть­ся вход­ные две­ри, как Вик­тор при­жал ме­ня к стене и лок­тем сда­вил гор­ло: — Ну что, те­перь неко­му жа­ло­вать­ся — я твой хо­зя­ин! — он гряз­но и смач­но вы­ру­гал­ся. И слов­но в под­твер­жде­ние сво­их слов из­бил ме­ня, как со­ба­ку — до по­лу­смер­ти. С утра все те­ло ны­ло от си­ня­ков и кро­во­под­те­ков — при­шлось зво­нить на ра­бо­ту и про­сить неде­лю от­пус­ка за свой счет. — Ко­му-то по­жа­лу­ешь­ся — убью, — по­обе­щал он, и я сно­ва по­ве­ри­ла… По­сле это­го муж бил ме­ня ре­гу­ляр­но. Он на­зы­вал это «вос­пи­та­тель­ным мо­мен­том» и на­ка­зы­вал за все: за неволь­ную улыб­ку слу­чай­но­му про­хо­же­му, за дол­гие раз­го­во­ры с по­дру­га­ми, за хо­лод­ный чай, за го­ря­чий чай, за плохую по­го­ду, за неува­же­ние к его дру­зьям... Об этом, по­жа­луй, сто­ит рас­ска­зать по­дроб­нее. Вик­тор очень лю­бил хва­стать­ся, ка­кая у него по­слуш­ная и по­кор­ная же­на. Для это­го он при­гла­шал в го­сти сво­их при­я­те­лей и устра­и­вал по­ка­за­тель­ные вы­ступ­ле­ния. Бес­пре­ко­слов­но, с улыб­кой на ли­це я долж­на бы­ла об­слу­жи­вать их: пол­зая на ко­лен­ках, вы­ти­рать раз­ли­тое ви­но, уби­рать бро­шен­ные на пол сал­фет­ки и остат­ки еды, да­же по­да­вать им курт­ки и за­вя­зы­вать шнур­ки на обу­ви. Как-то раз один из них за­ехал мне гряз­ным бо­тин­ком в ли­цо — я раз- ры­да­лась, тре­буя у му­жа разо­брать­ся с обид­чи­ком. И Вик­тор разо­брал­ся: про­во­див го­стей, он из­бил ме­ня за неува­же­ние к его дру­гу. Я бо­я­лась су­пру­га и нена­ви­де­ла его, страст­но же­лая его смер­ти. И слу­чай пред­ста­вил­ся… Од­на­жды ко мне за­гля­ну­ла со­сед­ка и по­про­си­ла при­смот­реть за ее пя­ти­лет­ней доч­кой Ди­ноч­кой, по­ка она схо­дит в ма­га­зин. Ма­лыш­ка при­нес­ла с со­бой книж­ки, рас­крас­ки, у ме­ня на­шлись фло­ма­сте­ры, цвет­ные ка­ран­да­ши — мы увле­чен­но за­ня­лись де­лом. Вско­ре с ра­бо­ты вер­нул­ся Вик­тор — как все­гда, нетрез­вый. Уви­дев в до­ме чу­жо­го ре­бен­ка, он взбе­сил­ся: — Чья? От­ку­да? Го­ни ее вон! — и он, на­бы­чив­шись, по­шел на де­воч­ку. — Не взду­май! — ста­ла я пе­ред ним. — Что?! Бу­дешь мне пе­ре­чить, ку…ва?! — мощ­ный удар ку­ла­ка от­бро­сил ме­ня к стене. В го­ло­ве за­шу­ме­ло, кровь за­ли­ла ли­цо. По­чти те­ряя со­зна­ния, я уви­де­ла пе­ред со­бой ши­ро­ко рас­кры­тые от ужа­са гла­за ре­бен­ка. Из по­след­них сил я под­ня­лась, схва­ти­ла под­вер­нув­шу­ю­ся под ру­ки ва­зу и об­ру­ши­ла ее на го­ло­ву му­жа. Вик­тор упал как под­ко­шен­ный, оскол­ки раз­бив­ше­го­ся стек­ла по­ре­за­ли ему ли­цо, брыз­ну­ла кровь… Прон­зи­тель­ный визг ис­пу­ган­ной ма­лыш­ки, сли­ва­ясь со зву­ком двер­но­го звон­ка, по­чти оглу­шил ме­ня. — С Ди­ноч­кой все в по­ряд­ке, не вол­нуй­ся, — от­крыв дверь, по­спе­ши­ла я успо­ко­ить тря­су­щу­ю­ся, бе­лую как мел со­сед­ку. — Но я, ка­жет­ся, убила сво­е­го му­жа… От про­из­не­сен­ных слов в ду­ше на­сту­пи­ла прон­зи­тель­ная ти­ши­на. В тот мо­мент я не ду­ма­ла о бу­ду­щем — я бы­ла про­сто счаст­ли­ва, на­сла­жда­лась ти­ши­ной и на­ко­нец-то при­шед­шей сво­бо­дой. …Уже ме­сяц, как я пе­ре­еха­ла к ма­ме. Вик­тор окле­мал­ся, хо­тел по­дать на ме­ня в суд, но пе­ре­ду­мал. Я на­пи­са­ла за­яв­ле­ние на раз­вод. И хо­тя су­пруг каж­дый день зво­нит с угро­за­ми, боль­ше его не бо­юсь: я знаю, что мо­гу дать от­пор и ни пе­ред чем не оста­нов­люсь…

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.