Ско­ван­ные од ино­че­ством

Istorii Iz Zhizni - - Наша Жизнь -

На­та­лья, 20 лет Ко­гда вы­яс­ни­лось, что у ме­ня есть род­ная ба­буш­ка, я быст­ро по­шла на по­прав­ку... Из слов мед­сест­ры я по­ня­ла, что в ава­рии по­те­ря­ла ро­ди­те­лей. Кто у ме­ня остал­ся?

Ко­гда я оч­ну­лась, по гла­зам пле­тью уда­рил сле­пя­щий свет. От это­го уда­ра в го­ло­ве что-то взо­рва­лось, за­то­пив ее бо­лью. Быст­ро за­жму­ри­лась, воз­вра­ща­ясь в спа­си­тель­ную тем­но­ту. Раз­дал­ся жен­ский воз­глас: «Бо­рис Алек­сан­дрыч, ско­рее сю­да, Крив­цун, ка­жет­ся, из ко­мы вы­хо­дит!» «Я в боль­ни­це, — ше­вель­ну­лась мысль, с тру­дом про­ди­ра­ясь сквозь за­рос­ли бо­ли. — Что со мной слу­чи­лось?!» По­пы­та­лась вспом­нить, но ни­че­го не вы­шло. — На­та­ша, вы ме­ня слы­ши­те? — при­глу­шен­но, слов­но сквозь ва­ту спро­сил муж­ской го­лос. Чьи-то паль­цы кос­ну­лись мо­е­го за­пя­стья... Он что, ко мне об­ра­ща­ет­ся? Это я — На­та­ша?! — Вы­клю­чи­те свет... По­слы­шал­ся цо­кот каб­луч­ков и звук опус­ка­е­мых жа­лю­зи. Вы­ждав несколь­ко мгно­ве­ний, я риск­ну­ла сно­ва при­от­крыть гла- за. То, что уви­де­ла, бы­ло раз­мы­тым, слов­но на нечет­кой фо­то­гра­фии. Два ли­ца — муж­ское и жен­ское, щу­паль­ца ка­пель­ниц, ка­кие-то при­бо­ры… — С воз­вра­ще­ни­ем, — ска­зал незна­ко­мец и улыб­нул­ся. — Где я? — спро­си­ла зачем-то. — В ре­ани­ма­ции, — от­ве­ти­ла де­вуш­ка — оче­вид­но, мед­сест­ра. — Во­семь су­ток в ко­ме про­ле­жа­ли! Сло­во «ко­ма» за­ста­ви­ло вздрог­нуть, но ни­че­го не про­яс­ни­ло. — Как моя фа­ми­лия? — Крив­цун. А вы... не помни­те? — Нет. Что слу­чи­лось? Тут док­то­ра по­про­си­ли спу­стить­ся в при­ем­ный по­кой, тот то­роп­ли­во вы­шел. А ба­рыш­ня оста­лась. Под­кру­ти­ла ко­ле­си­ко в ка­пель­ни­це, по­мол­ча­ла… За­тем осто­рож­но по­ин­те­ре­со­ва­лась, пе­ре­хо­дя на до­ве­ри­тель­ное «ты»: — Что, со­всем-со­всем ни­че­го не пом­нишь? По­ко­пав­шись в пу­стом сун­ду­ке па­мя­ти, я кив­ну­ла: «со­всем» и вдруг осо­зна­ла, как это страш­но — остать­ся без про­шло­го. Слов­но сто­ишь го­лая в тол­пе оде­тых лю­дей! — Рас­ска­жи­те обо мне… — по­про­си­ла. — Да я ма­ло что знаю... Толь­ко пас­порт­ные дан­ные. Зо­вут На­та­лья Иго­рев­на Крив­цун, 20 лет, про­пис­ка ки­ев­ская, не за­му­жем.

К нам по­сту­пи­ла без со­зна­ния, с че­реп­но-моз­го­вой. Еще два реб­ра сло­ма­ны, но это — ерун­да. — Ме­ня из­би­ли? — В ДТП по­па­ла. Врач «ско­рой» рас­ска­зы­вал, что «Мер­се­дес», на ко­то­ром ты еха­ла, вре­зал­ся в бе­тон­ный от­бой­ник… — Кто еще был в ма­шине? — Твои ро­ди­те­ли. — Они… жи­вы? — Ой, ме­ня, ка­жет­ся, зо­вут! — де­вуш­ка вдруг вско­чи­ла и ис­чез­ла. По ее ре­ак­ции, бы­ло по­нят­но, что вы­жи­ла я од­на. Спу­стя па­ру ми­нут в ре­ани­ма­цию во­шла дру­гая мед­сест­ра. Вы­тер­ла мне сал­фет­кой мок­рые от слез ще­ки и сде­ла­ла укол, по­сле ко­то­ро­го я по­чти сра­зу усну­ла. …С мо­мен­та «воз­ра­ще­ния» про­шла неде­ля, а ме­ня за это вре­мя ни­кто не на­ве­стил. Как же так? Ведь долж­ны же быть ка­кие-то близ­кие. Не­уже­ли им всем на ме­ня пле­вать?! Эта мысль угне­та­ла чуть ли не силь­нее, чем по­те­ря па­мя­ти. Оди­но­че­ство до­став­ля­ло по­чти фи­зи­че­ские стра­да­ния. — Не­уже­ли ме­ня ни­кто не ис­кал? — не вы­дер­жав, спро­си­ла у Ка­ти — мо­ло­день­кой мед­сест­ры, с ко­то­рой успе­ла по­дру­жить­ся. — На мо­их де­жур­ствах двое при­ез­жа­ли. Му­жик пред­ста­вил­ся парт­не­ром тво­е­го па­пы, еще бы­ла Ира — ска­за­ла, что она по­дру­га дет­ства. Но в ре­ани­ма­цию пус­ка­ют толь­ко са­мых близ­ких род­ствен­ни­ков. — Ира… Ира… — по­про­бо­ва­ла это имя «на вкус». — Нет, не пом­ню. — Не пе­ре­жи­вай. Трав­ма­ти­че­ская ам­не­зия, как пра­ви­ло, вре­мен­ная, так что па­мять обя­за­тель­но вер­нет­ся. Этот раз­го­вор со­сто­ял­ся в чет­верг, а проснув­шись на сле­ду­ю­щее утро, я уви­де­ла си­дя­щую воз­ле кой­ки по­жи­лую жен­щи­ну. За­ме­тив, что я от­кры­ла гла­за, она про­ше­ле­сте­ла: — На­та­лоч­ка, пта­шеч­ка моя… — Вы кто? — Твоя ба­буш­ка Ве­ра. По от­цу. Мне ведь толь­ко вче­ра со­об­щи­ли, что… — она по­гла­ди­ла мою ру­ку и за­пла­ка­ла. Я то­же. Но это бы­ли сле­зы об­лег­че­ния: тис­ки оди­но­че­ства, сжи­мав­шие все эти дни, на­ко­нец осла­би­ли свою же­лез­ную хват­ку. — Ба, как хо­ро­шо, что ты на­шлась! Ты ведь не уй­дешь? — Нет, ко­неч­но, сол­ныш­ко. Бу­ду ря­дыш­ком, по­ка не вы­го­нят... Ба­бу­лю не вы­гна­ли. Сер­до­боль­ная ня­неч­ка раз­ре­ши­ла ей но­че­вать на топ­чане в кла­дов­ке и мыть­ся в ду­ше­вой для пер­со­на­ла. С утра до ве­че­ра ста­руш­ка си­де­ла у мо­ей кой­ки, но ко­гда я пы­та­лась рас­спро­сить о сво­ем про­шлом, по­жи­ма­ла пле­ча­ми: — Я ведь от­дель­но жи­ву, ма­ло что о тво­ей жиз­ни знаю… И все рав­но мысль о том, что я не од­на на бе­лом све­те, пе­ре­пол­ня­ла ра­до­стью. Это чув­ство ока­за­лось це­леб­ным, и я очень быст­ро (все вра­чи в от­де­ле­нии удив­ля­лись) по­шла на по­прав­ку. Вско­ре ме­ня пе­ре­ве­ли в обыч­ную па­ла­ту, а спу­стя еще три неде­ли вы­пи­са­ли. Из про­вин­ци­аль­ной боль­нич­ки, ку­да до­ста­ви­ли по­сле ДТП, до- мой от­вез Илья Мак­си­мо­вич — па­пин парт­нер по биз­не­су. — А где ба­буш­ка? — рас­пе­ре­жи­ва­лась я, са­дясь в его кру­той «Лек­сус». — К се­бе уеха­ла, — от­ве­тил он, не вда­ва­ясь в по­дроб­но­сти. По­чти всю до­ро­гу до Ки­е­ва я про­дре­ма­ла. Просну­лась, ко­гда ма­ши­на оста­но­ви­лась воз­ле кра­си­вой мно­го­этаж­ки. — Ка­кая квар­ти­ра пом­нишь? — спро­сил Илья Мак­си­мо­вич. — Я ни­че­го не пом­ню. — Два­дца­тый этаж, от лиф­та на­пра­во. Вот клю­чи. И день­ги на пер­вое вре­мя, — про­тя­нул он до­воль­но пух­лый кон­верт. — А во­об­ще ты у нас бо­га­тая неве­ста... Ко­гда я во­шла в дом, у ме­ня в го­ло­ве слов­но вы­клю­ча­тель щелк­нул. Точ­нее, вклю­ча­тель — я вне­зап­но вспом­ни­ла свою преж­нюю жизнь. От­дых с ро­ди­те­ля­ми в Ис­па­нии, Гре­ции и Та­и­лан­де, уче­бу в уни­ве­ре, бес­ко­неч­ные ту­сов­ки в ноч­ных клу­бах… И ба­бу Ве­ру то­же вспом­ни­ла. Ма­лень­кой я ино­гда го­сти­ла у нее в Кре­мен­чу­ге. Семь лет на­зад ба­буш­ка пе­ре­нес­ла ин­сульт, до­воль­но быст­ро вос­ста­но­ви­лась, но ей ста­ло тя­же­ло са­мой управ­лять­ся с хо­зяй­ством. Па­па, вме­сто то­го что­бы за­брать ее к нам, при­стро­ил в… дом пре­ста­ре­лых. «Очень хо­ро­ший и со­всем неде­ше­вый» — хва­стал­ся он. А я, без­душ­ная суч­ка, за эти го­ды ни ра­зу ее не про­ве­да­ла! Да и ро­ди­те­ли ви­зи­та­ми не ба­ло­ва­ли — толь­ко день­ги за «пан­си­он» пе­ре­во­ди­ли. Я про­ре­ве­ла весь ве­чер и всю ночь. А утром се­ла в про­хо­дя­щий по­езд и по­еха­ла за ба­бу­лей. ...Те­перь мы жи­вем вме­сте, и нет для ме­ня че­ло­ве­ка бо­лее род­но­го и лю­би­мо­го, чем она.

Гне­ту­щее чув­ство оди­но­че­ства му­чи­ло ме­ня да­же силь­нее, чем по­те­ря па­мя­ти...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.