Доб­рый дух ба­бы Со­ни

Ри­та, 32 го­да Квар­ти­ру мне про­да­ла внуч­ка жен­щи­ны, умер­шей год на­зад. Су­дя по все­му, род­ствен­ни­ки ее со­всем за­бы­ли, по­это­му о мо­гил­ке ре­ши­ла по­за­бо­тить­ся я...

Istorii Iz Zhizni - - В Украине Сдeлaho -

Дом сто­ял на са­мой окра­ине — сра­зу за ним на­чи­на­лись по­ля с кром­кой ле­са на го­ри­зон­те. Уте­ша­ло только то, что мет­рах в вось­ми­де­ся­ти бы­ла трас­са, по ко­то­рой ре­гу­ляр­но кур­си­ро­вал ав­то­бус до мет­ро. Как я во­об­ще со­гла­си­лась на эту сдел­ку! Соб­ствен­но, вы­бо­ра у ме­ня не было: по­сле раз­во­да с му­жем ни на что дру­гое де­нег не хва­та­ло. Пер­вый этаж до­ма, внешне очень по­хо­же­го на ба­рак, при­над­ле­жал че­те ста­ро­за­вет­ных ста­ри­ков. На­ша квар­ти­ра за­ни­ма­ла весь вто­рой этаж. Про­да­ва­ла ее за­нос­чи­вая мо­ло­дая жен­щи­на — как вы­яс­ни­лось поз­же, внуч­ка умер­шей боль­ше го­да на­зад хо­зяй­ки. — Ве­щи вы ведь за­бе­ре­те? — по­ин­те­ре­со­ва­лась я, осмат­ри­вая жи­ли­ще. Жен­щи­на, от­влек­шись от кла­ви­а­ту­ры мо­биль­но­го, раз­дра­жен­но от­ве­ти­ла: — Ну хо­ро­шо… Го­то­ва сбро­сить еще пять­сот бак­сов — на то, что­бы вы са­ми вы­вез­ли весь этот хлам. Мне неко­гда во­зить­ся. Но здесь же кни­ги, ка­кие-то до­ку­мен­ты, лич­ные ве­щи и да­же ме­бель! — я бы­ла по­тря­се­на. — Лад­но, ты­ся­чу… — под­жа­ла гу­бы на­след­ни­ца, по-сво­е­му ис­тол­ко­вав мои сло­ва. — Най­ме­те груз­чи­ков. Я по­ня­ла, что пе­ре­убеж­дать ее не име­ет смыс­ла, — дама меч­та­ла по­быст­рее из­ба­вить­ся от ненуж­ной недви­жи­мо­сти. На но­вую об­ста­нов­ку де­нег у ме­ня все рав­но не было, так что я вско­ре оце­ни­ла пре­иму­ще­ства то­го, что квар­ти­ра до­ста­лась нам со всем со­дер­жи­мым. До­ку­мен­ты офор­ми­ли быст­ро — и мы с Ириш­кой, мо­ей пя­ти­лет- ней доч­кой, сра­зу же пе­ре­еха­ли на но­вое ме­сто. Я бы­ла по­дав­ле­на недав­ним раз­во­дом и го­то­ви­лась к то­му, что при­дет­ся дол­го и му­чи­тель­но при­вы­кать к но­вым сте­нам. Но, как ни стран­но, вся об­ста­нов­ка в этом до­ме ды­ша­ла та­ким до­маш­ним уютом, что я рас­сла­би­лась и да­же по­ве­се­ле­ла. Цве­ты на под­окон­ни­ке, сит­це­вые за­на­вес­ки и вя­за­ные по­ло­вич­ки рож­да­ли ощу­ще­ние, что хо­зяй­ка где-то здесь, только на ми­нут­ку вы­шла и вот-вот вер­нет­ся с за­ва­рен­ным ча­ем и ба­ноч­кой ма­ли­но­во­го ва­ре­нья. — А мне здесь нра­вит­ся, — в пер—

вый же ве­чер за­яви­ла Ириш­ка, изу­чая со­дер­жи­мое мно­го­чис­лен­ных ящич­ков рос­кош­но­го де­ре­вян­но­го ко­мо­да. Он был ста­рин­ным, ан­ти­квар­ным. — Мне, кажется, то­же, — улыб­ну­лась я, от­ме­чая про се­бя, как из ду­ши ухо­дит на­пря­же­ние по­след­них ме­ся­цев. — И у ме­ня те­перь есть соб­ствен­ная ком­на­та! — неиз­вест­но пе­ред кем по­хва­ста­лась она. Че­рез па­ру дней мы по­зна­ко­ми­лись бли­же с по­жи­лой че­той, жи­ву­щей под на­ми, и узна­ли от них пе­чаль­ную ис­то­рию быв­шей вла­де­ли­цы квар­ти­ры. — На­таш­ка эта, что квар­ти­ру вам про­да­ла, — рас­ска­зы­ва­ла ста­руш­ка, — баб­ку-то свою со­всем за­бы­ла, хоть та ей все дет­ство зад под­ти­ра­ла! А Со­неч­ка, цар­ство ей не­бес­ное, уми­рая, все жда­ла, на­де­я­лась, что внуч­ка вот-вот по­явит­ся — да­же квар­ти­ру на нее от­пи­са­ла… Я вспом­ни­ла фо­то­гра­фию, бе­реж­но хра­ни­мую в най­ден­ном сре­ди книг аль­бо­ме, на ко­то­рых не­мо­ло­дая уже, но вполне еще ми­ло­вид­ная жен­щи­на сто­ит на сту­пе­нях род­до­ма со спе­ле­на­тым мла­ден­цем на ру­ках, а ря­дом — счаст­ли­вая па­роч­ка, оче­вид­но, ро­ди­те­ли но­во­рож­ден­ной. — А что ж ее де­ти, со­всем про род­ную мать за­бы­ли? — по­ин­те­ре­со­ва­лась я. — Де­ти… — хмык­ну­ла ста­руш­ка. — Они пом­нят о нас, по­ка им что-то нуж­но, а как со­ста­рим­ся… — ста­руш­ка смах­ну­ла непро­ше­ную сле­зу, ви­ди­мо, по­ду­мав о чем-то сво­ем. — Я ведь на­пи­са­ла ее до­че­ри, что мать, мол, тя­же­ло бо­ле­ет. Но они да­же на по­хо­ро­ны не при­е­ха­ли. Мы с Сав­вой Пет­ро­ви­чем, му­жем мо­им, вдво­ем ее и схо­ро­ни­ли. Хол­мик цве­та­ми укра­си­ли… Хо­ро­шо бы, ко­неч­но, крест по­ста­вить — Со­ня ве­ру­ю­щая бы­ла, да только де­нег у нас на это нет. — Так, мо­жет, род­ствен­ни­ки те­перь, по­сле про­да­жи квар­ти­ры, по­за­бо­тят­ся хо­тя бы о мо­ги­ле? — Это вряд ли… Са­ми-то они жи­вут то ли в Ита­лии, то ли в Гер­ма­нии — за­па­мя­то­ва­ла уже… В об­щем, за гра­ни­цей. Хо­тя как баб­ка по­мер­ла — вишь, сра­зу внуч­ка объ­яви­лась! Со­сед­ка дол­го еще рас­ска­зы­ва­ла о по­кой­ни­це — ка­кая та по­ря­доч­ная бы­ла да скром­ная, как всем по­мо­га­ла, а как са­ма за­бо­ле­ла — ни­ко­го из род­ных ря­дом и не ока­за­лось. Но­чью спа­лось пло­хо, бес­по­ко­и­ли непри­выч­ные зву­ки — скрип по­ло­виц, чьи-то сто­ны и вздо­хи, невнят­ное бор­мо­та­ние. Под утро во­об­ще при­сни­лась ерун­да: буд­то ста­руш­ка хо­дит по ком­на­там и про­сит, что­бы кто-то ей лам­пад­ку за­жег. Спо­за­ран­ку ко мне в ком­на­ту во­рва­лась Ириш­ка, юрк­ну­ла с раз­бе­гу под оде­я­ло. — Как спа­лось, до­чу­ра? — спро­си­ла я, об­ни­мая про­каз­ни­цу. — Хо­ро­шо, — кив­ну­ла доч­ка и о чем-то за­ду­ма­лась. — Ма­моч­ка, а что та­кое лам­пад­ка? — Что? — уди­ви­лась. — Ба­ба Со­ня при­хо­ди­ла, про­си­ла ей лам­пад­ку за­жечь. Жал­ко ее, — Ириш­ка скри­ви­ла гу­бы, го­то­вая за­пла­кать, — да­вай мы за­жжем. Тут же вспом­нил­ся мой соб­ствен­ный стран­ный сон. В при­зра­ков я не ве­ри­ла, по­это­му от­мах­ну­лась от стран­но­го ви­де­ния, по­се­тив­ше­го этой но­чью ме­ня и доч­ку. Но че­рез несколь­ко дней все по­вто­ри­лось: и бор­мо­та­ние, и скрип по­ло­виц, и ти­хий жа­лоб­ный го­лос. Утром я от­пра­ви­лась к со­сед­ке. — А че­му тут удив­лять­ся, — спо­кой­но от­ре­а­ги­ро­ва­ла она. — Это дух Со­неч­ки все ни­как не упо­ко­ит­ся. Да ты не бой­ся, Ри­та, он пло­хо­го не сде­ла­ет — по­кой­ни­ца при жиз­ни мир­ная бы­ла, а сей­час и по­дав­но. Ты луч­ше вот что сде­лай: схо­ди-ка в цер­ковь или на мо­гил­ку к сер­деч­ной — за­жги лам­пад­ку, как она про­сит. — Вы се­рьез­но? Да как же я най­ду ее мо­ги­лу? — А я те­бе по­ка­жу, — взя­ла ме­ня под ру­ку со­сед­ка. — Зав­тра же и про­ве­да­ем Со­неч­ку. Отыс­ка­ли с тру­дом — хол­мик гу­сто по­рос тра­вой, таб­лич­ка с име­нем-фа­ми­ли­ей и да­та­ми жиз­ни и во­все по­те­ря­лась. — Вот это и есть Со­ни­на мо­гил­ка, — со­сед­ка по­спеш­но пе­ре­кре­сти­лась. — Ну, вы уж тут са­ми, а я пой­ду — уста­ла… И оста­лись мы с Ириш­кой од­ни в скорб­ной ти­шине, в окру­же­нии по­ко­сив­ших­ся кре­стов и ста­рых де­ре­вьев. За­ка­тав ру­ка­ва, я взя­лась за де­ло: про­по­ло­ла тра­ву, по­ров­ня­ла хол­мик, под­са­ди­ла све­жие аню­ти­ны глаз­ки и бар­хат­цы, куп­лен­ные у тор­гов­цев воз­ле вхо­да. Ира кру­ти­лась ря­дом, по­мо­га­ла: то пло­шеч­ку во­ды под­не­сет, то со­воч­ком зем­лю коп­нет. Мы и не за­ме­ти­ли, как солнце ста­ло кло­нить­ся к го­ри­зон­ту. —До­ча, ве­чер уже! — спо­хва­ти­лась я. — Да­вай-ка до­мой со­би­рать­ся — в дру­гой раз за­кон­чим. Пе­ред ухо­дом я за­жгла най­ден­ную до­ма по­ми­наль­ную лам­пад­ку. Ру­ка са­ма по­тя­ну­лась ко лбу. — Упо­кой, Гос­по­ди, ее ду­шу, — негром­ко про­бор­мо­та­ла, — пусть зем­ля ей бу­дет пу­хом. Ири­ша, гля­дя на ме­ня, и се­бе пе­ре­кре­сти­лась. По­сле ужи­на я неожи­дан­но для се­бя ре­ши­ла убрать­ся в старом шка­фу, что сто­ял в ко­ри­до­ре. И тут нас ждал сюр­приз. При­ве­дя в по­ря­док все внут­ри, я под­ста­ви­ла та­бу­рет и по­лез­ла на ан­тре­соль. Вне­зап­но она об­ва­ли­лась — и все со­дер­жи­мое вы­ва­ли­лось на пол. Сре­ди ко­ро­бок со шляп­ка­ми, по­еден­ных мо­лью гор­же­ток, мя­тых шел­ко­вых блуз и ла­ко­вых ту­фе­лек на «рю­моч­ке» об­на­ру­жи­лась шка­тул­ка с зо­ло­ты­ми укра­ше­ни­я­ми. Пер­вым же­ла­ни­ем было от­дать ее на­след­ни­кам. Но со­сед­ка раз­убе­ди­ла ме­ня: — Это дух Со­неч­ки вас так от­бла­го­да­рил. — Я же го­во­ри­ла: доб­рая она бы­ла…

Со­сед­ка рас­ска­за­ла, что де­ти по­кой­ной жи­вут за гра­ни­цей и к ма­те­ри не ез­ди­ли

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.