Он ме­ня там ждет

На­та­лья, 32 го­да Мои ба­буш­ка с де­дом очень лю­би­ли друг дру­га. По­сле смер­ти му­жа ба­бу­ля ста­ла мед­лен­но уга­сать, и я не зна­ла, что де­лать

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Нес­ли бы мне нуж­но бы­ло на­звать се­мей­ную па­ру, до­стой­ную под­ра­жа­ния, ни на ми­ну­ту не за­ду­ма­лась бы: это мои баб­ка Ксе­ния и дед То­ля! Чест­но ска­жу: о по­доб­ных теп­лых и неж­ных от­но­ше­ни­ях по­сле ше­сти­де­ся­ти лет в бра­ке мож­но толь­ко меч­тать! Нет, они, есте­ствен­но, как и все нор­маль­ные лю­ди, то­же ссо­ри­лись, вы­яс­ня­ли от­но­ше­ния, де­ду­ля мог и креп­ким слов­цом при­ло­жить, а ба­буш­ка — при­крик­нуть: — Ты че­го это, ста­рых хрыч, на дерево по­лез? Сва­лишь­ся — ко­стей не со­бе­рем! Ле­чи те­бя по­том, идо­ла ока­ян­но­го! А ну слазь немед­ля! — Ксень­ка! Ты ко­гда на­чи­на­ешь во­пить, в ре­ке ры­ба дох­нет, а ле­су сос­ны ва­лят­ся! — сме­ял­ся ее су­пруг. — Ты ж са­ма го­во­ри­ла, что ва­ре­ни­ков с виш­ня­ми хо­чешь? Ну и что? Яго­ды са­ми к те­бе в кух­ню при­то­па­ют? Не бо­ись! Не сва­люсь! Ка­за­лось бы, они ру­га­лись… Не­туш­ки! За­бо­ти­лись друг о дру­ге. Я их обо­жа­ла! — На­таш, ну вот хоть ты ска­жи это­му осто­ло­пу, что от дав­ле­ния ле­кар­ства нуж­но пить ре-гу-ляр­но! А не то­гда, ко­гда оно за­шка­ли­ва­ет! — воз­му­ща­лась баб­ка. — Ага! Да­вай бу­дем ап­те­ку ску­пать и все под­ряд раз­но­цвет­ные таб­ле­точ­ки жрать гор­стя­ми! Я нор­маль­но се­бя чув­ствую! А вот ты вче­ра не за­хо­те­ла, что­бы я те­бе спи­ну от ра­ди­ку­ли­та на­тер! А по­том це­лое утро скри­пе­ла ко­стя­ми, как несма­зан­ная дверь! Сля­жешь — я те­бя лечить не бу­ду! — хи­хи­кал ста­рик. Неза­дол­го до се­мей­ных празд­ни­ков каж­дый из них втайне друг от дру­га за­ка­зы­вал при­вез­ти вкус­ня­шек для сво­ей вто­рой по­ло­вин­ки: — Ты, это, На­та­ха, мо­ро­жен­ко Ксене с клуб­ни­кой при­ве­зи! Она ж его обо­жа­ет! — шеп­тал на ухо де­душ­ка. — Хоть ему и не сто­ит это есть, но купи хоть немно­го рыб­ки — Ка­кой болеть, чую, ско­ро Бо­гу ду­шу от­дам! Ты то­ка за­муж быст­ро не вы­хо­ди, — де­ду­ля, пре­одо­ле­вая по­сто­ян­ную боль, улыб­нул­ся. — Вот пе­ре­стро­им са­рай, то­гда уж и по­ми­рай! А за­муж я ж, ко­неч­но, сра­зу вы­ско­чу! Са­мое то: неве­ста — под во­семь­де­сят. От­бою от же­ни­хов не бу­дет! Я ви­де­ла, как тя­же­ло ей и больно на него смот­реть, осо­зна­вать то, что ни­чем не по­мочь лю­би­мо­му че­ло­ве­ку, с ко­то­рым про­жил всю жизнь. Бук­валь­но за па­ру ча­сов до смер­ти де­душ­ка, все вре­мя дре­мав­ший, не­ожи­дан­но при­шел в се­бя: — Ксень, ты про­сти ме­ня… — За что? — уди­ви­лась она. — Что за всю жизнь так и не ско­пил де­нег на зо­ло­тое об­ру­чаль­ное ко­леч­ко, — в гла­зах у него блес­ну­ли сле­зы. — Вот же ду­рень! На кой оно мне? — бод­рым го­ло­сом, как обыч­но, при­крик­ну­ла баб­ка. Вско­ре его не ста­ло. Го­ре ба­бу­ли не пе­ре­дать сло­ва­ми. Она не мог­ла ни на чем со­сре­а­вер­ное,

до­то­чить­ся, все хо­ди­ла по ха­те и ти­хонь­ко, без слез, при­чи­та­ла: — Как же я те­перь? А, Толь? Мне-то как жить без те­бя… Де­душ­ка ушел в мир иной в на­ча­ле ле­та. От­пуск у ме­ня учи­тель­ский, боль­шой, по­это­му мы с Ни­ки­той, две­на­дца­ти­лет­ним сы­ниш­кой, пе­ре­еха­ли в де­рев­ню, а муж на­ве­ды­вал­ся к нам на вы­ход­ные. — Ма, ба­бу­ля все вре­мя на клад­би­ще хо­дит! Ты зна­ешь? — обес­по­ко­ен­но спро­сил как-то Ник. — Ко­неч­но… Толь­ко за­пре­тить ей это­го не мо­гу! — груст­но от­ве­ти­ла ему. — Я вче­ра за ней ти­хонь­ко про­сле­дил, а по­том спря­тал­ся за ку­ста­ми. Она си­де­ла и горь­ко пла­ка­ла, все по­вто­ря­ла: «Ко­гда ты ме­ня за­бе­решь к се­бе? Не мо­гу я без те­бя, То­лень­ка! К те­бе хо­чу! А ру­ки на­ло­жить на се­бя — бо­яз­но, да и грех это…» Сын шмыг­нул но­сом и спро­сил: — Мам, а что та­кое «ру­ки на­ло­жить на се­бя»? Я ни­че­го не от­ве­ти­ла, но на сле­ду­ю­щее утро остановила ба­буш­ку во­про­сом: — Ба­буль, ты ку­да со­би­ра­ешь­ся? — К То­ли­ку. Он ме­ня там ждет… — Где? На клад­би­ще? — И там, но боль­ше — на небе­сах. Ско­рей бы уж… В суб­бо­ту при­е­хал мой муж Дим­ка. Я рас­ска­за­ла ему обо всем. — Ско­ро на­ча­ло учеб­но­го го­да. Нам при­дет­ся уехать. А ее здесь остав­лять од­ну нель­зя. Что де­лать — ума не при­ло­жу. — На­до ду­мать! Есть мыс­лиш­ка на сей счет! Толь­ко не оби­жай­ся, лад­но? А то на­при­ду­мы­ва­ешь се­бе бог зна­ет что... При­дет­ся ска­зать, что ты со­всем ни­че­го не успе­ва­ешь и по хо­зяй­ству не справ­ля­ешь­ся, — за­сме­ял­ся нена­гляд­ный. В кон­це ав­гу­ста мы вер­ну­лись в го­род, а че­рез па­ру дней сно­ва яви­лись в се­ло. — Так, ба­ба Ксе­ня, со­би­рай­ся. К нам пе­ре­ез­жа­ешь! — Ста­рые де­ре­вья не пе­ре­са­жи­ва­ют, раз­ве что на клад­би­ще, — ти­хо от­ве­ти­ла ста­руш­ка. — Ты сво­е­го пра­вну­ка Ни­ки­ту лю­бишь? — стро­го по­смот­рел на нее Дмит­рий. — То­гда те­бе час на сбо­ры! — Да что слу­чи­лось­то? — вспо­ло­ши­лась ба­бу­ля. — А то, что На­таш­ка те­перь подрабатывает и в ве­чер­ней шко­ле, я то­же до­позд­на в фирме тор­чу. А Ни­кит­ка без при­смот­ра, по­лу­ча­ет­ся. Ре­бе­нок ест од­ни чип­сы и су­ха­ри­ки. Кто ж ему го­ря­чень­ко­го при­го­то­вит? Кот­ле­ток под­жа­рит? Кар­то­шеч­ки сва­рит? На­таш­ка такой вкус­ной едой дав­но нас не ба­ло­ва­ла! Все всу­хо­мят­ку пи­та­ем­ся... При­знать­ся, в тот мо­мент я по­ду­ма­ла, что в моем бла­го­вер­ном умер ве­ли­кий ак­тер: Дим­ка раз­ве что не за­вы­вал от безыс­ход­но­сти. В ито­ге мы убол­та­ли ста­руш­ку, она со­гла­си­лась недол­го по­жить у нас, но тос­ко­вать по де­ду не пе­ре­ста­ла. При нас ба­бу­ля дер­жа­лась мо­лод­цом, а ве­че­ра­ми из ее ком­на­ты до­но­си­лись глу­хие ры­да­ния. И сно­ва встал вопрос: что де­лать? — Есть идея! — пред­ло­жил Ни­ки­та. — А да­вай­те ее по­зна­ко­мим с баб­кой Эди­ка? Мо­жет, они по­дру­га­ми ста­нут? Ида Мар­ков­на, ба­буш­ка при­я­те­ля на­ше­го сы­ниш­ки, пе­ре­еха­ла в наш дом недав­но, то­же по­сле смер­ти му­жа. Это не че­ло­век, а огонь, ни ми­ну­ты на ме­сте! Она сра­зу взя­ла в оби­ход всех жиль­цов подъ­ез­да: — И шо это та­кое? Ни у ко­го нет ло­па­ты, шо­бы клум­бу вско­пать? Это долж­на де­лать ста­рая Ида? Или вам та­ки нра­вит­ся грязь око­ло ла­во­чек? Луч­ше ее смот­реть, а кра­со­ту по­са­дить лень? По­сле клум­бы по­яви­лись цве­ты на ок­нах в подъ­ез­де, гра­фик де­журств и иде­аль­ная чи­сто­та. Мы пе­ре­го­во­ри­ли с Мар­ков­ной и при­гла­си­ли к се­бе в го­сти. По­сле чае­пи­тия с на­лив­кой млад­шее по­ко­ле­ние уто­па­ло в ки­но, а ста­руш­ки оста­лись об­щать­ся… С тех пор де­ло пошло на по­прав­ку. Они те­перь вме­сте сле­ди­ли за клум­бой, по­ряд­ком во дво­ре, хо­ди­ли «у про­хо­доч­ку, шо­бы ко­сти не за­ржа­ве­ли». А по весне сра­зи­ли на­по­вал: — Мы с Идой ре­ши­ли на ле­то в де­рев­ню пе­ре­брать­ся, — за­яви­ла ба­ба Ксе­ня. — А шо? Та­ки свой огур­чик­по­ми­дор­чик вкус­нее по­куп­но­го! А де­тей на ка­ни­ку­лы к нам при­ве­зе­те! — до­ба­ви­ла Мар­ков­на.

Мой Дим­ка ска­зал ба­бу­ле, что я силь­но за­ня­та, по­это­му все пи­та­ют­ся как по­па­ло

коп­че­ной и пи­ва! Пусть на­сла­дит­ся, празд­ник все же… Вот та­кие они бы­ли. Ми­лые и непо­сред­ствен­ные в сво­их от­но­ше­ни­ях. А по­том слу­чи­лась бе­да: у де­душ­ки об­на­ру­жи­ли рак. Сго­рел он очень быст­ро. Ба­бу­ля не от­хо­ди­ла от него ни на ми­ну­ту, ко­гда ста­ло со­всем пло­хо, дер­жа­ла за ру­ку. Она не пла­ка­ла, толь­ко уго­ва­ри­ва­ла: — Ты че­го это, ста­рый, взду­мал! А ну, не болеть! Слы­шишь?

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.