Са­мый урод­ли­вый пес

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Обыч­но ни­кто из зна­ко­мых ни о чем ме­ня не просит, все зна­ют, что ха­рак­тер мой не са­хар, я ве­ду за­мкну­тый об­раз жиз­ни. Но ес­ли воз­ни­ка­ет что-то се­рьез­ное, то­гда уж де­вать­ся неку­да, да и не такой я злю­ка, про­сто знаю це­ну лю­дям: при­шлось разо­ча­ро­вать­ся еще в юно­сти. По­это­му ко­гда мне по­зво­ни­ла те­тя Аня и по­про­си­ла на­ве­стить ее в боль­ни­це, я не уди­вил­ся и при­шел. Уди­ви­ла ее прось­ба. — Ва­ня, по­жа­луй­ста, при­смот­ри за мо­им пе­си­ком!.. — У вас по­яви­лась со­ба­ка? — В при­юте взя­ла недав­но. Адо- нис очень доб­рый, по­слуш­ный! Посмот­ри на те­ле­фоне. На фо­то бы­ло ка­кое-то лу­по­гла­зое по­чти лы­сое чу­до­ви­ще. — Теть Аня, вы же зна­е­те, не люб­лю я до­маш­них пи­том­цев. Мо­жет, со­се­дей по­про­си­те? Она стра­даль­че­ски под­ня­ла бро­ви до­ми­ком. — Я им не до­ве­ряю. По­жа­луй­ста, Иван, про­шу те­бя! Бед­нень­ко­го До­неч­ку ка­кие-то из­вер­ги бро­си­ли в ле­су уми­рать, хо­ро­шо, что он по­пал в при­ют. Те­туш­ка сло­ма­ла шей­ку бед­ра, это се­рьез­но и на­дол­го. При­шлось со­гла­сить­ся. Ко­гда я при­шел в те­ти­ну квар­ти­ру, пес си­дел пе­ред вход­ной две­рью и смот­рел пря­мо на нее. На ме­ня он по­чти не от­ре­а­ги­ро­вал. Ну и вид! Дей­стви­тель­но жут­ко­ва­тый. — При­вет, — ска­зал я. — Гу­лять хо­чешь? Адо­нис встал и по­до­шел к пол­ке для обу­ви, где ле­жал ошей­ник. Ум­ный со­ба­ка. Но невеж­ли­вый. Мог бы и по­здо­ро­вать­ся, слу­га я ему, что ли? Тут я за­ме­тил в ко­ри­до­ре на пу­ти в ком­на­ту две ак­ку­рат­ные куч­ки. — Ну и сво­лочь же ты! Па­ру дней по­тер­петь не мог? Поз­во­лив ему па­ру раз за­драть

но­гу во дво­ре, я при­вел его в дом. Доль­ше гу­лять с та­ким урод­цем бы­ло стыд­но: я и сам да­ле­ко не кра­са­вец, а тут еще он, хо­ро­ша па­роч­ка... Убрав куч­ки, на­мо­чил сал­фет­ки и про­тер пол. Адо­нис все это вре­мя си­дел у вхо­да и смот­рел на дверь. — Завтра при­ду, — бурк­нул ему на про­ща­ние и ушел. На сле­ду­ю­щий день бы­ло чи­сто, пес уже не си­дел, а ле­жал го­ло­вой к двери. Я по­смот­рел на его мис­ку — корм не тро­нут. На ме­ня Адо­нис сно­ва не ре­а­ги­ро­вал. Од­на­ко на­де­вать ошей­ник не за­хо­тел, уво­ра­чи­вал­ся. Я по­та­щил его к вы­хо­ду — упер­ся ла­па­ми. — Ты что, жи­вот­ное, гу­лять не хо­чешь? При­шлось взять на ру­ки и вы­но­сить. Хо­ро­шо, что мой под­опеч­ный ма­лень­кий и лег­кий. Но как же быть с едой? Я по­зво­нил и все рас­ска­зал те­те. — Я не знаю, что де­лать, — за­пла­ка­ла она, — у него все­гда был такой хо­ро­ший ап­пе­тит! Обув­шись, я хо­тел уже ухо­дить, но за­ду­мал­ся. Пес ле­жал, уста­вив­шись на дверь, и та­кая тос­ка бы­ла в его взгля­де, та­кая по­нят­ная мне тос­ка, что острая жа­лость ца­рап­ну­ла ду­шу. — Ни­кто нас с тобой не лю­бит, — вздох­нул я. — Но у те­бя хо­тя бы те­тя Аня есть, а мне зна­ешь как хре­но­во? Адо­нис ше­вель­нул ухом и по­смот­рел на ме­ня. И то­гда я ре­шил­ся: вы­звал так­си, со­брал со­ба­чьи ве­щи и иг­руш­ки — и увез его к се­бе до­мой. — Смот­ри тут, что­бы по­ря­док был! Я те­бе не те­тя Аня. На вот корм, ло­пай. Пес вы­слу­шал ме­ня, по­том по­до­шел к на­пол­нен­ной мис­ке и немно­го по­ел. У ме­ня от­лег­ло от серд­ца: жить бу­дет... По утрам я нена­дол­го вы­во­дил его на ули­цу, по­сле ра­бо­ты на­ша про­гул­ка бы­ла по­доль­ше: на­до же ма­лы­шу раз­мять­ся, а то си­дит весь день вза­пер­ти. Ока­за­лось, что и мне это по­лез­но — я на­чал луч­ше за­сы­пать, уже не си­дел в Ин­тер­не­те до­позд­на. Од­на­ко в пер­вые дни Адо­нис в мое от­сут­ствие ца­ра­пал ког­тя­ми дверь и обои. — Раз­ве так ве­дут се­бя при­лич­ные со­ба­ки? — сер­дил­ся я. Пес опус­кал го­ло­ву. Я до­га­дал­ся взять из те­ти­ной квар­ти­ры ее та­поч­ки и остав­лял псу в ко­ри­до­ре. Он их с удо­воль­стви­ем грыз и уже не устра­и­вал мне граж­дан­ских про­те­стов. — Спа­си­бо те­бе, Ва­неч­ка, — про­сле­зи­лась те­тя, ко­гда я рас­ска­зал ей. — Са­ма хо­те­ла те­бя по­про­сить за­брать его, но не ре­ши­лась. — Вам при­не­сти что-то? — У ме­ня все есть, луч­ше за Адо­неч­кой по­луч­ше уха­жи­вай. И поцелуй его! Я со­дрог­нул­ся: еще че­го, це­ло­вать урод­ца. Но гла­дить его мне нра­ви­лось. — Что же ты такой лы­сый, чу­ди­ще? Ско­ро мо­ро­зы на­гря­нут, за­мерз­нешь ведь. Удив­ля­ясь сам се­бе, я от­пра­вил­ся с ним к ве­те­ри­на­ру. Мо­ло­дой па­рень ед­ва гля­нул на со­ба­ку и сра­зу ска­зал: — Три­хо­фи­тия. — Его по­это­му вы­ки­ну­ли? Он на­хму­рил­ся. — Вот мер­зав­цы! За­бо­ле­ва­ние пе­ре­да­ет­ся лю­дям, по­то­му и вы­ста­ви­ли на ули­цу, та­ких слу­ча­ев мно­го. А сто­и­ло все­го лишь при­ме­нить спе­ци­аль­ную вак­ци­ну и про­ти­во­гриб­ко­вые пре­па­ра­ты! Ну и изо­ли­ро­вать нена­дол­го. Я кив­нул, мне то­же ста­ло тош­но. Хоть со­бак я не люб­лю и не очень им до­ве­ряю, но не по­ни­маю, как мож­но бро­сить до­вер­чи­вое пре­дан­ное су­ще­ство!.. Па­рень вы­пи­сал мне ре­цепт в ве­те­ри­нар­ную ап­те­ку и объ­яс­нил, как поль­зо­вать­ся ле­кар­ства­ми, с тем мы и ушли. Адо­нис вел се­бя, на мой взгляд, без­уко­риз­нен­но. Не ша­ра­хал­ся в при­ем­ной от дру­гих жи­вот­ных и пу­га­ю­щих за­па­хов, и во­об­ще до­стой­но сно­сил тя­го­ты жиз­ни с чу­жим че­ло­ве­ком. Хо­тя я те­перь не чув­ство­вал, что мы со­всем чу­жие. Бла­го­да­ря Адо­ни­су я стал со­бран­нее: пе­ре­стал раз­бра­сы­вать ве­щи где по­па­ло, ре­гу­ляр­но го­то­вил еду и ему, и се­бе. Сухой корм не да­вал, уго­щал ов­сян­кой с мя­сом. С удо­воль­стви­ем раз­го­ва­ри­вал с псом. — Не нра­вит­ся мне твое имя, — рас­суж­дал я. — Адо­нис — что это? Настой­ка бро­ма, ка­жет­ся, та­кая бы­ла. Адо­нис, До­ня... О! Бу­дешь Дон­ни. Со­гла­сен? Есть такой ки­тай­ский ак­тер, ма­стер бо­е­вых ис­кусств. Дон­ни при­оса­нил­ся и с непе­ре­да­ва­е­мым до­сто­ин­ством по­смот­рел на ме­ня. Он нра­вил­ся мне все боль­ше. На ули­це я уже не стес­нял­ся его, хо­тя од­на­ж­ды про­хо­дя­щие ми­мо под­рост­ки ста­ли сме­ять­ся и об­зы­вать со­ба­ку. А веч­но пья­ный со­сед ска­зал, что та­кое урод­ли­вое со­зда­ние луч­ше усы­пить. — Я луч­ше те­бя усып­лю, — с угро­зой от­ве­тил я, и му­жик ис­пу­ган­но удрал. Ко­гда на­сту­пи­ли хо­ло­да, я на­де­вал псине тро­га­тель­ную вя­за­ную коф­ту, а се­бе по­вя­зы­вал такой же рас­цвет­ки шарф, взя­тый в те­ти­ной квар­ти­ре. Меж­ду про­чим, ле­че­ние пошло на поль­зу: шерсть у Дон­ни на­ча­ла от­рас­тать. Де­ла у те­ти то­же шли вро­де хо­ро­шо, и я с гру­стью ду­мал, что при­дет­ся воз­вра­щать мо­е­го пар­ня. А я при­вя­зал­ся к нему, и глав­ное, он ка­ким-то уди­ви­тель­ным об­ра­зом по­вли­ял на мои ком­плек­сы: я сде­лал­ся сме­лее, об­щи­тель­нее. Недав­но ушел с ним гу­лять да­ле­ко от до­ма на пло­щад­ку для вы­гу­ла, и од­на сим­па­тич­ная де­вуш­ка с со­ба­кой ска­за­ла: — Ой, ка­кой у вас кра­сав­чик! Я по­смот­рел на ее моп­са и по­ду­мал, что по срав­не­нию с этой при­плюс­ну­той мор­дой кто угод­но бу­дет кра­сав­цем. — Ваш то­же. — У ме­ня де­воч­ка, — ко­кет­ли­во от­ве­ти­ла она. И мы за­ве­ли ти­пич­ный раз­го­вор двух со­бач­ни­ков о лю­бим­цах.

На­де­вать ошей­ник Адо­нис от­ка­зал­ся, гу­лять не хо­тел, есть то­же, ску­чал по те­те Что­бы не остав­лять пса в оди­но­че­стве, при­шлось за­брать его в свою квар­ти­ру

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.