Глав­ный празд­ник люб­ви

Ма­рия, 1 9 лет У ме­ня с утра бы­ло пред­чув­ствие, что се­го­дня слу­чит­ся что-то за­ме­ча­тель­ное: все-та­ки День влюб­лен­ных...

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Мо­им знакомым ка­жет­ся стран­ным, что я до­ро­жу этой ра­бо­той: про­сто­ять весь день за при­лав­ком, да еще с та­ким ка­приз­ным то­ва­ром! Но я счи­таю, что мне по­вез­ло: у ме­ня то­вар осо­бый, ко­то­рым чрез­вы­чай­но гор­жусь и до­ро­жу. По­ку­па­те­ли у мо­е­го ра­бо­че­го ме­ста про­сто пре­об­ра­жа­ют­ся: жен­щи­ны неволь­но улы­ба­ют­ся и хо­ро­ше­ют, а в муж­чи­нах на­чи­на­ют уга­ды­вать­ся ры­ца­ри и ро­ман­ти­ки. А как ме­ня­ет­ся взгляд че­ло­ве­ка, ко­то­рый на бе­гу за­ми­ра­ет у цве­точ­но­го при­лав­ка! Ар­тур — пред­при­им­чи­вый хо­зя­ин цве­точ­но­го ост­ров­ка — се­го­дня ого­ро­шил: — Бу­дем под­ни­мать це­ны! Ло­ви мо­мент — по­лу­чишь ди­ви­денд. Он, ко­неч­но, прав: в День свя­то­го Ва­лен­ти­на спрос на цве­ты осо­бен­ный. У мо­их ног рас­по­ло­жил­ся са­мый ходовой то­вар: алые тюль­па­ны, небес­ных от­тен­ков ду­ши­стые ги­а­цин­ты и хруп­кие под­снеж­ни­ки с блед­но-са­ла­то­вы­ми про­жил­ка­ми на ле­пест­ках. Не­прав­до­по­доб­но кра­си­вые бар­хат­ные ро­зы сто­ят особ­ня­ком. В честь Дня влюб­лен­ных да­же при­жи­ми­стый Ар­тур за­ку­пил мно­же­ство ми­ни­а­тюр­ных от­кры­ток в фор­ме сер­деч­ка: «Бу­дешь при­ла­гать к бу­ке­там!» Вы­со­кий ху­до­ща­вый юно­ша су­ту­лит­ся от на­прас­ных по­пы­ток спря­тать длин­ные ру­ки по­глуб­же в кар­ма­ны. За­ме­тив цве­точ­ную кра­со­ту, окру­жа­ю­щую ме­ня, под­хо­дит, роб­ко спра­ши­ва­ет: — Сколь­ко сто­ят эти ро­зо­вые? — Ги­а­цин­ты, — улы­ба­юсь ему. — На стек­ле це­на. Па­ре­нек, по­хо­же, сту­дент, аж вы­прям­ля­ет­ся от неожи­дан­но­сти, но по­сле ре­ви­зии кар­ма­нов об­лег­чен­но взды­ха­ет. От­то­пы­рив кур­точ­ку «на ры­бьем ме­ху», осто­рож­но при­жи­ма­ет к гру­ди нежные сте­бель­ки в шур­ша­щей цел­лю­ло­зе. «На­вер­ное, пер­вая лю­бовь, — ре­шаю я и по­че­му-то вс­по­ми­наю вес­нуш­ча­тое ли­цо од­но­класс­ни­ка Ва­ни. Ря­дом не­ожи­дан­но воз­ни­ка­ет Ар­тур. — Уби­рай весь нелик­вид, я тут с ба­зы ор­хи­деи при­вез, — нелик­ви­дом хо­зя­ин на­зы­ва­ет скром­ные под­снеж­ни­ки. — Раз­ло­жи

Ра­бо­та мне нра­вит­ся, прав­да, при­хо­дит­ся ино­гда мерз­нуть, но за­то лю­ди ра­ду­ют­ся

Хо­зя­ин от­дал мне те под­снеж­ни­ки, что не рас­ку­пи­ли, я хо­те­ла по­ра­до­вать ма­му­лю Про­тя­ну­ла бу­ке­тик ста­рич­ку, по­хо­же­му на вол­шеб­ни­ка, он яв­но ста­рый ар­тист

эту убо­гость по при­лав­ку для укра­ше­ния, ес­ли и по­вя­нут — неве­ли­ка по­те­ря. Се­го­дня по­го­ду де­ла­ет экс­клю­зив­ный то­вар. От жа­ло­сти к сво­им лю­бим­цам хо­чет­ся пла­кать. — Де­вуш­ка, вы­бе­ри­те мне, по­жа­луй­ста, что-то кра­си­вое и недо­ро­гое. Пред­став­ля­е­те, сы­ну толь­ко шесть, а он уже за­явил, что хо­чет по­да­рить цве­ты лю­би­мой де­воч­ке! — Мо­жет, под­снеж­ни­ки? До­воль­ная ма­ма­ша ушла с несколь­ки­ми бу­ке­ти­ка­ми, и в серд­це сно­ва вер­ну­лось ощу­ще­ние празд­ни­ка. — Мне нуж­ны цве­ты, вот толь­ко не знаю, ка­кие луч­ше вы­брать! Под­няв гла­за, сра­зу его узнаю — стиль­ный муж­чи­на с длин­ны­ми во­ло­са­ми, со­бран­ны­ми в хво­стик. Он ча­стый по­ку­па­е­тель у ме­ня. — Хо­чет­ся ее уди­вить! — Возь­ми­те си­ре­не­вые ор­хи­деи, — со­ве­тую, и он ра­дост­но улы­ба­ет­ся, уви­дев цве­ты. Це­лый день идет ожив­лен­ная тор­гов­ля, я бук­валь­но не под­ни­маю го­ло­вы. — Нет, от­крыт­ку не нуж­но — раз­мок­нет под до­ждем. Это на клад­би­ще для мо­ей Ве­роч­ки. Про­во­жаю со­чув­ствен­ным взгля­дом по­жи­ло­го муж­чи­ну. Он ку­пил пять тюль­па­нов. «На­вер­ное, на­до бы­ло ска­зать, что на клад­би­ще бе­рут чет­ное чис­ло цвет­ков. А впро­чем, бед­ня­га и сам зна­ет, ско­рее все­го, его лю­би­мая по­преж­не­му для него жи­ва — ведь жи­вет в его серд­це. — Ну, Маш­ка, мо­лод­чи­на! По­чти все про­да­ла. То­гда за­би­рай се­бе эту дре­бе­день, — кив­нул Ар­тур на под­снеж­ни­ки. В мо­их ру­ках пять бу­ке­ти­ков. Один, са­мый све­жий, пря­чу в ру­ка­ви­цу — пусть завтра ма­ма па­пе в гос­пи­таль от­не­сет. Три чуть при­вяд­ших рас­став­лю до­ма — хоть недол­го по­ра­ду­ют пе­чаль­ную в по­след­нее вре­мя ро­ди­тель­ни­цу. А этот, еще кре­пень­кий, ко­му-ни­будь по­да­рю. В такой час в про­мерз­лом вагоне трам­вая нас толь­ко двое: я и ка­кой-то де­душ­ка. Он такой ста- рый, что да­же бро­ви над его доб­ры­ми небес­но­го цве­та гла­за­ми уже по­се­де­ли. И мне по­че­му-то ка­жет­ся, что я знаю его очень дав­но. «Мо­жет, это он иг­рал вол­шеб­ни­ка в дет­ском те­ат­ре, ку­да ме­ня во­дил в дет­стве па­па. Или это Дед Мо­роз с утрен­ни­ка в дет­ском са­ду? — па­мять по­че­му-то ас­со­ци­и­ру­ет де­ду­лю с ощу­ще­ни­ем празд­ни­ка и ще­мя­щей ра­до­сти, от ко­то­рой за­ми­ра­ет серд­це. — Да нет, точ­но из те­ат­ра. И сей­час, на­вер­ное, воз­вра­ща­ет­ся со спек­так­ля». Мне ста­ло груст­но, что ни­кто не по­да­рил ста­ро­му ар­ти­сту цве­тов. Про­тя­ну­ла бу­ке­тик: — Это вам, возь­ми­те, по­жа­луй­ста. От теп­ло­го бла­го­дар­но­го взгля­да ста­но­вит­ся так теп­ло на ду­ше: — Я знаю, вы ар­тист. Толь­ко, про­сти­те, не знаю, как зо­вут. Ста­ри­чок ка­ча­ет се­дой го­ло­вой: — По­жа­луй, я не боль­ше ар­тист, чем дру­гие. А зо­вут ме­ня Ва­лен­тин Алек... Нет, про­сто — де­душ­ка Ва­лен­тин. — Ой, се­го­дня же ваш празд­ник! С днем ан­ге­ла! — Спа­си­бо, ди­тя. Будь счаст­ли­ва. Вый­дя на сво­ей оста­нов­ке, огля­ды­ва­юсь на си­дя­ще­го у окна ста­рич­ка и за­ме­чаю, как он по­да­рен­ным бу­ке­ти­ком де­ла­ет плав­ный жест — как буд­то взма­хи­ва­ет вол­шеб­ной па­лоч­кой. Ря­дом с мо­им подъ­ез­дом топ­чет­ся ка­кой-то муж­чи­на с цве­та­ми в ру­ках. «Ве­ро­ят­но, Лар­ку из два­дцать седь­мой квар­ти­ры ждет», — ду­маю, быст­ро про­хо­дя ми­мо и да­же не взгля­нув на незна­ком­ца. — Маш, а я уже за­ждал­ся! Вот, это те­бе... — за­ме­тив под­снеж­ни­ки в мо­их ру­ках, па­рень огор­чен­но взды­ха­ет: — Ви­жу, ме­ня уже опе­ре­ди­ли... — Ва­ня? — удив­ля­юсь я. — Ты от­ку­да? Ко­гда? Это мне? Да здесь же це­лая оран­же­рея! — скло­ня­юсь над огром­ным пыш­ным сверт­ком и по­ни­маю, что кто-то рас­кру­тил бед­но­го сту­ден­та ми­ни­мум на сти­пен­дию. — Что-то не так? — роб­ко спра­ши­ва­ет Иван. — По­ни­ма­ешь, я толь­ко се­го­дня с по­ез­да, не успел ку­пить по­да­рок. Я спе­шу спря­тать пы­ла­ю­щее ли­цо в бу­кет. — Мне ни­ко­гда не да­ри­ли цве­ты. — Ты за­бы­ла о под­снеж­ни­ках на 8 Мар­та в вось­мом клас­се! — ра­дост­но вос­кли­ца­ет Ва­ня и пы­та­ет­ся за­гля­нуть мне в гла­за. — Это я их то­гда спря­тал те­бе под пар­ту. А се­го­дня весь го­род об­бе­гал, ни­кто не зна­ет, что за цве­ты та­кие — иван-да-ма­рья. Толь­ко од­на жен­щи­на объ­яс­ни­ла, что это про­сто­на­род­ное назва­ние ди­ко­рас­ту­щей тра­вы. Пред­став­ля­ешь? А я хо­тел те­бе этот цве­ток по­да­рить... Иван бе­реж­но об­ни­ма­ет ме­ня за пле­чи. Мне ста­но­вит­ся так хо­ро­шо в его объ­я­ти­ях, как то­гда утром, по­сле вы­пуск­но­го, ко­гда всем клас­сом встре­ча­ли рас­свет и Ва­ня роб­ко на­ки­нул на мои пле­чи свой пи­джак. Ма­ма, встре­во­жен­ная дол­гим от­сут­стви­ем, вы­хо­дит из подъ­ез­да. — Доб­рый ве­чер, Та­тья­на Вла­ди­сла­вов­на! Из­ви­ни­те, это я за­дер­жал Ма­шу. — Ой, Ва­неч­ка, с при­ез­дом! Воз­му­жал-то как! Мо­жет, зай­дешь? — Спа­си­бо, но уже позд­но. Мож­но я завтра при­ду? Ма­му­ля си­дит у кро­ва­ти, как в дет­стве, гла­дит ме­ня по го­ло­ве. — Мам, а ты за­ме­ти­ла, что у Ва­ни со­всем ис­чез­ли вес­нуш­ки? Прав­да он стал та­ким сим­па­тич­ным? Ока­зы­ва­ет­ся, Иван бу­дет ра­бо­тать у нас на ав­то­ре­монт­ном ин­же­не­ром по обо­ру­до­ва­нию. Ска­зал, что с пер­вой зар­пла­ты ску­пит у ме­ня все цве­ты, что­бы боль­ше не мерз­ла на хо­ло­де, а по­ско­рее до­пи­сы­ва­ла ди­п­лом. Но я от­ве­ти­ла, что мне нра­вит­ся эта ра­бо­та и что в бу­ду­щем, воз­мож­но, я да­же зай­мусь цве­точ­ным ди­зай­ном... Ой, ма­муль, еще за­бы­ла те­бе рас­ска­зать! Се­го­дня встре­ти­ла од­но­го ар­ти­ста — ста­рень­ко­го та­ко­го, доб­ро­го. Хо­тя и не уве­ре­на, что это был ар­тист. Он на вол­шеб­ни­ка по­хож. И зна­ешь, я те­перь ве­рю в чу­де­са...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.