Круг­лый стол «Сила стра­сти»:

и без­участ­ность пас­си­о­нар­ность

KOLESO ZHIZNI - - Contents - Инес­са Кра­вчен­ко Кан­ди­дат фи­ло­соф­ских на­ук, ко­уч-тре­нер, экс­перт по тех­ни­ке эмо­ци­о­наль­но­го осво­бож­де­ния, со­зда­тель «Ака­де­мии Ре­аль­ной Жиз­ни», из­да­тель жур­на­ла «Ко­ле­со Жиз­ни»

Страсть мно­го­гран­на. С од­ной сто­ро­ны, раз­ви­тие, успех и от­но­ше­ния невоз­мож­ны без стра­сти, а с дру­гой – ее нехват­ка спо­соб­на по­влечь апа­тию, при­ве­сти к ав­то­ма­тиз­му, ру­тине и прес­ной жиз­ни.

О том, в чем же опас­но­сти и воз­мож­но­сти стра­сти, дис­ку­ти­ро­ва­ли за круг­лым сто­лом экс­пер­ты «КЖ» в кон­тек­сте те­мы но­ме­ра.

Мо­де­ра­тор круг­ло­го сто­ла – Инес­са Кра­вчен­ко

Инес­са: В ше­стом но­ме­ре 2018 го­да мы го­во­ри­ли о вы­бо­ре, а се­го­дня пе­ре­хо­дим к те­ме стра­сти, под­ра­зу­ме­вая, что вы­бор пу­ти уже сде­лан.

Итак, но­вое на­прав­ле­ние – это вы­зов се­бе. Как прой­ти но­вый путь и пре­одо­леть пре­пят­ствия, ко­то­рые есте­ствен­ным об­ра­зом воз­ни­ка­ют? В кон­тек­сте ны­неш­не­го но­ме­ра жур­на­ла мы го­во­рим об ин­стру­мен­тах, ко­то­рые по­мо­гут со­хра­нить эн­ту­зи­азм на всем пу­ти ре­а­ли­за­ции сво­ей меч­ты. Итак, мне бы хо­те­лось се­го­дня по­го­во­рить о стра­сти как о ре­сур­се. О том, в чем ее опас­ность и воз­мож­ность, как ее со­хра­нить, как не по­пасть в кап­кан стра­сти, как быть на гребне вол­ны и при этом не те­рять об­щее ви­де­ние на­прав­ле­ния дви­же­ния и не при­вя­зы­вать­ся к ма­те­ри­аль­ным ве­щам.

Петр, пред­ла­гаю вам рас­ска­зать о куль­ту­ро­ло­ги­че­ских ос­но­вах стра­сти и ее по­тен­ци­а­ла. Как мы мо­жем это от­сле­дить в раз­ных куль­ту­рах и тра­ди­ци­ях?

Петр: Нач­ну немно­го с кон­тек­ста… Ев­ро­пей­ская ци­ви­ли­за­ция бы­ла по­стро­е­на во мно­гом на древ­не­гре­че­ском на­сле­дии. А у ан­тич­ных гре­ков бы­ло пред­став­ле­ние о так на­зы­ва­е­мых «пас­си­о­нах», неких внут­рен­них пси­хи­че­ских си­лах че­ло­ве­ка (от­сю­да и тер­мин «пас­си­о­нар­ность»). Сей­час это ста­ло, ско­рее, си­но­ни­мом неко­ей сте­пе­ни «энер­ге­тич­но­сти» че­ло­ве­ка или со­об­ще­ства. Пас­си­о­на­рии – это те, кто спо­соб­ны ве­сти и транс­фор­ми­ро­вать си­туа-

цию, из ста­биль­но­го усред­нен­но­го со­сто­я­ния сде­лать ры­вок. Есть це­лая тео­рия пас­си­о­нар­но­сти, ко­то­рая опи­сы­ва­ет эти про­цес­сы в об­ще­стве.

В свою оче­редь, с при­хо­дом в Ев­ро­пу хри­сти­ан­ства яв­ле­ние стра­сти ста­ло оце­ни­вать­ся с точ­ки зре­ния хри­сти­ан­ских мо­раль­но-нрав­ствен­ных ка­те­го­рий. По­явил­ся хри­сти­ан­ский кон­цепт «обуз­да­ния стра­стей», ши­ро­ко рас­про­стра­ни­лись прак­ти­ки ас­ке­тиз­ма, от­ре­че­ния, «очи­ще­ния» жиз­ни от про­яв­ле­ния стра­сти в це­лях ду­хов­ных... Так борь­ба со стра­стя­ми ста­ла од­ним из важ­ней­ших эта­пов ду­хов­но­го пу­ти в хри­сти­ан­стве.

Это со­че­та­ние вы­со­кой «пас­си­о­нар­но­сти» ев­ро­пей­ских эт­но­сов и необ­хо­ди­мо­сти «обуз­да­ния стра­стей» в ев­ро­пей­ской куль­ту­ре ста­ло до­воль­но ха­рак­тер­ным. Ви­ди­мо, от­сю­да и край­но­сти – рез­кие, дра­ма­тич­ные, тра­гич­ные пе­ре­хо­ды, очень ха­рак­тер­ные для ев­ро­пей­ской куль­ту­ры…

С дру­гой сто­ро­ны, в кон­цеп­тах стра­стей ин­ду­ист­ско­го и буд­дий­ско­го про­ис­хож­де­ния они рас­смат­ри­ва­лись че­рез приз­му при­вя­зан­но­сти, за­ви­си­мо­сти от че­го-то. Так­же на Во­сто­ке бы­ла па­ра­диг­ма пре­одо­ле­ния и транс­фор­ма­ции стра­стей не че­рез из­бе­га­ние, а че­рез вза­и­мо­дей­ствие с ни­ми. Мож­но упо­мя­нуть даос­скую пси­хо­тех­ни­ку при­ня­тия и транс­фор­ма­ции стра­сти как ча­сти жиз­ни и ас­пек­та жиз­нен­ной энер­гии. Ха­рак­тер­но, что в дао­сиз­ме и буд­диз­ме есть ран­жи­ро­ва­ние, и с опре­де­лен­но­го уров­ня че­ло­век из «ми­ра же­ла­ний и стра­стей» по опре­де­ле­нию не мо­жет вы­пол­нять ду­хов­ные функ­ции и дви­гать­ся по Пу­ти. По­это­му там так­же есть обе­ты от­ре­че­ния, ста­тус мо­на­ше­ства. И иде­ал ду­хов­ных прак­ти­ков – не в до­сти­же­нии без­жиз­нен­но­сти, а в до­сти­же­нии бес­страст­но­сти – яс­но­сти, от­сут­ствии обу­слов­лен­но­сти, сво­бо­ды внут­рен­ней. В со­вре­мен­ном же ми­ре страсть за­ча­стую яв­ля­ет­ся еще и ме­ха­низ­мом до­сти­же­ния опре­де­лен­ных эко­но­ми­че­ских це­лей. На­при­мер, в мар­ке­тин­ге – по­вы­ше­ние про­даж че­рез на­вя­зы­ва­ние вы­со­ко­го уров­ня по­треб­ле­ния че­ло­ве­ку…

Инес­са: То есть «на­жи­мать на крас­ные кноп­ки»?

Петр: Да. В че­ло­ве­че­ской пси­хи­ке есть при­род­ные или куль­тур­ные ме­ха­низ­мы «воз­буж­де­ния стра­стей», на ко­то­рые мож­но воз­дей­ство­вать. По фак­ту слиш­ком ча­стое их ис­поль­зо­ва­ние и воз­буж­де­ние при­во­дит к то­му, что эти ме­ха-

низ­мы осла­бе­ва­ют. Сей­час мы ви­дим, как по­яв­ля­ют­ся при­зна­ки бес­стра­стия дру­го­го ро­да – уста­лость, рав­но­ду­шие, от­чуж­ден­ность.

Инес­са: Крас­ной ни­тью в те­ме стра­сти про­хо­дит опас­ность быть за­ви­си­мым. В ве­ди­че­ской тра­ди­ции этот про­цесс хо­ро­шо струк­ту­ри­ро­ван – обо­зна­че­ны при­чи­ны и кор­ни за­ви­си­мо­сти.

Вик­тор Ма­цы­шин: Ми го­во­ри­мо про при­страсть. А що це? Не емо­ція, не дум­ка – це глиб­ший рівень від­чут­тя, по­тре­би в чо­мусь. Для її ви­ник­нен­ня по­тріб­но декіль­ка склад­ни­ків: пам’ять та ба­жан­ня (про що лю­ди­на вза­галі мо­же мрія­ти, ду­ма­ти, що об’єд­нуєть­ся з яки­мось від­чут­тям от­ри­ман­ня цьо­го в май­бут­ньо­му), а та­кож енер­гія, яка би це під­штовх­ну­ла.

Инес­са: Ви го­во­ри­те о нуж­де?

Вик­тор Ма­цы­шин: Так, очіку­ван­ня яко­гось ре­зуль­та­ту. Лю­ди­на – це ду­хов­на істо­та, яка по­стій­но пра­гне дос­ко­на­ло­сті, має тен­ден­цію ру­хати­ся в на­прям­ку біль­шо­го щастя. По­шук біль­шо­го щастя і біль­шо­го за­до­во­лен­ня йде різ­ни­ми шля­ха­ми. Ко­ли лю­ди­на від­чу­ває брак щастя, то про­во­дить дні в по­шу­ку об’єк­та, який би міг її зро­би­ти щас­ли­вою. І за­леж­но від со­ціаль­но­го рів­ня лю­ди­ни, її зви­чок, міс­ця про­жи­ван­ня, мож­ли­во­стей во­на собі фор­мує ілюзію то­го, що мог­ло би їй до­да­ти щастя. Ця ілюзія ба­зуєть­ся на то­му, що бу­ло рані­ше п’ятьма ор­га­на­ми від­чут­тів. Так фор­му­ють­ся пев­ні «від­бит­ки» в нер­во­вій си­сте­мі. І по­тім, ко­ли лю­ди­на від­чу­ває по­тре­бу в от­ри­ман­ні щастя, во­на орієн­туєть­ся на те, що в собі на­ко­пи­чи­ла. З’яв­ляєть­ся ім­пульс, який сприй­маєть­ся на­шим ро­з­умом як дум­ка з чіт­кою спря­мо­ваністю. Тоб­то енер­гія і на­пря­мок, де на­пря­мок – пам’ять ми­ну­ло­го, яка про­ек­туєть­ся на май­бут­нє, очіку­ван­ня ста­ти щас­ли­вим від от­ри­ман­ня пев­но­го об’єк­та. Та­ким чи­ном, лю­ди­на по­чи­нає ре­алі­зу­ва­ти це че­рез ор­га­ни дії. Є п’ять груп ор­ганів дії: ру­ки, но­ги, язик, геніталії та си­сте­ма виді­лен­ня. Так опи­са­но в Шастрах, пра­дав­ніх ве­дич­них текстах. У ре­зуль­таті ак­тив­но­сті лю­ди­на до­ся­гає або не до­ся­гає то­го, чо­го хо­че. Тоб­то бу­де щас­ли­вою або нещас­ною. Як­що бу­де щас­ли­вою, то це ство­рює під­твер­джен­ня по­пе­ред­ньо­го до­сві­ду, но­вий «блок» ней­ронів , але це не озна­чає, що лю­ди­на те­пер за­спо­коїлась і весь вік про­жи­ве без при­страсті. Че­рез якийсь час зно­ву при­хо­дить від­чут­тя по­тре­би в чо­мусь. І цикл по­вто­рюєть­ся.

Инес­са: Мо­жет быть, кто-то хо­чет до­ба­вить что-то еще?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Страст­ность меж­ду людь­ми – это ос­но­ва че­ло­ве­че­ской эво­лю­ции. Кро­ме то­го, что homo sapiens – это ду­ма­ю­щий че­ло­век, он еще и глу­бо­ко сек­су­аль­ное су­ще­ство. Все по­ве­де­ние че­ло­ве­ка ос­но­ва­но имен­но на страст­но­сти.

Но для люб­ви од­ной страст­но­сти недо­ста­точ­но – био­хи­ми­че­ское обес­пе­че­ние страст­но­сти (влюб­лен­ность) длит­ся в сред­нем 2–3 ме­ся­ца. Это свя­за­но с си­сте­мой ней­ро­ме­ди­а­то­ров, наи­бо­лее из­вест­ные из них – до­фа­мин и се­ро­то­нин. До­фа­мин вы­ра­ба­ты­ва­ет­ся при ожи­да­нии удо­воль­ствия, а ко­гда ожи­да­е­мое со­бы­тие, су­ля­щее

удо­воль­ствие, про­ис­хо­дит, он уже не ра­бо­та­ет. На­до что-то еще. И это се­ро­то­нин. По­это­му есть мас­со­вая ге­не­ра­ция пре­па­ра­тов об­рат­но­го за­хва­та се­ро­то­ни­на, по­сколь­ку это­го «гор­мо­на удо­воль­ствия» мно­гим лю­дям се­го­дня ка­та­стро­фи­че­ски не хва­та­ет. Вро­де че­ло­век все пра­виль­но сде­лал: и пра­виль­ную по­зу при­нял, и по­ме­ди­ти­ро­вал, и по­треб­но­сти удо­вле­тво­рил, и ве­щи ку­пил – а удо­воль­ствия нет. Есть да­же та­кое по­ня­тие «ан­ге­до­ния» — сни­же­ние или утра­та спо­соб­но­сти по­лу­чать удо­воль­ствие, со­про­вож­да­ю­ще­е­ся по­те­рей ак­тив­но­сти в его до­сти­же­нии.

Петр: Это, ви­ди­мо, тот при­мер, ко­гда при­род­ные био­хи­ми­че­ские ме­ха­низ­мы «экс­плу­а­ти­ру­ют­ся» слиш­ком ча­сто и в ито­ге де­гра­ди­ру­ют...

Инес­са: Итак, страсть за­кан­чи­ва­ет­ся, се­ро­то­нин кон­ча­ет­ся. Что даль­ше?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Страсть – это вол­но­об­раз­ный про­цесс, как при­ли­вы и от­ли­вы. В бра­ке у боль­шин­ства лю­дей страсть по­сте­пен­но на­чи­на­ет уга­сать уже че­рез 2–3 го­да.

Инес­са: По­че­му страсть уга­са­ет?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: В первую оче­редь при­чи­на в том, что сти­ра­ет­ся эф­фект но­виз­ны.

Инес­са: Как мож­но за­ста­вить ор­га­низм вы­ра­ба­ты­вать боль­ше се­ро­то­ни­на?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Мно­гие лю­ди ищут «вол­шеб­ную таб­лет­ку», на чем очень хо­ро­шо за­ра­ба­ты­ва­ет фар­мин­ду­стрия. За­чем за­ни­мать­ся ме­ди­та­ци­ей и ду­хов­ным ро­стом, раз­ви­ти­ем, про­хо­дить труд­ный путь в эзо­те­ри­ке или пси­хо­те­ра­пии, ес­ли мож­но ку­пить пре­па­рат и ис­пы­тать об­лег­че­ние на уровне симп­то­мов?! Сей­час хо­ро­шо, а что бу­дет зав­тра – не знаю. Так воз­ни­ка­ет за­ви­си­мость.

Инес­са: Что же де­лать?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Для на­ча­ла че­ло­ве­ка нуж­но на­учить под­би­рать сло­ва, ме­та­фо­ры для вы­ра­же­ния сво­е­го со­сто­я­ния. Не то­го, что долж­но про­ис­хо­дить, а то­го, что про­ис­хо­дит на са­мом де­ле, не вы­да­вая же­ла­е­мое за дей­стви­тель­ное. Се­го­дня этим уме­ни­ем вла­де­ет очень ма­ло лю­дей.

Страш­ная прав­да за­клю­ча­ет­ся в том, что, со­глас­но ис­сле­до­ва­ни­ям, толь­ко 3–4% лю­дей спо­соб­ны лю­бить в се­мье. Это се­мьи, в ко­то­рых ца­рят лю­бовь, ра­дость и сча­стье. В 96–97% се­мей это­го нет. Есть муж­чи­на, жен­щи­на и то, что их дер­жит вме­сте: мне­ние ро­ди­те­лей, ре­бе­нок, со­ци­аль­ные ро­ли хо­ро­ших па­пы и ма­мы и т.д.

Инес­са: Чем от­ли­ча­ют­ся эти 3–4% на­се­ле­ния?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: В ос­но­ве тре­уголь­ни­ка люб­ви (см. ри­су­нок) – спо­соб­ность к бли­зо­сти и друж­бе. Бли­зость – это спо­соб­ность к ин­тим­но­сти. И ко­гда

один че­ло­век ря­дом с дру­гим мо­жет быть пол­но­стью от­кры­тым в сво­ей ин­тим­но­сти, а дру­гой – то­же, то меж­ду ни­ми воз­ни­ка­ет бли­зость.

Инес­са: Это фак­ти­че­ски об­на­жен­ные ду­ши?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Да, лю­дям ка­та­стро­фи­че­ски не хва­та­ет со­сто­я­ния «об­на­жен­ных душ». Нас это­му не учат, не раз­ви­ва­ют… В ре­зуль­та­те 96–97% лю­дей вы­рас­та­ют в дис­функ­ци­о­наль­ных се­мьях – без бли­зо­сти, без люб­ви, без ра­до­сти, без се­мей­но­го сча­стья. В их опы­те нет ни­че­го из это­го.

Что та­кое лю­бовь-друж­ба? Ино­гда бы­ва­ет друж­ба, ко­то­рая ши­ре, чем бли­зость и ин­тим­ность как та­ко­вые. Ес­ли ря­дом со мной друг, то его по­треб­но­сти и же­ла­ния для ме­ня цен­ны точ­но так же, как и мои соб­ствен­ные.

Инес­са: Вы го­во­ри­те «друж­ба», а под­ра­зу­ме­ва­е­те что-то бо­лее глу­бо­кое?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Ес­ли двум лю­дям суж­де­но быть вме­сте дол­го, од­на страст­ность их не удер­жит вме­сте. Нуж­но, что­бы они ста­ли луч­ши­ми дру­зья­ми. По-дру­го­му се­го­дня это не ра­бо­та­ет. Ис­сле­до­ва­ния, на ко­то­рые я опи­ра­юсь, бы­ли про­ве­де­ны в 1993-м и в 2013 го­ду, и за эти 20 лет в ми­ре про­изо­шла ко­лос­саль­ная ди­на­ми­ка. Ес­ли рань­ше толь­ко око­ло 30–40% лю­дей в па­ре счи­та­ли парт­не­ра сво­им луч­шим дру­гом, то в 2013 го­ду – уже око­ло 88–93%.

То есть боль­шин­ство лю­дей спо­соб­ны быть вме­сте не по­то­му, что меж­ду ни­ми есть страст­ность, а по­то­му, что есть друг, с ко­то­рым без­опас­но, ко­то­ро­му мож­но до­ве­рять, ко­то­рый не пре­даст, не бро­сит, не об­ма­нет, ко­то­ро­му мож­но рас­ска­зать о сво­их стра­хах, о гор­до­сти и предубеж­де­нии…

Но для хо­ро­ших дли­тель­ных от­но­ше­ний нуж­на еще точ­ка. От­вет­ствен­ность – это пре­дан­ность, вер­ность при­ня­то­му ре­ше­нию. Это не клят­ва на ал­та­ре, это от­вет­ствен­ность че­ло­ве­ка за свой соб­ствен­ный вклад в от­но­ше­ния. Что­бы по­пасть в эти 3–4%, на­до са­мо­му до че­го-то до­зреть и най­ти та­ко­го же че­ло­ве­ка, ко­то­рый то­же «со­зрел» и это­го хо­чет.

Инес­са: С ка­ки­ми за­про­са­ми при­хо­дят ча­ще все­го к пси­хо­те­ра­пев­ту?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Ча­ще все­го па­ры при­хо­дят от от­ча­я­ния. Они уже не мо­гут жить в ми­ре ссор, скан­да­лов, обид… На пер­вом эта­пе для ме­ня глав­ное – не дать им пе­ре­ло­жить на ме­ня от­вет­ствен­ность. Это их жизнь, их от­но­ше­ния, их де­ти, их лю­бовь. Я не мо­гу ме­нять парт­не­ра – я мо­гу по­мочь ме­нять­ся че­ло­ве­ку, ко­то­рый при­шел ко мне, но толь­ко ес­ли он сам это­го хо­чет. Бу­дучи ав­то­ром ме­то­да «Луч­шее ре­ше­ние» в пси­хо­те­ра­пии, я по­мо­гаю най­ти «луч­шее» ре­ше­ние и для ин­ди­ви­да, и для его па­ры, ко­то­рое от­ве­ча­ет на ак­ту­аль­ные вы­зо­вы «здесь и сей­час» и яв­ля­ет­ся дол­го­сроч­ной ин­ве­сти­ци­ей в же­ла­е­мое бу­ду­щее.

Инес­са: При­хо­дя к пси­хо­те­ра­пев­ту, лю­ди хо­тят до­стичь сча­стья вдво­ем?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Лю­ди хо­тят че­го-то, что при­ня­то хо­теть. На­при­мер, мо­ло­дой че­ло­век при­хо­дит и го­во­рит: «Я хо­чу же­нить­ся». Ко­гда мы с ним по­ра­бо­та­ли, ока­за-

лось, что это не он, а его близ­кие хо­тят, что­бы он же­нил­ся, а ему это не на­до. Вы го­во­ри­те «лю­ди хо­тят сча­стья», но мно­гие на са­мом де­ле не зна­ют, что та­кое «мое сча­стье». Лю­ди де­ла­ют то, что в об­ще­стве при­ня­то счи­тать ат­ри­бу­та­ми успе­ха, до­сти­же­ни­ем сча­стья: дом на Га­вай­ях, до­ро­гой ав­то­мо­биль, пу­те­ше­ствия, же­на-су­пер­мо­дель, лю­бов­ни­ца-пор­но­звез­да… А сча­стье не при­хо­дит. Оно очень из­би­ра­тель­но и ин­ди­ви­ду­аль­но. И во­об­ще, кто ска­зал, что оно обя­за­тель­но долж­но быть? Па­ра­диг­ма сча­стья или несча­стья – чер­но-бе­лая, она мо­раль­но уста­рев­шая. В ми­ре пост­мо­дер­на, ко­то­рый для мно­гих на­сту­пил вне­зап­но, мно­гие усто­яв­ши­е­ся пред­став­ле­ния о сча­стье под­вер­га­ют­ся де­кон­струк­ции. И за­да­ча в те­ра­пии «Луч­ше­го ре­ше­ния» – вы­иг­рать вре­мя жиз­ни, осво­ить но­вые от­кры­ва­ю­щи­е­ся «ок­на воз­мож­но­стей», о ко­то­рых преды­ду­щие по­ко­ле­ния да­же не меч­та­ли.

Инес­са: То­гда что лю­ди ищут, при­хо­дя к вам?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Ча­сто они при­хо­дят от несча­стья. Сча­стье их ма­нит, но те­ра­пия не мо­жет быть па­на­це­ей в этом по­ис­ке. При­дет­ся мно­го ра­бо­тать, встре­чать­ся с те­ми ве­ща­ми, о ко­то­рых не хо­те­лось ду­мать, от­учать­ся при­ни­мать ка­кие-то зна­ния на ве­ру... И ис­кать свое «луч­шее ре­ше­ние», ко­то­рое вдох­нов­ля­ет, на­пол­ня­ет си­ла­ми из­нут­ри и поз­во­ля­ет че­ло­ве­ку быть не про­сто «пси­хи­че­ски здо­ро­вым», а ли­де­ром, со­зда­ю­щим лю­бовь и сча­стье для се­бя и сво­их близ­ких, до­ро­гих, лю­би­мых…

Инес­са: Как ис­це­лить от­но­ше­ния?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: Есть три кри­те­рия пси­хи­че­ско­го здо­ро­вья со­глас­но кри­те­ри­ям Все­мир­ной ор­га­ни­за­ции Зздра­во­охра­не­ния.*

Я бы до­пол­нил этот пе­ре­чень еще дву­мя эк­зи­стен­ци­аль­ны­ми кри­те­ри­я­ми – спо­соб­но­стью по­лу­чать удо­вле­тво­ре­ние от друж­бы и от люб­ви.

Инес­са: Близ­кие от­но­ше­ния – это ис­точ­ник си­лы стра­сти?

Вик­тор Гре­ча­нов­ский: По боль­шо­му сче­ту, да. Это спе­ци­аль­ный кон­такт и кон­тракт. Че­ло­век не мо­жет быть близ­ким со все­ми. В со­ци­у­ме это про­сто эмо­ци­о­наль­но небез­опас­но, ведь в об­ще­стве, в от­ли­чие от близ­ких от­но­ше­ний, страх, ви­на, стыд – ос­нов­ные ме­ха­низ­мы ре­гу­ля­ции по­ве­де­ния. И то­гда близ­кие от­но­ше­ния люб­ви и друж­бы – это то, че­го по умол­ча­нию не мо­жет дать со­ци­ум, это то, что че­ло­век со­зда­ет как свое лич­ное, пар­ное, се­мей­ное про­стран­ство, при­ват­ное, экс­клю­зив­ное – так ска­зать, «за­кры­тый част­ный клуб», где вход «не для всех и каж­до­го».

И да, со­здан­ный мир близ­ких от­но­ше­ний – это ис­точ­ник и си­лы, и стра­сти, и от­вет­ствен­но­сти, и люб­ви, и друж­бы. Кста­ти, ат­мо­сфе­ра та­ко­го до­ма, где «ца­рит лю­бовь», хо­ро­шо узна­ет­ся и це­нит­ся. Она пе­ре­да­ет­ся де­тям и вну­кам-пра­вну­кам, как са­мое цен­ное на­след­ство, как «свя­щен­ный за­вет», ко­то­рый мож­но пе­ре­дать сво­им са­мым даль­ним по­том­кам с лю­бо­вью к ним…

Сер­гей: Су­ще­ству­ет не толь­ко тор­гов­ля сча­стьем, но и тор­гов­ля стра­стью. Есть мно­го ме­ди­ка­мен­тов, ко­то­рые поз­во­ля­ют воз­буж­дать те или иные стра­сти в лю­дях. Эти таб­лет-

ки бу­дут ста­но­вить­ся все ин­те­рес­нее, все про­ду­ман­нее. Оче­вид­но, в от­но­ше­ни­ях то­же по­явят­ся та­кие таб­лет­ки, где эф­фект бу­дет на­блю­дать­ся при при­ня­тии обо­и­ми парт­не­ра­ми. Это со­вре­мен­ное дви­же­ние по прин­ци­пу упро­ще­ния.

По­зи­ция «най­ти сча­стье» очень свой­ствен­на сла­вян­ско­му мен­та­ли­те­ту. Это на­сле­дие еще ми­фо­ло­ги­че­ской эпо­хи. В прин­ци­пе, най­ти сча­стье хо­чет каж­дый че­ло­век, это вши­то в его куль­ту­ру. Де­ло не в том, что он рож­да­ет­ся с же­ла­ни­ем сча­стья, – де­ло в том, что ба­зо­вый куль­тур­ный код нам го­во­рит о необ­хо­ди­мо­сти это най­ти – обя­за­тель­но ка­ким-то ска­зоч­ным, непо­нят­ным, необыч­ным об­ра­зом. Это один под­ход.

Есть дру­гой под­ход – про­ект­ный. Вы со­зда­е­те то, что вас ба­лан­си­ру­ет, да­ет сча­стье, урав­но­ве­ши­ва­ет ва­ши стра­сти. Про­ект­ный под­ход клю­че­вым об­ра­зом от­ли­ча­ет­ся от куль­тур­но­го, по­то­му что пред­по­ла­га­ет се­рьез­ные лич­ные уси­лия по кон­стру­и­ро­ва­нию это­го ба­лан­са. И стра­сти в дан­ном слу­чае вы­сту­па­ют ни вра­гом, ни дру­гом, а необ­хо­ди­мой ча­стью это­го ба­лан­са, с ко­то­рой труд­но ра­бо­тать. Оба под­хо­да не ис­клю­ча­ют друг дру­га, все рав­но мы все оста­ем­ся иуде­я­ми, му­суль­ма­на­ми, ве­ди­сты и так да­лее, но это не от­ме­ня­ет в со­вре­мен­ном ми­ре необ­хо­ди­мо­сти лич­ной ра­бо­ты с со­бой как с про­ек­том. Стра­сти – часть про­ек­та. Они мо­гут ме­шать или по­мо­гать, мо­гут де­лать и то и дру­гое од­но­вре­мен­но.

В про­ек­те нет аб­стракт­но­го за­каз­чи­ка. За­каз­чик – ли­бо вы, ли­бо кто-то. Нель­зя мыс­лить с точ­ки зре­ния «во­об­ще», по­то­му что это уже не про­ект – это меч­та, иде­ал, пла­то­нов­ские идеи и так да­лее.

Ду­маю, ев­ро­пей­цы при­шли к это­му не по­то­му, что у них луч­шая или худ­шая куль­ту­ра, а по­то­му, что у них очень дол­гое вре­мя бы­ли худ­шие усло­вия жиз­ни, при этом на чу­жом куль­тур­ном ба­зи­се, я имею в ви­ду вли­я­ние Рим­ской им­пе­рии, Ви­зан­тии. Вполне воз­мож­но, что имен­но из-за то­го, что их пра­ви­те­ли бы­ли на­мно­го глу­пее, чем пра­ви­те­ли стран Во­сто­ка, и не зна­ли, как управ­лять стра­стя­ми сво­их под­дан­ных, мы по­лу­чи­ли де­мо­кра­тию как спо­соб са­мих лю­дей управ­лять стра­стя­ми, по­то­му что стра­сти бы­ва­ют не толь­ко лич­ны­ми. Имен­но стра­сти при­во­дят к ре­во­лю­ци­ям, вой­нам и огром­но­му ко­ли­че­ству дру­гих яв­ле­ний.

Ев­ро­пей­ская куль­ту­ра очень мно­го про­шла по пу­ти разо­тож­деств­ле­ния стра­сти и то­го, с чем она свя­за­на. По­яви­лось по­ня­тие «пред­мет стра­сти», чуж­дое сла­вян­ско­му уху, по­то­му что страсть все­гда бы­ва­ет к че­му-то кон­крет­но­му – к день­гам, к жен­щи­нам, к муж­чи­нам и так да­лее. Са­мо по­ня­тие страст­но­сти в сла­вян­ской куль­ту­ре – очень от­кры­тое. Лю­ди, мо­жет быть, здесь чуж­ды про­ект­но­му спо­со­бу мыш­ле­ния, но при этом очень от­кры­ты стра­стям.

Инес­са: Мне бы хо­те­лось рас­смот­реть страсть еще с двух сто­рон.

Пер­вое – это об­ра­ще­ние к жиз­нен­но­сти, при­вне­се­ние энер­гии в то, что я де­лаю. Вто­рое – как из­бе­жать ло­вуш­ки за­ви­си­мо­сти, за­хва­чен­но­сти стра­стя­ми?

Сер­гей: В дан­ном слу­чае речь идет об очень спе­ци­фи­че­ском про­цес­се. Та куль­ту­ра, ко­то­рая сей­час до­ми­ни­ру­ет у нас, – это смесь на­ше­го тра­ди­ци­он­но­го куль­тур­но­го ба­зи­са и но­во­го ев­ро­пей­ско­го, глав­ная мысль ко­то­ро­го – в том, что без стра­сти ни­че­го не сде­ла­ешь. От­сю­да у лю­дей, ес­ли они че­го-то хо­тят и не име­ют это­го, есте­ствен­но воз­ни­ка­ет ло­вуш­ка: «зна­чит, у ме­ня не хва­та­ет стра­сти», «у ме­ня не хва­та­ет энер­гии».

Я хо­чу пой­ти немнож­ко глуб­же. Пер­вые про­ек­ты, пред­по­ла­га­ю­щие управ­ле­ния страстя-

ми, – ре­ли­ги­оз­ные. И они чет­ко вы­де­ля­ют две груп­пы стра­стей – пра­виль­ные и непра­виль­ные. На­бор в раз­ных ре­ли­ги­ях не очень от­ли­ча­ет­ся. На­ша куль­ту­ра – это не толь­ко след­ствие сла­вян­ских ми­фов, по­ис­ка сча­стья и вол­шеб­но­го цвет­ка; на­ша куль­ту­ра, как и мно­гие дру­гие, – это на­сле­дие фор­ма­ти­ро­ва­ния ре­ли­гий. В на­шем слу­чае – это в первую оче­редь во­сточ­ное хри­сти­ан­ство. Имен­но их трак­тов­ки пра­виль­ных и непра­виль­ных стра­стей оста­лись у нас. Это при­во­дит к внут­рен­не­му кон­флик­ту. На­при­мер, непра­виль­ная страсть – это же­лать, стя­жать, бо­га­теть. Но стя­жать бо­гат­ство хо­чет­ся, и у неко­то­рых да­же по­лу­ча­ет­ся, а по­том они му­ча­ют­ся, и у них на­чи­на­ют­ся кри­зи­сы.

Инес­са: Кри­зис сред­не­го воз­рас­та?

Сер­гей: Кри­зис пер­во­го мил­ли­о­на, я бы ска­зал. Ев­ро­па вы­шла из ре­ли­ги­оз­ной мас­ки пра­виль­ных-непра­виль­ных стра­стей. Они при­шли (па­рал­лель­но или от­дель­но от древ­них гре­ков) к необ­хо­ди­мо­сти про­ек­ти­ро­ва­ния для то­го, что­бы вый­ти из гра­ниц пра­виль­ной­не­пра­виль­ной стра­сти. Они пред­по­ло­жи­ли, что про­ект дол­жен иметь бла­го­род­ную цель. Я счи­таю, что на­ча­ло ев­ро­пей­ско­го под­хо­да к стра­стям – это уче­ние о Пре­крас­ной Да­ме. Ко­гда ра­ди неко­то­рой да­мы, ко­то­рую, мо­жет, ви­де­ли один раз в жиз­ни, они де­ла­ли все. Дан­те го­во­рил со сво­ей воз­люб­лен­ной (Бе­ат­ри­че) толь­ко 2 ра­за в жиз­ни (при чем пер­вый раз ко­гда ей бы­ло 8 лет, а ему 9), но ра­ди нее он со­здал все. Он не впа­дал в грех пре­лю­бо­дей­ства и не пы­тал­ся на­силь­ным об­ра­зом взять эту жен­щи­ну – нет, он по­свя­тил ей це­лый мир, ко­то­рый мы до сих пор изу­ча­ем. Так на­ча­лась Ев­ро­па. Мы этот этап, в си­лу опре­де­лен­ных ис­то­ри­че­ских со­бы­тий, про­пу­сти­ли. Мы не пе­ре­жи­ли опыт то­го, ко­гда ра­ди неких аб­стракт­ных иде­а­лов, во­пло­ща­ю­щих стра­сти (они ни­че­го дру­го­го и не мо­гут во­пло­щать), свер­ша­ют­ся де­я­ния. Мы по­че­му-то по­ду­ма­ли, осо­бен­но по­сле Со­вет­ско­го Со­ю­за, что аб­стракт­ный иде­ал и страсть – это про­ти­во­по­лож­ные ве­щи. Нет на­сто­я­щих иде­а­лов, в ко­то­рых нет стра­сти. Но и не бы­ва­ет иде­а­лов, ко­то­рые со­сто­ят толь­ко из стра­сти.

Инес­са: А стра­сти без иде­а­лов бы­ва­ют?

Сер­гей: Стра­сти без иде­а­лов на­хо­дят се­бе пред­ме­ты. Так или ина­че, очень быст­ро лю­бой пред­мет стра­сти пре­вра­ща­ет­ся в некую це­лост­ность.

Ев­ро­па не за­кон­чи­лась на том, что ска­за­ла: «Страсть – это ос­но­ва все­го». С мо­ей точ­ки зре­ния, куль­ту­ра не ис­чер­пы­ва­ет­ся, но в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни на­пол­ня­ет­ся уста­рев­ши­ми про­ект­ны­ми фор­ма­ми. И где-то к кон­цу ХІХ ве­ка Ев­ро­па на­пол­ни­лась та­ким ко­ли­че­ством этих форм, что воз­ник во­прос, что с ни­ми де­лать, по­то­му что мно­гие из них уже не име­ли в се­бе стра­сти, они бы­ли опу­сто­ше­ны. ХІХ век – это не толь­ко вре­мя куль­тур­но­го пи­ка Ев­ро­пы, это вре­мя и то­таль­но­го ли­це­ме­рия, неве­рия. Это па­фос, не под­креп­лен­ный ни­чем. Это им­пе­рии, ко­то­рые не им­пе­рии, это биз­нес, ко­то­рый не биз­нес, это ре­ли­гия, ко­то­рая не ре­ли­гия… Это по­те­ря смыс­лов, ко­гда воз­ни­ка­ет ни­ги­лизм.

Устав от стра­стей пу­стых куль­тур­ных форм, ев­ро­пей­ская мысль пе­ре­фор­му­ли­ро­ва­ла во­прос с то­го, «что та­кое страсть», на то, «что не яв­ля­ет­ся стра­стью». Мне ка­жет­ся, в этом во­про­се и за­клю­ча­ет­ся глав­ный изящ­ный по­во­рот ев­ро­пей­ской мыс­ли. Так во­прос стра­стей лег­ко вы­стра­и­ва­ет­ся дру­гим спо­со­бом: там, где нет стра­сти, – нет жиз­ни, но есть что-то, что на нас вли­я­ет. Это дви­же­ние от гра­ниц к цен­тру. Страсть обыч­но на­прав­ле­на вовне, а здесь дви­же­ние на­обо­рот – к се­бе. Это со­вер­шен­но дру­гой под­ход, ко­то­рый был

вшит в ев­ро­пей­скую мысль, и имен­но по этой при­чине и про­изо­шло на­ча­ло диа­ло­га с мыс­лью во­сточ­ной, в ко­то­рой есть оба под­хо­да к стра­стям.

Инес­са: Что для вас страсть?

Сер­гей: Страсть хо­ро­ша, ко­гда мы идем к Бо­гу или к бла­гим це­лям, пред­по­ла­га­е­мым в ре­ли­гии. Ес­ли цель не со­от­вет­ству­ет, зна­чит, вы долж­ны при­ме­нять уси­лия, что­бы удер­жи­вать непра­виль­ные стра­сти от ре­а­ли­за­ции. А ес­ли у вас нет пра­виль­ной стра­сти, то воз­ни­ка­ет идея пу­ти, воз­мож­но, в сто­ро­ну ас­ке­тиз­ма, ко­гда че­ло­век пе­ре­хо­дит в ре­жим де­я­тель­но­го ожи­да­ния по­яв­ле­ния стра­сти. В свет­ском ев­ро­пей­ском кон­тек­сте все про­ще. Ес­ли вы сде­ла­ли вы­бор и у вас не хва­та­ет стра­сти – вы ее по­ку­па­е­те. Край­ней гра­ни­цей ев­ро­пей­ско­го про­ек­та стра­сти яв­ля­ет­ся Клон­дайк. Зо­ло­то­ис­ка­те­ли, по­ги­ба­ю­щие ра­ди кру­пиц зо­ло­та, жи­ву­щие в невы­но­си­мых усло­ви­ях, уби­ва­ю­щие друг дру­га в стыч­ках, стро­я­щие неза­кон­ные го­род­ки.

Есте­ствен­но, что безу­мие по­куп­ки стра­сти, на­чи­ная от таб­ле­ток и за­кан­чи­вая жи­вы­ми людь­ми, име­ет гра­ни­цы толь­ко фи­зи­че­ско­го ми­ра.

Инес­са: Петр, как же удер­жать­ся на гребне вол­ны стра­сти?!

Петр: «Сила стра­сти» – это пе­ри­од «ог­нен­но­го» ле­та с точ­ки зре­ния при­род­ных цик­лов. Мак­си­маль­ный «при­лив» ак­тив­но­сти и устрем­ле­ния к ре­зуль­та­там. Мне ка­жет­ся, фор­му­ли­ров­ка на­шей те­мы мо­жет про­зву­чать немно­го од­но­бо­кой, и на­до бы рас­смат­ри­вать еще и «си­лу бес­стра­стия», от­ре­че­ния. Мне ви­дит­ся, что че­ло­ве­че­ская куль­ту­ра вклю­ча­ет в се­бя и страсть (энер­гию), и бес­стра­стие (осо­зна­ние, ре­флек­сию). В иде­а­ле куль­ту­ра долж­на при­ми­рять и со­еди­нять мир стра­стей и мир бес­стра­стия в серд­це че­ло­ве­ка.

По шка­ле страст­но­сти мож­но иден­ти­фи­ци­ро­вать, на­сколь­ко куль­ти­ви­ру­ют­ся стра­сти, сила ко­то­рых транс­фор­ми­ру­ет­ся в опре­де­лен­ные ти­пы де­я­тель­но­сти. А так­же на­сколь­ко в куль­ту­ре про­яв­ле­ны по­люс бес­стра­стия, чи­стое мыш­ле­ние, ре­флек­сия и разо­тож­деств­ле­ние. Это ха­рак­тер­но осо­бен­но для ин­до-буд­дий­ской куль­ту­ры и ци­ви­ли­за­ции в це­лом. Имен­но там есть при­ме­ры вы­со­чай­ше­го от­ре­че­ния от стра­стей и куль­ти­ви­ро­ва­ния са­мо­со­зна­ния. Впро­чем, как и во мно­гих дру­гих куль­тур­ных тра­ди­ци­ях, да­ю­щих от­ве­ты на во­про­сы ба­лан­са «стра­сти-бес­стра­стия» в жиз­ни че­ло­ве­ка…

Од­на­ко важ­но пом­нить, что лю­бой куль­тур­ный ар­те­факт ра­бо­та­ет эко­ло­гич­но толь­ко в кон­тек­сте сво­ей род­ной куль­ту­ры. По­это­му лю­бые за­им­ство­ва­ния из дру­гих куль­тур тре­бу­ют осо­бо­го пе­ре­но­са и при­жив­ле­ния куль­тур­ных прак­тик.

Инес­са: Бла­го­да­рю вас! На мой взгляд, се­го­дня уда­лось рас­крыть огром­ный пласт по­ня­тия стра­сти и за­ви­си­мо­сти, ме­ха­низ­мов стра­сти в че­ло­ве­ке, необ­хо­ди­мо­сти здесь и сей­час смот­реть на по­треб­ность че­ло­ве­ка, ко­то­рый за­ча­стую бе­жит не к сча­стью, а от несча­стья, а так­же стра­сти, бли­зо­сти, от­вет­ствен­но­сти...

Да­же по на­ше­му круг­ло­му сто­лу вид­но, что страсть – мно­го­гран­ная и непро­стая те­ма, ко­то­рая тре­бу­ет осо­бо­го осо­знан­но­го вни­ма­ния к се­бе в каж­дом кон­крет­ном слу­чае, по­то­му что это и есть са­ма жизнь. Но то, что мы на­во­дим сей­час фо­кус в этом ме­сте, пы­та­ем­ся про­ник­нуть в суть, го­во­рит о том, что в стра­сти на­чи­на­ет про­ни­кать яс­ность. А зна­чит, от­кры­ва­ет­ся ре­сурс для из­ме­не­ний.

Вик­тор Ма­цы­шин Врач-нев­ро­па­то­лог, учи­тель транс­цен­ден­таль­ной ме­ди­та­ции, спе­ци­а­лист по аюрве­де

Вик­тор Гре­ча­нов­ский Врач, к.м.н., пси­хо­те­ра­певт, спе­ци­а­лист в во­про­сах от­но­ше­ний, су­пер­ви­зор, тре­нер, ав­тор ме­то­да «Луч­шее ре­ше­ние»

Сер­гей Бар­кар Исто­рик, фи­ло­соф, ди­рек­тор Ин­сти­ту­та эти­ки

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.