УКРА­ЛИ РОД­НОЙ ДОМ:

Korrespondent - - СОДЕРЖАНИЕ -

Как пе­ре­ме­ни­лась жизнь крым­чан­ки

Ири­ны Шух­ту­е­вой по­сле ан­нек­сии Кры­ма................................

Три с по­ло­ви­ной го­да на­зад, в фев­ра­ле 2014 го­да, на­ча­лась ан­нек­сия Кры­ма. То­гда вся Укра­и­на вни­ма­тель­но сле­ди­ла за про­ис­хо­дя­щим. Ведь для мно­гих Крым был не толь­ко ме­стом для ку­рорт­но­го от­ды­ха, но и ма­лой ро­ди­ной. Но тя­же­лее все­го при­хо­ди­лось тем, кто жил в эпи­цен­тре этих со­бы­тий. По­то­му что у них укра­ли не толь­ко ме­сто от­ды­ха и раз­вле­че­ний, но и род­ной дом. О том, как раз­ви­ва­лись со­бы­тия и как за это вре­мя пе­ре­ме­ни­лась жизнь, Кор­ре­спон­ден­ту рас­ска­за­ла крым­чан­ка Ири­на Шух­ту­е­ва

До ан­нек­сии Кры­ма мы с се­мьей жи­ли в Се­ва­сто­по­ле. Муж за­ни­мал­ся ре­монт­ны­ми ра­бо­та­ми, а я — жур­на­ли­сти­кой. Млад­шие де­ти — у нас их чет­ве­ро — сна­ча­ла учи­лись в укра­ин­ском ин­тер­на­те. Мне хо­те­лось, что­бы они обу­ча­лись в укра­ин­ской сре­де. По­том ин­тер­нат ста­ли по­ти­хонь­ку за­кры­вать. Сна­ча­ла ушли учи­те­ля, по­том уче­ни­ки. И ко­гда в шко­ле оста­лось око­ло 50 че­ло­век, во­об­ще ре­ши­ли при­крыть, за­явив, что нерен­та­бель­но. Я да­же су­ди­лась с мест­ным от­де­лом об­ра­зо­ва­ния из-за то­го, что за­кры­ли по­след­нюю укра­ин­скую шко­лу в го­ро­де. Но так по­лу­чи­лось, что я един­ствен­ная, кто от них не за­ви­сел, по­то­му что де­ти на­ча­ли обу­чать­ся ди­стан­ци­он­но в сим­фе­ро­поль­ской шко­ле. Осталь­ным ро­ди­те­лям они при­гро­зи­ли, что их де­ти не по­лу­чат ат­те­ста­ты, и они от­сту­пи­лись. По­том на­ча­ли угро­жать про­вер­ка­ми и мне. Мол, ес­ли я не успо­ко­юсь, за­тас­ка­ют на­шу се­мью по ин­стан­ци­ям и от­бе­рут де­тей. По­это­му я пре­кра­ти­ла бо­роть­ся. Я то­гда ра­бо­та­ла до­ма, ве­ла сайт Ка­то­ли­че­ский Крым, цер­ковь в тот пе­ри­од очень мне по­мог­ла. Так про­дол­жа­лось два или три го­да. Да, это бы­ло до 2014 го­да.

ПО­СТО­ЯН­НОЕ ЧУВ­СТВО СТРА­ХА

Ко­гда в 2013 го­ду в Ки­е­ве на­чал­ся Май­дан, я вни­ма­тель­но сле­ди­ла за пуб­ли­ка­ци­я­ми как в СМИ, так и в соц­се­тях. Как го­во­рит­ся, по­лу­ча­ла ин­фор­ма­цию из пер­вых уст. Тем вре­ме­нем в Се­ва­сто­по­ле на­ча­ла на­ка­лять­ся об­ста­нов­ка. Все бы­ли на­пря­же­ны. Та­кое впе­чат­ле­ние, что на крым­чан ока­зы­ва­ли ка­кое-то пси­хи­че­ское воз­дей­ствие. В фев­ра­ле си­ту­а­ция во­об­ще до­стиг­ла апо­гея. Бы­ли мо­мен­ты, ко­гда мы ис­пы­ты­ва­ли ка­кой-то жи­вот­ный страх (ни­ко­гда со мной до это­го та­ко­го не бы­ло). Бы­ло та­кое, что про­сы­па­ешь­ся с утра и не зна­ешь, что ждет на про­тя­же­нии дня. Очень тре­вож­ная и нер­воз­ная ат­мо­сфе­ра. Тем бо­лее что мы ви­де­ли, как бло­ки­ро­ва­ли во­ин­ские ча­сти, как безум­но ве­ли се­бя люди (это бы­ла кол­лек­тив­ная па­ра­нойя, ре­аль­но бы­ло тя­же­ло ды­шать). И в мар­те я ре­ши­ла увез­ти де­тей в Ки­ев, где жи­вет моя стар­шая дочь с се­мьей. Там да­же воз­дух дру­гой ока­зал­ся.

МЕ­НЯ СПРА­ШИ­ВА­ЮТ: ПО­ЧЕ­МУ НАС ТАК НЕНАВИДЯТ

При­е­ха­ли мы 3 мар­та. По­се­ли­лись в од­но­ком­нат­ной квар­ти­ре. И сра­зу по­чув­ство­ва­ли, что ат­мо­сфе­ра в Ки­е­ве и ат­мо­сфе­ра в Се­ва­сто­по­ле очень раз­ли­ча­ют­ся. Че­рез неде­лю за на­ми при­е­хал муж, но, по­ды­шав ки­ев­ским воз­ду­хом, ска­зал, что по­ехал за ве­ща­ми. По­том нас взя­ла к се­бе на квар­ти­ру неда­ле­ко от Кре­ща­ти­ка, на ме­сяц, од­на очень хо­ро­шая ки­ев­лян­ка. Не зна­ли, ку­да де­вать­ся даль­ше. Про­шло еще две неде­ли, и как-то дочь уви­де­ла в соц­се­тях объ­яв­ле­ние о том, что во­лон­те­ры при­гла­ша­ют мно­го­дет­ные се­мьи в Ка­ме­нец-По­доль­ский. Мы со­зво­ни­лись и пе­ре­еха­ли ту­да. Нас хо­ро­шо при­ня­ли, и мы по­чув­ство­ва­ли, что та­кое Укра­и­на. Сна­ча­ла жи­ли в ди­рек­тор­ской квар­ти­ре на пред­при­я­тии Ме­ха­ник. Нам очень по­мог­ли во­лон­те­ры и обыч­ные люди. Осо­бен­но в пер­вое вре­мя, ведь то­гда по­со­бия еще не пла­ти­ли. Нас обес­пе­чи­ли всем необ-

хо­ди­мым — да­ли оде­я­ла, по­душ­ки, по­су­ду, про­дук­ты.

Ме­ня ино­гда спра­ши­ва­ют: не дис­кри­ми­ни­ро­ва­ли ли ме­ня? Я от­ве­чаю, что “дис­кри­ми­ни­ро­ва­ли”. Как толь­ко узна­ва­ли, что я пе­ре­се­лен­ка, сра­зу пред­ла­га­ли по­мощь. И ино­гда спра­ши­ва­ли: “По­че­му крым­чане нас так ненавидят? Что мы им сде­ла­ли? Рань­ше мы ту­да ез­ди­ли еже­год­но и ино­гда по несколь­ко раз. Те­перь уже не по­едем”. Че­рез неко­то­рое вре­мя мы пе­ре­се­ли­лись, нас взял к се­бе в дом со­всем чу­жой че­ло­век. Ду­ма­ли, что на две-три неде­ли. А про­жи­ли с ним три го­да. Нас при­нял очень ра­душ­ный хо­зя­ин.

Де­ти в Ка­мен­це на­ча­ли хо­дить в обыч­ную шко­лу. А я на­ча­ла ис­кать ра­бо­ту. Об­ра­ти­лась в центр за­ня­то­сти. Го­во­рю, что я жур­на­лист, но, к со­жа­ле­нию, не так хо­ро­шо знаю укра­ин­ский язык, что­бы на нем пи­сать. Мне от­ве­ти­ли, что по­мочь не смо­гут. Пред­ло­жи­ли дру­гие ва­кан­сии, ко­то­рые во­об­ще не пе­ре­се­ка­лись с мо­им про­фи­лем, хо­тя я за свою жизнь осво­и­ла несколь­ко спе­ци­аль­но­стей. У ме­ня эко­но­ми­че­ское об­ра­зо­ва­ние, а в Кры­му я ра­бо­та­ла и на ра­дио, и в СМИ, и не толь­ко ста­тьи мо­гу пи­сать, но и их вер­стать.

Ино­гда спра­ши­ва­ли: по­че­му вы не ра­бо­та­е­те? Та­кое впе­чат­ле­ние, что раз мы пе­ре­се­лен­цы, то долж­ны хва­тать­ся за лю­бую долж­ность. Но в ито­ге мне по­вез­ло. Я на­ча­ла ве­сти груп­пу по обу­че­нию Фла­мен­ко, с по­ме­ще­ни­ем мне по­мог ди­рек­тор рай­он­но­го ДК Роз­май. Груп­па, прав­да, бы­ла неболь­шая, но эти день­ги ме­ня очень вы­ру­ча­ли. Муж ра­бо­тал в Хмель­ниц­ком, толь­ко по вы­ход­ным при­ез­жал до­мой.

НА ГРАНТ ОТ­КРЫ­ЛА БИЗ­НЕС

Осе­нью 2014 го­да я узна­ла, что че­рез ор­га­ни­за­цию Кры­мSOS мож­но вы­иг­рать грант на раз­ви­тие биз­не­са. И я со­ста­ви­ла биз­нес-план, вклю­ча­ю­щий в се­бя по­шив ис­то­ри­че­ских ко­стю­мов, что­бы по­том их сда­вать в арен­ду для фо­то­гра­фи­ро­ва­ния. И мне уда­лось вы­иг­рать. Так у ме­ня по­яви­лась швей­ная тех­ни­ка, на ко­то­рой я и по­ши­ла все свои ко­стю­мы. Кста­ти, до это­го я хоть и ши­ла, у ме­ня все-та­ки три до­че­ри, но до ис­то­ри­че­ских ко­стю­мов как-то не до­хо­ди­ло. Сре­ди них у ме­ня и дет­ские, и жен­ские, и муж­ские. Раз­ме­ры уни­вер­саль­ные, на спине ли­пуч­ки, шну­ров­ки, что­бы по­до­гнать по раз­ме­ру. Это весь­ма дол­гая и кро­пот­ли­вая ра­бо­та. Два се­зо­на я с ни­ми ра­бо­та­ла в Ка­ме­нец-По­доль­ской кре­по­сти. Там они ви­се­ли на ули­це, а на ночь и во вре­мя до­ждя я за­но­си­ла их в кре­пост­ной под­вал. Но вес­ной и осе­нью там бы­ло сы­ро­ва­то и по­сто­ян­но тек­ло с по­тол­ка. В этом се­зоне ди­рек­тор му­зея Алек­сандр За­рем­ба пред­ло­жил мне ло­ка­цию в дру­гом му­зей­ном по­ме­ще­нии, и я пе­ре­еха­ла в дру­гое ме­сто в цен­тре Ста­ро­го го­ро­да на­про­тив Ра­ту­ши, в по­ме­ще­нии Ар­мян­ско­го ко­лод­ца (чув­ствую се­бя Гос­по­жой Ме­те­ли­цей). Здесь на­мно­го луч­ше. По­сколь­ку я ра­бо­таю са­ма на се­бя, гра­фик ра­бо­ты ненор­ми­ро­ван­ный, осо­бен­но ко­гда хо­ло­да­ет. Но это не ме­ша­ет же­ла­ю­щим сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся най­ти ме­ня. Ведь у нас есть в Facebook груп­па Про­кат ко­стю­мов в Ка­ме­нец-По­доль­ском, где есть все мои ко­ор­ди­на­ты. Кста­ти, не­дав­но был слу­чай — ко мне при­бе­жа­ла груп­па одес­си­тов и го­во­рят: “Где вы бы­ли, мы вас три дня ищем”. Бы­ст­рень­ко, разо­бра­ли все ко­стю­мы и на­ча­ли фо­то­гра­фи­ро­вать­ся. Им экс­кур­со­вод да­же вы­езд за­дер­жал… Та­кое от­но­ше­ние очень при­ят­но и го­во­рит о том, что я ра­бо­таю не зря. Про­кат ко­стю­ма у ме­ня сто­ит 40 грн за 30 ми­нут. То есть это не один-два ра­за сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся. За это вре­мя мож­но в ко­стю­ме Ста­рый го­род обой­ти. Люди до­воль­ны. И мне при­ят­но. За это вре­мя нам уда­лось про­дать в Кры­му ком­на­ту в Ял­те, а здесь ку­пить жи­лье. Ко­гда это слу­чи­лось, я на­пи­са­ла в соц­се­ти, что те­перь я на­сто­я­щая ка­мен­чан­ка. А мне от­ве­ти­ли, что я ка­мен­чан­ка с пер­во­го дня. Это очень при­ят­но. Не­дав­но нас с му­жем вы­зы­ва­ли в про­ку­ра­ту­ру, где мы да­ва­ли по­ка­за­ния об ок­ку­па­ции Кры­ма.

КРЫМ У НАС УКРА­ЛИ

В Крым не хо­чу воз­вра­щать­ся. Я рань­ше не мыс­ли­ла свою жизнь без мо­ря, а по­сле 2014 го­да как от­ре­за­ло. Хо­тя у ме­ня там род­ные и ле­том жи­вет ма­ма. Ей уже 80 лет. Зи­мой мы ее за­би­ра­ем к се­бе. В этом го­ду ле­том я ее от­во­зи­ла ту­да. По­бы­ва­ла в Кры­му спу­стя три го­да. Ат­мо­сфе­ра там очень тя­гост­ная. Мое — это клад­би­ще в Алу­ш­те, мо­ги­лы род­ных. Все осталь­ное укра­де­но, пе­ре­черк­ну­то. По­это­му ес­ли Крым и вер­нет­ся в Укра­и­ну, вряд ли мы ту­да пе­ре­едем. Мо­жет быть, бу­дем ез­дить от­ды­хать. Де­ти то­же не свя­зы­ва­ют свою судь­бу с Кры­мом. Дочь сей­час окан­чи­ва­ет шко­лу и со­би­ра­ет­ся учить­ся ес­ли не в Одес­се, то во Ль­во­ве. ■

ДО АН­НЕК­СИИ КРЫ­МА: В Се­ва­сто­по­ле млад­шие де­ти учи­лись в укра­ин­ском ин­тер­на­те Оль­га Бай­ви­до­вич

БЕЗ МО­РЯ: В Крым се­мья уже не вер­нет­ся

БИЗ­НЕС В КА­МЕН­ЦЕ— ПО­ДОЛЬ­СКОМ:

По­шив ис­то­ри­че­ских ко­стю­мов, что­бы сда­вать их для фо­то­гра­фи­ро­ва­ния

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.