КОЛЕСА ВОЙ­НЫ:

Korrespondent - - СОДЕРЖАНИЕ - Алек­сандр Шуль­ман, фо­то — ав­то­ра

Как ре­ша­ет­ся во­прос с транс­пор­том в зоне АТО....................

Са­мый мет­кий ар­тил­ле­рист, са­мый опыт­ный пи­лот, са­мый храб­рый солдат и са­мый муд­рый ге­не­рал не сде­ла­ют ни­че­го, ес­ли не бу­дет сна­ря­дов к ору­ди­ям, топ­ли­ва и ра­кет для са­мо­ле­тов, еды, одеж­ды, ору­жия и па­тро­нов для солдат, ес­ли не бу­дет воз­мож­но­сти до­брать­ся до КНП (ко­манд­но-на­блю­да­тель­но­го пунк­та). Ты­ся­чи тонн во­ен­ных гру­зов, ко­то­рые необ­хо­ди­мо по­дать за сот­ни ки­ло­мет­ров, мно­же­ство лю­дей, ко­то­рых нуж­но до­вез­ти из ба­зо­во­го ла­ге­ря на пе­ре­до­вую, с пе­ре­до­вой — в гос­пи­таль, с опор­ни­ка — в штаб, из шта­ба — об­рат­но. И за каж­дым та­ким пе­ре­ме­ще­ни­ем — труд во­ди­те­лей. Рев мо­то­ров. Гряз­ные ру­ки и вос­па­лен­ные гла­за ре­монт­ни­ков

Япом­ню ле­то 2014 го­да под Лу­ган­ском. Од­но из са­мых яр­ких вос­по­ми­на­ний, по­ми­мо чи­сто во­ен­ных, — раз­бол­тан­ный, гро­хо­чу­щий все­ми же­лез­ка­ми, дос­ка­ми в бор­тах, во­ю­щий и скре­же­щу­щий гру­зо­вик. Это был ЗИЛ-131, до­став­ший­ся 80-й бри­га­де от Со­вет­ской ар­мии. Он мчал­ся по раз­би­той, пыль­ной до­ро­ге, сквозь дыр­ку в двер­це от оскол­ка скво­зи­ло, тре­щи­ны на ло­бо­вом стек­ле ме­ша­ли смот­реть, но ма­ши­на ис­прав­но тя­ну­ла ком­плект вы­стре­лов на гау­бич­ную ба­та­рею, сто­яв­шую на Ве­се­лой го­ре.

Что­бы ар­та уда­ри­ла, не да­вая под­нять го­ло­вы рос­си­я­нам и се­па­рам, что­бы из раз­би­то­го в хлам Лу­ган­ско­го аэро­пор­та вы­шли де­сан­ту­ра и Ай­дар, нуж­ны бы­ли вот эти длин­ные тем­но-зе­ле­ные ящи­ки, что ле­жа­ли в ку­зо­ве гру­зо­ви­ка и пры- га­ли на каж­дой коч­ке. Где-то в сто­роне лег­ла, еле слыш­но хлоп­нув, ми­на, по­том еще од­на. Во­ди­тель вы­ру­гал­ся сквозь зу­бы и при­ба­вил га­зу. Я уткнул­ся го­ло­вой в кас­ке в стой­ку ка­би­ны и по­нял, что от ме­ня ни­че­го не за­ви­сит. На ог­не­вой по­зи­ции ящи­ки раз­гру­зи­ли быст­ро и рас­та­щи­ли по ро­ви­кам. Че­рез се­кун­ды уда­ри­ли ору­дия. Раз, дру­гой, тре­тий. Над го­ри­зон­том вста­вал, чер­нея и на­ли­ва­ясь, столб ды­ма.

— Ну вот, те­перь и пе­ре­ку­рить мож­но, — во­ди­тель ши­ро­ко улыб­нул­ся. Из­за пы­ли на ли­це бы­ло невоз­мож­но по­нять, сколь­ко ему лет, и толь­ко по улыб­ке ста­ло вид­но — мо­ло­дой па­рень.

БЕЗ КОЛЕС И РУЛЯ

Бук­валь­но в пер­вые дни вой­ны ста­ло яс­но, что с транс­пор­том в ар­мии де­ла об­сто­ят сквер­но, как, впро­чем, и со всем осталь­ным. Меж­ду тем ез­дить бы­ло нуж­но и ез­дить нуж­но бы­ло мно­го. Ма­нев­рен­ная вой­на тре­бо­ва­ла ма­шин: лег­ких — для раз­вед­ки, для уста­нов­ки пу­ле­ме­тов, для эва­ку­а­ции ра­не­ных, тя­же­лых — для под­во­за лич­но­го со­ста­ва, гру­зов.

На чем то­гда толь­ко не ез­ди­ли! В де­ло шло бук­валь­но все, у че­го бы­ли колеса, и что мог­ло дви­гать­ся. Сколь­ко ма­шин в те дни бы­ло пе­ре­да­но бой­цам круп­ны­ми биз­не­сме­на­ми, мел­ки­ми пред­при­ни­ма­те­ля­ми, про­сто людь­ми, сколь­ко ма­шин бы­ло угна­но, ото­бра­но, укра­де­но — сей­час невоз­мож­но под­счи­тать да­же при­мер­но. На мно­гих кад­рах тех лет­них дней вид­ны осто­вы раз­би­тых и сго­рев­ших гру­зо­ви­ков. Это, как пра­ви­ло, гру­зо­вые ав­то­мо­би­ли, быв­шие

СОВРЕМЕННУЮ ВОЙ­НУ НА­ЧИ­НА­ЮТ ПО­ЛИ­ТИ­КИ, ВЕ­ДУТ ГЕНЕРАЛЫ, А ВЫ­ИГ­РЫ­ВА­ЮТ — ЛОГИСТЫ

в шта­те мех­бри­гад и ар­тил­ле­рий­ских под­раз­де­ле­ний — бор­то­вые гру­зо­ви­ки, тя­га­чи, топ­ли­во­за­прав­щи­ки, во­до­воз­ные ци­стер­ны, ин­же­нер­ные ма­ши­ны. Парк был, в об­щем, од­но­об­ра­зен. Пре­иму­ще­ствен­но — ЗИЛ-131, Урал-4320, Ка­мАЗы раз­лич­ных мо­ди­фи­ка­ций и КрАЗы.

Необ­хо­ди­мо учесть, что к ле­ту 2014-го огром­ное ко­ли­че­ство ав­то­транс­пор­та бы­ло вы­ве­де­но из со­ста­ва Во­ору­жен­ных сил ста­ра­ни­я­ми несколь­ких ми­ни­стров обо­ро­ны в ка­че­стве так на­зы­ва­е­мо­го “над­лиш­ко­во­го май­на”. На­пом­ню, что в пе­ре­чень, при­ня­тый по­ста­нов­ле­ни­ем Ка­б­ми­на в ав­гу­сте 2011 го­да, бы­ло вклю­че­но по­чти 25 тыс. еди­ниц тех­ни­ки и 87 тыс. на­име­но­ва­ний иму­ще­ства на об­щую сум­му око­ло 9 млрд грн в це­нах 2011 го­да, ко­гда “дол­лар был по во­семь”.

Про­да­ва­ли все — бор­то­вые гру­зо­ви­ки и са­мо­сва­лы, уа­зи­ки-джи­пы и “бу­хан­ки” (бу­сы для пе­ре­воз­ки ра­не­ных), дви­га­те­ли к ним, бро­не­ви­ки БРДМ-2 для пе­ре­дел­ки в пляж­ные джи­пы, а так­же топ­ли­во­за­прав­щи­ки. Ра­зу­ме­ет­ся, про­да­ва­лась тех­ни­ка не в са­мом жут­ком со­сто­я­нии, на­обо­рот, та, что еще мог­ла ез­дить.

Сколь­ко и че­го бы­ло рас­про­да­но, укра­де­но и вы­ве­зе­но из стра­ны, се­го­дня уста­но­вить слож­но, да и, по­жа­луй, бес­смыс­лен­но. Ви­нов­ных уже до­стать труд­но, а взыс­кать с них день­ги — еще слож­нее. В ито­ге та­кой де­я­тель­но­сти вой­ну при­шлось встре­чать с тем, что бы­ло под ру­ка­ми. А бы­ло, увы, немно­го. Не­ком­плект до­хо­дил до 80%. Сей­час из фон­да из­бы­точ­но­го иму­ще­ства вер­ну­ли в ар­мию, по сло­вам на­чаль­ни­ка Цен­траль­но­го ав­то­мо­биль­но­го управ­ле­ния Во­ору­жен­ных сил Укра­и­ны ге­не­рал-май­о­ра Алек­сандра Сер­гия, 3.600 еди­ниц ав­то­транс­пор­та. А то­гда, ле­том 2014 го­да, ко­гда ма­ши­ны сни­ма­лись с хра­не­ния, то об­на­ру­жи­ва­лось, что нуж­но ме­нять про­вод­ку, ре­зи­но­тех­ни­че­ские из­де­лия, ши­ны, не­ред­ко ока­зы­ва­лось, что нет ни ак­ку­му­ля­то­ров, ни да­же дви­га­те­лей. Вспо­ми­на­ет во­лон­тер Олег: “Под­ни­ма­ешь ка­пот, а там пти­цы гнез­до сви­ли и уже ко­то­рую сме­ну птен­цов вы­ве­ли”.

К сча­стью для Укра­и­ны, та­кой бар­дак был не вез­де. Не­ко­то­рые под­раз­де­ле­ния ВСУ под­дер­жи­ва­ли бо­е­го­тов­ность на от­но­си­тель­но вы­со­ком уровне — в част­но­сти, мож­но вспом­нить 8-й ар­мей­ский кор­пус, ко­то­рым в свое вре­мя ко­ман­до­вал ны­неш­ний на­чаль­ник ген­шта­ба Вик­тор Му­жен­ко. Вхо­див­шие в его со­став 30-я и 72-я мех­бри­га­ды, 1-я тан­ко­вая, 95-я аэро­мо­биль­ная, 27-й полк ре­ак­тив­ной ар­тил­ле­рии ока­за­лись бо­е­го­то­вы­ми, они вы­шли на при­кры­тие го­су­дар­ствен­ной гра­ни­цы и всту­пи­ли в бой. Прав­да, им и до­ста­лось креп­ко. По­гиб­ли и бы­ли ра­не­ны мно­гие бой­цы, мно­го тех­ни­ки сго­ре­ло под ог­нем с тер­ри­то­рии Рос­сии — ма­ло кто да­же из во­ен­ных то­гда по­ни­мал, что вой­на идет все­рьез и что тех­ни­ку нуж­но пря­тать.

Как вспо­ми­на­ет о тех днях один из бой­цов: “Мы вы­шли к гра­ни­це. Я вел гру­зо­вик с БК. Ви­жу — ма­ши­ны сто­ят. Кра­си­во, под ли­не­еч­ку, как на уче­ни­ях. Мне это, мяг­ко го­во­ря, не по­нра­ви­лось. Ду­маю, ку­да бы укрыть ма­ши­ну и се­бя, а мне орет один из офи­це­ров: “Ставь в ли­ней­ку”, чтоб бы­ло по-во­ен­но­му, кра­си­во. Хо­тел его по­слать, да не успел — на­кры­ло Гра­да­ми всю эту во­ен­ную кра­со­ту. Как вы­жил — сам не знаю”.

И та­ких слу­ча­ев бы­ло, увы, нема­ло. По­те­ри лич­но­го со­ста­ва и бо­е­вой тех­ни­ки под Лу­ган­ском, Ма­ри­нов­кой и Из­ва­ри­но озву­че­ны, но по­те­ри ав­то­мо­биль­но­го транс­пор­та не озву­чи­ва­ют­ся до сих пор.

ОТ­КУ­ДА ЧТО ВЗЯ­ЛОСЬ

Не­ком­плект­ную ав­то­тех­ни­ку в бри­га­дах при­хо­ди­лось под­ни­мать и ста­вить на колеса на хо­ду, в про­цес­се фор­ми­ро­ва­ния и раз­вер­ты­ва­ния. До­во­ди­ли до ума ма­ши­ны ча­ще все­го сов­мест­ны­ми уси­ли­я­ми — ар­мей­цы и во­лон­те­ры. Вспо­ми­на­ет харь­ков­ский во­лон­тер, од­на из ор­га­ни­за­то­ров груп­пы Help Army Та­тья­на Бед­няк: “Мы при­е­ха­ли в Баш­ки­ров­ку [се­ло непо­да­ле­ку от Харь­ко­ва], в 92-ю бри­га­ду, ку­да бы­ли мо­би­ли­зо­ва­ны мно­гие харь­ков­чане, и уви­де­ли, что там бе­да. Мы зна­ли, что за па­ру лет до вой­ны бри­га­ду хо­те­ли рас­фор­ми­ро­вать и что ее от­сто­ял ком­бриг пол­ков­ник Вик­тор Ни­ко­люк. Но с тех­ни­кой там бы­ла бе­да. Ко­гда мы уви­де­ли, что нуж­но и в ка­ких ко­ли­че­ствах, нам чуть дур­но не ста­ло. Но об­ра­ти­лись за по­мо­щью к лю­дям, и ко­гда по­шли пер­вые день­ги, ко­гда мы ку­пи­ли пер­вые зап­ча­сти, то по­ня­ли — де­ло сдви­ну­лось”. Та­кие же ис­то­рии мо­гут рас­ска­зать де­сят­ки дру­гих во­лон­те­ров. Ле­том 2014 го­да на­сту­пил пе­ре­лом в со­зна­нии мно­гих лю­дей. Имен­но то­гда сло­ва, быв­шие ста­рым со­вет­ским ло­зун­гом На­род и ар­мия еди­ны!, ста­ли ре­аль­но­стью. Сей­час, на­вер­ное, уже невоз­мож­но точ­но вспом­нить, ко­гда бы­ли за­куп­ле­ны пер­вые ма­ши­ны за гра­ни­цей це­ле­на­прав­лен­но для вой­ны, да это уже и не столь важ­но. По­ток ма­шин по­шел на фронт. Ча­ще все­го это бы­ли джи­пы, необ­хо­ди­мые ко­ман­ди­рам под­раз­де­ле­ний и раз­вед­чи­кам, бан­ков­ские бро­ни­ро­ван­ные бу­си­ки — в част­но­сти, на од­ном та­ком, куп­лен­ном во­лон­те­ра­ми, во­е­ва­ла на­ша груп­па. Имен­но на та­ких бу­си­ках дей­ство­ва­ли спец­на­зов­цы во вре­мя боя за осво­бож­де­ние То­рец­ка (Дзер­жин­ска). Один из ко­ман­ди­ров груп­пы вспо­ми­на­ет: “Мы при­е­ха­ли в го­род на этих се­рых бан­ков­ских бро­не­бу­си­ках, ни­кто ни­че­го не по­нял — ду­ма­ли, на­вер­ное, что свои, ведь нема­ло та­ких бро­не­вич­ков се­па­ры по­от­жи­ма­ли”. К со­жа­ле­нию, в хо­де вось­ми­ча­со­во­го боя 21 июля 2014 го­да все эти бу­си­ки бы­ли со­жже­ны.

Все­го же, по раз­лич­ным оцен­кам, толь­ко за пер­вый год вой­ны к осе­ни 2015 го­да бы­ло за­куп­ле­но в Ев­ро­пе и пе­ре­да­но на фронт бо­лее 2 тыс. раз­лич­ных ав­то­мо­би­лей — джи­пов, са­ни­тар­ных фур­го­нов, гру­зо­ви­ков.

Но это­го бы­ло ма­ло, ка­та­стро­фи­че­ски ма­ло.

Я пом­ню де­кабрь 2014 го­да в рай­оне Де­баль­це­ва. Штаб на­ше­го ба­та­льо­на то­гда сто­ял в Ком­муне, и ком­бат или на­ч­шта­ба каж­дый день объ­ез­жа­ли опор­ные пунк­ты. Объ-

ез­жать их до­во­ди­лось на от­кры­том всем вет­рам бор­то­вом Ура­ле. Ка­би­на спе­ре­ди бы­ла об­ши­та сталь­ны­ми угол­ка­ми — ка­кая-ни­ка­кая, но за­щи­та от пуль и оскол­ков. Для справ­ки: рас­сто­я­ние от Де­баль­це­ва, до­пу­стим, до Тро­иц­ко­го, где сто­я­ли тан­ки на по­зи­ци­ях Егерь и Пас­тух — око­ло 60 км. Тем­пе­ра­ту­ра в де­каб­ре-ян­ва­ре бы­ва­ла до –30 °С. И вот пред­ставь­те, ка­ко­во при –30 °С в от­кры­том ку­зо­ве бой­цам тря­стись 60 км ту­да и столь­ко же об­рат­но. Несмот­ря на все слои одеж­ды и бро­не­жи­лет, мы про­мер­за­ли на­сквозь. И та­ких рей­сов при­хо­ди­лось де­лать не один и не два. До сих пор пе­ред гла­за­ми эта кар­ти­на — три цве­та: се­рый, жел­тый, бе­лый. Цвет неба, цвет жух­лой тра­вы, цвет сне­га. Про­ни­зы­ва­ю­щий, бес­по­щад­ный ве­тер и гро­хот раз­бол­тан­но­го ку­зо­ва.

О бо­лее лег­ких ма­ши­нах при­хо­ди­лось толь­ко меч­тать. А ма­ши­ны эти за­ку­па­лись в Ан­глии, Бель­гии, Ни­дер­лан­дах, Гер­ма­нии, Ав­стрии и Швей­ца­рии. Пе­ре­го­ня­лись сво­им хо­дом или вво­зи­лись ав­то­во­за­ми в Укра­и­ну, не­ред­ко без до­ку­мен­тов и рас­та­мож­ки. Их быст­ро го­то­ви­ли к от­прав­ке на ли­нию фрон­та.

Под­го­тов­ка со­сто­я­ла в том, что с ма­шин сни­ма­лось все лиш­нее — ков­ри­ки из са­ло­нов, не­ред­ко уби­ра­ли об­шив­ку, ме­ня­ли бам­пе­ры, ста­ви­ли уси­лен­ные тру­бы-кен­гу­рят­ни­ки, ес­ли не бы­ло — до­бав­ля­ли за­щи­ту кар­те­ра, пе­ре­кра­ши­ва­ли и гна­ли на фронт. Но­ме­ра­ми то­же не осо­бо за­мо­ра­чи­ва­лись: ле­пи­ли таб­лич­ку ПТН-ПНХ — и ма­ши­на ухо­ди­ла на пе­ред­ний край. Сред­ние за­тра­ты на под­го­тов­ку од­ной ма­ши­ны (ес­ли она идет без бро­ни­ро­ва­ния) — при­мер­но 5-7 тыс. грн, а об­щая сред­няя сто­и­мость во­лон­тер­ско­го ав­то­мо­би­ля для АТО вы­хо­дит от $ 2 до $ 5 тыс. Ре­монт и под­го­тов­ку ма­шин про­во­дят на обыч­ных СТО, при­чем за­ча­стую де­нег за эти ра­бо­ты с во­лон­те­ров не бе­рут — те опла­чи­ва­ют толь­ко сто­и­мость зап­ча­стей.

ПАСЫНКИ И ПАДЧЕРИЦЫ

Увы, не об­хо­ди­лось без зло­упо­треб­ле­ний. По­шли жа­ло­бы от лю­дей в по­ли­цию и ор­га­ны вла­сти, что на ма­шине с но­ме­ром ПТН-ПНХ при­е­ха­ли бан­ди­ты, огра­би­ли и уеха­ли. Не сек­рет, что, по­ми­мо ге­ро­ев и ро­ман­ти­ков, вой­на со­би­ра­ет под свои зна­ме­на от­пе­тую мразь. Ста­ло яс­но, что нуж­но на­во­дить по­ря­док. Пер­вые по­пыт­ки вы­шли, как все­гда у на­шей вла­сти, мяг­ко го­во­ря, че­рез вы­хлоп­ную тру­бу.

По су­ти, тре­бо­ва­лось ле­га­ли­зо­вать ма­ши­ны, фак­ти­че­ски на­хо­дя­щи­е­ся в ча­стях, но ли­шен­ные ка­ких бы то ни бы­ло до­ку­мен­тов, за­ве­зен­ные в об­ход та­мо­жен и за­ча­стую уже не раз и не два пе­ре­бран­ных и пе­ре­со­бран­ных.

Как вспо­ми­на­ет один из ра­бот­ни­ков СТО: “Мы не­ред­ко из двух, а то из трех ма­шин од­ну со­би­ра­ли, а по­том си­дим и ло­ма­ем го­ло­ву: ка­кой но­мер на нее ве­шать, ес­ли нет ни­ка­ко­го?” Прав­да, со вре­ме­нем все как-то уста­ка­ни­лось. Про­це­ду­ру по оформ­ле­нию ма­шин пе­ре­да­ли в ве­де­ние Мин­соц­по­ли­ти­ки.

Здесь, со­брав оче­ред­ную ку­чу бу­маг: ин­войс, ко­пию тех­пас­пор­та, пись­мо от во­лон­тер­ско­го фон­да, за­вез­ше­го ма­ши­ну, в ко­то­ром необ­хо­ди­мо ука­зать, в ка­кое под­раз­де­ле­ние уедет ма­ши­на, пись­мо от ко­ман­ди­ра ча­сти, что имен­но эта ма­ши­на ему нуж­на, пись­мо из в/ч в Мин­соц­по­ли­ти­ки с прось­бой при­знать ма­ши­ну гу­ма­ни­тар­ной по­мо­щью, дар­ствен­ная или иной до­ку­мент. Обя­за­тель­но необ­хо­дим Акт при­е­ма-пе­ре­да­чи ма­ши­ны в са­му часть… В об­щем, ка­ких-ни­будь де­сять ты­сяч ве­дер — и клю­чик у нас в кар­мане.

По­сле про­хож­де­ния всех мы­тарств в Мин­со­це на­чи­на­лась вто­рая часть при­клю­че­ний.

Весь ком­плект до­ку­мен­тов пе­ре­да­вал­ся в та­мож­ню по ме­сту ре­ги­стра­ции ор­га­ни­за­ции. Ин­войс, дар­ствен­ная, тех­пас­порт, обя­за­тель­но дол­жен быть при­каз от Мин­соц­по­ли­ти­ки, под­твер­жда­ю­щий, что имен­но эта ма­ши­на про­шла всю ко­мис­сию и яв­ля­ет­ся гу­ма­ни­тар­ной по­мо­щью, пись­мо из в / ч, до­ку­мен­ты о по­куп­ке ав­то­мо­би­ля, тран­зит­ная та­мо­жен­ная де­кла­ра­ция, по­лу­чен­ная при пе­ре­се­че­нии гра­ни­цы, справ­ка из сер­ти­фи­ка­ци­он­ной служ­бы, что ма­ши­ны для ВСУ не под­па­да­ют под обя­за­тель­ную сер­ти­фи­ка­цию. Прав­да, та­мож­ня на ос­но­ва­нии всех до­ку­мен­тов уже ра­бо­та­ет чет­ко и быст­ро.

Даль­ше ма­ши­на по­па­да­ет в часть, ста­вит­ся на учет, на нее ве­ша­ют ле­галь­ные во­ен­ные но­ме­ра, и… ки­но про­дол­жа­ет­ся.

Ес­ли бен­зи­ном или дизтоп­ли­вом ее обес­пе­чи­ва­ют, то с зап­ча­стя­ми про­бле­ма не ре­ша­ет­ся ни­как. И де­ло тут не в злом умыс­ле Цен­траль­но­го ав­то­управ­ле­ния ВСУ. Бе­да в дру­гом — но­мен­кла­ту­ра та­ко­ва, что, как го­во­рит­ся, с фо­на­рем не най­дешь иную зап­часть. Ес­ли не Nissan, так Toyota, ес­ли не Mitsubishi так Land Rover, не Jeep так Isuzu — и де­та­ли у них, как пра­ви­ло, не вза­и­мо­за­ме­ня­е­мые. Вот тут на сце­ну вы­хо­дят ре­монт­ни­ки. Ре­мон­ти­ру­ют во­лон­тер­ские ма­ши­ны ча­ще все­го на СТО в при­фрон­то­вых го­род­ках. При­чин то­му несколь­ко, од­на из них — ма­ши­ны эти раз­ре­ше­ны к ис­поль­зо­ва­нию ис­клю­чи­тель­но в зоне АТО. Что это зна­чит? Вспо­ми­на­ет быв­ший зам­по­тех тан­ко­вой ро­ты Дмит­рий: “Это зна­чит, что, до­пу­стим, в тот же Харь­ков смо­тать­ся из Сча­стья на по­да­рен­ном джи­пе с рас­хо­дом топ­ли­ва 12 л / 100 км нель­зя, а на со­вет­ском ГАЗ-53 с рас­хо­дом под 30 л / 100 км — за­про­сто. Где ло­ги­ка? А нету ло­ги­ки, но есть за­кон”.

Но это ме­ло­чи. А дей­стви­тель­но се­рьез­ные про­бле­мы воз­ни­ка­ют вме­сте с се­рьез­ны­ми по­лом­ка­ми. Не­дав­но у на­ше­го под­опеч­но­го джи­па по­ле­тел ТНВД (топ­лив­ный на­сос вы­со­ко­го дав­ле­ния). Штуч­ка не из де­ше­вых. В Укра­ине та­кой не на­шли, ки­ну­ли клич по Ев­ро­пе — там на од­ной из ав­то­раз­бо­рок та­кой был. День­ги на него опять со­би­ра­ли че­рез Facebook. Со­бра­ли. Ку­пи­ли. При­вез­ли. По­ста­ви­ли. От де­нег за ра­бо­ту на СТО тра­ди­ци­он­но от­ка­за­лись, но без преж­не­го вос­тор­га. В гла­зах ре­монт­ни­ков все от­чет­ли­вее чи­та­ет­ся: “Как же вы до­ста­ли…”.

Как го­во­рит из­вест­ный во­лон­тер Ро­ман До­ник: “Сей­час нет про­блем с по­ста­нов­кой ма­шин на учет, нет осо­бых про­блем с топ­ли­вом, его вы­де­ля­ют. Но ре­гла­мент­ные зап­ча­сти, рас­ход­ные ма­те­ри­а­лы, ре­зи­на — это уже за­бо­та во­лон­те­ров. Обид­но дру­гое — но­вые ма­ши­ны по­рой вы­да­ют неуме­лым бой­цам, ко­то­рые их про­сто гро­бят. Не­дав­но мы за­бра­ли в од­ной из бри­гад че­ты­ре ма­ши­ны — по­смот­ре­ли, в ка­ком они со­сто­я­нии, и ужас­ну­лись. До­ве­дем до ума, ко­неч­но, но от­да­вать их, ко­му по­па­ло, не хо­тим”.

Один из со­труд­ни­ков во­лон­тер­ско­го про­ек­та По­ле­вая поч­та, быв­ший де­сант­ник Сер­гей Ман­да­ли­на рас­ска­зы­ва­ет: “Не пред­став­ляю, как бы мы об­хо­ди­лись без ав­то­мо­би­лей, ко­то­рые по­да­ри­ли нам во­лон­те­ры. Ав­то­мо­би­ли “в го­дах”, в со­сто­я­нии пер­ма­нент­но­го ре­мон­та — все рав­но же­лан­ная ве­щи­ца в каж­дом под­раз­де­ле­нии. “Устав­ные” уа­зи­ки и про­чие дур­шла­ги дав­но умер­ли, мно­гие еще до на- ча­ла вой­ны, вот по­это­му во­лон­тер­ские ма­шин­ки при­шлись очень кста­ти. Судь­ба у “во­лон­тер­ских кор­чей” раз­ная. Од­ни за­кан­чи­ва­ют свой бо­е­вой путь, по­пав под об­стрел. Дру­гие, по­лу­чив се­рьез­ную по­лом­ку, сто­и­мость ре­мон­та ко­то­рой пре­вы­ша­ет сто­и­мость ав­то­мо­би­ля, ста­но­вят­ся “до­но­ра­ми”... И да­же на чет­вер­тый год вой­ны без во­лон­тер­ских ав­то­мо­би­лей ни­как не обой­тись”.

Вот и ко­вы­ря­ют­ся с ма­ши­на­ми ра­бо­чие на СТО, в га­ра­жах, ре­монт­ни­ки в по­ле. Сби­тые в кровь паль­цы, грязь, ме­тал­ли­че­ская струж­ка, от­ра­бо­тан­ное мас­ло, вонь вы­хлоп­ных га­зов. “Во­лон­тер­ские” ав­то на­хо­дят­ся в ар­мии на по­ло­же­нии па­сын­ков и пад­че­риц — официально им не по­ло­же­ны зап­ча­сти, ре­мон­ты и мно­го че­го еще. Несмот­ря на это, они во­зят ар­мию. По­сте­пен­но ар­мия пе­ре­осна­ща­ет­ся (см. “1.000 еди­ниц”). Но, су­дя по ап­пе­ти­ту, с ко­то­рым она про­дол­жа­ет по­треб­лять “во­лон­тер­ские” ав­то — по­став­ля­е­мо­го официально за день­ги гос­бюд­же­та слиш­ком ма­ло. ■

НА­КРЫ­ЛО ГРА­ДА­МИ: Мно­го тех­ни­ки сго­ре­ло под ог­нем с тер­ри­то­рии Рос­сии

НА ДО­РО­ГАХ ДЕ­БАЛЬ­ЦЕ­ВА:

Рев мо­то­ров, труд во­ди­те­лей, вос­па­лен­ные гла­за ме­ха­ни­ков

ШИРОКИЙ ЛАН: Ре­монт в по­ле­вых усло­ви­ях

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.