«С этой лавочки ни­ку­да не уйду - бу­ду дожидаться сына»

KP in Ukraine - - Особый случай - Ни­на ДИДЕНКО

11 ча­сов утра. Стол­бик тер­мо­мет­ра пе­ре­сек гра­ни­цу в 34 гра­ду­са, на ла­воч­ке на вы­сел­ках Дне­пра, на ули­це Глад­ко­ва, си­дит оди­но­кая ба­буш­ка в тем­ном жа­ке­те и креп­ко сжи­ма­ет неболь­шой свер­ток. Ря­дом бу­тыл­ка с ком­по­том и бу­тер­брод с ка­бач­ко­вой ик­рой на сал­фет­ке.

Та­кую «кар­ти­ну» люди на­блю­да­ют уже две неде­ли. По­че­му? По­то­му что для ба­буш­ки с ули­цы Глад­ко­ва Оль­ги Чер­нен­ко эта са­мая ла­воч­ка - дом. Тут у нее и кух­ня, и спаль­ня. А глав­ное - «зал ожи­да­ния».

«СЫН ВЕЛЕЛ НИ­КУ­ДА НЕ УХО­ДИТЬ»

Без кры­ши над го­ло­вой 74-лет­няя ста­руш­ка оста­лась по­сле то­го, как из-за дол­га в 1600 гри­вен их с сы­ном вы­гна­ли со съем­ной квар­ти­ры. Хо­зя­ин да­же не дал по­сто­яль­цам со­брать ве­щи, взя­ли то, что по­па­ло под ру­ку. Глав­ная про­бле­ма - муж­чи­на от­нял у пен­си­о­нер­ки пас­порт, и она без до­ку­мен­тов вы­нуж­де­на бы­ла ид­ти ку­да глаза гля­дят.

- У ме­ня там оста­лось все: и по­су­да, и ме­бель, и те­ле­ви­зор, - вы­ти­рая сле­зы, ко­то­рые те­кут у нее бес­пре­стан­но, го­во­рит Оль­га Ни­ко­ла­ев­на. - Этот афе­рист по­про­сил у ме­ня пас­порт. Ска­зал - про­сто по­смот­реть. А по­том спря­тал за па­зу­ху и вы­ста­вил на ули­цу.

По­сле вы­хо­да на пен­сию Оль­га Ни­ко­ла­ев­на вме­сте с сы­ном жи­ли в ба­ра­ке - еще по­сле­во­ен­ном, по­стро­ен­ным плен­ны­ми нем­ца­ми. За ком­на­ту без удобств и кух­ни пла­ти­ли сим­во­ли­че­ские день­ги - 250 гри­вен в ме­сяц. По сло­вам жен­щи­ны, од­на­ж­ды она вер­ну­лась с рын­ка, а в две­ри уже за­мок ме­ня­ют - со­сед вы­ку­пил ком­на­туш­ку у хо­зяй­ки, что­бы рас­ши­рить соб­ствен­ную жил­пло­щадь. То­гда-то им с сы­ном, ко­то­рый к то­му вре­ме­ни уже «вы­шел» из вто­ро­го бра­ка, при­шлось снять ком­на­ту в част­ном до­ме.

На ули­цу Глад­ко­ва ста­руш­ка при­е­ха­ла не слу­чай­но - го­во­рит, здесь жи­вет ее близ­кая по­дру­га и со­слу­жи­ви­ца, они вме­сте 30 лет про­ра­бо­та­ли на шин­ном за­во­де. Но дать Оль­ге Ни­ко­ла­евне кров она, к со­жа­ле­нию, не смог­ла - у са­мой «се­ме­ро по лав­кам». Жен­щине ни­че­го не оста­ва­лось, как най­ти при­ют на ла­воч­ке в этом же дво­ре. Те­перь здесь и спит - жиль­цы дома вы­нес­ли кто по­душ­ку, кто по­кры­ва­ло. Они же и под­карм­ли­ва­ют.

- Я тут сына жду, - еле слыш­но го­во­рит Оль­га Чер­нен­ко. - Он обе­щал, что най­дет ра­бо­ту и при­не­сет мне де­нег на еду, а по­том и во­все за­бе­рет в но­вый дом. Ска­зал: «Ни­ку­да от­сю­да не ухо­ди, а то где я те­бя искать бу­ду?» Те­ле­фо­на-то у ме­ня нет.

По­на­блю­дав несколь­ко дней эту ду­ше­раз­ди­ра­ю­щую кар­ти­ну, со­се­ди вы­зва­ли по­ли­цию.

- В этом дво­ре все друг дру­га зна­ют, - го­во­рит жи­тель­ни­ца дома На­та­лья.

- Ко­гда мы уви­де­ли, что не по-лет­не­му оде­тая ба­буш­ка ко­то­рый день под­ряд си­дит на ла­воч­ке в жар­кий день за­бес­по­ко­и­лись и спро­си­ли, что слу­чи­лось. Вид­но же, что не без­дом­ная и не пьян­чуж­ка…

Оль­га Ни­ко­ла­ев­на рас­ска­за­ла, что на ла­воч­ке на­хо­дит­ся вы­нуж­ден­но, а теп­лый пи­джак, брю­ки и коф­та - то, что уда­лось уне­сти «на се­бе».

- Это ж я на­тя­ну­ла то, что свер­ху ле­жа­ло, - го­во­рит жен- щи­на. - Кто знал, что этот хо­зя­ин-него­дяй и ве­щи-то не даст со­брать.

При­ез­да жур­на­ли­стов и по­ли­ции скром­ная ма­лень­кая ба­буш­ка ни­как не ожи­да­ла. Сжа­лась так, что, ка­за­лось, ста­ла еще мень­ше. Ти­хо пла­ка­ла и все по­вто­ря­ла: «Не сни­май­те ме­ня, это так стыдно».

Со­труд­ни­ки по­ли­ции за­пи­са­ли по­ка­за­ния жен­щи­ны и от­вез­ли ее в го­род­скую ноч­леж­ку, как по­сту­па­ют со все­ми без­дом­ны­ми. Даль­ше ею долж­но бы­ло за­нять­ся рай­он­ное управ­ле­ние тру­да и соц­за­щи­ты, но там о бро­шен­ной ба­буш­ке не слы­ша­ли и ска­за­ли, что ни­ка­ких за­яв­ле­ний от по­ли­ции не по­сту­па­ло. А Оль­га Ни­ко­ла­ев­на в ноч­леж­ке «не при­жи­лась».

- Я схо­ди­ла в «ноч­нуш­ку» по­спать. Мне там по­ку­шать да­ли. Но утром ска­за­ли уй­ти и по­хо­дить где-то, а ве­че­ром, мол, воз­вра­щай­тесь, - го­во­рит пен­си­о­нер­ка. - Ну а ку­да мне ид­ти, как не во двор на Глад­ко­ва? Ко мне же ту­да сын при­дет, я обе­ща­ла ему си­деть на ме­сте. По­это­му каж­дое ут­ро я са­ди­лась в трам­вай и уез­жа­ла об­рат­но. По­том ре­ши­ла во­об­ще ни­ку­да из дво­ра не ухо­дить и те­перь сплю здесь.

«ЭТО УЖЕ МОЯ БА­БУШ­КА»

Сына, ко­то­ро­го ба­буш­ка так неустан­но ждет на ла­воч­ке, из со­се­дей ни­кто за это вре­мя не ви­дел. По­до­зре­ва­ют, что он про­сто бро­сил ста­рень­кую ма­му и устра­и­ва­ет свою жизнь са­мо­сто­я­тель­но.

- Он мне ска­зал, что мы сни­мем ком­нат­ку и за­жи­вем, как рань­ше, - сквозь сле­зы го­во­рит пен­си­о­нер­ка. - Я что? У ме­ня тут вон все есть, а ему, мо­жет, са­мо­му по­ку­шать нече­го, как он там, бед­ный, один?

Оль­га Ни­ко­ла­ев­на рас­ска­зы­ва­ет, что сы­ну не по­вез­ло в лич­ной жиз­ни - два ра­за «хо­дил же­нить­ся», да все неудач­но. Де­ти оста­лись от обо­их бра­ков, но млад­ших вну- ков жен­щи­на ви­де­ла несколь­ко раз, а вот стар­ше­го - вто­ро­класс­ни­ка очень лю­бит, и по­ка бы­ла кры­ша над го­ло­вой, с маль­чи­ком она ре­гу­ляр­но об­ща­лась.

Спра­ши­ва­ем, по­че­му не по­шла к быв­шей невест­ке хоть на вре­мя - раз­во­дит ру­ка­ми, не зна­ет ад­ре­са. Да и с име­нем вну­ка пу­та­ет­ся, как, впро­чем, и с име­нем сына: то Олег, то Юра, то «ой, не пом­ню» - то ли не хо­чет го­во­рить, то ли дей­стви­тель­но не пом­нит.

Рас­ска­зы­вая, жен­щи­на все вре­мя смот­рит в сто­ро­ну вы­хо­да из дво­ра на ули­цу в на­деж­де, что из-за уг­ла по­ка­жет­ся зна­ко­мый си­лу­эт. Со­се­ди же уве­ре­ны, что сю­да за ба­буш­кой ни­кто не при­дет, и уго­ва­ри­ва­ют ее вер­нуть­ся в при­ют.

- Оль­гу Ни­ко­ла­ев­ну всем, без­услов­но, очень жаль, - го­во­рит со­сед­ка На­та­лья. - Но, зна­е­те, есть в этой ис­то­рии и вто­рое дно. Нам ка­жет­ся, что сын ее за­пу­ги­ва­ет. Где это ви­да­но: бро­сить род­ную ма­му на ла­воч­ке, да еще и при­ка­зать не тро­гать­ся с ме­ста в та­ку­ю­то жа­ру? Яс­ное де­ло, что она, как мать, бу­дет за­щи­щать его и оправ­ды­вать. А мо­жет, про­сто бо­ит­ся ослу­шать­ся, по­это­му так ис­прав­но при­хо­дит в наш двор. Здесь же ее уже все зна­ют: кто еды вы­не­сет, кто день­га­ми по­мо­жет.

По­сле под­ня­той шу­ми­хи по-на­сто­я­ще­му судь­бой Оль­ги Чер­нен­ко за­ня­лись толь­ко в го­род­ском де­пар­та­мен­те соц­по­ли­ти­ки. Там не по-чи­нов­ни­чьи про­ник­лись историей ба­буш­ки и все­ми си­ла­ми пы­та­ют­ся за­брать ее с ули­цы.

- Это уже моя ба­буш­ка, го­во­рит ди­рек­тор де­пар­та­мен­та со­ци­аль­ной по­ли­ти­ки гор­со­ве­та Ли­лия Ко­ва­ле­ва. - Мы най­дем юри­ста и сде­ла­ем ей пас­порт, опре­де­лим в дом пре­ста­ре­лых, лишь бы она не убе­га­ла от нас.

Са­ма ста­руш­ка оправ­ды­ва­ет­ся тем, что не мо­жет ни­че­го ре­шать, не по­со­ве­то­вав­шись с «блуд­ным» сы­ном. И по­шла бы в пан­си­о­нат - да вдруг он бу­дет про­тив? К то­му же ско­ро у Оль­ги Ни­ко­ла­ев­ны юби­лей - 75 лет. А вдруг сын при­дет по­здра­вить?

Бо­ясь раз­ми­нуть­ся с един­ствен­ным род­ным че­ло­ве­ком, обе­щав­шим за­ра­бо­тать де­нег и за­брать ее, ста­руш­ка круг­лы­ми сут­ка­ми си­дит в чу­жом дво­ре.

Оль­га Чер­нен­ко си­дит на этой ла­воч­ке уже две неде­ли. Все на­де­ет­ся, что сын вер­нет­ся и за­бе­рет ее. По­хо­же, зря.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.