Ки­ев­ля­нин Юрий ФУКС: «Ме­ня три ра­за хо­те­ли рас­стре­лять в Ба­бьем Яру»

KP in Ukraine - - Первая страница - Вик­то­рия МА­КА­РЕН­КО

29 сен­тяб­ря 1941 го­да немец­кие ок­ку­пан­ты пре­вра­ти­ли ти­хое ки­ев­ское уро­чи­ще в ме­сто мас­со­вых убийств.

За два го­да в Ба­бьем Яру рас­стре­ля­ли, по под­сче­там ис­то­ри­ков, от 100 до 150 тысяч че­ло­век, две тре­ти из ко­то­рых со­ста­ви­ли евреи. «КП» в Укра­ине» по­го­во­ри­ла с че­ло­ве­ком, ко­то­ро­му уда­лось вы­жить в те страш­ные го­ды.

«ЖИДЫ ГО­РО­ДА КИ­Е­ВА…»

«Все жиды го­ро­да Ки­е­ва и его окрест­но­стей долж­ны явить­ся в по­не­дель­ник 29 сен­тяб­ря 1941 го­да к 8 ча­сам утра на угол Мель­ни­ков­ской и Док­те­ри­вской (воз­ле клад­бищ). Взять с со­бой до­ку­мен­ты, день­ги, цен­ные ве­щи, а так­же теп­лую одеж­ду, бе­лье и проч. Кто из жи­дов не вы­пол­нит это­го рас­по­ря­же­ния и будет най­ден в дру­гом ме­сте, будет рас­стре­лян. Кто из граж­дан про­ник­нет в остав­лен­ные жи­да­ми квар­ти­ры и при­сво­ит се­бе ве­щи, будет рас­стре­лян» - та­кой при­каз ок­ку­па­ци­он­ных вла­стей по­явил­ся в Ки­е­ве за несколь­ко дней до тра­ге­дии.

- Мы жи­ли на По­до­ле, на ули­це Кон­стан­ти­нов­ской, в кир­пич­ном до­ме до­ре­во­лю­ци­он­ной по­строй­ки - за те­пе­реш­ним ки­но­те­ат­ром «Жо­втень». У ба­буш­ки с де­душ­кой бы­ло две ком­на­ты в по­лу­под­валь­ном по­ме­ще­нии. Мы с ма­мой, па­пой и мо­ей млад­шей сест­рич­кой жи­ли ря­дыш­ком, в со­сед­нем де­ре­вян­ном до­ми­ке. Де­душ­ка ра­бо­тал на обув­ной фаб­ри­ке, ба­буш­ка - до­мо­хо­зяй­ка. Она бы­ла ве­се­лой, пек­ла вкус­ные пи­ро­ги, - рас­ска­зы­ва­ет «КП» в Укра­ине» Юрий Фукс. Юрию За­ха­ро­ви­чу на мо­мент со­бы­тий Ба­бье­го Яра бы­ло пять лет, сей­час уже 80.

- Ко­гда на­ча­лась вой­на, па­пу мо­би­ли­зо­ва­ли, и он по­гиб на фрон­те. Де­душ­ка и ба­буш­ка мог­ли уехать в эва­ку­а­цию, но оста­лись в Ки­е­ве. Они бы­ли уве­ре­ны, что ни­че­го пло­хо­го при нем­цах слу­чить­ся с на­ми не мо­жет, - вспо­ми­на­ет Юрий За­ха­ро­вич

ЗАЩИЩАЛИ ОТ ПЕТЛЮРЫ

Мно­гие ки­ев­ляне хо­ро­шо пом­ни­ли, как немец­кие офи­це­ры защищали ев­ре­ев от по­гро­мов в 1918 го­ду, ко­гда в Ки­ев во­шли вой­ска Петлюры.

- И мой дед, и его зна­ко­мые го­во­ри­ли: «Это же ци­ви­ли­зо­ван­ная на­ция, что они нам сде­ла­ют?» И он остал­ся, и ба­буш­ка оста­лась вме­сте с ним. А 29 сен­тяб­ря вы­шел ро­ко­вой при­каз. Дед с ба­буш­кой взя­ли свои до­ку­мен­ты, день­ги, ка­кие-то цен­ные ве­щи и по­шли на сбо­ры, - вспо­ми­на­ет Юрий Фукс. - Боль­ше я их не ви­дел. Пом­ню, ко­гда мы уже по­сле их ухо­да при­шли в квар­ти­ру, там чу­жие лю­ди успе­ли вы­не­сти все. Осталь­ное ва­ля­лось на по­лу по­рван­ное, по­топ­тан­ное, раз­ло­ман­ное. По­че­му с ни­ми не по­шла ма­ма? Она внешне не бы­ла по­хо­жа на ев­рей­ку, мо­жет, по­ду­ма­ла, что мы спа­сем­ся. Я до сих пор не знаю, сколь­ко ей бы­ло лет, ко­гда она по­гиб­ла, - не со­хра­ни­лось ни­ка­ких до­ку­мен­тов, ни­че­го. Я пом­ню, она бы­ла мо­ло­дая и кра­си­вая, и все, - го­во­рит Юрий Фукс.

Ма­ма Юрия Фук­са со­бра­ла де­тей и пе­ре­еха­ла жить на дру­гую ули­цу - так без­опас­нее.

- То­гда в Ки­е­ве мно­го бы­ло сво­бод­ных квар­тир. Мы пе­ре­шли на ули­цу Ще­ка­виц­кую, в двух­этаж­ный ба­рак. В ба­ра­ке этом жи­ли толь­ко мы с ма­мой и млад­шей сест­рич­кой, в дру­гой квар­ти­ре - на­ша со­сед­ка, Ко­ре­не­ва Ма­рия Гри­го­рьев­на. Ей бы­ло то­гда 35 лет. У нее сво­их де­тей не бы­ло, а муж по­гиб на фрон­те. И мы с сест­рой ча­сто си­де­ли у нее в ком­на­те, по­ка ма­ма ез­ди­ла в окрест­ные се­ла ме­нять ве­щи и одеж­ду на про­дук­ты. Па­па был снаб­жен­цем, и ве­щей на об­мен хва­ти­ло на­дол­го, - рас­ска­зы­ва­ет Юрий За­ха­ро­вич.

Бо­лее-ме­нее спо­кой­ная жизнь обо­рва­лась в фев­ра­ле 1942 го­да. На мать до­нес­ли, что она ев­рей­ка и пря­чет­ся с дву­мя детьми.

- Я был у Ма­рии Гри­го­рьев­ны, а сест­рич­ка с ма­мой - в на­шей ком­на­те. Те­тя Ма­рия уви­де­ла, что в наш дом идут по­ли­цаи. Ку­да? К ней неза­чем. Зна­чит - к нам. Она ме­ня спря­та­ла под кро­ва­тью, ве­ле­ла си­деть ти­хонь­ко, как мыш­ка. Ма­му за­бра­ли и сест­ру то­же. Я да­же не ви­дел, как их уве­ли. Я ду­маю, что то­же в Ба­бий Яр, - го­во­рит Фукс.

КО­ЛОН­НЫ НА ЕВБАЗ

Оста­вать­ся в ба­ра­ке ста­ло опас­но. - Мы пе­ре­бра­лись с те­тей Ма­ри­ей на Ку­ре­нев­ку. В то вре­мя Ку­ре­ни бы­ли ма­зан­ка­ми, са­мо­стро­ем и са­мым на­сто­я­щим шан­ха­ем, най­ти там ко­го-то бы­ло нере­аль­но. У Ма­рии Гри­го­рьев­ны там род­ствен­ни­ки жи­ли. И мы оби­та­ли там до ав­гу­ста 1943 го­да. Ко­гда Крас­ная ар­мия уже под­хо­ди­ла к Ки­е­ву, нем­цы устро­и­ли в пять утра на Ку­ре­нев­ке об­ла­ву. Всех, ко­го они на­шли, по­стро­и­ли в ко­лон­ны и по­гна­ли на Евбаз,- го­во­рит Юрий За­ха­ро­вич. - Евбаз - те­пе­реш­няя пло­щадь По­бе­ды - был весь за­пол­нен пе­ре­пу­ган­ны­ми, по­лу­оде­ты­ми людь­ми. Над пло­ща­дью сто­ял дет­ский крик и жен­ский плач. По сло­вам Юрия Фук­са, лю­дей со­гна­ли не толь­ко со все­го го­ро­да.

- Мы сто­я­ли в окру­же­нии ав­то­мат­чи­ков. Офи­це­ры немец­кие при­ез­жа­ли, уез­жа­ли, кри­ча­ли. Тех, кто пы­тал­ся убе­жать, - до­го­ня­ли и рас­стре­ли­ва­ли. Мы бы­ли уве­ре­ны, что нас сей­час то­же по­го­нят в Ба­бий Яр, рас­стре­ля­ют. Но нас по­гру­зи­ли в по­езд и от­вез­ли на по­се­ле­ние в Вин­ни­цу на ра­бо­ты.

29 сен­тяб­ря 1941 го­да в Ба­бьем Яру бы­ли рас­стре­ля­ны 33 ты­ся­чи 771 ев­рей.

Все­го, по оцен­ке укра­ин­ских уче­ных, за это вре­мя в Ба­бьем Яру бы­ли уби­ты 150 тысяч ев­ре­ев из Ки­е­ва и дру­гих го­ро­дов Украины. Так­же там по­гиб­ли цы­гане, ки­ев­ские ка­ра­и­мы и со­вет­ские во­ен­но­плен­ные.

ПО­СЛЕ ВОЙ­НЫ

В ап­ре­ле 1944-го Крас­ная ар­мия осво­бо­ди­ла Вин­ни­цу. В 1945 го­ду они с со­сед­кой вер­ну­лись в Ки­ев.

- Кре­ща­тик ле­жал в ру­и­нах. Я пом­ню, как мы шли по раз­ру­шен­но­му го­ро­ду, как хо­те­лось ку­шать, как бы­ло хо­лод­но и страш­но. Мы воз­вра­ща­лись до­мой, на По­дол. Мне бы­ло 9 лет, - го­во­рит Фукс.

По­сле окон­ча­ния вой­ны род­ствен­ни­ки Юрия За­ха­ро­ви­ча ис­ка­ли и на­шли друг дру­га, мальчик остал­ся жить в се­мье род­ной тет­ки, сест­ры от­ца.

Юрий Фукс окон­чил с от­ли­чи­ем во­семь клас­сов, по­сту­пил в Ки­ев­ский элек­тро­ме­ха­ни­че­ский тех­ни­кум же­лез­но­до­рож­но­го транс­пор­та на спе­ци­аль­ность «ра­дио­тех­но­ло­гия». Ра­бо­тал по­сле окон­ча­ния и на за­во­де, и в НИИ, был пред­ста­ви­те­лем при­бал­тий­ско­го за­во­да «Та­у­рус» в Ки­ев­ской, Чер­ни­гов­ской и Жи­то­мир­ской об­ла­стях.

- Я про­жил в Ки­е­ве всю жизнь. Счаст­ли­во же­нат на Ла­ри­се Мат­ве­евне Ви­нар­ской уже 54 го­да. У ме­ня двое де­тей - дочь и сын. Двое вну­ков и двое пра­вну­ков. Стар­ший пра­внук уже во вто­рой класс по­шел, - улы­ба­ет­ся Юрий За­ха­ро­вич. - Со­сед­ку Ма­рию Гри­го­рьев­ну я ви­дел по­сле вой­ны еще один раз. Мы встре­ти­лись, ко­гда я в ар­мии в Москве слу­жил. Но мы ча­сто пе­ре­пи­сы­ва­лись. В 1978 го­ду ее не ста­ло. Я ду­мал, что ме­ня три ра­за мог­ли рас­стре­лять, как мо­их род­ных в Ба­бьем Яру. Один раз спас­ла ма­ма, а два­жды - Ма­рия Гри­го­рьев­на.

Ко­ре­не­ва Ма­рия Гри­го­рьев­на, 1904 го­да рож­де­ния, как рас­ска­зал «КП» в Укра­ине» Юрий Фукс, по­па­ла в Кни­гу пра­вед­ни­ков, по­свя­щен­ную лю­дям, ко­то­рые в во­ен­ные го­ды спа­са­ли ев­ре­ев. Жен­щине бы­ло при­сво­е­но по­чет­ное зва­ние «Пра­вед­ник Ба­бье­го Яра».

- Я ни­ко­гда не за­бы­вал Ма­рию. Она за­ме­ни­ла мне в са­мые страш­ные го­ды мо­ей жиз­ни лю­дей, ко­то­рых я лю­бил: ма­му, ба­буш­ку, сест­ру - всех, - го­во­рит Юрий Фукс.

Фа­ши­сты устра­и­ва­ли в Ки­е­ве об­ла­вы на ев­ре­ев, цы­ган, ки­ев­ских ка­ра­и­мов.

Рас­пра­ва в Ба­бьем Яру на­ча­лась вот с это­го рас­по­ря­же­ния ко­мен­дан­та го­ро­да.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.