АЛ­ХИ­МИЯ

Lichnosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

Иоф­фе – но все же со­гла­сие Ре­зер­фор­да ста­ло ре­ша­ю­щим. По вос­по­ми­на­ни­ям Ка­пи­цы, пер­вым де­лом Ре­зер­форд по­тре­бо­вал от него не ве­сти в ла­бо­ра­то­рии ком­му­ни­сти­че­скую про­па­ган­ду – и бы­ло не­по­нят­но, шу­тит ли он. «Для ме­ня этот са­мый Ре­зер­форд – за­гад­ка. Су­мею ли я ее раз­га­дать?» – пи­сал Ка­пи­ца ма­те­ри в сен­тяб­ре 1921 го­да. А в ок­тяб­ре: «Rutherford ко мне все лю­без­нее, он кла­ня­ет­ся и справ­ля­ет­ся, как идут мои де­ла. Но я его по­ба­и­ва­юсь…» И, на­ко­нец, в фев­ра­ле сле­ду­ю­ще­го: «Се­год­ня бе­се­до­вал с Ре­зер­фор­дом… Ты не по­ве­ришь, ка­кая у него вы­ра­зи­тель­ная мор­да, про­сто пре­лесть. (…) Кро­ко­дил со свой­ствен­ной ему мол­ние­нос­но­стью схва­тил сущ­ность мо­ей идеи и, пред­ставь се­бе, одоб­рил ее». Про­зви­ще «Кро­ко­дил», дан­ное Ре­зер­фор­ду рус­ским фи­зи­ком – «это жи­вот­ное ни­ко­гда не по­во­ра­чи­ва­ет на­зад» – при­жи­лось, хо­тя на­зы­вать его так в гла­за бы­ло рис­ко­ван­но. Ко­гда в 1933 го­ду в Кем­бри­дже от­кры­лась но­вая Мондла­бо­ра­то­рия (на сред­ства од­но­имен­но­го фон­да), пуб­ли­ка бы­ла скан­да­ли­зи­ро­ва­на скульп­ту­рой на фа­са­де зда­ния: по стене полз кро­ко­дил! Эту фи­гу­ру за­ка­зал скуль­пто­ру Эри­ку Гил­лу Петр Ка­пи­ца. Со­труд­ни­че­ство Ка­пи­цы с Ре­зер­фор­дом бы­ло уни­каль­ным да­же на фоне всех круп­ных фи­зи­ков, пе­ре­бы­вав­ших под на­ча­лом по­след­не­го. В се­ре­дине трид­ца­тых Ка­пи­цу, при­е­хав­ше­го до­мой в от­пуск, вне­зап­но не пу­сти­ли об­рат­но в Ан­глию, и Ре­зер­форд про­дал все обо­ру­до­ва­ние Монд-ла­бо­ра­то­рии СССР, что­бы тот мог про­дол­жить ис­сле­до­ва­ния.

В 1931 го­ду Эр­нест Ре­зер­форд по­лу­чил ти­тул ба­ро­на и ро­до­вой герб, где но­во­зе- ланд­ская пти­ца ки­ви со­сед­ство­ва­ла с экс­по­нен­та­ми ра­дио­ак­тив­но­го рас­па­да, пе­ре­се­чен­ны­ми в ви­де кре­ста. В на­уч­ном ми­ре Ре­зер­форд со­брал на тот мо­мент ед­ва ли не все воз­мож­ные ре­га­лии, кро­ме раз­ве что Но­бе­лев­ской пре­мии по фи­зи­ке. На свой ше­сти­де­ся­ти­лет­ний юби­лей уче­ный сбе­жал от че­ство­ва­ния кол­ле­га­ми, про­ве­дя этот день с вну­ка­ми на мор­ском бе­ре­гу. В на­ча­ле 1932-го, ко­то­рый по­том на­зо­вут в Ка­вен­ди­ше «го­дом чу­дес», один из со­труд­ни­ков ла­бо­ра­то­рии вы­бе­жал на ули­цу, вы­кри­ки­вая: «Мы рас­ще­пи­ли атом!» Мно­го­лет­ние опы­ты увен­ча­лись успе­хом. Че­рез несколь­ко ме­ся­цев со­сто­я­лось еще од­но зна­ме­на­тель­ное для фи­зи­ки со­бы­тие – от­кры­тие ней­тро­на, а за­тем – по­зи­тро­на. В се­ре­дине трид­ца­тых Ре­зер­форд, до тех пор под­черк­ну­то апо­ли­тич­ный, был се­рьез­но оза­бо­чен на­цист­ски­ми ре­прес­си­я­ми в Гер­ма­нии. Он стал пре­зи­ден­том Ака­де­ми­че­ско­го со­ве­та по­мо­щи из­гнан­ни­кам из гит­ле­ров­ской Гер­ма­нии и дру­гих стран Ев­ро­пы, за­ни­ма­ясь тру­до­устрой­ством в Ан­глии кол­лег-бе­жен­цев. В по­след­ние го­ды жиз­ни он пи­сал на­уч­но-по­пу­ляр­ную кни­гу «Со­вре­мен­ная ал­хи­мия» и про­во­дил в ла­бо­ра­то­рии опы­ты с тя­же­лым во­до­ро­дом. Ас­си­стент Ре­зер­фор­да вспо­ми­нал тот день, ко­гда уче­ный, при­ла­жи­вая к экс­пе­ри­мен­таль­ной уста­нов­ке тон­кую зо­ло­тую пла­стин­ку, на­кри­чал на него: «Ка­ко­го дья­во­ла вы тря­се­те стол?!» У него дро­жа­ли ру­ки. Но он ощу­щал се­бя здо­ро­вым и силь­ным – до са­мо­го кон­ца. «Мне при­ят­но ска­зать, что фи­зи­че­ски я чув­ствую се­бя недур­но», – пи­сал Эр­нест Ре­зер­форд за де­сять дней до смер­ти. Он умер 19 ок­тяб­ря 1937 го­да, не опра­вив­шись по­сле экс­трен­ной опе­ра­ции гры­жи – на­до­рвал­ся, спи­ли­вая боль­шую вет­ку с де­ре­ва в сво­ем са­ду.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.