ГАР­РИ ГУ­ДИ­НИ: ИС­КУС­СТВО СВО­БО­ДЫ

Lichnosti - - КРАНАХ - МА­РИ­НА ЛИ­ВА­НО­ВА

Его на­зы­ва­ли кра­си­вым ли­те­ра­тур­ным сло­вом «эс­ка­пист». Гар­ри Гу­ди­ни за счи­тан­ные се­кун­ды мог осво­бо­дить­ся от на­руч­ни­ков. За ми­ну­ты – от­крыть лю­бой за­мок, раз­вя­зать узлы сми­ри­тель­ной ру­баш­ки, сбро­сить кан­да­лы. Мог про­де­лать все это под во­дой, на ве­су в воз­ду­хе или да­же бу­дучи при­вя­зан к пу­шеч­но­му жер­лу. Ско­ван­ный по ру­кам и но­гам, мог вы­брать­ся из гер­ме­тич­но­го сталь­но­го ку­ба или из ре­зер­ву­а­ра, на­пол­нен­но­го во­дой. Мог, бро­сая вы­зов мест­ным вла­стям и прес­се, в ре­корд­ные сро­ки сбе­жать из на­сто­я­щей тюрь­мы, аме­ри­кан­ской или рос­сий­ской. «Не оскорб­ляй­те ме­ня, на­зы­вая ил­лю­зи­о­ни­стом, – ска­зал он как-то жур­на­ли­стам. – Я – ма­стер осво­бож­де­ния». СВО­БО­ДА ОТ ГАЛ­СТУ­КОВ

он счи­тал се­бя аме­ри­кан­цем и, по­жа­луй, гор­дил­ся этим: ка­рье­ра гар­ри гу­ди­ни – ти­пич­ный слу­чай во­пло­ще­ния «аме­ри­кан­ской меч­ты». Но ро­дил­ся все-та­ки по дру­гую сто­ро­ну ат­лан­ти­ки, в Бу­да­пеш­те: на­ка­нуне Вто­рой ми­ро­вой в ар­хи­ве од­ной из пешт­ских си­на­гог оты­щут за­пись о рож­де­нии у рав­ви­на Ме­е­ра Са­му­э­ля Вай­ша 24 мар­та 1874 го­да сы­на по име­ни Эрик. Тем не ме­нее день рож­де­ния зна­ме­ни­тый эс­ка­пист всю жизнь бу­дет празд­но­вать 6 ап­ре­ля, а ро­ди­ной на­зы­вать го­род Эп­пл­тон, штат Винс­кон­син. Се­мья рав­ви­на Вай­са (фа­ми­лия, ко­неч­но, аме­ри­ка­ни­зи­ро­ва­лась) по­се­ли­лась тут в 1878 го­ду. Несмот­ря на

смерть двух стар­ших де­тей, она оста­ва­лась мно­го­чис­лен­ной: пя­те­ро сы­но­вей и дочь. Эрик, для до­маш­них Эри (на слух – по­чти гэ­ри, гар­ри) был сред­ним сы­ном. По ле­ген­де, это был ре­бе­нок-уни­кум, ко­то­рый по­сто­ян­но раз­би­рал зам­ки, во­ро­вал сла­до­сти из за­пер­то­го ко­мо­да и кон­суль­ти­ро­вал сле­са­рей, вскры­вав­ших за­кли­нив­шие две­ри. а в де­вять лет (по дру­гой вер­сии – в один­на­дцать) яко­бы сбе­жал с бро­дя­чим цир­ком, по­ко­рив хо­зя­и­на по­тря­са­ю­щим но­ме­ром: ви­ся на тра­пе­ции вниз го­ло­вой, он рес­ни­ца­ми (!) со­би­рал с по­ла рас­сы­пан­ные бу­лав­ки. Се­рьез­ные био­гра­фы все-та­ки счи­та­ют эту по­тря­са­ю­щую ис­то­рию вы­мыс­лом. Но в лю­бом слу­чае дет­ство Эри­ка за­кон­чи­лось до­воль­но быст­ро. ему бы­ло че­тыр­на­дцать, ко­гда се­мья пе­ре­еха­ла в Нью-йорк, и о шко­ле при­шлось за­быть: под­ро­сток по­шел ра­бо­тать за­крой­щи­ком на фаб­ри­ку по про­из­вод­ству гал­сту­ков «г. рич­терз Санз» на Бродвее. Че­рез мно­го лет уже зна­ме­ни­тый гар­ри гу­ди­ни при­е­дет сю­да вы­сту­пать по при­гла­ше­нию проф­со­ю­за. И услы­шит от быв­ше­го кол­ле­ги шу­точ­ку с из­ряд­ной до­лей прав­ды: «Эрик, са­мым ве­ли­ким осво­бож­де­ни­ем в тво­ей жиз­ни бы­ло осво­бож­де­ние от про­из­вод­ства гал­сту­ков!» Пер­вым ша­гом к это­му осво­бож­де­нию ста­ла книж­ка, куп­лен­ная у бу­ки­ни­ста: «Вос­по­ми­на­ния ро­бер-гу­де­на, посла, пи­са­те­ля и фо­кус­ни­ка, на­пи­сан­ные им са­мим». зна­ме­ни­тый фо­кус­ник ро­бе­ру­ден (на­сто­я­щее имя Жан Эжен ро­бер) стал ку­ми­ром юно­ши, тре­ни­ро­вав­ше­го­ся в кар­точ­ных фо­ку­сах. При­я­тель с фаб­ри­ки ска­зал ему, что во фран­цуз­ском язы­ке при­бав­ле­ние к фа­ми­лии бук­вы «и» озна­ча­ет «по­доб­ный та­ко­му-то». ко­гда Эрик узнал, что это не так, псев­до­ним «гар­ри гу­ди­ни» бы­ло уже позд­но ме­нять. Имя, по од­ной вер­сии, бы­ло его соб­ствен­ным в до­маш­нем ва­ри­ан­те, а по дру­гой – по­за­им­ство­ва­но у фа­ки­ра гар­ри кел­ла­ра, вы­сту­пав­ше­го то­гда в Нью-йор­ке: од­ним из его эф­фект­ных трю­ков бы­ло осво­бож­де­ние от ве­рев­ки, ко­то­рой кто-то из зри­те­лей свя­зы­вал его ру­ки. Без со­мне­ния, юный Вайс этот но­мер ви­дел. В ап­ре­ле 1891 го­да сем­на­дца­ти­лет­ний за­крой­щик Эрик Вайс ушел с гал­стуч­ной фаб­ри­ки – в боль­шой мир.

С на­ча­ла 1890-х био­гра­фы мо­гут про­сле­дить жиз­нен­ный путь юно­го гу­ди­ни раз­ве что пунк­ти­ром, по име­ни, мель­кав­ше­му в те­ат­раль­ных и цир­ко­вых про­грамм­ках. он ра­бо­тал в ва­рье­те Ху­бе­ра на 14-й ули­це, хо­зя­ин ко­то­ро­го спе­ци­а­ли­зи­ро­вал­ся по трю­кам осво­бож­де­ния от на­руч­ни­ков. Этот фо­кус, эф­фект­ный и срав­ни­тель­но лег­кий в ис­пол­не­нии (все на­руч­ни­ки, вы­пу­щен­ные в то вре­мя, от­кры­ва­лись од­ним и тем же клю­чом), был по­пу­ля­рен в аме­ри­ке на ру­бе­же сто­ле­тий. за­тем мо­ло­дой ар­тист от­пра­вил­ся в цирк на ко­ни-ай­ленд, об­ра­щал­ся и к ан­тре­пре­не­ру в ко­лум­бию, штат кан­зас (прав­да, неиз­вест­но, с ка­ким ре­зуль­та­том). Из до­му гар­ри, во­пре­ки ле­ген­де, не сбе­гал и до кон­ца жиз­ни оста­вал­ся пре­дан­ным сы­ном и бра­том. В 1892 го­ду рав­вин Вайс умер, за­ве­щав стар­ше­му сы­ну за­бо­тить­ся о ма­те­ри. ко­неч­но, мис­сис Вайс со­мне­ва­лась, смо­жет ли дать ку­сок хле­ба та­кое невер­ное за­ня­тие, как «цир­ко­вые фо­ку­сы». ко­неч­но же, сын в кон­це кон­цов ее пе­ре­убе­дил. В 1893 го­ду в Чи­ка­го про­хо­ди­ла Все­мир­ная вы­став­ка: гран­ди­оз­ное со­бы­тие, ку­да, по­ми­мо офи­ци­аль­ных участ­ни­ков, со всей стра­ны съе­ха­лись ар­ти­сты, вы­сту­па­ю­щие под от­кры­тым небом. от­пра­ви­лись на вы­став­ку и гар­ри с млад­шим бра­том Те­одо­ром Хар­ди­ном по про­зви­щу

Дэш. они де­мон­стри­ро­ва­ли осво­бож­де­ние от ве­ре­вок и трю­ки с «вол­шеб­ным ящи­ком», ко­то­рый гар­ри ку­пил у ра­зо­рив­ше­го­ся фо­кус­ни­ка. По­вез­ло ли бра­тьям на вы­став­ке, неиз­вест­но. есть све­де­ния, что кон­тракт с чи­каг­ским цир­ком «коль и Мид­дл­тон» – на две­на­дцать дол­ла­ров в неде­лю – под­пи­сал один гар­ри, без Тео. за­тем в Нью-йор­ке бра­тья объ­еди­ни­лись сно­ва и пе­ре­би­ва­лись от кон­трак­та к кон­трак­ту, де­мон­стри­руя свой но­мер с «вол­шеб­ным ящи­ком»: один из «бра­тьев гу­ди­ни» свя­зы­вал дру­го­го и за­пи­рал в ящик, нена­дол­го за­дер­ги­ва­лась шир­ма – и вот уже в ящи­ке си­дит свя­зан­ным дру­гой брат. Этот трюк, до­воль­но про­стой, стал смот­реть­ся го­раз­до эф­фект­нее, ко­гда ме­сто парт­не­ра гар­ри гу­ди­ни за­ня­ла парт­нер­ша – ми­ни­а­тюр­ная де­вуш­ка по име­ни Бесс.

СВО­БО­ДА И БРАЧ­НЫЕ УЗЫ

у гар­ри гу­ди­ни был не са­мый вы­иг­рыш­ный для ар­ти­ста рост – пять фу­тов пять дюй­мов (при­мер­но 1 м 68 см), кро­ме то­го, совре- мен­ни­ки от­ме­ча­ли, что он не умел с шиком но­сить одеж­ду и всю жизнь изъ­яс­нял­ся на до­воль­но без­гра­мот­ном ан­глий­ском, – од­на­ко оба­я­ния ему бы­ло не за­ни­мать. Поз­же Тео бу­дет уве­рять, что Виль­гель­ми­на Бе­ат­рис ра­нер (на сцене Бес­си рей­мондс), де­вуш­ка из мно­го­дет­ной се­мьи ев­рей­ских эми­гран­тов из гер­ма­нии, сна­ча­ла за­ме­ти­ла имен­но его, но неот­ра­зи­мый гар­ри за­про­сто увел де­вуш­ку у бра­та. Са­ма Бесс рас­ска­зы­ва­ла еще од­ну ду­ше­раз­ди­ра­ю­щую ис­то­рию о на­ча­ле сво­ей се­мей­ной жиз­ни: «Че­рез две неде­ли по­сле сва­дьбы гар­ри вы­сту­пал в те­ат­ре. По­след­нее пред­став­ле­ние за­кан­чи­ва­лось позд­но ве­че­ром. До ме­ня до­шли слу­хи, что гар­ри встре­ча­ет­ся с ка­кой-то ры­жей де­ви­цей, ко­то­рая вы­сту­па­ет в этом пред­став­ле­нии вме­сте с ним. Тем ве­че­ром я до­жда­лась на ули­це кон­ца пред­став­ле­ния. И точ­но, гар­ри вы­шел с ры­жей де­ви­цей. Я вски­пе­ла и на­бро­си­лась на нее с ку­ла­ка­ми...» Мо­ло­до­му му­жу при­шлось от­тас­ки­вать рев­ни­вую же­ну, оправ­ды­вать­ся, что он про­сто взял­ся про­во­дить парт­нер­шу до­мой по неспо­кой­но­му рай­о­ну, и окон­чи­лась сце­на при­ми­ре­ни­ем и чае­пи­ти­ем на квар­ти­ре у ры­жей ба­рыш­ни. Но боль­ше Бесс му­жа из-под кон­тро­ля уже не вы­пус­ка­ла: «С тех пор я ре­ши­ла ра­бо­тать вме­сте с ним. В лю­бом слу­чае я по­ме­ща­лась в ящи­ке луч­ше, чем Дэш, по­сколь­ку бы­ла в два ра­за мень­ше». Мо­ло­до­же­ны жи­ли то на съем­ных квар­ти­рах, то в ро­ди­тель­ском до­ме гар­ри, а ча­ще – ко­ле­си­ли по га­стро­лям. Два се­зо­на они про­ве­ли с пе­ре­движ­ным цир­ком под на­зва­ни­ем «Мо­гу­чая ка­валь­ка­да Бра­тьев уэлш и ги­гант­ский ат­трак­ци­он», по­ка­зы­вая но­мер с «вол­шеб­ным ящи­ком», кро­ме то­го, Бесс пе­ла и тан­це­ва­ла, а гар­ри осво­бож­дал­ся от на­руч­ни­ков и по­ка­зы­вал кар­точ­ные фо­ку­сы. На афи­ше цир­ка был изоб­ра­жен

«ди­кий че­ло­век»: она оста­лась с про­шло­год­не­го се­зо­на, по­сле ко­то­ро­го тем­но­ко­жий ар­тист уво­лил­ся. Со­глас­но од­ной из ба­ек о гу­ди­ни, ко­гда пуб­ли­ка вне­зап­но по­тре­бо­ва­ла «ди­ко­го» (обыч­но его от­сут­ствие оста­ва­лось неза­ме­чен­ным), ди­рек­тор цир­ка при­ка­зал гар­ри сроч­но за­гри­ми­ро­вать­ся и вый­ти на аре­ну в этом ка­че­стве. В дру­гой раз труп­па на­ча­ла пред­став­ле­ние в вос­кре­се­нье, не со­гла­со­вав это с мест­ны­ми вла­стя­ми, и все ар­ти­сты про­ве­ли ночь за ре­шет­кой... Веч­но так про­дол­жать­ся не мог­ло. Муж сест­ры Бесс пред­ло­жил бед­но­му род­ствен­ни­ку «при­лич­ную» ра­бо­ту на фаб­ри­ке ав­то­ма­ти­че­ских зам­ков – это бы­ло ему близ­ко, по­че­му бы и нет? Но мо­ло­дой гу­ди­ни все-та­ки ре­шил по­про­бо­вать еще раз.

КЛЮ­ЧИ ОТ СВО­БО­ДЫ

гар­ри гу­ди­ни счи­та­ет­ся од­ним из пер­вых ар­ти­стов, до­ду­мав­ших­ся до пол­но­цен­ной пи­ар-кам­па­нии в прес­се. обыч­ная ре­кла­ма – раз­да­ча на ули­цах от­пе­ча­тан­ных в ти­по­гра­фии афи­шек и раз­ме­ще­ние анон­сов в га­зе­тах – не да­ва­ла ожи­да­е­мо­го эф­фек­та. И гар­ри по­до­шел к де­лу бо­лее кре­а­тив­но. При­е­хав в Чи­ка­го на но­вый ан­га­же­мент в те­ат­ре «коль и Мид­дл­тон», гар­ри гу­ди­ни до­бил­ся зна­ком­ства с ле­ген­дар­ным че­ло­ве­ком в бан­дит­ском го­ро­де – ше­фом по­ли­ции Эн­ди ро­аном. По­сле несколь­ких ви­зи­тов в тюрь­му (бе­се­до­ва­ла с ро­аном

По­го­ва­ри­ва­ли, что у све­кро­ви и невест­ки бы­ли не са­мые идил­ли­че­ские от­но­ше­ния, но Бесс твер­до сто­я­ла на том, что Се­си­лия все­гда от­но­си­лась к ней по-ма­те­рин­ски. Са­ми же су­пру­ги, оба от­ли­чав­ши­е­ся бур­ным тем­пе­ра­мен­том, раз­ра­бо­та­ли це­лую си­сте­му пре­ду­пре­жде­ния се­мей­ных кон­флик­тов – и она ра­бо­та­ла

ГУ­ДИ­НИ

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.