ВИК­ТОР ЦОЙ: ЗВЕЗ­ДА ПО­СЛЕД­НЕ­ГО ГЕ­РОЯ

Lichnosti - - В НОМЕРЕ - Яна Ду­би­нян­ская

В куль­то­вой кар­тине Сер­гея Со­ло­вье­ва «Ас­са» он по­яв­ля­ет­ся бук­валь­но на па­ру ми­нут, в фи­наль­ном эпи­зо­де, вро­де бы и не свя­зан­ном на­пря­мую с сю­же­том филь­ма. У его пер­со­на­жа нет ни име­ни, ни ад­ре­са: «он му­зы­кант, он на бе­лом све­те жи­вет». Но имен­но его го­ло­сом но­вое по­ко­ле­ние 80­х кри­чит о том, что так жить боль­ше нель­зя: «Пе­ре­мен! Мы ждем пе­ре­мен!» За­ман­чи­во опре­де­лить Вик­то­ра Цоя как го­лос по­ко­ле­ния и тем объ­яс­нить его фе­но­мен. Но это бы­ло бы слиш­ком про­сто. Ведь по­ко­ле­ние успе­ло сме­нить­ся, и не один раз, а за­бо­ры и под­во­рот­ни до сих пор пест­рят ла­ко­нич­ны­ми граф­фи­ти: «Цой – жив!»

ма­ма – анар­хия, па­па – ста­кан порт­вей­на

Цой жив еще и по­то­му, что его ме­ста так ни­кто и не за­нял. По­ста­ре­ли, по­груз­не­ли дру­гие ле­ген­ды рус­ско­го ро­ка, ко­гда­тош­ние дру­зья и со­пер­ни­ки, вы­сту­пав­шие на од­них и тех же «квар­тир­ни­ках» и мно­го­ты­сяч­ных фе­сти­ва­лях, – как при­ка­же­те им те­перь кон­ку­ри­ро­вать с ним, по-преж­не­му два­дца­ти­вось­ми­лет­ним? А но­вые жи­вые ле­ген­ды что-то не под­рас­та­ют, хо­тя и рок-ко­ман­ды со­зда­ют­ся, и аль­тер­на­тив­ные на­прав­ле­ния раз­ви­ва­ют­ся, и фе­сти­ва­ли фе­сти­ва­лят­ся, и, глав­ное, му­зы­ка пи­шет­ся... но, ка­жет­ся, для нее се­год­ня нет воз­ду­ха. Как ни па­ра­док­саль­но, удуш­ли­вое за­стой­ное про­стран­ство 70-80-х ока­за­лось наи­бо­лее оп­ти­маль­ной пи­та­тель­ной сре­дой для этой му­зы­ки, на­прав­лен­ной на про­тест и сво­бо­ду. И не то что­бы сво­бо­да по­бе­ди­ла окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но – хо­тя, ко­неч­но, сей­час ни­ко­го уже не са­жа­ют ни за ту­не­яд­ство, ни за под­поль­ные вы­ступ­ле­ния, ни за эк­зо­ти­че­ский внеш­ний вид. Про­сто но­вые вре­ме­на дик­ту­ют свои ма­ло­по­нят­ные пра­ви­ла, про­тестные ак­кор­ды гас­нут, на­прав­лен­ные в ни­ку­да, раз­мы­ва­ют­ся вся­че­ские кри­те­рии, и рок ста­но­вит­ся все труд­нее от­ли­чить от по­псы. По­сле ги­бе­ли Цоя жур­нал «Сту­ден­че­ский ме­ри­ди­ан» об­ра­тил­ся к ма­ме Вик­то­ра, ле­нин­град­ской учи­тель­ни­це физ­куль­ту­ры Ва­лен­тине Цой, с прось­бой рас­ска­зать о дет­стве сы­на. Ее вос­по­ми­на­ния – прак­ти­че­ски един­ствен­ный ис­точ­ник ин­фор­ма­ции о ран­них го­дах жиз­ни Вик­то­ра: сам он на эту, да и во­об­ще на лю­бые лич­ные те­мы го­во­рил неохот­но с кем бы то ни бы­ло, а тем бо­лее с жур­на­ли­ста­ми. Рас­сказ Ва­лен­ти­ны Ва­си­льев­ны – еще и вполне ис­чер­пы­ва­ю­щее ру­ко­вод­ство по вос­пи­та­нию лич­но­сти, спо­соб­ной стать ку­ми­ром мил­ли­о­нов. Все очень про­сто: чи­тать сы­ну кни­ги из се­рии ЖЗЛ и не ме­шать за­ни­мать­ся тем, чем хо­чет за­ни­мать­ся он сам.

«Цой при­нес из до­ма пач­ку фо­то­гра­фий. Вот его отец – по­хож на япон­ца, толь­ко вы­со­кий. Ма­ма – та­кая бе­лая, да­же СЛИШ­КОМ рус­ская. Мла­ден­чик – это ма­лень­кий Вить­ка! Ви­тя – школь­ник. Ви­тя в сво­ем учи­ли­ще ре­жет из де­ре­ва раз­ные ве­щи­цы...» / Вос­по­ми­на­ния На­та­льи Науменко о Вик­то­ре Цое

Итак, ро­дил­ся Вик­тор 21 июня 1962 го­да. Ре­бе­нок сме­шан­ных кро­вей: отец, ин­же­нер Ро­берт Мак­си­мо­вич Цой, от ко­то­ро­го сын уна­сле­до­вал во­сточ­ную внеш­ность и стран­ную ко­рот­кую фа­ми­лию (по­чти все но­вые зна­ко­мые в му­зы­каль­ных кру­гах по­на­ча­лу бу­дут при­ни­мать ее за клич­ку), был ко­рей­цем, ро­дом из Ка­зах­ста­на; мать – рус­ская, ко­рен­ная «пи­тер­ская». Учил­ся Ви­тя лег­ко, но «так се­бе», с трой­ка­ми, па­рал­лель­но по­се­щал ху­до­же­ствен­ную шко­лу и по­сле вось­мо­го клас­са по­сту­пил в учи­ли­ще име­ни В. Се­ро­ва, на офор­ми­тель­ское от­де­ле­ние. От­ку­да вы­ле­тел со вто­ро­го кур­са со стан­дарт­ной фор­му­ли­ров­кой «за неуспе­ва­е­мость». Ко­неч­но, успе­ва­е­мость у юно­го Цоя не бы­ла без­упреч­ной, на неинтересные ему пред­ме­ты вро­де шриф­тов он по­про­сту не об­ра­щал вни­ма­ния, од­на­ко выгнали его и несколь­ких од­но­курс­ни­ков не за это. Еще вось­ми­класс­ни­ком Вик­тор ор­га­ни­зо­вал в «ху­дож­ке» свою пер- вую рок-груп­пу, пе­ре­ко­че­вав­шую по­том в учи­ли­ще, под оп­ти­ми­сти­че­ским на­зва­ни­ем «Па­ла­та №6». Не луч­шее са­мо­опре­де­ле­ние для мо­ло­до­го со­вет­ско­го ху­дож­ни­ка-офор­ми­те­ля; и шест­на­дца­ти­лет­ний Вик­тор был вы­нуж­ден ид­ти ра­бо­тать на за­вод, до­учи­ва­ясь в ве­чер­ке. Кро­пот­ли­вая и мо­но­тон­ная ра­бо­та по из­го­тов­ле­нию мел­ких де­та­лей из­ма­ты­ва­ла и отуп­ля­ла не ху­же лю­бых шриф­тов, и с за­во­да Цой вско­ре ушел – с одоб­ре­ния все по­ни­мав­шей ма­мы. Че­рез мно­го лет он при­зна­ет­ся ей: «Пом­нишь, ма­ма, ты ме­ня с за­во­да забрала? То­гда все и на­ча­лось».

зДрав­ствуй­те, Де­воч­ки! зДрав­ствуй­те, маль­чи­ки!

О зна­ком­стве с Цо­ем по­дроб­но и ве­се­ло по­ве­дал в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях «Ки­но с са­мо­го на­ча­ла» участ­ник пер­во­го со­ста­ва груп­пы, му­зы­кант Алек­сей Ры­бин, он же Ры­ба. «Цой был одет в чер­ные уз­кие брю­ки, из ко­то­рых

«На­вер­ное, лю­дям, ко­то­рые Вить­ку не зна­ют, слож­но пред­ста­вить, что маль­чик, ко­то­рый в то вре­мя учил­ся в ПТУ на рез­чи­ка по де­ре­ву, что на­зы­ва­ет­ся “необ­ра­зо­ван­ный”, был на вполне снос­ном уровне зна­ком с древ­ней ки­тай­ской куль­ту­рой» / Бо­рис Гре­бен­щи­ков

вы­со­вы­ва­лись ступ­ни ног в чер­ных нос­ках, – без лиш­них вступ­ле­ний на­чи­на­ет он, – чер­ную ру­баш­ку и чер­ную жи­лет­ку из кож­за­ме­ни­те­ля. Жи­лет­ка бы­ла укра­ше­на бу­лав­ка­ми, це­поч­ка­ми, зна­чоч­ка­ми и про­чи­ми ат­ри­бу­та­ми панк-бит­ни­че­ства. Во­ло­сы у него бы­ли то­же чер­ные и до­воль­но длин­ные, ко­ро­че го­во­ря, этот юно­ша имел несколь­ко мрач­ный вид». Судь­бо­нос­ная встре­ча про­изо­шла на кухне у из­вест­но­го пан­ков­ско­го де­я­те­ля Сви­на, во­об­ще-то Ан­дрея Па­но­ва, но в этом по­лу­под­поль­ном му­зы­каль­ном ми­ре все об­ра­ща­лись друг к дру­гу по клич­кам, и толь­ко у Цоя насто­я­щая фа­ми­лия бы­ла ку­да вы­ра­зи­тель­нее лю­бо­го про­зви­ща. В этом ми­ре гре­ли в ду­хов­ке ви­но, слу­ша­ли «Бит­лз» и «Ге­не­зис», иг­ра­ли за ку­хон­ным сто­лом но­вые пес­ни, об­суж­да­ли их, спо­ри­ли, а за его пре­де­ла­ми за­ни­ма­лись кто чем. Вик­тор Цой учил­ся в СГПТУ-61 на рез­чи­ка по де­ре­ву (кста­ти, вспо­ми­на­ла ма­ма, по те­ле­ви­зо­ру его впер­вые по­ка­за­ли имен­но в этом ка­че­стве – как та­лант­ли­во­го рез­чи­ка).

«Сре­ди шум­ных пан­ков рез­ко вы­де­лял­ся тем­но­во­ло­сый вы­со­кий маль­чик с се­рьез­ным ли­цом. Вы­де­лял­ся во­сточ­ной внеш­но­стью, на­пря­жен­но­стью .дви­же­ний, от­стра­нен­но­стью от со­бы­тий; во­об­ще от­дель­но су­ще­ство­вал...» / Вос­по­ми­на­ния На­та­льи Науменко о Вик­то­ре Цое

Ор­га­ни­за­ция рок-кон­цер­тов в те вре­ме­на бы­ла за­ня­ти­ем аван­тюр­ным и рис­ко­ван­ным: му­зы­кан­ты при­вле­ка­ли при­сталь­ное вни­ма­ние ми­ли­ции и КГБ, и силовики охот­но вы­пол­ня­ли план по борь­бе с внут­рен­ним вра­гом за счет от­сле­жи­ва­ния по­доб­ных сбо­рищ и об­лав на них. Слу­ча­лось да­же, что зри­те­лей бра­ли в за­лож­ни­ки и «ко­ло­ли» на пред­мет, у ко­го они по­ку­па­ли би­ле­ты, за про­да­жу ко­то­рых мож­но бы­ло сесть на­дол­го. Од­ним из куль­тур­тре­ге­ров, стре­мив­ших­ся ле­га­ли­зо­вать под­поль­ную му­зы­ку, был из­вест­ный и се­год­ня мос­ков­ский му­зы­каль­ный кри­тик Ар­те­мий Тро­иц­кий. Это он пред­ло­жил Сви­ну и его ко­ман­де «Ав­то­ма­ти­че­ские

удо­вле­тво­ри­те­ли» вы­сту­пить в Москве. Об опла­те кон­цер­та речь не шла – Тро­иц­кий чтил уго­лов­ный ко­декс, од­на­ко мог устро­ить мо­ло­дым му­зы­кан­там по-на­сто­я­ще­му про­дви­ну­тую пуб­ли­ку из чис­ла сто­лич­ной куль­тур­ной эли­ты. Со­став груп­пы не ли­ми­ти­ро­вал­ся, и в ре­зуль­та­те по­е­ха­ли че­ло­век де­сять, в том чис­ле и Цой с Ры­би­ным. По­ту­со­вав­шись по Москве, под­кре­пив­шись «двой­ным гар­ни­ром» – ма­ка­ро­на­ми за 16 копеек и ко­нья­ком с шо­ко­лад­ны­ми кон­фе­та­ми из «вол­шеб­но­го меш­ка» за­пас­ли­во­го Цоя, му­зы­кан­ты со­бра­лись у на­зна­чен­ной кон­спи­ра­тив­ной квар­ти­ры: услов­ная по­сле­до­ва­тель­ность звон­ков, за­га­доч­ные хо­зя­е­ва-близнецы, «Тро­иц­кий по­дой­дет поз­же». Мож­но се­бе пред­ста­вить, ка­кой кайф ре­бя­та ло­ви­ли от этой «иг­ры в шпи­о­нов», – хо­тя на де­ле все бы­ло до­ста­точ­но се­рьез­но. Сам «квар­тир­ник» про­ис­хо­дил в ста­лин­ской вы­сот­ке в цен­тре Моск­вы. Пуб­ли­ка со­бра­лась со­от­вет­ству­ю­щая: муж­чи­ны в до­ро­гих джин­сах и ко­жа­ных курт­ках, да­мы в ме­хах и ве­чер­них пла­тьях, – и эти лю­ди при­шли по­слу- шать панк-рок! Ну, приезжие пи­тер­ские му­зы­кан­ты им устро­и­ли: и за­пре­дель­ные де­ци­бе­лы, и ма­тер­ные тек­сты, и ре­аль­ный пан­ков­ский драйв, – пуб­ли­ка оста­лась в пол­ном вос­тор­ге. Цой на этом кон­цер­те вы­сту­пал со сво­и­ми ран­ни­ми пес­ня­ми «на разо­гре­ве», а по­том подыг­ры­вал «Ав­то­ма­ти­че­ским удо­вле­тво­ри­те­лям» на бас-ги­та­ре. На сле­ду­ю­щий день был еще один кон­церт в под­рост­ко­вом клу­бе: не так экс­тре­маль­но, за­то с ка­кой-ни­ка­кой ап­па­ра­ту­рой. Од­на­ко в то вре­мя га­стро­ли для Цоя и его дру­зей бы­ли ско­рее за­хва­ты­ва­ю­щим при­клю­че­ни­ем, чем со­став­ля­ю­щей жиз­ни. Ос­нов­ная жизнь про­те­ка­ла все там же, на кух­нях, под де­ше­вое ви­но и бес­ко­неч­ные спо­ры о му­зы­ке. Со­би­ра­лись ино­гда у Сви­на, а ча­ще у Май­ка Науменко, ли­де­ра рок-н-ролль­ной груп­пы «Зоо­парк». Ры­бин пи­шет, что му­зы­ка «Ки­но» вы­рос­ла имен­но под вли­я­ни­ем бо­лее взрос­лых «Зоопарка» и «Ак­ва­ри­ума». Мне­ние Май­ка о сво­их пес­нях Цой це­нил на­столь­ко, что не по­нра­вив­ши­е­ся ему боль­ше ни­ко­гда и не пел; во­об­ще все му­зы­кан­ты той ту­сов-

«Ко­гда я на­чи­нал за­ни­мать­ся рок­му­зы­кой, в по­след­нюю оче­редь я ду­мал о день­гах. То­гда бы­ло по­нят­но, что, кро­ме непри­ят­но­стей (при­чем са­мых се­рьез­ных), за это ни­че­го не по­лу­чишь. Мы бы­ли зна­чи­тель­но бед­нее, чем мог­ли бы быть, ра­бо­тая на ка­ких­то ра­бо­тах» / Из ин­тер­вью га­зе­те «Мо­ло­дой ле­ни­нец», 1989

ки еди­но­душ­но вспо­ми­на­ют, что Вик­тор был да­же слиш­ком чув­стви­те­лен к дру­же­ской кри­ти­ке. На кух­нях кое-как пе­ре­си­де­ли хо­лод­ную ле­нин­град­скую зи­му, а ле­том рва­ну­ли на мо­ре, в Крым. По­е­ха­ли втро­ем: Вик­тор Цой, Алек­сей Ры­бин и Олег Ва­лин­ский. Сна­ча­ла – в Су­дак, но там не по­нра­ви­лось, и по на­стой­чи­во­му пред­ло­же­нию мест­ных нефор­ма­лов, сре­а­ги­ро­вав­ших на ги­та­ры в сна­ря­же­нии ту­ри­стов-бит­ни­ков, пе­ре­бра­лись в бли­жай­ший по­се­лок Мор­ское. Да­ли несколь­ко вы­ступ­ле­ний пе­ред по­сел­ко­вой пуб­ли­кой, под «кры­шей» ли­де­ра здеш­них мо­ло­деж­ных груп­пи­ро­вок Пет­ро­ви­ча. Здесь, в Мор­ском, в па­лат­ке под крым­ски­ми звез­да­ми, и ро­ди­лась но­вая рок-груп­па, ко­то­рая впо­след­ствии про­гре­мит под на­зва­ни­ем «Ки­но», а по­ка на­зы­ва­лась фан­та­сти­че­ски – «Га­рин и Ги­пер­бо­ло­и­ды».

Даль­ше Дей­ство­вать бу­Дем мы!

В то вре­мя в Ле­нин­гра­де уже су­ще­ство­вал рок-клуб, ле­га­ли­зо­вав­ший му­зы­кан­тов на пра­вах ху­до­же­ствен­ной са­мо­де­я­тель­но­сти, со все­ми со­пут­ству­ю­щи­ми пре­ле­стя­ми вро­де офи­ци­аль­ных со­бра­ний и «про­ра­бот­ки» че­рес­чур ра­ди­каль­ных ис­пол­ни­те­лей. Од­на­ко имен­но эта ор­га­ни­за­ция устра­и­ва­ла кон­цер­ты и «Ак­ва­ри­ума», и «Зоопарка», и мно­гих дру­гих. И вот осе­нью воз­вра­тив­ши­е­ся с мо­ря, за­го­ре­лые и вдох­нов­лен­ные, уже сфор­ми­ро­вав­шие и отре­пе­ти­ро­вав­шие свою первую кон­церт­ную про­грам­му «Га­рин и Ги­пер­бо­ло­и­ды» при­шли всту­пать в клуб. Вы­слу­ша­ли их без осо­бо­го эн­ту­зи­аз­ма. Ру­ко­во­ди­тель­ни­ца клу­ба по­ин­те­ре­со­ва­лась, что они хо­тят ска­зать сво­им на­зва­ни­ем, ка­кую идею на­ме­ре­ны нести слу­ша­те­лям и т.п. Под ко­нец му­зы­кан­там по­со­ве­то­ва­ли боль­ше ра­бо­тать над со­бой – и при­ня­ли. Процесс по­шел. На тот мо­мент Вик­тор уже был хо­ро­шо зна­ком с об­ще­при­знан­ным гу­ру рус­ско­го ро­ка – Бо­ри­сом Гре­бен­щи­ко­вым, к нему «Га­рин и Ги­пер­бо­ло­и­ды» и от­пра­ви­лись сра­зу по­сле про­слу­ши­ва­ния от­ме­чать по­бе­ду. По ле­ген­де, до­сто­вер­ность ко­то­рой сам БГ эле­гант­но ста­вит под во­прос (воз­мож­но, пер­вая встре­ча со­сто­я­лась рань­ше, он точ­но

«Ко­гда лю­ди, прак­ти­че­ски ни­ко­му не из­вест­ные, са­дят­ся и по­ют под­ряд на­бор клас­си­че­ских пе­сен, – это вво­дит в пол­ное остол­бе­не­ние. Я от­ту­да уехал с мыс­лью о том, что нуж­но немед­лен­но под­ни­мать Тро­пил­ло и, по­ка вот это чу­до функ­ци­о­ни­ру­ет, – его за­пи­сы­вать» / Бо­рис Гре­бен­щи­ков

не пом­нит), по­зна­ко­ми­лись они с Цо­ем в элек­трич­ке, и Вик­тор спел под ги­та­ру две свои пес­ни. Од­ну, по сло­вам мэт­ра, – ни­ка­кую, хоть и на при­лич­ном ис­пол­ни­тель­ском уровне, за­то вто­рая, «Мои дру­зья» («Мои дру­зья все­гда идут по жиз­ни мар­шем...»), про­из­ве­ла впе­чат­ле­ние: «Ко­гда слы­шишь пра­виль­ную и нуж­ную пес­ню, все­гда есть та­кая дрожь пер­во­от­кры­ва­те­ля, ко­то­рый на­шел дра­го­цен­ный ка­мень или там ам­фо­ру Бог зна­ет ка­ко­го ве­ка, – вот у ме­ня то­гда бы­ло то же са­мое». Кста­ти, по дру­гой не слиш­ком до­сто­вер­ной ле­ген­де, имен­но о Цое и его груп­пе Ар­тем Тро­иц­кий как-то ска­зал Гре- бен­щи­ко­ву: «Вот та мо­ло­дая шпа­на, что со­трет вас с ли­ца Зем­ли». Тем вре­ме­нем Олега Ва­лин­ско­го при­зва­ли в ар­мию, и ес­ли сна­ча­ла он слу­жил в Пав­лов­ске под Ле­нин­гра­дом и дру­зья мог­ли его на­ве­щать, то че­рез па­ру ме­ся­цев тре­тье­го «Ги­пер­бо­ло­и­да» пе­ре­ве­ли по служ­бе в за­сек­ре­чен­ном на­прав­ле­нии; как по­том вы­яс­ни­лось, на Ку­бу. Цой и Ры­бин за­ду­ма­лись над но­вым на­зва­ни­ем груп­пы. И как раз пе­ре­би­ра­ли сот­ни су­ще­стви­тель­ных (хо­те­лось ко­рот­ко­го за­по­ми­на­ю­ще­го­ся на­зва­ния), ко­гда БГ со­об­щил им, что толь­ко что за­кон­чил но­вый аль­бом, и вре­мен­но осво­бо­ди­лась сту­дия зву­ко­за­пи­си зна­ме­ни­то­го в уз­ких

«Мы по­шли вслед за Цо­ем, на­пле­вав на ци­низм, без­ве­рие и об­щую смут­ность на­ше­го вре­ме­ни... Каж­дая пес­ня Цоя – это пес­ня о люб­ви и сво­бо­де. Это веч­ные пес­ни – и по­то­му, что они по­тря­са­ю­ще кра­си­вы, и по­то­му, что, в от­ли­чие от про­до­воль­ствия, люб­ви и сво­бо­ды, их все­гда бу­дет не хва­тать» / Ар­тем Тро­иц­кий

кру­гах Ан­дрея Тро­пил­ло. Тот по ре­ко­мен­да­ции мэт­ра со­гла­сен за­пи­сать мо­ло­дую груп­пу. Ры­бин вспо­ми­на­ет, как, вый­дя на ули­цу – под дождь, во­оду­шев­лен­ные свер­ка­ю­щи­ми пер­спек­ти­ва­ми, они уви­де­ли над кры­шей од­но­го из до­мов непо­да­ле­ку от мет­ро крас­ную нео­но­вую над­пись: «Ки­но». И на­ко­нец-то опре­де­ли­лись с но­вым на­зва­ни­ем. Сту­дия Ан­дрея Тро­пил­ло рас­по­ла­га­лась в по­ме­ще­нии Ох­тин­ско­го до­ма пи­о­не­ров и школь­ни­ков и пред­став­ля­ла со­бой несколь­ко ком­нат на верх­нем эта­же, за­ва­лен­ных зап­ча­стя­ми ап­па­ра­ту­ры и му­зы­каль­ных ин­стру­мен­тов, с гроз­дья­ми мик­ро­фо­нов на сте­нах и коль­ца­ми струн на по­лу, – но са­ма ка­ме­ра зву­ко­за­пи­си со­дер­жа­лась в иде­аль­ном по­ряд­ке и бы­ла осна­ще­на по тем вре­ме­нам очень со­вре­мен­но. В пер­вый день Цой с Ры­би­ным не за­ме­ти­ли, как от­ра- бо­та­ли пять ча­сов под­ряд, за­хва­чен­ные сме­лы­ми зву­ко­вы­ми экс­пе­ри­мен­та­ми Тро­пил­ло. Сообразив, что за­пись аль­бо­ма – де­ло дол­гое и се­рьез­ное, дру­зья от­про­си­лись с ра­бо­ты и уче­бы, си­му­ли­ро­вав кто тя­же­лую бо­лезнь, кто непо­бе­ди­мые се­мей­ные об­сто­я­тель­ства. В ре­зуль­та­те же вся за­пись дли­лась со­рок пять ми­нут, и пер­вый аль­бом груп­пы «Ки­но» так и на­зва­ли: «45». В окон­ча­тель­ном ва­ри­ан­те од­на трех­ми­нут­ная пес­ня вы­ле­те­ла, но «42», со­гла­си­тесь, уже не зву­чит. Ра­бо­тая над аль­бо­мом, му­зы­кан­ты мень­ше чем за неде­лю спо­хва­ти­лись, что на­дви­га­ет­ся их пер­вый офи­ци­аль­ный кон­церт в рок-клу­бе. На­ка­нуне вы­ступ­ле­ния со­сто­ял­ся су­ро­вый ин­струк­таж с угро­за­ми: не дай бог спеть неутвер­жден­ную пес­ню и во­об­ще поз­во­лить се­бе что-ли­бо эда­кое! Од­на­ко это уже бы­ла груп­па «Ки­но», и они твер­до бы­ли на­ме­ре­ны

«99% то­го, что ис­поль­зо­ва­ли ле­нин­град­ские рок­груп­пы на кон­цер­тах, бы­ло са­мо­дель­ным – у со­вет­ской фа­б­рич­ной ап­па­ра­ту­ры, на ко­то­рую мог­ло хва­тить де­нег у ро­ке­ров, не хва­та­ло мощ­но­сти для ро­кер­ских нужд, а та, у ко­то­рой хва­та­ло, бы­ла чрез­мер­но до­ро­га...» / Алек­сей Ры­бин. «КИ­НО с са­мо­го на­ча­ла»

«Ге­рой филь­ма воз­ни­ка­ет из ур­ба­ни­сти­че­ско­го пей­за­жа, идет на ста­тич­ную ка­ме­ру, оста­нав­ли­ва­ет­ся пе­ред ней, за­ку­ри­ва­ет си­га­ре­ту. Кто он, от­ку­да – мы не зна­ем...» / С. Шо­ло­хов. «Иг­ла в сто­гу се­на»

поз­во­лить се­бе все: от нео­ро­ман­ти­че­ских ко­стю­мов с по­зо­ло­той, жа­бо и перст­ня­ми с фальшивыми брил­ли­ан­та­ми – до ди­ко­го воп­ля за ку­ли­са­ми сра­зу по­сле объ­яв­ле­ния груп­пы. А фи­наль­ную пес­ню «Ко­гда-то ты был бит­ни­ком» за­кон­чи­ли ли­хим дже­мом*, ка­кие слу­ча­лись рань­ше раз­ве что на под­поль­ных сей­ше­нах. Во­пре­ки опа­се­ни­ям, ру­ко­вод­ство клу­ба при­шло от зре­ли­ща в бур­ный вос­торг, рав­но как и пуб­ли­ка. Бо­рис Гре­бен­щи­ков, взяв на се­бя даль­ней­шее про­дю­си­ро­ва­ние от­кры­той им груп­пы, охот­но об­щал­ся с Вик­то­ром Цо­ем и вне ре­пе­ти­ций и сту­дий, по-дру­же­ски. У них бы­ло мно­го об­ще­го: оба увле­ка­лись во­сточ­ной куль­ту­рой, ки­тай­ской фи­ло­со­фи­ей, ме­ди­та­тив­ны­ми прак­ти­ка­ми. Оба по­ни­ма­ли, что по­сто­ян­но усу­губ­ляв­ший­ся ду­хов­ный ва­ку­ум необ­хо­ди­мо так же непре­рыв­но за­пол­нять. «Вот ты и за-

* Им­про­ви­за­ци­ей. пол­нишь, по­то­му что ты пи­шешь то, что на­до и как на­до, – ска­зал как-то Цою БГ. – По­это­му ты в Рос­сии глав­ный. А по­сколь­ку Рос­сия и в ми­ре за­ни­ма­ет спе­ци­аль­ное ме­сто, зна­чит, ты и в ми­ре от­ве­ча­ешь за все это».

солн­це мое, вз­г­ля­ни на ме­ня

«Де­сять лет я рас­ска­зы­ваю о том, как мы по­зна­ко­ми­лись с Цо­ем! Мож­но тро­нуть­ся умом», – ска­за­ла как-то в ин­тер­вью Ма­ри­ан­на Цой, пер­вая и един­ствен­ная офи­ци­аль­ная же­на Вик­то­ра, мать его сы­на Са­ши. Воз­мож­но, имен­но для то­го, что­бы не «тро­нуть­ся умом», она и на­пи­са­ла свою «Точ­ку от­сче­та» – по­весть, ко­то­рую труд­но наз­вать та­ко­вой в ли­те­ра­тур­ном смыс­ле, на­ив­ную по сти­ли­сти­ке, бес­по­ря­доч­ную по ком­по­зи­ции, но очень ис­крен­нюю и прон­зи­тель­но живую.

Жен­щин, быв­ших в жиз­ни Цоя до нее, Ма­ри­ан­на опре­де­ля­ла пре­не­бре­жи­тель­но: «ка­кие-то пэт­эуш­ни­цы». Меж­ду тем, вспо­ми­на­ет Ры­бин, имен­но од­на из них, пер­вых по­клон­ниц му­зы­кан­та из его род­но­го ПТУ, вдох­но­ви­ла Цоя на зна­ме­ни­тую «Вось­ми­класс­ни­цу». Но все это бы­ло дей­стви­тель­но несе­рьез­но. По­зна­ко­ми­лись они на дне рож­де­ния од­но­го ее зна­ко­мо­го, а по сов­па­де­нию и са­мой Ма­ри­ан­ны, че­го она не хо­те­ла афи­ши­ро­вать, но да­ту не мог­ла не за­пом­нить – 5 мар­та 1982 го­да. Ей ис­пол­ня­лось 23, и она уже бы­ла раз­ве­ден­ной, а юно­ше по име­ни Ви­тя бы­ло все­го 19 – «оглу­ши­тель­ная» раз­ни­ца! Он учил­ся в ПТУ, а она ра­бо­та­ла в цир­ке за­ве­ду­ю­щей це­ха­ми по­ста­но­воч­ной ча­сти, по­лу­ча­ла це­лых 150 руб­лей, к то­му же ей све­тил ка­рьер­ный рост – ме­сто за­га­доч­но­го «зам­зав­по­ста». Пер­вое вре­мя Цой страш­но ком­плек­со­вал. По­том вся эта ерун­да пе­ре­ста­ла иметь зна­че­ние – для обо­их. Встре­чать­ся им бы­ло осо­бен­но негде, ту­со­ва­лись у дру­зей, ча­ще все­го у Май­ка Науменко. Меж­ду про­чим, На­та­лья Науменко, же­на Май­ка, опуб­ли­ко­ва­ла стран­ные и страст­ные вос­по­ми­на­ния о Вик­то­ре и сво­их труд­но­опре­де­ли­мых от­но­ше­ни­ях с ним: «не брат, не муж, не лю­бов­ник – про­сто мой Цой». В раз­го­во­ре с ней он как-то ска­зал, что его на­сто­я­щую лю­бовь бу­дут звать толь­ко На­та­шей – «пус­кай это бу­дешь и не ты». Че­рез мно­го лет эти сло­ва при­об­ре­тут но­вый смысл; прав­да, и озву­чи­ла она их то­же че­рез мно­го лет. Ма­ри­ан­на же вспо­ми­на­ет, как, впер­вые услы­шав пес­ни Цоя (до это­го ей при­хо­ди­лось ча­сто вы­слу­ши­вать опу­сы при­я­те­лей из му­зы­каль­ной ту­сов­ки – и ни­че­го), ис­пы­та­ла ско­рее изум­ле­ние, чем вос­торг. За­хо­те­лось по­про­сить спеть еще. А по­том – из­ме­нить свою жизнь, дей­стви­тель­но, ка­кой цирк, ка­кой рост по служ­бе? Ле­том она не ста­ла по­да­вать до­ку­мен­ты в Му­хин­ское ху­до­же­ствен­ное учи­ли­ще, ку­да пы­та­лась по­сту­пить уже несколь­ко лет, а уеха­ла с Вик­то­ром на мо­ре, в Ма­ло­реч­ку – по­се­лок Ма­ло­ре­чен­ское в Кры­му, о ко­то­ром всю жизнь бу­дет вспо­ми­нать с но­сталь­ги­ей. Осе­нью, прав­да, она вер­ну­лась в свой цирк, Цой то­же по­шел ра­бо­тать.

ПТУ он за­кон­чил кое-как, со справ­кой вме­сто ди­пло­ма, но рас­пре­де­ли­ли его на пре­стиж­ное ме­сто – с точ­ки зре­ния ма­мы, а по об­ще­му мне­нию Вик­то­ра и Ма­ри­ан­ны – неудач­но: в ре­став­ра­ци­он­ные ма­стер­ские Ека­те­ри­нин­ско­го двор­ца в Пуш­кине. Ма­ло то­го, что ра­бо­тал он там не с де­ре­вом, а с леп­ны­ми по­тол­ка­ми двор­ца, и от гип­со­вой пы­ли трес­ка­лись паль­цы, так еще и вста­вать при­хо­ди­лось очень ра­но. В кон­це кон­цов Цой от­ту­да ушел и устро­ил­ся в са­до­во­пар­ко­вый трест, где ре­зал скульп­ту­ру для дет­ских пло­ща­док. «Ос­нов­ная про­фес­сия» бы­ла для Вик­то­ра еще и хоб­би: у всех его дру­зей до сих пор хра­нят­ся вы­ре­зан­ные им нэц­ке и про­чие де­ре­вян­ные по­дел­ки. На­при­мер, у Май­ка Науменко, вспо­ми­на­ет Ан­дрей Тро­пил­ло, бы­ла ин­те­рес­ная пе­пель­ни­ца – сто­па, каж­дый па­лец ко­то­рой имел фор­му ми­ни­а­тюр­но­го чле­на. Но­вый год Вик­тор и Ма­ри­ан­на встре­ти­ли боль­ны­ми, и год дей­стви­тель­но не за­ла­дил­ся. На сво­ем вто­ром элек­три­че­ском кон­цер­те, сов­мест­ном с «Ак­ва­ри­умом», груп­па вы­сту­пи­ла не очень, и ре­цен­зии бы­ли ед­кие. Прав­да, Алек­сей Ры­бин вспо­ми­на­ет тот же кон­церт как от­лич­ный – но с Ры­би­ным у Цоя к то­му вре­ме­ни на­ме­ти­лись тре­ния, на пер­вый взгляд несе­рьез­ные, од­на­ко по-

«...Мы с по­мо­щью Ви­ти­ной ма­мы сня­ли ком­на­ту в двух­ком­нат­ной квар­ти­ре на Мос­ков­ской пло­ща­ди. Это бы­ло пер­вое на­ше соб­ствен­ное при­ста­ни­ще, ку­да мы, со­брав по­жит­ки, сбежали из ро­ди­тель­ских до­мов – сбежали, по­то­му что очень хо­те­ли жить вме­сте» / Ма­ри­ан­на Цой. «Точ­ка от­сче­та»

сле оче­ред­но­го спо­ра на те­му за­пи­си но­во­го аль­бо­ма дру­зья разо­шлись и боль­ше не об­ща­лись. Ле­том Вик­тор и Ма­ри­ан­на со­би­ра­лись на мо­ре, в лю­би­мую Ма­ло­реч­ку, но в июне Цою стук­ну­ло 21, и о нем вспом­нил во­ен­ко­мат. О том, что­бы пой­ти слу­жить, по­те­рять два го­да, не мог­ло быть и ре­чи. По со­ве­там дру­зей, успеш­но «ко­сив­ших» от ар­мии, Цой лег на об­сле­до­ва­ние в Пряж­ку, зна­ме­ни­тую пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ни­цу: «по­ду­ма­ешь, су­ма­сшед­ший дом!» Ду­ма­ли уло­жить­ся в па­ру недель, но «об­сле­до­ва­ние» за­тя­ну­лось на пол­то­ра ме­ся­ца: ле­ча­щий врач по­ста­вил се­бе це­лью ли­бо вы­ве­сти си­му­лян­та на чи­стую во­ду, ли­бо и вправ­ду най­ти в нем ка­кое-то от­кло­не­ние. Что­бы ви­деть­ся с Цо­ем, Ма­ри­ан­на устро­и­лась в Пряж­ку бес­плат­но ри­со­вать на­гляд­ную аги­та­цию, и за эти пол­то­ра ме­ся­ца на­смот­ре­лась на ужа­сы «са­мой гу­ман­ной в ми­ре пси­хи­ат­рии». Упор­ство вра­ча раз­би­лось о непро­би­ва­е­мое мол­ча­ние па­ци­ен­та, и Вик­то­ра вы­пи­са­ли из боль­ни­цы «за­кон­ным со­вет­ским пси­хом» с бе­лым би­ле­том. Зи­мой сле­ду­ю­ще­го го­да Вик­тор и Ма­ри­ан­на, на­ко­нец, по­же­ни­лись. «А на сле­ду­ю­щий день в на­шу несчаст­ную квар­ти­ру на­би­лось че­ло­век сто. Вить­ка пе­ре­на­пряг­ся и слег с тем­пе­ра­ту­рой». Но жизнь опре­де­лен­но на­ла­жи­ва­лась.

за­крой за мной Дверь, я ухо­жу

Но­вый аль­бом «Ки­но» – «На­чаль­ник Кам­чат­ки», был за­пи­сан на сту­дии Тро­пил­ло уже в но­вом со­ста­ве: Вик­тор Цой (ги­та­ра, во­кал), Юрий Кас­па­рян (ги­та­ра), Геор­гий «Густав» Гу­рья­нов (ба­ра­ба­ны), Алек­сандр Ти­тов (бас). (Бас-ги­та­рист Ти­тов вхо­дил в со­став «Ак­ва­ри­ума», и че­рез неко­то­рое вре­мя на его ме­сто взя­ли Иго­ря Тихомирова).

Об­нов­лен­ная груп­па по­да­лась на вто­рой фе­сти­валь Ле­нин­град­ско­го рок-клу­ба и... не про­шла от­бо­роч­ный тур. Вме­ша­тель­ство ли БГ и Тро­иц­ко­го по­мог­ло или что иное, но груп­пу на фе­сти­валь все же до­пу­сти­ли. Бо­лее то­го: Вик­тор Цой соль­но от­крыл про­грам­му с удач­но по­пав­шей в идео­ло­ги­че­скую струю пес­ней «Безъ­ядер­ная зо­на», а «Ки­но» вы­сту­пи­ло в фи­на­ле фе­сти­ва­ля, бук­валь­но вве­дя в сту­пор утом­лен­ных за три дня зри­те­лей и став ла­у­ре­а­та­ми. Из сво­е­го тре­ста Вик­тор уво­лил­ся, к ле­ту де­нег не бы­ло аб­со­лют­но, а на мо­ре, как все­гда, хо­те­лось – и пи­тер­ские му­зы­кан­ты, в том чис­ле и Цой с же­ной, по­е­ха­ли в Крым «зай­ца­ми» с по­мо­щью дру­га-про­вод­ни­ка. От кон­тро­ле­ров при­хо­ди­лось пря­тать­ся под пол­ка­ми плац­карт­но­го ва­го­на, но до утра весь ва­гон орал пес­ни под ги­та­ру; к Сим­фе­ро­по­лю Цой уже не мог да­же го­во­рить. В Кры­му жи­ли в па­лат­ках, пи­та­лись ми­ди­я­ми и де­ше­вым ви­ном, и это бы­ло по­след­нее юж­ное безумство Вик­то­ра Цоя, еще сво­бод­но­го от оглушительной по­пу­ляр­но­сти. Вер­нув­шись в Ле­нин­град, Вик­тор устро­ил­ся ра­бо­тать ко­че­га­ром. На­кап­ли­ва­лись пес­ни, ко­то­рые во­шли по­том в аль­бо­мы «Ночь» и «Это не лю­бовь». Ез­ди­ло «Ки­но» и на га­стро­ли. Од­на­ж­ды на «квар­тир­ни­ке» в Ки­е­ве му­зы­кан­тов аре­сто­ва­ли, и петь им при­шлось в от­де­ле­нии ми­ли­ции, тем и обо­шлось, ес­ли не счи­тать се­рьез­но­го стрес­са остав­шей­ся в Ле­нин­гра­де бе­ре­мен­ной Ма­ри­ан­ны. Их сын ро­дил­ся в ав­гу­сте и по­чти ме­сяц про­жил без име­ни – Цою хо­те­лось при­ду­мать та­кое, что­бы со­че­та­лось с необыч­ной фа­ми­ли­ей. В кон­це кон­цов Ма­ри­ан­на по­ста­ви­ла уль­ти­ма­тум: или со­гла­ша­ешь­ся на Алек­сандра, или я иду в ЗАГС и ре­ги­стри­рую сы­на Хри­сто­фо­ром. По­дей­ство­ва­ло.

По­след­ние три го­да жиз­ни, три сво­их «звезд­ных» го­да, Вик­тор Цой про­вел с дру­гой жен­щи­ной – На­та­шей Раз­ло­го­вой, с ко­то­рой по­зна­ко­мил­ся во вре­мя съе­мок «Ас­сы». Но о раз­во­де с Ма­ри­ан­ной речь не шла – у них был Са­ша, Сан­тер, как они его на­зы­ва­ли. «Мы уже пе­ре­рос­ли эти же­нить­бы, раз­во­ды... – пи­са­ла она в «Точ­ке от­сче­та». – К это­му мо­мен­ту мы бы­ли уже со­вер­шен­но сво­бод­ны­ми людь­ми». Доб­рое утро, по­слеД­ний ге­рой!

Ле­том 1986-го Вик­тор Цой впер­вые снял­ся в ки­но: это был фильм «Ко­нец ка­ни­кул», ди­плом­ная ра­бо­та мо­ло­до­го ки­ев­ско­го ре­жис­се­ра. По­езд­ка в Ки­ев сра­зу по­сле Чер­но­бы­ля му­зы­кан­тов не сму­ти­ла – все-та­ки не про­сто так они на­зы­ва­лись «Ки­но», всем бы­ло безум­но ин­те­рес­но, а Цою, ку­ми­ром ко­то­ро­го был Брюс Ли, все­гда хо­те­лось по­про­бо­вать се­бя в ка­че­стве ар­ти­ста. По­том бу­дут «Рок» и «По­след­ний ге­рой» Алек­сея Учи­те­ля, эпи­зод в со­ло­вьев­ской «Ас­се» и глав­ная роль в кар­тине Ра­ши­да Нуг­ма­но­ва «Иг­ла», за ко­то­рую Вик­то­ра Цоя на­зо­вут луч­шим ак­те­ром го­да по вер­сии жур­на­ла «Со­вет­ский экран», а сам фильм в во­семь­де­сят де­вя­том вый­дет на второе ме­сто в со­вет­ском про­ка­те. А по­ка Цой устро­ил­ся ко­че­га­ром в ко­тель­ную «Кам­чат­ка», и это ме­сто тут же ста­ло куль­то­вым для пи­тер­ских му­зы­кан­тов. Здесь ра­бо­та­ли Алек­сандр Башла­чев, Ан­дрей Ша­та­лин из «Али­сы» и дру­гие, а ту­со­ва­лась мас­са на­ро­ду из око­ло­му­зы­каль­ной сре­ды. Эк­зо­ти­ку рус­ской ко­че­гар­ки пы­та­лась по­стичь аме­ри­кан­ка Джо­ан­на Стин­грей, подруга «ки­нош­ни­ков» и бу­ду­щая же­на ги­та­ри­ста Юрия Кас­па­ря­на. Джо­ан­на го­во­ри­ла, что «ра­но или позд­но» Цой при­е­дет к ней в го­сти в Лос-Ан­дже­лес, обе­ща­ла сво­зить его в Дис­ней­ленд и на бе­рег оке­а­на, а Вик­тор от­ве­чал, что, мол, она «не вру­ба­ет­ся» и во­об­ще очень на­ив­ная.

На­ив­ной Джо­ан­на Стин­грей не бы­ла. Это она вы­пу­сти­ла в Аме­ри­ке пер­вый аль­бом рус­ско­го ро­ка, ку­да во­шли пес­ни «Ак­ва­ри­ума», «Али­сы», «Ки­но» и др. А уже в 1988-м Цой с Кас­па­ря­ном и вправ­ду при­е­ха­ли в Аме­ри­ку, и Джо­ан­на по­тра­ти­ла все свои сбе­ре­же­ния, что­бы сде­лать по­езд­ку не­за­бы­ва­е­мой: и бе­лый ли­му­зин на­про­кат, и сне­го­мо­би­ли, и оке­ан, и Лас-Ве­гас, и, ко­неч­но, Дис­ней­ленд, где Вик­тор сно­ва по­чув­ство­вал се­бя ре­бен­ком. Взлет по­пу­ляр­но­сти «Ки­но» на­чал­ся с аль­бо­ма «Груп­па кро­ви», за­пи­сан­но­го в 1987 го­ду. На­сту­па­ли но­вые вре­ме­на, и груп­па уже ра­бо­та­ла се­рьез­но, с про­дю­се­ра­ми. Об­щал­ся с ни­ми сам Цой, дру­гие му­зы­кан­ты не со­всем по­ни­ма­ли, за­чем это нуж­но. Про­дю­се­ры по­на­ча­лу ча­сто ме­ня­лись – по­ка не по­явил­ся Юрий Ай­зен­шпис. Че­ло­век, отсидевший сем­на­дцать лет за эко­но­ми­че­ские пре­ступ­ле­ния, он об­ла­дал уни­каль­ным про­дю­сер­ским та­лан­том и мог сде­лать звез­ду из ко­го угод­но, от за­бы­то­го ныне Вла­да Сташевского до по­ка еще по­пу­ляр­но­го Ди­мы Би­ла­на. Но и ин­ту­и­ция у это­го че­ло­ве­ка бы­ла по­тря­са­ю­щая: Ай­зен­шпис сам разыс­кал Цоя и убе­дил ра­бо­тать с ним. И пер­вым де­лом от­пра­вил­ся в ре­дак­цию су­пер­по­пу­ляр­ной то­гда те­ле­про­грам­мы «Взгляд». На сле­ду­ю­щий день по­сле эфи­ра «ки­нош­ни­ков» зна­ла в ли­цо вся стра­на, а не толь­ко пус­кай боль­шая, но все же все­го лишь тусовка. На­ча­лись кон­цер­ты в плот­ном по­то­гон­ном рит­ме – тур по стране, ко­рот­кий пе­ре­рыв и сно­ва тур. Ай­зен­шпис рас­кру­чи­вал груп­пу как соль­ный проект Вик­то­ра Цоя, его ли­цо смот­ре­ло с пла­ка­тов, его имя на­би­ра­лось на афи­шах круп­ным шриф­том, а сло­ва «и груп­па “Ки­но”» – ма­лень­ки­ми бук­ва­ми вни­зу. Участ­ни­кам груп­пы не нра­ви­лось ни это, ни мно­гое дру­гое. По­сте­пен­но про­па­да­ло вза­и­мо­по­ни­ма­ние. В вос­по­ми­на­ни­ях и са­мих «ки­нош­ни­ков», и дру­гих му­зы­кан­тов о пи­ке по­пу­ляр­но­сти груп­пы зву­чит го­речь и грусть: мол, Цой

возо­мнил се­бя «звез­дой», от­да­лил­ся от дру­зей, стал со­всем иным. Впро­чем, он все­гда был до­ста­точ­но «за­кры­тым» че­ло­ве­ком, а чу­жой успех ред­ко на­стра­и­ва­ет на доб­ро­же­ла­тель­ный лад. Был за­пи­сан аль­бом «Звез­да по име­ни Солн­це», во Фран­ции вы­шла пла­стин­ка «По­след­ний ге­рой». Вик­тор с На­та­шей обос­но­ва­лись в Москве, а в 1989-м съез­ди­ли в Аме­ри­ку – на этот раз Цой вме­сте с Ра­ши­дом Нуг­ма­но­вым пред­став­лял на ки­но­фе­сти­ва­ле «Иг­лу». Джо­ан­на Стин­грей вспо­ми­на­ла ко­рот- кий кон­церт, ко­то­рый Цой с Кас­па­ря­ном да­ли по­сле по­ка­за: успех был оше­лом­ля­ю­щий, хоть пуб­ли­ка и не по­ни­ма­ла ни сло­ва. На сле­ду­ю­щий год бы­ла по­езд­ка в Япо­нию, где ку­пи­ли для про­ка­та «Иг­лу» и пла­ни­ро­ва­ли вы­пу­стить аль­бом «Ки­но». Джо­ан­на пи­шет, как счаст­лив был Вик­тор в этом пу­те­ше­ствии, ведь он все­гда ин­те­ре­со­вал­ся японской куль­ту­рой, и у мест­ных де­ву­шек имел шум­ный успех со сво­ей во­сточ­ной внеш­но­стью и вы­со­ким ро­стом, и к то­му же в Японии то­же есть Дис­ней­ленд!

24 июня 1990 го­да со­сто­ял­ся по­след­ний кон­церт «Ки­но» в Москве, на ста­ди­оне в Луж­ни­ках. 62 ты­ся­чи зри­те­лей хо­ром пе­ли вме­сте с Цо­ем, и го­рел олим­пий­ский огонь, и взры­вал­ся зал­па­ми са­лют. Впе­ре­ди бы­ло ле­то и вся остав­ша­я­ся жизнь.

ле­кар­ство про­тив мор­щин

В то ле­то Вик­тор Цой по­ехал от­ды­хать в При­бал­ти­ку, снял да­чу в ла­тыш­ском по­сел­ке Пли­ень­ци­емс, жил там с На­та­льей и Са­шей. По утрам Вик­тор ча­сто ез­дил

на ры­бал­ку на лес­ное озе­ро, пя­ти­лет­не­го сы­на, как пра­ви­ло, брал с со­бой. То­гда, 15 ав­гу­ста, по­ехал один. «Это счастье», – го­во­ри­ла по­том Ма­ри­ан­на. Ка­та­стро­фа про­изо­шла на об­рат­ном пу­ти, при­мер­но в 11.30. «Моск­вич» Цоя на сто­ки­ло­мет­ро­вой ско­ро­сти вре­зал­ся во встреч­ный «Ика­рус». Ав­то­бус снес­ло с до­ро­ги в реч­ку, во­ди­тель от­де­лал­ся уши­ба­ми (пас­са­жи­ров, по счастью, не бы­ло), а лег­ко­вуш­ку от­бро­си­ло на два­дцать мет­ров, к мо­сту. Экс­пер­ти­за по­ка­за­ла, что Вик­тор умер мгно­вен­но. По офи­ци­аль­ной вер­сии, он за­снул за ру­лем, но ни близ­кие, ни стра­на не хо­те­ли в это ве­рить. По­сле пер­во­го шо­ка от ги­бе­ли Цоя за­цир­ку­ли­ро­ва­ли са­мые раз­ные вер­сии, от са­мо­убий­ства до под­стро­ен­но­го не­счаст­но­го слу­чая. Не так дав­но про­шла ин­фор­ма­ция о кон­флик­те меж­ду ры­ба­ка­ми, разыг­рав­шем­ся в то утро на озе­ре, и буд­то бы один из них, во­сточ­ной внеш­но­сти, вла­дел еди­но­бор­ства­ми и, рас­ки­дав про­тив­ни­ков, рва­нул с ме­ста дра­ки на «моск­ви­че»... Ма­ри­ан­на Цой не под­дер­жи­ва­ла ни од­ну из вер­сий, по ее мне­нию, вре­мя для рас­сле­до­ва­ния без­на­деж­но упу­сти­ли: «Нуж­но бы­ло сра­зу по­сле 15 ав­гу­ста 1990 го­да брать­ся за эту те­му, ес­ли хо­те­ли что-то рас­ко­пать. Но ни­кто не за­дал­ся та­кой це­лью, все при­ня­ли на ве­ру офи­ци­аль­ную вер­сию. По­то­му что бы­ли в оша­ра­шен­ном со­сто­я­нии...» Тем ле­том Цой и Кас­па­рян, от­ды­хая в При­бал­ти­ке, па­рал­лель­но за­пи­сы­ва­ли на сту­дии в Юр­ма­ле но­вый аль­бом. Го­то­ва и ин­стру­мен­то­ва­на бы­ла од­на пес­ня, осталь­ные Вик­тор успел толь­ко напеть под аку­сти­че­скую ги­та­ру. По­сле тра­ге­дии бы­ло ре­ше­но вы­тя­нуть эту по­чти лю­би­тель­скую за­пись и все-та­ки вы­пу­стить по­след­ний аль­бом Вик­то­ра Цоя и «Ки­но». Осе­нью 1990-го Кас­па­рян и Тихомиров аран­жи­ро­ва­ли пес­ни, на­ло­жи­ли пар­тии дру­гих ин­стру­мен­тов и смик­ши­ро­ва­ли за­пись. На­зва­ния аль­бо­мов «Ки­но» Цой все­гда при­ду­мы­вал сам, и по­то­му этот, по­смерт­ный, вы­шел безы­мян­ным. Оформ­ле­ние – са­мое ла­ко­нич­ное из воз­мож­ных: на черном фоне по­се­ре­дине ма­лень­кая бе­лая над­пись: «Ки­но». По­клон­ни­ки, от­ча­ян­но ожи­дав­шие его по­яв­ле­ния, неве­ро­ят­но­го го­ло­са от­ту­да, с той сто­ро­ны! – да­ли ему на­зва­ние «Чер­ный аль­бом». На этом бы и кон­чи­лось. В кон­це кон­цов, по­пу­ляр­ность му­зы­кан­та за­ви­сит от мно­же­ства пе­ре­мен­ных и вряд ли спо­соб­на пе­ре­жить его на це­лых два де­сят­ка лет. Ну лад­но еще память вер­ных по­клон­ни­ков, но­сталь­гия по­ко­ле­ния, по­чет­ное ме­сто в фо­но­те­ках ме­ло­ма­нов... Но се­го­дняш­ние под­рост­ки, и это факт, по-преж­не­му пи­шут на сте­нах, по­ви­ну­ясь энер­гич­но­му рит­му од­но­слож­ных слов: «Цой – жив!» И да­же «Цой – Бог».

ЦОЙ

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: па­у­за; с Гре­бен­щи­ко­вым за чте­ни­ем ино­стран­ной прес­сы; Вик­тор Цой и Геор­гий Гу­рья­нов (Густав). 1982 86

Свер­ху вниз: Ан­дрей Па­нов (Свин); эст­ра­да в ду­хе вре­ме­ни ЦОЙ

88

89

ЦОЙ

Ав­то­порт­рет, на­пи­сан­ный с лю­би­мо­го кад­ра из «Иг­лы»

ЦОЙ

Вик­тор и Ма­ри­ан­на

Фо­то­гра­фии из се­мей­но­го ар­хи­ва Ма­ри­ан­ны Цой

ЦОЙ

96 Свер­ху вниз: Цой и Гу­рья­нов; груп­па «Ки­но»; Кас­па­рян, Цой, Че­ред­ни­чен­ко («Че­реп»). Фото В. За­ще­рин­ско­го

Сле­ва на­пра­во: с сы­ном Са­шей; груп­па в непол­ном со­ста­ве

Сле­ва на­пра­во: Ти­мур Но­ви­ков. Порт­рет Вик­то­ра Цоя; Вик­тор на про­гул­ке со сво­ей со­ба­кой Бил­лом 99

Вме­сте с Юри­ем Кас­па­ря­ном. Ту­ла, 1987. Из ар­хи­ва А. Ми­рош­ни­чен­ко 100

С граж­дан­ской же­ной На­та­шей Раз­ло­го­вой 101

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.