СЭМЮ­ЭЛ ФИНЛИ БРИЗ МОРЗЕ: ТЕЛЕГРАФНЫЙ СТИЛЬ

Lichnosti - - СЭМЮЭЛ ФИНЛИ БРИЗ МОРЗЕ -

ДЛЯ НА­ЧА­ЛА ПО­ПРО­БУЙ­ТЕ НАПЕТЬ: МАА-МАА ОО-КОО-ЛОО РЕ-ШАА-ЕТ ЗАА-КАА-ТИ-КИ ЕСТЬ. А ТЕ­ПЕРЬ МО­ЖЕ­ТЕ И ОТСТУЧАТЬ ТЕЛЕГРАФНЫМ КЛЮ­ЧОМ: ТИРЕ-ТИРЕ – ТИРЕ-ТИРЕ-ТИРЕ – ТОЧКАТИРЕ-ТОЧ­КА – ТИРЕ-ТИРЕ-ТОЧ­КА-ТОЧ­КА – ТОЧ­КА. М-О-Р-З-Е.

КАР­ТИ­НА МАС­ЛОМ

Это история ди­ле­тан­та. Че­ло­ве­ка, ко­то­рый взял­ся за де­ло, в ко­то­ром не по­ни­мал ров­ным сче­том ни­че­го, – и до­бил­ся ку­да боль­ше­го успе­ха, чем про­фес­си­о­на­лы, а за­од­но во­шел в ми­ро­вую ис­то­рию от­нюдь не той об­ла­сти, где был про­фес­си­о­на­лом сам. Впро­чем, есть мне­ние, что это история преж­де все­го де­ло­во­го че­ло­ве­ка с аван­тюр­ной жил­кой. И да­же са­мо­зван­ца, при­сво­ив­ше­го чу­жие за­слу­ги. Несо­мнен­но од­но: та­кая история мог­ла ре­а­ли­зо­вать­ся толь­ко в Аме­ри­ке.

В го­ро­де Чарльзта­ун непо­да­ле­ку от Бо­сто­на, штат Мас­са­чу­сетс, в се­мье каль­ви­нист­ско­го про­по­вед­ни­ка Дже­ди­да Морзе 27 ап­ре­ля 1791 го­да ро­дил­ся пер­ве­нец. На­зва­ли маль­чи­ка трой­ным име­нем Сэмю­эл Финли Бриз, из ко­то­рых до­маш­ним бы­ло второе – Финли. Дже­дид Морзе остал­ся в аме­ри­кан­ской ис­то­рии как ав­тор од­но­го из пер­вых в стране учеб­ни­ков по гео­гра­фии, а его отец, дед на­ше­го ге­роя, был ди­рек­то­ром Прин­стон­ско­го кол­ле­джа. А маль­чик лю­бил ри­со­вать. Как гла­сит неиз­беж­ная ле­ген­да, по­на­ча­лу – на пар­те во вре­мя скуч­ных уро­ков. Первую со­хра­нив­шу­ю­ся ра­бо­ту, порт­рет се­мей­ства Морзе, Финли на­ри­со­вал в че­тыр­на­дцать лет. Учил­ся он то­гда в на­чаль­ной шко­ле в Бо­стоне, а в шест­на­дцать по­сту­пил в Йель­ский уни­вер­си­тет. В Йе­ле он сре­ди про­че­го слу­шал и лек­ции об элек­три­че­стве, в част­но­сти, об опы­тах Бен­джа­ми­на Фран­кли­на, умер­ше­го за год до его рож­де­ния. «Тот факт, что элек­три­че­ство мож­но сде­лать ви­ди­мым в лю­бом ме­сте на пу­ти то­ка, бы­ло пер­вым се­ме­нем, из ко­то­ро­го раз­ви­лось и вы­рос­ло в мо­ей го­ло­ве изоб­ре­те­ние те­ле­гра­фа», – на­пи­шет он поз­же, от­чи­ты­ва­ясь о ве­хах сво­е­го изоб­ре­та­тель­ско­го пу­ти. Но то­гда, в юно­сти, Финли го­раз­до боль­ше ин­те­ре­со­ва­ли ри­су­нок и жи­во­пись. К то­му вре­ме­ни он уже де­лал уве­рен­ные порт­рет­ные на­брос­ки до­мо­чад­цев и од­но­каш­ни­ков, при­чем по­след­ние за это да­же пла­ти­ли, снаб­жая сту­ден­та день­га­ми на кар­ман­ные рас­хо­ды. Род­но­му го­ро­ду же юный ху­дож­ник пре­зен­то­вал кар­ти­ну мас­лом на ре­ли­ги­оз­но-ис­то­ри­че­ский сю­жет под на­зва­ни­ем «При­бы­тие пи­ли­гри­мов». По­лот­но изоб­ра­жа­ло вы­сад­ку на аме­ри­кан­ский бе­рег «от­цов-пи­ли­гри­мов», пер­вых по­се­лен­цев-мис­си­о­не­ров. Кар­ти­ну по­ве­си­ли в Чарльзта­ун­ской ра­ту­ше. По окон­ча­нии кол­ле­джа Финли вер­нул­ся до­мой и по от­цов­ской про­тек­ции устро­ил­ся ра­бо­тать клер­ком в книж­ное из­да­тель­ство: к ри­со­ва­нию сы­на пре­по­доб­ный Морзе от­но­сил­ся бла­го­склон­но, од­на­ко вос­при­ни­мал как хоб­би, не бо­лее. За­то «При­бы­тие

пи­ли­гри­мов» оце­нил про­фес­си­о­нал – зна­ме­ни­тый аме­ри­кан­ский ху­дож­ник и по­эт Ва­шинг­тон Ол­стон, ос­но­во­по­лож­ник ро­ман­ти­че­ско­го пей­за­жа в аме­ри­кан­ской жи­во­пи­си, мно­го экс­пе­ри­мен­ти­ро­вав­ший со све­том и ат­мо­сфер­ны­ми эф­фек­та­ми. Ол­стон вер­нул­ся в Чарльзта­ун по­сле дол­го­го пре­бы­ва­ния в Ев­ро­пе, ку­да на­ме­ре­вал­ся от­пра­вить­ся вновь. Ху­дож­ник уго­во­рил Дже­ди­да Морзе от­пу­стить та­лант­ли­во­го сы­на с ним в Ан­глию.

АМЕ­РИ­КА­НЕЦ в БРИ­ТА­НИИ

«Мое глав­ное же­ла­ние – что­бы это пись­мо по­ско­рее при­шло к вам, и мать мог­ла успо­ко­ить­ся, что я бла­го­по­луч­но до­е­хал. Ес­ли б я толь­ко мог мо­мен­таль­но пе­ре­дать из­ве­стие! Но три ты­ся­чи миль не пе­ре­ле­тишь в один мо­мент, и прой­дет еще мно­го недель, по­ка вы услы­ши­те обо мне», – пи­сал Сэмю­эл Финли до­мой из Лон­до­на. Шел 1811 год. Поч­та в те вре­ме­на хо­ди­ла мед­лен­но, осо­бен­но че­рез оке­ан, и мо­ло­дой Морзе яв­но ви­дел в этом про­бле­му. Ол­стон устро­ил его в Лон­дон­скую ко­ро­лев­скую ака­де­мию ху­до­жеств, где Сэмю­эл брал уро­ки в ма­стер­ской са­мо­го

Бен­джа­ми­на Уэ­с­та, од­но­го из ос­но­ва­те­лей Ака­де­мии и при­двор­но­го ху­дож­ни­ка ко­ро­ля Геор­га III; как и Морзе, Уэст был аме­ри­кан­цем по про­ис­хож­де­нию. Под его ру­ко­вод­ством млад­ший со­брат по ис­кус­ству зна­чи­тель­но про­дви­нул­ся в клас­си­че­ской жи­во­пи­си и по­про­бо­вал се­бя в скульп­ту­ре. В 1813-м его гип­со­вая ста­туя «Уми­ра­ю­щий Гер­ку­лес» удо­сто­и­лась боль­шой зо­ло­той ме­да­ли в ака­де­мии; име­ло успех сре­ди со­бра­тьев по ис­кус­ствуи жи­во­пис­ное по­лот­но на тот же сю­жет. В Лон­доне Морзе про­вел че­ты­ре го­да. Че­ло­ве­ком он был ком­му­ни­ка­бель­ным, вра­щал­ся в кру­гах кол­лег-ху­дож­ни­ков, про­чих де­я­те­лей ис­кусств и не толь­ко; к при­ме­ру, дру­жил с по­эта­ми Сэмю­э­лом Кольри­джем и Сэмю­э­лом Род­жер­сом, бы­вал в го­стях у по­ли­ти­ка и фи­лан­тро­па Уи­лья­ма Уил­бер­фор­са. По­яви­лись у Морзе и пер­вые уче­ни­ки, од­на­ко ма­те­ри­аль­ное по­ло­же­ние мо­ло­до­го че­ло­ве­ка остав­ля­ло же­лать луч­ше­го, о чем он пи­сал от­цу: «Пью я од­ну во­ду... це­лый год но­шу од­но пла­тье; оно со­всем об­тре­па­лось, са­по­ги в ды­рах; чул­ки тре­бу­ют пе­ре­смот­ра ма­те­ри, и моя шля­па сде­ла­лась ры­жей... По при­ез­де в Лон­дон я по­ря­доч­но ис- тра­тил на се­бя; а те­перь при­хо­дит­ся от­ка­зы­вать се­бе в необ­хо­ди­мом, по­то­му что ина­че не хва­тит де­нег на мо­де­ли, по­се­ще­ние га­ле­рей и кол­лек­ций». В это вре­мя Со­еди­нен­ные Шта­ты и Ан­глия ве­ли вой­ну, ко­то­рую на­зы­ва­ют Вто­рой вой­ной за неза­ви­си­мость или вой­ной 1812 го­да. Од­на­ко во вре­ме­на, ко­гда ин­фор­ма­ция рас­про­стра­ня­лась крайне нето­роп­ли­во, эта вой­на ка­за­лась в Ев­ро­пе очень да­ле­кой и со­вер­шен­но не ме­ша­ла аме­ри­кан­ско­му пат­ри­о­ту Морзе вра­щать­ся в бри­тан­ском об­ще­стве. Гент­ский мир при по­сред­ни­че­стве рус­ско­го ца­ря Алек­сандра І был за­клю­чен в де­каб­ре 1814-го, но в Аме­ри­ке ни­че­го об этом не зна­ли еще два ме­ся­ца, и во­ен­ные дей­ствия про­дол­жа­лись вплоть до фев­ра­ля 1815-го – та­ко­вы бы­ли ре­а­лии до­те­ле­граф­ной эпо­хи. Ле­том то­го же го­да Сэмю­эл Морзе сел на ко­рабль в Ли­вер­пу­ле и че­рез во­семь недель при­был до­мой.

НИЗ­КИЙ ЖАНР

В Аме­ри­ку Сэмю­эл Морзе вер­нул­ся в ими­дже из­вест­но­го ев­ро­пей­ско­го жи­во­пис­ца и с гран­ди­оз­ны­ми ам­би­ци­я­ми при­об­щить ро­ди­ну к ака­де­ми­че­ско­му ис­кус-

ству. Но его встре­ти­ли как чу­жа­ка: ко­гда кар­ти­на Морзе «Суд Юпи­те­ра» бы­ла вы­став­ле­на в Бо­стоне, мно­гие зри­те­ли ис­кренне со­чли, что ав­тор – бри­та­нец. Аме­ри­кан­скую пуб­ли­ку жи­во­пись на ми­фо­ло­ги­че­ский сю­жет оста­ви­ла, в об­щем-то, рав­но­душ­ной. По­ку­пать кар­ти­ны Морзе ни­кто не стре­мил­ся, его сту­дия, от­кры­тая в Бо­стоне, то­же не при­но­си­ла до­хо­да. Из­вест­но, что уже то­гда ху­дож­ник по­пы­тал­ся за­ра­ба­ты­вать на жизнь тех­ни­че­ски­ми но­вин­ка­ми: вдво­ем с млад­шим бра­том Ри­чар­дом они усо­вер­шен­ство­ва­ли на­сос и про­да­ва­ли его как «осу­ша­ю­щую и на­вод­ня­ю­щую пом­пу». Но фу­ро­ра сре­ди фер­ме­ров пом­па не вы­зва­ла, и Сэмю­эл Финли вер­нул­ся в сфе­ру, где все-та­ки мог счи­тать се­бя про­фи. Свою ни­шу он на­шел в порт­рет­ной жи­во­пи­си, счи­тав­шей­ся в ака­де­ми­че­ском ис­кус­стве «низ­ким жан­ром». Порт­ре­ты жи­те­ли мо­ло­дой стра­ны за­ка­зы­ва­ли охот­но. Ху­дож­ник вы­ра­бо­тал соб­ствен­ный стиль, узнаваемый и, глав­ное, ско­рост­ной. Че­рез год он по­лу­чал за порт­рет шесть­де­сят дол­ла­ров – хо­ро­шие по тем вре­ме­нам день­ги, а сра­бо­тать та­ких порт­ре­тов мог до че­ты­рех в неде­лю! Дру­гое де­ло, что со­сто­я­тель­ные лю­ди в род­ных ме­стах че­рез неко­то­рое вре­мя бы­ли уже «охва­че­ны», и ху­дож­ни­ку при­шлось от­пра­вить­ся в по­ис­ках за­ка­зов в пу­те­ше­ствие по югу стра­ны, эда­кое ком­мер­че­ское турне. В го­ро­де Кон­корд, ис­пол­няя се­рию порт­ре­тов до­мо­чад­цев мест­но­го ад­во­ка­та, Сэмю­эл Морзе влю­бил­ся в шест­на­дца­ти­лет­нюю Лукре­цию Пи­ке­ринг Уол­кер. Они об­ру­чи­лись, но невеста бы­ла слиш­ком юна, а же­них – все-та­ки че­рес­чур бе­ден. Толь­ко че­рез два го­да, в сен­тяб­ре 1818-го, ско­ло­тив на на­пи­са­нии порт­ре­тов со­сто­я­ние в три ты­ся­чи дол­ла­ров, Морзе смог же­нить­ся

на Лукре­ции. В этом бра­ке ро­ди­лись две до­че­ри (од­на умер­ла во мла­ден­че­стве) и два сы­на.

ПРЕ­ЗИ­ДЕНТ И МАРКИЗ

По­сте­пен­но Сэмю­эл Морзе стал весь­ма пре­стиж­ным порт­ре­ти­стом. Его мо­де­ля­ми ста­но­ви­лись как со­сто­я­тель­ные лю­ди, так и пер­вые ли­ца го­су­дар­ства: к при­ме­ру, быв­ший пре­зи­дент США Джон Адамс, пре­зи­дент Дарт­мут­ско­го кол­ле­джа Френ­сис Бра­ун, су­дья Вудворт. Вла­сти го­ро­да Чарлстон (штат Юж­ная Ка­ро­ли­на), где он од­но вре­мя жил, за­ка­за­ли ху­дож­ни­ку порт­рет дей­ству­ю­ще­го, пя­то­го пре­зи­ден­та Со­еди­нен­ных Шта­тов Джейм­са Мо­н­ро. Ху­дож­ник съез­дил в Ва­шинг­тон и уго­во­рил пре­зи­ден­та на крат­кий се­анс по­зи­ро­ва­ния, бук­валь­но пят­на­дцать ми­нут! – это­го ока­за­лось до­ста­точ­но, что­бы от порт­ре­та при­шли в вос­торг не толь­ко за­каз­чи­ки, но и близ­кие Мо­н­ро. Морзе сде­лал ко­пию, ко­то­рая оста­лась в Бе­лом до­ме. Пре­зи­дент Мо­н­ро с тех пор сле­дил за твор­че­ством ху­дож­ни­ка. Он вы­со­ко оце­нил «Па­ла­ту Пред­ста­ви­те­лей» – ис­то­ри­че­ское по­лот­но, на ко­то­ром бы­ли изоб­ра­же­ны во­семь­де­сят пять де­пу­та­тов аме­ри­кан­ско­го пар­ла­мен­та пер­во­го со­зы­ва и чле­нов Вер­хов­но­го су­да, за­се­да­ю­щих в Ка­пи­то­лии. Над этой кар­ти­ной в сти­ле нео­клас­си­циз­ма Сэмю­эл Морзе ра­бо­тал пол­то­ра го­да, неод­но­крат­но пе­ре­пи­сы­вая ин­те­рьер, экс­пе­ри­мен­ти­руя со све­том, и окон­чил ее к 1822-му. Увы, аме­ри­кан­ская пуб­ли­ка, в от­ли­чие от пре­зи­ден­та, кар­ти­ну не вос­при­ня­ла, про­дать свою

гран­ди­оз­ную ра­бо­ту за день­ги на­ло­го­пла­тель­щи­ков ху­дож­ник не смог, что се­рьез­но услож­ни­ло его фи­нан­со­вое по­ло­же­ние. По­сле этой круп­ной неуда­чи он пе­ре­ехал в Нью-Йорк, где, не остав­ляя ам­би­ций вы­ве­сти на­ци­о­наль­ное изоб­ра­зи­тель­ное ис­кус­ство на но­вый уро­вень, стал од­ним из ос­но­ва­те­лей На­ци­о­наль­ной ака­де­мии ри­сун­ка, ко­то­рая яв­ля­ла со­бой аль­тер­на­ти­ву кон­сер­ва­тив­ной Нью-Йорк­ской Ака­де­мии изящ­ных ис­кусств. По­чти два­дцать лет (с 1826-го по 1845-й) он был ее бес­смен­ным пре­зи­ден­том. В 1825 го­ду Аме­ри­ку по­се­тил маркиз Жиль­бер де Ла­фай­ет, фран­цуз­ский ге­рой аме­ри­кан­ской ре­во­лю­ции, лич­ность по­ис­ти­не куль­то­вая. Го­род­ские вла­сти ре­ши­ли от­ме­тить при­езд мар­ки­за на­пи­са­ни­ем его порт­ре­та. За честь за­пе­чат­леть ге­роя и го­но­рар в ты­ся­чу дол­ла­ров со­пер­ни­ча­ли мно­гие ху­дож­ни­ки, но вы­бор пал на Сэмю­э­ла Морзе. Ху­дож­ник при­был в Ва­шинг­тон, где маркиз по­зи­ро­вал ему три се­ан­са. Да­лее ге­рой от­пра­вил­ся в турне по Аме­ри­ке, а Морзе про­дол­жал пи­сать порт­рет по па­мя­ти. Ра­бо­та бы­ла пре­рва­на пись­мом от­ца: «Мой до­ро­гой сын, я с глу­бо­ким го­рем из­ве­щаю те­бя о вне­зап­ной и неожи­дан­ной смер­ти тво­ей до­ро­гой и лю­би­мой же­ны». Лукре­ция умер­ла от ин­фарк­та че­рез ме­сяц по­сле рож­де­ния млад­ше­го сы­на. По иро­нии судь­бы по­след­нее пись­мо жене Сэмю­эл на­пи­сал че­рез два дня по­сле ее смер­ти: преды­ду­щее из­ве­стие о здоровье же­ны бы­ло об­на­де­жи­ва­ю­щим. На по­хо­ро­ны он не успел – пись­мо шло слиш­ком дол­го.

ПО­СЛЕД­НЯЯ ПО­ПЫТ­КА

В 1829 го­ду Морзе сно­ва от­пра­вил­ся в Ста­рый Свет. На этот раз он не огра­ни­чил­ся Лон­до­ном, по­се­тив так­же Ита­лию, Швей­ца­рию и Фран­цию. В Па­ри­же Морзе подружился с зем­ля­ком, аме­ри­кан­ским пи­са­те­лем Фе­ни­мо­ром Ку­пе­ром. Вме­сте они по­се­ти­ли Лувр, где у Морзе воз­ник но­вый гран­ди­оз­ный за­мы­сел, объ­еди­няв­ший ин­те­рес­ную жи­во­пис­ную за­да­чу с про­све­ти­тель­ской: боль­шин­ство аме­ри­кан­цев не име­ли шан­сов ко­гда-ли­бо уви­деть ше­дев­ры ев­ро­пей­ской жи­во­пи­си, и ху­дож­ник ре­шил соб­ствен­но­руч­но предо­ста­вить им та­кую воз­мож­ность. Ку­пер вспо­ми­нал, что его друг с огром­ным во­оду­шев­ле­ни­ем пи­сал ко­пии лу­вр­ских ше­дев­ров – все­го трид­цать семь кар­тин (трид­цать вось­мым стал «Порт­рет Фран­цис­ка І»

ки­сти са­мо­го Морзе, то­же вхо­див­ший в экс­по­зи­цию му­зея). «Га­ле­рея Лув­ра», по­лот­но, на ко­то­ром со­бра­лись вме­сте все трид­цать во­семь ше­дев­ров, бы­ло окон­че­но в 1831 го­ду, и в сле­ду­ю­щем го­ду от­пра­ви­лось вме­сте с ху­дож­ни­ком к нему на ро­ди­ну. Увы, как и преды­ду­щие ра­бо­ты, на­пи­сан­ные не для де­нег и пре­сти­жа, а ра­ди ис­кус­ства, успе­ха у пуб­ли­ки она не име­ла. Это бы­ла по­след­няя по­пыт­ка Сэмю­э­ла Морзе прыг­нуть вы­ше го­ло­вы, ре­а­ли­зо­вав­шись в ка­че­стве жи­во­пис­ца. Впо­след­ствии, ко­гда его спра­ши­ва­ли, по­че­му он бро­сил ис­кус­ство, Морзе-изоб­ре­та­тель с гру­стью от­ве­чал: на­обо­рот, это ис­кус­ство не при­ня­ло его. Впро­чем, во вре­мя пре­бы­ва­ния в Ев­ро­пе Морзе был за­оч­но из­бран про­фес­со­ром эс­те­ти­ки и ри­со­ва­ния но­во­от­кры­то­го Нью-Йорк­ско­го уни­вер­си­те­та (к его со­зда­нию был при­ча­стен Фе­ни­мор Ку­пер), и пер­вые го­ды по­сле воз­вра­ще­ния жил на про­фес­сор­ское жа­ло­ва­нье. Бы­ли у него в трид­ца­тые и ху­до­же­ствен­ные про­ек­ты: ху­дож­ник брал­ся на­пи­сать цикл по­ло­тен для ро­тон­ды Ка­пи­то­лия, но фи­нан­си­ро­ва­ния не по­лу­чил. Од­на­ко его жиз­нен­ные при­о­ри­те­ты кар­ди­наль­но из­ме­ни­лись. Морзе вер­нул­ся на ро­ди­ну не толь­ко со зло­по­луч­ной кар­ти­ной, но и с ре­во­лю­ци­он­ной на­уч­но-тех­ни­че­ской иде­ей, судьба ко­то­рой сло­жи­лась то­же да­ле­ко не про­сто, но в ито­ге все-та­ки по­бед­но.

НА КОРАБЛЕ

Сло­во «те­ле­граф» при­ду­ма­ли еще до на­шей эры древ­ние гре­ки – фи­ло­со­фы Де­мо­крит

и Клеок­сен, раз­ра­бо­тав­шие си­сте­му сиг­на­лов, с по­мо­щью ко­то­рых пе­ре­да­ва­ли на рас­сто­я­ние бук­вы гре­че­ско­го ал­фа­ви­та. Изоб­ре­те­ние не при­жи­лось, но тер­мин пе­ре­жил ты­ся­че­ле­ния. За всю ис­то­рию сво­е­го усо­вер­шен­ство­ва­ния те­ле­граф был оп­ти­че­ским, пнев­ма­ти­че­ским, гид­рав­ли­че­ским – и, на­ко­нец, элек­три­че­ским. Элек­тро­ста­ти­че­ский те­ле­граф изоб­рел ис­па­нец Фран­сис­ко де Саль­ва, элек­тро­хи­ми­че­ский – немец Са­му­ил То­мас Зем­ме­ринг, элек­тро­маг­нит­ный – рос­си­я­нин Па­вел Ль­во­вич Шил­линг. Все это про­изо­шло рань­ше, чем на­чал свои опы­ты Сэмю­эл Морзе. Од­на­ко у ши­ро­кой пуб­ли­ки с изоб­ре­те­ни­ем те­ле­гра­фа ас­со­ци­и­ру­ет­ся имен­но его имя.

Осе­нью 1832 го­да Морзе воз­вра­щал­ся до­мой из Ев­ро­пы на па­кет­бо­те «Сал­ли». В дол­гом пу­те­ше­ствии на бор­ту го­во­ри­ли о раз­ном. Некая ком­па­ния, в со­ста­ве ко­то­рой был из­вест­ный аме­ри­кан­ский хи­мик и врач Чарльз То­мас Джек­сон, об­суж­да­ла опы­ты Майк­ла Фа­ра­дея с элек­тро­маг­не­тиз­мом и, в част­но­сти, яв­ле­ние мгно­вен­ной пе­ре­да­чи им­пуль­са по всей длине элек­три­че­ско­го про­во­да. Док­тор Джек­сон по­ка­зы­вал спут­ни­кам фо­кус: сто­и­ло под­не­сти к стрел­ке ком­па­са ку­сок про­во­да, под­клю­чен­но­го к галь­ва­ни­че­ско­му эле­мен­ту, как она на­чи­на­ла вра­щать­ся. Сэмю­эл Морзе задумался о про­бле­ме, вол­но­вав­шей его уже дав­но: ско­рост­ной пе­ре­да­че ин­фор­ма­ции на рас­сто­я­ние. Первую схе­му сво­е­го бу­ду- ще­го те­ле­гра­фа он на­бро­сал в за­пис­ной книж­ке еще в оке­ане. И, по ле­ген­де, схо­дя на бе­рег, по­хва­стал­ся ка­пи­та­ну: «Ко­гда од­на­ж­ды вы услы­ши­те о та­ком чу­де, ко­то­рое на­зы­ва­ет­ся “те­ле­граф”, знай­те, что оно ро­ди­лось на ва­шем пре­крас­ном корабле». Док­тор Джек­сон то­же так ду­мал: поз­же он по­даст на быв­ше­го по­пут­чи­ка в суд за то, что Морзе буд­то бы украл его идею.

ТЕЛЕГРАММА

Ла­бо­ра­то­рию и ма­стер­скую Морзе устро­ил на чер­да­ке до­ма сво­е­го бра­та Ри­чар­да, с ко­то­рым они уже неко­гда про­бо­ва­ли про­дви­гать в мас­сы усо­вер­шен­ство­ван­ную пом­пу. С телеграфным ап­па­ра­том у двух ди­ле­тан­тов на пер­вых по­рах ни­че­го не по­лу­ча­лось. То­гда Морзе при­вел на чер­дак уни­вер­си­тет­ско­го пре­по­да­ва­те­ля Лео­нар­да Гей­ла, ко­то­рый по­мог пра­виль­но на­мо­тать изо­ли­ро­ван­ную про­во­ло­ку на сер­деч­ник элек­тро­маг­ни­та: изоб­ре­та­тель с непро­филь­ным об­ра­зо­ва­ни­ем не умел по­ка да­же это­го. При­бор за­ра­бо­тал, но был еще очень несо­вер­ше­нен. Сэмю­эл Морзе ра­бо­тал над ним пять лет. Элек­три­че­ство в его кон­струк­ции вы­ра­ба­ты­ва­ли ма­ло­мощ­ные галь­ва­ни­че­ские ба­та­реи, поз­во­ляв­шие пе­ре­да­вать сиг­нал на неболь­шое рас­сто­я­ние. Что­бы от­пра­вить по­сла­ние даль­ше, чис­ло ба­та­рей при­хо­ди­лось уве­ли­чи­вать, что де­ла­ло кон­струк­цию гро­мозд­кой. Все же Морзе по­сте­пен­но до­вел дли­ну про­во­да с два­дца­ти фу­тов до сот­ни, а за­тем и до ты­ся­чи. За­ни­мал­ся Сэмю­эл Морзе в то вре­мя не толь­ко этим: пре­по­да­вал в уни­вер­си­те­те, брал част­ных уче­ни­ков по жи­во­пи­си и ри­сун­ку, вел ак­тив­ную об­ще­ствен­ную и свет­скую жизнь, а в 1834-м да­же бал­ло­ти­ро­вал­ся на пост мэ­ра Нью-Йор­ка,

впро­чем, неудач­но. И ре­гу­ляр­но устра­и­вал де­мон­стра­ции сво­е­го ап­па­ра­та, ко­то­рые при­вле­ка­ли все­об­щее вни­ма­ние, но вос­при­ни­ма­лись не боль­ше чем ат­трак­ци­он. 4 сен­тяб­ря 1837 го­да в Нью-Йорк­ском уни­вер­си­те­те пе­ред по­чтен­ной пуб­ли­кой с по­мо­щью те­ле­гра­фа Морзе бы­ла успеш­но пе­ре­да­на на рас­сто­я­ние пять­сот мет­ров телеграмма. Изоб­ре­та­тель по­лу­чил па­тент, а при­сут­ство­вав­ший в за­ле про­мыш­лен­ник из Нью-Джер­си Сте­фен Вейл со­гла­сил­ся про­фи­нан­си­ро­вать даль­ней­шие ра­бо­ты в раз­ме­ре двух ты­сяч дол­ла­ров, при­со­во­ку­пив в на­груз­ку сво­е­го сы­на Аль­фре­да, меч­тав­ше­го со­труд­ни­чать с Морзе. Впро­чем, по­мощ­ни­ком Аль­фред Вейл ока­зал­ся дей­стви­тель­но цен­ным. Со­глас­но од­ной из вер­сий, идея зна­ме­ни­то­го ко­да, на­зы­ва­е­мо­го сей­час аз­бу­кой Морзе или про­сто мор­зян­кой, при­над­ле­жа­ла имен­но ему. В де­каб­ре то­го же го­да Морзе предо­ста­вил свой проект на рас­смот­ре­ние Кон­грес­са, на­де­ясь по­лу­чить пра­ви­тель­ствен­ную суб­си­дию на со­еди­не­ние те­ле­граф­ной свя­зью го­ро­дов Ат­лан­ти­че­ско­го по­бе­ре­жья. Пред­се­да­тель се­нат­ско­го Ко­ми­те­та по де­лам ком­мер­ции Френ­сис О. Дж. Смит про­ник­ся на­столь­ко, что вы­ра­зил же­ла­ние стать ком­па­ньо­ном Морзе. Од­на­ко гря­нул фи­нан­со­вый кри­зис, из­вест­ный как па­ни­ка 1837 го­да (по­след­ствия бан­ков­ской па­ни­ки да­ва­ли се­бя знать несколь­ко лет), и о пра­ви­тель­ствен­ной под­держ­ке внед­ре­ния те­ле­гра­фа речь боль­ше не шла. С по­да­чи ком­па­ньо­на Сэмю­эл Морзе от­пра­вил­ся за­во­е­вы­вать ев­ро­пей­ские рын­ки.

ТОЧ­КА-ТИРЕ

В Ев­ро­пе изоб­ре­та­те­ля те­ле­гра­фа при­ня­ли хо­лод­но. Па­тен­то­вать устрой­ство от­ка­за­лись по оче­ре­ди Ан­глия, Фран­ция, Гер­ма­ния и Рос­сия – на том ос­но­ва­нии, что те­ле­граф у них уже был. Се­год­ня боль­шин­ство био­гра­фов счи­та­ют, что от­каз имел чи­сто по­ли­ти­че­скую подо­пле­ку: те­ле­граф Морзе кар­ди­наль­но от­ли­чал­ся от ев­ро­пей­ских ана­ло­гов. И гет­тин­ген­ский те­ле­граф Га­ус­са и Ве­бе­ра, и ан­глий­ский си­сте­мы Уит­сто­на и Ку­ка, и рос­сий­ский гра­фа Шил­лин­га бы­ли снаб­же­ны в ка­че­стве при­ни­ма­ю­ще­го устрой­ства маг­нит­ны­ми стрел­ка­ми: по ко­ле­ба­ни­ям стрел­ки те­ле­гра­фист счи­ты­вал ин­фор­ма­цию, не имея пра­ва от­ве­сти взгляд или сморг­нуть; имен­но че­ло­ве­че­ский фак­тор да­вал наи­боль­шую по­греш­ность в стре­лоч­ных те­ле­гра­фах. Те­ле­граф Морзе с са­мых пер­вых мо­де­лей счи­ты­вал ин­фор­ма­цию са­мо­пис­цем, фик­си­ро­вав­шим со­об­ще­ние на бу­маж­ную лен­ту, про­тя­ги­ва­е­мую че­рез устрой­ство. В мо­де­ли, про­де­мон­стри-

ро­ван­ной в Нью-Йор­ке, на вы­хо­де по­лу­ча­лись зиг­за­го­об­раз­ные ли­нии, рас­шиф­ро­вы­вать ко­то­рые бы­ло от­дель­ной нелег­кой за­да­чей. Аль­фред Вейл пред­ло­жил па­тро­ну вве­сти си­сте­му ко­да из ком­би­на­ций про­стых знач­ков, ко­то­рые мож­но бы­ло вы­сту­ки­вать клю­чом. По­на­ча­лу их бы­ло три: точ­ка, тире и длин­ное тире, кро­ме то­го, на смысл вли­я­ли па­у­зы. Впо­след­ствии код был упро­щен, но глав­ный прин­цип мор­зян­ки остал­ся преж­ним: наи­бо­лее ча­сто ис­поль­зу­е­мые бук­вы ал­фа­ви­та ко­ди­ро­ва­лись са­мы­ми про­сты­ми со­че­та­ни­я­ми то­чек и тире. А на­чи­на­ю­щие те­ле­гра­фи­сты за­по­ми­на­ли по­сле­до­ва­тель­ность знач­ков с по­мо­щью мне­мо­ни­че­ских на­пе­вов – точ­ки и тире лег­ко пре­об­ра­жа­лись в длин­ные и ко­рот­кие но­ты. Но Ев­ро­па нов­ше­ства не оце­ни­ла. Из­вест­но, что в Па­ри­же Морзе по­зна­ко­мил­ся с Луи Да­ге­ром, чье изоб­ре­те­ние на тот мо­мент то­же еще не слиш­ком за­хва­ти­ло умы. По ле­ген­де, ху­дож­ник Морзе груст­но шу­тил, что ес­ли с те­ле­гра­фом ни­че­го не вый­дет, он пе­рей­дет для за­ра­бот­ка на да­гер­ро­ти­пы, ко­то­рые, ко­неч­но, вско­ре вы­тес­нят порт­рет­ную жи­во­пись. На ро­ди­ну он вер­нул­ся ни с чем. Оста­ва­ясь внешне по­зи­тив­ным и ком­му­ни­ка­бель­ным че­ло­ве­ком, Морзе был по­дав­лен неуда­чей. «Я не встре­чаю ни со­чув­ствия, ни по­мо­щи со сто­ро­ны лю­дей, зна­ю­щих ме­ня, – пи­сал он близ­ко­му дру­гу в 1841 го­ду. – В те­че­ние двух лет я су­ще­ство­вал на са­мые жал­кие сред­ства и от­ка­зы­вал се­бе да­же в необ­хо­ди­мой пи­ще, что­бы ско­пить до­ста­точ­но де­нег для пред­став­ле­ния мо­е­го ап­па­ра­та в кон­грес­се. (...) Толь­ко од­но со­зна­ние, что у ме­ня в ру­ках изоб­ре­те­ние, ко­то­рое мо­жет сде­лать эру в раз­ви­тии ци­ви­ли­за­ции и обла­го­де­тель­ство­вать мил­ли­о­ны лю­дей, под­дер­жи­ва­ет ме­ня в этих ис­пы­та­ни­ях...»

«ЧУДНЫ ДЕ­ЛА ТвОИ...»

Один из мо­ло­дых жи­во­пис­цев, брав­ших уро­ки у Морзе в на­ча­ле со­ро­ко­вых, вспо­ми­нал, как од­на­ж­ды по­про­сил от­сроч­ки се­мест­ро­вой опла­ты на неде­лю, и учи­тель мрач­но со­об­щил ему, что к то­му вре­ме­ни умрет с го­ло­ду. А ко­гда сту­дент все-та­ки на­шел в кар­мане де­сять дол­ла­ров, про­фес­сор до­ве­ри­тель­но ска­зал ему за обе­дом: «Ни за что не ста­но­ви­тесь ху­дож­ни­ком: это пол­ная ни­ще­та». Но ра­бо­ту над те­ле­гра­фом Сэмю­эл Морзе не остав­лял, ста­ра­ясь усо­вер­шен­ство­вать изоб­ре­те­ние. В част­но­сти, он съез­дил по­со­ве­то­вать­ся к из­вест­но­му аме­ри­кан­ско­му фи­зи­ку Джо­зе­фу Ген­ри. Про­фес­сор Ген­ри жил в Прин­стоне шта­та Нью-Джер­си, и меж­ду его до­мом и ла­бо­ра­то­ри­ей бы­ла про­ло­же­на ма­лень­кая те­ле­граф­ная ли­ния, на кон­це ко­то­рой ви­сел

ко­ло­коль­чик (свой те­ле­граф Джо­зеф Ген­ри скон­стру­и­ро­вал неза­ви­си­мо от Морзе). Изоб­ре­та­тель про­де­мон­стри­ро­вал кол­ле­ге ноу-хау: элек­тро­маг­нит­ное ре­ле, мно­го­крат­но уси­ли­вав­шее сиг­нал при про­хож­де­нии по ли­нии. Ис­поль­зуя ре­ле, Сэмю­эл Морзе до­бил­ся то­го, что его те­ле­граф мог иметь про­тя­жен­ность про­во­да в ты­ся­чи миль. Морзе на­чал но­вую се­рию опы­тов: со­еди­нил те­ле­граф­ной ли­ни­ей бе­рег ре­ки Гуд­зон с од­ним из ост­ров­ков в ее те­че­нии, за­тем – бе­ре­га ка­на­ла в Ва­шинг­тоне. И не остав­лял по­пы­ток до­бить­ся го­су­дар­ствен­ной под­держ­ки. В 1843 го­ду Кон­гресс Со­еди­нен­ных Шта­тов рас­смат­ри­вал проект ли­нии свя­зи меж­ду Вашингтоном и Бал­ти­мо­ром. Речь шла о си­сте­ме се­ма­фо­ров, что бы­ло, ко­неч­но, про­шлым ве­ком с на­уч­но-тех­ни­че­ской точ­ки зре­ния, но пра­ви­тель­ство бы­ло го­то­во вы­де­лить 30 000 дол­ла­ров. Сэмю­эл Морзе от­пра­вил­ся на за­се­да­ние Кон­грес­са пред­став­лять свой проект, вло­жив в по­езд­ку и пре­зен­та­цию все имев­ши­е­ся у него сред­ства. Его дол­го го­ня­ли по ин­стан­ци­ям, проект со скри­пом про­ве­ли че­рез Кон­гресс и, на­ко­нец, вы­нес­ли на за­се­да­ние Се­на­та. Изоб­ре­та­те­ля вы­слу­ша­ли бла­го­же­ла­тель­но, с шу­точ­ка­ми и улыб­ка­ми. Его со­вер­шен­но не при­ня­ли все­рьез. Морзе ку­пил би­лет до­мой и вер­нул­ся в го­сти­ни­цу с трид­ца­тью се­мью цен­та­ми в кар­мане. Утром за зав­тра­ком (а по дру­гой вер­сии, еще на пер­роне вок­за­ла) его оста­но­ви­ла Ан­на Эл­сворт, дочь гла­вы па­тент­но­го бю­ро США. Проект Морзе все-та­ки был утвер­жден Се­на­том и по­лу­чил фи­нан­си­ро­ва­ние. На ра­до­стях изоб­ре­та­тель предо­ста­вил мисс Эл­сворт боль­шую честь: при­ду­мать текст пер­вой те­ле­грам­мы, ко­то­рая бу­дет пе­ре­да­на по но­вой ли­нии. В ме­нее дра­ма­тич­ном пе­ре­ска­зе со­бы­тий Сэмю­эл Морзе, ко­неч­но, до­ждал­ся ре­ше­ния по сво­е­му про­ек­ту, а зна­ме­ни­тые сло­ва Ан­на Эл­сворт про­из­нес­ла го­раз­до поз­же, а имен­но 24 мая 1844 го­да, ко­гда ли­ния бы­ла по­стро­е­на и все, за­та­ив ды­ха­ние, жда­ли пер­вой те­ле­грам­мы. Так или ина­че, Ан­на бы­ла на­бож­ной де­вуш­кой. «What hath God wrought!» – ска­за­ла она. «Чудны де­ла Твои, Гос­по­ди!»

ТЕЛЕГРАФИЗАЦИЯ вСЕЙ СТРА­НЫ

Пер­вый се­анс те­ле­граф­ной свя­зи, со­сто­яв­ший­ся в тот день, осве­щал ра­бо­ту съ­ез­да ви­гов в Бал­ти­мо­ре, ку­да по­ехал Аль-

Дом се­мьи Морзе в Чарльзта­уне

МОРЗЕ

Свер­ху вниз: Лон­дон, Уайт­холл, зда­ние кон­ной гвар­дии. 1811; Сэмю­эл Морзе. Ав­то­порт­рет. 1812 71

МОРЗЕ

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: про­из­ве­де­ния Сэмю­э­ла Финли Морзе – порт­рет пер­вой же­ны с детьми, «Му­за» (порт­рет Сью­зен, стар­шей до­че­ри ху­дож­ни­ка),; «Ма­лень­кая мисс Хон», «Уми­ра­ю­щий Гер­ку­лес», «Ниа­гар­ский во­до­пад» 73

Свер­ху вниз: Сэмю­эл Морзе. «Га­ле­рея Лув­ра»; порт­рет Джейм­са Мо­н­ро 74

МОРЗЕ

Свер­ху вниз: Неиз­вест­ный ху­дож­ник. «Ко­ро­лев­ская ака­де­мия ху­до­жеств. Со­мер­сет-Ха­ус». 1810; Сэмю­эл Морзе. «Порт­рет мар­ки­за де Ла­фай­е­та». 1825 75

Сэмю­эл Морзе. «Па­ла­та пред­ста­ви­те­лей». 1822

МОРЗЕ Дэни­эл Хан­тинг­тон. «Порт­рет Сэмю­э­ла Морзе»

Сэмю­эл Морзе со сво­им изоб­ре­те­ни­ем. Фо­то­гра­фия. 1858

Пись­мо Морзе от 1 мар­та 1838 го­да

Свер­ху вниз: Сэмю­эл Морзе в 1871 го­ду; вто­рая же­на изоб­ре­та­те­ля – Са­ра Эли­за­бет

Свер­ху вниз: Карл Га­усс; Виль­гельм Ве­бер; Чарльз Уит­стон 81

МОРЗЕ

Ри­су­нок и чер­теж те­ле­граф­но­го ап­па­ра­та

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.