АЛЕК­САНДР ПАРВУС: ДЕНЬ­ГИ РЕ­ВО­ЛЮ­ЦИИ

Lichnosti - - АЛЕКСАНДР ПАРВУС -

В са­мом пер­вом из­да­нии Боль­шой Со­вет­ской эн­цик­ло­пе­дии еще мож­но бы­ло най­ти крат­кую справ­ку о нем: «Вы­дви­нул­ся как круп­ный тео­ре­тик марк­сиз­ма и спе­ци­а­лист по во­про­сам ми­ро­вой по­ли­ти­ки и эко­но­ми­ки». В бо­лее позд­них эн­цик­ло­пе­ди­ях, вы­хо­див­ших в СССР, Парвус не упо­ми­нал­ся во­все. Его по­ста­ра­лись вы­черк­нуть из ис­то­рии – как буд­то он ни­ко­гда не су­ще­ство­вал, не встре­чал­ся с Ле­ни­ным, не из­да­вал «Искру», не при­ни­мал ак­тив­но­го уча­стия в ре­во­лю­ци­он­ном дви­же­нии. «Круп­ный тео­ре­тик марк­сиз­ма» был за­сек­ре­чен не слу­чай­но. Ведь с име­нем Парву­са свя­за­на са­мая боль­шая тай­на рус­ской ре­во­лю­ции – фи­нан­со­вая

Алек­сандр Парвус ро­дил­ся 27 ав­гу­ста 1867 го­да в ме­стеч­ке Бе­ре­зи­но в Мин­ской гу­бер­нии. Впро­чем, то­гда он был не Парву­сом, а Из­ра­и­лем Ла­за­ре­ви­чем Гель­фандом – сы­ном скром­но­го ев­рей­ско­го ре­мес­лен­ни­ка. О юных го­дах на­ше­го ге­роя из­вест­но немно­го. Са­мым яр­ким эпи­зо­дом его дет­ства стал по­жар, опу­сто­шив­ший Бе­ре­зи­но. Мно­го лет спу­стя Парвус вспо­ми­нал: «Я, ма­лень­кий маль­чик, ни о чем не по­до­зре­вая, иг­рал в уг­лу сво­ей ком­на­ты. Вдруг я за­ме­тил, что окон­ные стек­ла окра­си­лись в изу­ми­тель­ный баг­ро­вый цвет – мне это очень по­нра­ви­лось... Моя мать бе­жит по ули­це, я спе­шу за ней, креп­ко уце­пив­шись за ее ру­ку, спо­ты­ка­ясь, ни­че­го не по­ни­мая, в недо­уме­нии гля­дя на ме­чу­щих­ся во­круг лю­дей». Дом Гель­фандов сго­рел до­тла, и се­мье при­шлось ис­кать дру­гое при­ста­ни­ще. Они пе­ре­бра­лись в Одес­су, где Изя за­кон­чил гим­на­зию. Здесь же он за­ра­зил­ся ре­во­лю­ци­он­ны­ми иде­я­ми, по­зна­ко­мил­ся с за­пре­щен­ной ли­те­ра­ту­рой и участ­во­вал в под­поль­ных круж­ках. Но в ре­ак­ци­он­ной Рос­сий­ской им­пе­рии юно­ше не хва­та­ло све­же­го воз­ду­ха и про­сто­ра для при­ме­не­ния его та­лан­тов, а по­то­му во вто­рой по­ло­вине 1880-х Гель­фанд уехал в Ев­ро­пу. Кос­мо­по­лит по на­ту­ре, он за­яв­лял: «Я ищу стра­ну, где че­ло­век мо­жет де­ше­во по­лу­чить оте­че­ство». За гра­ни­цей мо­ло­дой че­ло­век из­ме­нил свои имя и от­че­ство – стал звать­ся не Из­ра­и­лем Ла­за­ре­ви­чем, а Алек­сан­дром Ль­во­ви­чем. Выс­шее об­ра­зо­ва­ние он по­лу­чил в Швей­ца­рии. Изу­чал по­ли­ти­че­скую эко­но­мию в Ба­зель­ском уни­вер­си­те­те, за­щи­тил док­тор­скую дис­сер­та­цию. За­тем пе­ре­брал­ся в Гер­ма­нию, всту­пил в со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­скую пар­тию и сбли­зил­ся с ее вид­ны­ми де­я­те­ля­ми – Кар­лом Ка­ут­ским и Кла­рой Цет­кин.

В кон­це XIX ве­ка марк­сизм счи­тал­ся клю­чом к пре­об­ра­зо­ва­нию ми­ра. Алек­сандр Ль­во­вич за­во­е­вал ре­пу­та­цию бле­стя­ще­го марк­си­ста-пуб­ли­ци­ста. Взяв псев­до­ним «Парвус», он со­труд­ни­чал в немец­ких со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­ских из­да­ни­ях, а по­том и сам ре­дак­ти­ро­вал «Сак­сон­скую ра­бо­чую га­зе­ту». Пи­сал о ми­ро­вой эко­но­ми­ке, меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ни­ях и пер­спек­ти­вах ре­во­лю­ции. Его ста­тьи от­ли­ча­лись не толь­ко глу­бо­ким ана­ли­зом, но и ра­ди­ка­лиз­мом. Гер­ман­ских со­ци­ал-де­мо­кра­тов Парвус упре­кал в со­гла­ша­тель­стве: при­спо­со­би­лись к бур­жу­аз­но­му су­ще­ство­ва­нию, не хо­тят ни­че­го ме­нять, не спе­шат раз­ду­вать ре­во­лю­ци­он­ный по­жар. Свя­зи с ро­ди­ной Гель­фанд-Парвус не те­рял и да­же по­бы­вал в Рос­сии с под­лож­ным пас­пор­том, что­бы со­брать ма­те­ри­ал для кни­ги о го­ло­да­ю­щих кре­стья­нах. В 1898 го­ду бы­ла со­зда­на Рос­сий­ская со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­ская ра­бо­чая пар­тия – в от­ли­чие от гер­ман­ской, неле­галь­ная и дей­ство­вав­шая глав­ным об­ра­зом в эми­гра­ции. Док­тор Парвус вклю­чил­ся в со­труд­ни­че­ство с РСДРП. Вско­ре груп­па пар­тий­цев во гла­ве с Улья­но­вым-Ле­ни­ным за­ду­ма­ла из­да­вать на чуж­бине марк­сист­скую га­зе­ту «Ис­кра» и тай­но пе­ре­прав­лять ее в Рос­сию. Этот проект встре­тил го­ря­чую под­держ­ку Парву­са. Ти­по­гра­фию устро­и­ли на мюн­хен­ской квар­ти­ре Алек­сандра Ль­во­ви­ча, он во­шел в ре­дак­цию «Искры», а его ста­тьи неиз­мен­но по­яв­ля­лись на пер­вой по­ло­се. В ту по­ру Парвус был ку­да ав­то­ри­тет­нее Ле­ни­на. Ильич, ко­то­рый был все­го на три го­да мо­ло­же, при­слу­ши­вал­ся к мне­нию Парву­са, изу­чал его пуб­ли­ка­ции, поль­зо­вал­ся кни­га­ми из его биб­лио­те­ки. А мо­ло­дой Лев Троц­кий, так­же со­труд­ни­чав­ший в «Искре», счи­тал Парву­са сво­им на­став­ни­ком и «несо­мнен­но вы­да­ю­щей­ся марк­сист­ской фи­гу­рой». Лев Да­ви­до­вич по­за­им­ство­вал у Алек­сандра Ль­во­ви­ча идею пер­ма­нент­ной ре­во­лю­ции: учи­тель и его уче­ник ве­ри­ли, что, на­чав­шись в Рос-

сии, про­ле­тар­ская ре­во­лю­ция со вре­ме­нем за­хва­тит весь мир. Да­же внешне Алек­сандр Парвус вы­де­лял­ся сре­ди немец­ких и рус­ских то­ва­ри­щей – мас­сив­ный, ра­но рас­пол­нев­ший. Зна­ко­мые да­ли ему про­зви­ще «Док­тор Слон». В сло­но­по­доб­ном те­ле скры­вал­ся необы­чай­но жи­вой и бур­ный тем­пе­ра­мент. «Он лег­ко об­за­во­дил­ся дру­зья­ми и так же лег­ко без со­жа­ле­ния рас­ста­вал­ся с ни­ми. Он лю­бил кра­си­вую жизнь и поль­зо­вал­ся успе­хом у пре­крас­но­го по­ла. Имея склон­ность к аван­тю­рам, он без стра­ха ре­шал­ся на лю­бой за­пла­ни­ро­ван­ный риск... Но в нем все­гда бы­ло что-то нена­деж­ное и непо­сто­ян­ное», – оха­рак­те­ри­зо­ва­ла его про­ни­ца­тель­ная Кла­ра Цет­кин. Это непо­сто­ян­ство про­яви­лось и в лич­ной жиз­ни. Парвус на­зы­вал брак «раз­бой­ни­чьим гнез­дом», и хо­тя был вполне офи­ци­аль­но же­нат несколь­ко раз, без за­зре­ния со­ве­сти бро­сал жен вме­сте с детьми. Ко­ли­че­ство его лю­бов­ниц не под­да­ет­ся ис­чис­ле­нию. Са­мой из­вест­ной из них ста­ла Ро­за Люк­сем­бург – звез­да немец­ко­го со­ци­а­ли­сти­че­ско­го дви­же­ния. А еще Парвус меч­тал о боль­ших день­гах и не скры­вал это­го от кол­лег-пар­тий­цев. Ка­за­лось бы, марк­сизм и жаж­да обо­га­ще­ния – две ве­щи несов­мест­ные. Но уме­лый тео­ре­тик мог обос­но­вать и соб­ствен­ные ко­рыст­ные устрем­ле­ния. Кри­ти­куя пар­тий­ную бю­ро­кра­тию, то­ва­рищ Парвус утвер­ждал: «Нам, ре­во­лю­ци­он­ным марк­си­стам, нуж­но из­да­тель­ство, неза­ви­си­мое от пар­тий­ных бонз. Нуж­на боль­шая еже­днев­ная га­зе­та, вы­хо­дя­щая од­но­вре­мен­но на трех ев­ро­пей­ских язы­ках. К ней нуж­ны при­ло­же­ния: еже­не­дель­ные, еже­ме­сяч­ные, от­дель­ные ис­сле­до­ва­ния, пам­фле­ты и пр. Та­кое из­да­тель­ство ста­нет мо­гу­ще­ствен­ным ору­ди­ем со­ци­аль­но­ре­во­лю­ци­он­ной под­го­тов­ки. Но для это­го нуж­ны день­ги, мно­го де­нег... На­до, во что бы то ни ста­ло, раз­бо­га­теть!»

В 1903 го­ду РСДРП рас­ко­ло­лась на боль­ше­ви­ков и мень­ше­ви­ков, но док­то­ра Парву­са чи­та­ли в обо­их ла­ге­рях. Его по­ли­ти­че­ские про­гно­зы ока­зы­ва­лись на ред­кость точ­ны­ми.

Еще в 1890-х Алек­сандр Ль­во­вич пи­сал о неиз­беж­ном столк­но­ве­нии Рос­сий­ской им­пе­рии с Япо­ни­ей. А ко­гда в 1904-м на­ча­лась рус­ско-япон­ская вой­на, Парвус вы­сту­пил с цик­лом ана­ли­ти­че­ских ста­тей. Он был убеж­ден, что цар­ское пра­ви­тель­ство про­иг­ра­ет вой­ну, при­чем это по­ра­же­ние ста­нет толч­ком к ре­во­лю­ции. И все про­изо­шло имен­но так, как пред­ска­зы­вал про­зор­ли­вый док­тор! В Рос­сии дей­стви­тель­но вспых­ну­ла ре­во­лю­ция, и Алек­сандр Парвус ре­шил при­ме­нить свои тео­ре­ти­че­ские зна­ния на прак­ти­ке. В ок­тяб­ре 1905 го­да он неле­галь­но при­был в Пе­тер­бург. Еще рань­ше Парву­са в Рос­сию вер­нул­ся его уче­ник и со­рат­ник Лев Троц­кий. Осталь­ные эми­гран­ты – и боль­ше­ви­ки, и мень­ше­ви­ки – не спе­ши­ли на ро­ди­ну, до­жи­да­ясь по­ли­ти­че­ской ам­ни­стии. Парвус был на­стро­ен ре­ши­тель­но: «Вме­сто ца­ря – ра­бо­чее пра­ви­тель­ство!» На па­ру с Троц­ким он со­здал Пе­тер­бург­ский со­вет ра­бо­чих де­пу­та­тов. Кро­ме то­го, то­ва­ри­щи арен­до­ва­ли за­ху­да­лую «Рус­скую га­зе­ту» и пре­вра­ти­ли ее в по­пу­ляр­ней­ший ре­во­лю­ци­он­ный ор­ган. За несколь­ко дней ти­раж га­зе­ты под­ско­чил с 30 до 100 ты­сяч, а за­тем до­стиг по­лу­мил­ли­о­на эк­зем­пля­ров. Не­уго­мон­ная па­роч­ка пе­ре­вер­ну­ла вверх дном всю сто­ли­цу: по­ка Алек­сандр Ль­во­вич со­став­лял ре­во­лю­ци­он­ные про­кла­ма­ции и ре­зо­лю­ции, Лев Да­ви­до­вич маг­не­ти­зи­ро­вал тол­пу сво­и­ми пла­мен­ны­ми ре­ча­ми. Вспо­ми­ная те бур­ные ме­ся­цы, Троц­кий пи­сал: «Все­му на­хо­дил­ся свой час и свое ме­сто. Неко­то­рые успе­ва­ли еще жить и лич­ной жиз­нью, влюб­лять­ся, за­во­дить но­вые зна­ком­ства и да­же по­се­щать ре­во­лю­ци­он­ные те­ат­ры. Парву­су так по­нра­ви­лась но­вая са­ти­ри­че­ская пье­са, что он сра­зу за­ку­пил 50 би­ле­тов для дру­зей на сле­ду­ю­щее пред­став­ле­ние. Нуж­но по­яс­нить, что он по­лу­чил на­ка­нуне го­но­рар за свои кни­ги. При аре­сте Парву­са у него в кар­мане на­шли пять­де­сят те­ат­раль­ных би­ле­тов.

Жан­дар­мы дол­го би­лись над этой ре­во­лю­ци­он­ной за­гад­кой. Они не зна­ли, что Парвус все де­лал с раз­ма­хом». Сам Троц­кий уго­дил в ру­ки жан­дар­мов рань­ше сво­е­го дру­га – в де­каб­ре 1905-го. Парвус еще неко­то­рое вре­мя оста­вал­ся на сво­бо­де и да­же воз­глав­лял под­поль­ный Со­вет, но, ли­шив­шись на­пар­ни­ка, ока­зал­ся в этом плане несо­сто­я­те­лен. «Несмот­ря на ини­ци­а­тив­ность и изоб­ре­та­тель­ность его мыс­ли, он со­вер­шен­но не об­на­ру­жил ка­че­ства во­ждя», – кон­ста­ти­ро­вал все тот же Троц­кий. А в мар­те 1906-го док­тор Парвус был аре­сто­ван на квар­ти­ре у сво­ей лю­бов­ни­цы, на чем его уча­стие в пер­вой рус­ской ре­во­лю­ции и за­вер­ши­лось. Эн­цик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь Брок­гау­за и Ефро­на по­свя­тил Парву­су от­дель­ную ста­тью. За­кан­чи­ва­лась она так: «В на­сто­я­щее вре­мя (ап­рель 1906 г.) си­дит в тюрь­ме в Пе­тер­бур­ге». Си­дел уз­ник ца­риз­ма с комфортом. Бу­дучи при день­гах, он мог по­лу­чить все, что ду­ше угод­но, и да­же за­ка­зы­вал се­бе ко­стю­мы и шел­ко­вые гал­сту­ки. А по­сле несколь­ких ме­ся­цев за­клю­че­ния со­сто­ял­ся суд, и Алек­сандра Ль­во­ви­ча при­го­во­ри­ли к трем го­дам ссыл­ки в Ту­ру­хан­ске. Но до Ту­ру­хан­ска наш ге­рой не до­е­хал – неда­ле­ко от Крас­но­яр­ска он ускольз­нул от кон­во­и­ров, об­ла­чил­ся в кре­стьян­скую одеж­ду, сел в ва­гон тре­тье­го клас­са и на­пра­вил­ся об­рат­но в Пе­тер­бург. Прав­да, пре­бы­ва­ние в на­род­ной гу­ще Парву­су не по­нра­ви­лось: «Лег­ко разыг­ры­вать из се­бя му­жи­ка, но го­раз­до труд­нее жить вме­сте с дру­ги­ми му­жи­ка­ми». В бли­жай­шем го­ро­де он от-

ка­зал­ся от та­кой кон­спи­ра­ции, вновь пе­ре­одел­ся в при­выч­ный ще­голь­ской ко­стюм и бла­го­по­луч­но до­брал­ся до сто­ли­цы. Раз­до­быв под­лож­ные до­ку­мен­ты, Парвус вер­нул­ся в Гер­ма­нию, где вы­пу­стил кни­гу с пре­тен­ци­оз­ным на­зва­ни­ем «В рус­ской Ба­сти­лии». Неиз­вест­но, на­сколь­ко удач­но сло­жи­лась бы его даль­ней­шая по­ли­ти­че­ская ка­рье­ра, но Алек­сандра Ль­во­ви­ча под­ве­ла лю­бовь к день­гам и кра­си­вой жиз­ни. На про­тя­же­нии несколь­ких лет пред­при­им­чи­вый Парвус был ли­те­ра­тур­ным аген­том Мак­си­ма Горь­ко­го. С его по­мо­щью в Гер­ма­нии бы­ла по­став­ле­на пье­са «На дне», вы­дер­жав­шая свы­ше пя­ти­сот пред­став­ле­ний в од­ном лишь Бер­лине и при­нес­шая бо­лее ста ты­сяч ма­рок. По до­го­во­рен­но­сти с про­грес­сив­ным ав­то­ром, 20% вы­руч­ки при­чи­та­лось Парву­су, столь­ко же – Горь­ко­му, а осталь­ные день­ги сле­до­ва­ло пе­ре­чис­лить в кас­су РСДРП. Од­на­ко в 1908 го­ду Горь­кий за­явил, что так и не по­лу­чил от Парву­са ни ко­пей­ки. В пар­тий­ную кас­су вы­ру­чен­ные сред­ства то­же не по­сту­пи­ли. По слу­хам, Алек­сандр Ль­во­вич по­тра­тил все день­ги на пу­те­ше­ствие по Ита­лии с оче­ред­ной да­мой серд­ца. Раз­ра­зил­ся скан­дал. Де­ло Парву­са рас­смат­ри­вал пар­тий­ный суд в со­ста­ве Ав­гу­ста Бе­бе­ля, Кар­ла Ка­ут­ско­го и Кла­ры Цет­кин, при уча­стии рус­ских по­лит­эми­гран­тов. В ито­ге док­тор Парвус был ис­клю­чен из обе­их со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­ских пар­тий – немец­кой и рос­сий­ской. Его ав­то­ри­тет в од­но­ча­сье рух­нул. Впро­чем, к то­му вре­ме­ни пар­тий­ная ру­ти­на успе­ла на­ску­чить Алек­сан­дру Ль­во­ви­чу. Один из зна­ко­мых Парву­са впо­след­ствии

на­пи­шет: «Этот страст­ный тип эпо­хи Ре­нес­сан­са не мог вме­стить­ся в рам­ках спо­кой­ной гер­ман­ской со­ци­ал-де­мо­кра­тии, в той со­ци­ал-де­мо­кра­тии, в ко­то­рой по­сле па­де­ния вол­ны рус­ской ре­во­лю­ции ре­во­лю­ци­он­ные тен­ден­ции по­шли на убыль. Ему нуж­но бы­ло или круп­ное де­ло, или но­вые ощу­ще­ния».

Но­вые ощу­ще­ния су­ли­ла Осман­ская им­пе­рия, где в 1908-м про­изо­шла Мла­до­ту­рец­кая ре­во­лю­ция. Про­грес­сив­ные по­ли­ти­ки, на­зы­вав­шие се­бя «мла­до­тур­ка­ми», сверг­ли ре­ак­ци­он­но­го сул­та­на и при­сту­пи­ли к ре­фор­мам. В 1910 го­ду Алек­сандр Парвус объ­явил­ся в Стам­бу­ле и вско­ре стал эко­но­ми­че­ским со­вет­ни­ком при пра­ви­тель­стве мла­до­ту­рок. Как ему это уда­лось, ис­то­ри­ки га­да­ют до сих пор. Во вся­ком слу­чае, Парвус проч­но обос­но­вал­ся на но­вом ме­сте, а его ста­тьи ре­гу­ляр­но по­яв­ля­лись в пра­ви­тель­ствен­ном ор­гане «Мо­ло­дая Тур­ция». Кро­ме то­го, в Стам­бу­ле наш ге­рой за­нял­ся биз­не­сом и на­ко­нец-то раз­бо­га­тел. По вос­по­ми­на­ни­ям со­вре­мен­ни­ков, Парвус за­жил на ши­ро­кую но­гу, «раз­бра­сы­вая день­ги на­пра­во и на­ле­во». На­чи­нал он с при­быль­ных фи­нан­со­вых кон­суль­та­ций, а за­тем свя­зал­ся с фир­ма­ми, по­став­ляв­ши­ми в Тур­цию про­до­воль­ствие и ору­жие. Пра­ви­тель­ство мла­до­ту­рок ори­ен­ти­ро­ва­лось на Гер­ма­нию, и Парвус стал офи­ци­аль­ным пред­ста­ви­те­лем

несколь­ких немец­ких ком­па­ний, в том чис­ле кон­цер­на «Крупп». Ко­гда на­ча­лась Пер­вая ми­ро­вая вой­на, Алек­сандр Ль­во­вич от­кры­то под­дер­жал нем­цев: «Тор­же­ство со­ци­а­лиз­ма мо­жет быть до­стиг­ну­то толь­ко по­бе­дой Гер­ма­нии над Рос­си­ей, так как толь­ко Гер­ма­ния яв­ля­ет­ся но­си­тель­ни­цей вы­со­кой куль­ту­ры». Прав­да, для со­ци­а­ли­сти­че­ско­го дви­же­ния Парвус оста­вал­ся из­го­ем. От него от­вер­ну­лись все, вклю­чая быв­шую воз­люб­лен­ную Ро­зу Люк­сем­бург и быв­ше­го дру­га Ль­ва Троц­ко­го. По­след­ний с го­ре­чью пи­сал: «Парву­са боль­ше нет. Те­перь по­ли­ти­че­ский Фаль­стаф бро­дит по Бал­ка­нам и по­ро­чит сво­е­го же по­кой­но­го двой­ни­ка». Но хо­ро­нить док­то­ра Парву­са бы­ло ра­но – в его хит­ро­ум­ной го­ло­ве рож­да­лись но­вые идеи. В ян­ва­ре 1915 го­да Алек­сандр Ль­во­вич явил­ся к гер­ман­ско­му по­слу в Стам­бу­ле фон Ва­ген­хей­му. Он убеж­дал немец­ко­го ди­пло­ма­та, что цар­скую Рос­сию мож­но вы­ве­сти из вой­ны, устро­ив там ре­во­лю­цию. Парвус ссы­лал­ся на свой опыт 1905-1906 го­дов и за­яв­лял, что ин­те­ре­сы гер­ман­ско­го ру­ко­вод­ства сов­па­да­ют с ин­те­ре­са­ми рус­ских со­ци­ал-де­мо­кра­тов. За­ин­три­го­ван­ный по­сол до­ло­жил в Бер­лин: «От­дель­ные фрак­ции раз­об­ще­ны, меж­ду ни­ми су­ще­ству­ет несо­гла­со­ван­ность. Мень­ше­ви­ки еще не объ­еди­ни­лись с боль­ше­ви­ка­ми, ко­то­рые, меж­ду тем, уже при­сту­пи­ли к дей­стви­ям. Парвус ви­дит свою за­да­чу в объ­еди­не­нии сил и ор­га­ни­за­ции ши­ро­ко­го

ре­во­лю­ци­он­но­го подъ­ема. Для это­го необ­хо­ди­мо преж­де все­го со­звать съезд ру­ко­во­ди­те­лей дви­же­ния – воз­мож­но, в Же­не­ве. Он го­тов пред­при­нять пер­вые шаги в этом на­прав­ле­нии, но ему по­на­до­бят­ся нема­лые день­ги». По прось­бе нем­цев Алек­сандр Ль­во­вич со­ста­вил де­таль­ную про­грам­му дей­ствий – так на­зы­ва­е­мый Ме­мо­ран­дум Парву­са. Этот лю­бо­пыт­ный до­ку­мент был об­на­ро­до­ван уже по­сле Вто­рой ми­ро­вой вой­ны, ко­гда в ру­ки ис­то­ри­ков по­па­ли сек­рет­ные ар­хи­вы гер­ман­ско­го МИДа. Ме­мо­ран­дум, на­счи­ты­вав­ший два­дцать стра­ниц, на­чи­нал­ся так: «К весне в Рос­сии нуж­но на­чать под­го­тов­ку мас­со­вой по­ли­ти­че­ской за­ба­стов­ки под ло­зун­гом “Сво­бо­да и мир”. Цен­тром дви­же­ния бу­дет Пет­ро­град, а в са­мом Пет­ро­гра­де – Обу­хов­ский, Пу­ти­лов­ский и Бал­тий­ский за­во­ды. За­ба­стов­ка долж­на охва­тить же­лез­но­до­рож­ную связь меж­ду Пет­ро­гра­дом и Вар­ша­вой, а так­же Юго-За­пад­ную же­лез­ную до­ро­гу». Столь же по­дроб­но бы­ли рас­пи­са­ны и дру­гие шаги. Кон­фе­рен­ция с уча­сти­ем всех рос­сий­ских ре­во­лю­ци­он­ных пар­тий. За­ба­стов­ки пор­то­вых ра­бо­чих Ни­ко­ла­е­ва, шах­те­ров Юзов­ки (До­нец­ка), неф­тя­ни­ков Ба­ку. Во­ору­жен­ное вос­ста­ние в Одес­се. Под­рыв­ная ра­бо­та в Си­би­ри. Ди­вер­сии на же­лез­ных до­ро­гах, по­став­ки ору­жия и взрыв­чат­ки. На­ци­о­наль­ное дви­же­ние на окра­и­нах Рос­сий­ской им­пе­рии, от­де­ле­ние Укра­и­ны и Фин­лян­дии. Ак­тив­ная про­па­ган­дист­ская кам­па­ния в ней­траль­ных стра­нах... Неко­то­рые фраг­мен­ты Ме­мо­ран­ду­ма по­ра­жа­ют сво­ей про­зор­ли­во­стью. В 1915 го­ду ни­кто бы не по­ве­рил, что ма­ло­чис­лен­ная боль­ше­вист­ская пар­тия смо­жет за­хва­тить власть в Рос­сии. Да­же сам Ле­нин счи­тал, что со­вре­мен­но­му по­ко­ле­нию ре­во­лю­ци­о­не­ров не удаст­ся до­жить до ре­во­лю­ции. А меж­ду тем Парвус фор­му­ли­ро­вал од­ну из пер­вей­ших за­дач так: «Фи­нан­со­вая под­держ­ка со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­ской фрак­ции боль­ше­ви­ков, ко­то­рая все­ми име­ю­щи­ми­ся сред­ства­ми про­дол­жа­ет ве­сти борь­бу про­тив цар­ско­го пра­ви­тель­ства. Сле­ду­ет на­ла­дить кон­так­ты с ее ли­де­ра­ми в Швей­ца­рии». В Бер­лине этот план вы­звал неод­но­знач­ную ре­ак­цию. Од­ни на­зы­ва­ли Парву­са фан­та­зе­ром, дру­гие по­ла­га­ли, что ре­во­лю­ци­он­ная угро­за за­ста­вит цар­ское пра­ви­тель­ство пой­ти на ми­ро­вую. В ито­ге с Парву­сом бы­ло ре­ше­но со­труд­ни­чать. Алек­сандр Ль­во­вич оце­ни­вал об­щие за­тра­ты на ре­во­лю­цию в 20 мил­ли­о­нов руб­лей и за­про­сил пять мил­ли­о­нов на пер­во­оче­ред­ные нуж­ды. Для на­ча­ла нем­цы вы­де­ли­ли ему один мил­ли­он.

Увы, по­пы­тав­шись до­го­во­рить­ся с ли­де­ра­ми рус­ской эми­гра­ции, Парвус по­тер­пел фиа­ско. Его счи­та­ли ре­не­га­том и аген­том гер­ман­ско­го им­пе­ри­а­лиз­ма. Встре­ча с Ле­ни­ным, со­сто­яв­ша­я­ся в Берне вес­ной 1915-го, не при­нес­ла ре­зуль­та­тов. Вла­ди­мир Ильич не за­хо­тел со­труд­ни­чать с Алек­сан­дром Ль­во­ви­чем и пуб­лич­но от него от­ме­же­вал­ся. «Сплош­ная кло­ака немец­ко­го шо­ви­низ­ма, при­кры­тая ра­зу­ха­би­сто на­ма­ле­ван­ной вы­вес­кой: во имя буд­то бы ин­те­ре­сов рус­ской ре­во­лю­ции!» – так Ле­нин оха­рак­те­ри­зо­вал по­ли­ти­че­ские взгля­ды Парву­са. Но хо­тя ре­во­лю­ци­он­ный план с са­мо­го на­ча­ла не за­дал­ся, док­тор Парвус не опус­кал рук.

По­лу­чив немец­кий пас­порт, Алек­сандр Ль­во­вич вы­ехал в ней­траль­ную Да­нию и учре­дил в Ко­пен­га­гене «Ин­сти­тут для изу­че­ния при­чин и по­след­ствий ми­ро­вой вой­ны». Это учре­жде­ние, со­здан­ное на гер­ман­ские день­ги, вы­пол­ня­ло про­па­ган­дист­ские за­да­чи. Парвус су­мел при­влечь к со­труд­ни­че­ству неболь­шую груп­пу нуж­да­ю­щих­ся по­лит­эми­гран­тов. Сре­ди них был, к при­ме­ру, Мо­и­сей Уриц­кий – бу­ду­щий пред­се­да­тель Пет­ро­град­ской ЧК. Од­на­ко са­мым цен­ным при­об­ре­те­ни­ем для Ин­сти­ту­та стал боль­ше­вик Якуб Га­нец­кий, близ­кий к Ле­ни­ну. Мно­гие ис­сле­до­ва­те­ли уве­ре­ны, что к Парву­су тот устро­ил­ся с ве­до­ма Ильи­ча. Боль­ше­вист­ский ли­дер от­ка­зал­ся ра­бо­тать с Парву­сом на­пря­мую, но по­же­лал иметь в его окру­же­нии сво­е­го че­ло­ве­ка. Ин­сти­ту­том де­ло не огра­ни­чи­лось. Вско­ре док­тор Парвус ос­но­вал в Сток­голь­ме экс­порт­но-им­порт­ную фир­му «Фа­би­ан Клинг­с­лянд». Ее ис­пол­ни­тель­ным ди­рек­то­ром был на­зна­чен Га­нец­кий, а пред­ста­ви­те­лем фир­мы в Пет­ро­гра­де – дво­ю­род­ная сест­ра Га­нец­ко­го Ев­ге­ния Су­мен­сон. Фир­ма, за­ре­ги­стри­ро­ван­ная в ней­траль­ной стране, мог­ла ле­галь­но тор­го­вать с Рос­си­ей, и бы­ла ис­поль­зо­ва­на для кон­тра­бан­ды и от­мы­ва­ния немец­ких де­нег. Парвус раз­ра­бо­тал хит­рую фи­нан­со­вую схе­му. На его сче­та в Ко­пен­га­гене и Сток­голь­ме по­сту­па­ли день­ги от гер­ман­ско­го пра­ви­тель­ства. Эти сред­ства ис­поль­зо­ва­лись для за­куп­ки немец­ких то­ва­ров по льгот­ным це­нам. Фир­ма «Фа­би­ан Клинг­с­лянд» тор­го­ва­ла всем – от ме­ди­ка­мен­тов и хи­ми­ка­лий до де­фи­цит­ных ка­ран­да­шей. В об­ход во­ен­ных за­пре­тов гер­ман­скую про­дук­цию сбы­ва­ли в Рос­сии. Треть вы­руч­ки пе­ре­во­ди­лась об­рат­но в бан­ки Скан­ди­на­вии, а осталь­ные сум­мы осе­да­ли на сче­тах Га­нец­ко­го и Су­мен­сон в рос­сий­ских бан­ках. Оче­вид­но, часть этих де­нег шла на под­держ­ку ре­во­лю­ци­он­но­го дви­же­ния.

В 1917-м один из ав­то­ри­тет­ных боль­ше­ви­ков сви­де­тель­ство­вал: «Га­нец­кий за­ни­мал­ся тор­гов­лей не для лич­ной на­жи­вы, а для то­го, что­бы по­мо­гать ма­те­ри­аль­но пар­тии. По­след­ние два го­да Га­нец­кий не од­ну ты­ся­чу дал на­шей ор­га­ни­за­ции». Итак, немец­кое зо­ло­то все-та­ки ра­бо­та­ло на рус­скую ре­во­лю­цию – но без за­мет­ных ре­зуль­та­тов. Хо­тя Парвус обе­щал нем­цам под­нять ре­во­лю­ци­он­ную бу­рю в пер­вой по­ло­вине 1916 го­да, ни­че­го не про­изо­шло. Фак­ти­че­ски не был ре­а­ли­зо­ван ни один из пунк­тов Ме­мо­ран­ду­ма. В Бер­лине за­по­до­зри­ли, что вы­де­ля­е­мые сред­ства рас­хо­ду­ют­ся не по на­зна­че­нию, и льви­ную до­лю Парвус кла­дет се­бе в кар­ман. Воз­мож­но, так оно и бы­ло: о лич­ном обо­га­ще­нии док­тор не за­бы­вал ни­ко­гда. А за­тем Алек­сан­дру Ль­во­ви­чу по­мог­ла са­ма история. В фев­ра­ле 1917 го­да в Пет­ро­гра­де вспых­ну­ла ре­во­лю­ция. Она за­ста­ла всех врас­плох, бы­ла аб­со­лют­но сти­хий­ной и сви­де­тель­ство­ва­ла не об ор­га­ни­за­ци­он­ных та­лан­тах Парву­са, а ско­рее о его да­ре про­гно­зи­ста. Цар­ский ре­жим пал, но Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство не со­би­ра­лось за­клю­чать с Гер­ма­ни­ей се­па­рат­ный мир и про­дол­жи­ло вой­ну. У Парву­са тут же ро­дил­ся но­вый план. В мар­те 1917-го он имел про­дол­жи­тель­ную бе­се­ду с немец­ким по­слан­ни­ком в Ко­пен­га­гене гра­фом Брок­дорф-Ран­цау. Алек­сандр Ль­во­вич вновь озву­чил мысль, из­ло­жен­ную в Ме­мо­ран­ду­ме: Гер­ма­ния долж­на сде­лать став­ку на ра­ди­каль­ную пар­тию боль­ше­ви­ков. Толь­ко они спо­соб­ны до­ве­сти ре­во­лю­цию до кон­ца и вы­ве­сти Рос­сию из вой­ны! Но ли­дер боль­ше­ви­ков Улья­нов-Ле­нин ока­зал­ся за­перт по­сре­ди во­ю­ю­щей Ев­ро­пы, в ней­траль­ной Швей­ца­рии, и не мог вер­нуть­ся на ро­ди­ну. Док­тор Парвус пред­ло­жил про­пу­стить Ле­ни­на че­рез немец­кую тер­ри­то­рию. Эти до­во­ды по­ка­за­лись гер­ман­ско­му ди­пло­ма­ту убе­ди­тель­ны­ми. До­кла­ды­вая на­верх о встре­че с Парву­сом, Брок­дор­фРан­цау от­ме­тил: «Я счи­таю, что, с на­шей точ­ки зре­ния, пред­по­чти­тель­нее под­дер­жать экс­тре­ми­стов, так как имен­но это быст­рее все­го при­ве­дет к опре­де­лен­ным ре­зуль­та­там. Со всей ве­ро­ят­но­стью, ме­ся­ца че­рез три мож­но рас­счи­ты­вать на то, что дез­ин­те­гра­ция до­стиг­нет ста­дии, ко­гда мы смо­жем сло­мить Рос­сию во­ен­ной си­лой». В Бер­лине да­ли доб­ро на про­езд Ле­ни­на че­рез Гер­ма­нию. За­од­но Парву­су уда­лось по­лу­чить еще несколь­ко мил­ли­о­нов на даль­ней­шее раз­ви­тие ре­во­лю­ции. То­ва­рищ Ле­нин ко­ле­бал­ся, но все-та­ки при­нял немец­кое пред­ло­же­ние – дру­гих воз­мож­но­стей по­пасть в Рос­сию у него не бы­ло. При этом боль­ше­вист­ский вождь пред­по­чи­тал де­лать вид, буд­то Парвус тут во­об­ще ни при чем: офи­ци­аль­но пе­ре­го­во-

ры с Гер­ма­ни­ей ве­лись че­рез швей­цар­ских со­ци­ал-де­мо­кра­тов. Ком­па­нию Ле­ни­ну со­ста­ви­ли еще три де­сят­ка рус­ских по­лит­эми­гран­тов. Немец­кая сто­ро­на предо­ста­ви­ла им спе­ци­аль­ный ва­гон, счи­тав­ший­ся экс­тер­ри­то­ри­аль­ным, и пас­са­жи­ры обя­за­лись не по­ки­дать его во вре­мя оста­но­вок в Гер­ма­нии. Три из че­ты­рех две­рей ва­го­на бы­ли оплом­би­ро­ва­ны. 9 ап­ре­ля плом­би­ро­ван­ный ва­гон от­пра­вил­ся в путь, а 13 ап­ре­ля Ле­нин и его то­ва­ри­щи при­бы­ли в ней­траль­ную Шве­цию. В Сток­голь­ме их под­жи­дал Якуб Га­нец­кий, пе­ре­дав­ший прось­бу Парву­са о лич­ной встре­че. Не же­лая се­бя ком­про­ме­ти­ро­вать, Ильич не толь­ко от­ка­зал­ся встре­чать­ся, но и по­про­сил сво­их спут­ни­ков офи­ци­аль­но за­сви­де­тель­ство­вать от­каз. Вме­сто него на пе­ре­го­во­ры с Парву­сом от­пра­вил­ся ле­нин­ский со­рат­ник Карл Ра­дек. Пред­по­ла­га­ют, что речь шла о фи­нан­со­вой под­держ­ке боль­ше­ви­ков. Че­рез Га­нец­ко­го и Ра­де­ка док­тор Парвус пы­тал­ся узнать о по­ли­ти­че­ских пла­нах Ильи­ча, но яс­но­го от­ве­та не по­лу­чил. Уязв­лен­ный Алек­сандр Ль­во­вич буд­то бы ото­звал­ся о Ле­нине так: «Он дол­жен толь­ко аги­ти­ро­вать; но ес­ли для него не су­ще­ству­ет го­су­дар­ствен­ной по­ли­ти­ки, то он бу­дет ин­стру­мен­том в мо­их ру­ках». Это бы­ла неимо­вер­но за­пу­тан­ная игра. Гер­ман­ское пра­ви­тель­ство счи­та­ло, что ис­поль­зу­ет док­то­ра Парву­са и то­ва­ри­ща Ле­ни­на в сво­их ин­те­ре­сах. Парвус ве­рил, что ис­поль­зу­ет Ле­ни­на и Гер­ма­нию. А Вла­ди­мир Ильич по­ла­гал, что ис­поль­зу­ет нем­цев и Парву­са. И толь­ко один из трех иг­ро­ков ока­зал­ся прав.

По воз­вра­ще­нии на ро­ди­ну Ле­нин раз­вил бе­ше­ную де­я­тель­ность. Уже в июле 1917 го­да боль­ше­ви­ки пред­при­ня­ли первую

по­пыт­ку за­хва­та вла­сти. Июль­ское вы­ступ­ле­ние про­ва­ли­лось, и Вла­ди­ми­ру Ильи­чу при­шлось уй­ти в под­по­лье. То­гда же Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство об­ви­ни­ло боль­ше­вист­скую пар­тию в по­лу­че­нии де­нег от Гер­ма­нии. В прес­се всплы­ли фа­ми­лии Га­нец­ко­го, Су­мен­сон и, ра­зу­ме­ет­ся, Гель­фанда-Парву­са. Сам док­тор Парвус оста­вал­ся в Скан­ди­на­вии – бу­дучи гер­ман­ским под­дан­ным, он не мог при­е­хать в Рос­сию. Тем не ме­нее Алек­сандр Ль­во­вич от­ре­а­ги­ро­вал на об­ви­не­ния Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства, вы­пу­стив бро­шю­ру «Мой от­вет Ке­рен­ско­му и ком­па­нии». Парвус ука­зы­вал: «Я все­гда, все­ми име­ю­щи­ми­ся в мо­ем рас­по­ря­же­нии сред­ства­ми под­дер­жи­вал и бу­ду под­дер­жи­вать рос­сий­ское со­ци­а­ли­сти­че­ское дви­же­ние. Ска­жи­те вы, безум­цы, по­че­му вас бес­по­ко­ит, да­вал ли я день­ги Ле­ни­ну? Ни Ле­нин, ни дру­гие боль­ше­ви­ки, чьи име­на вы на­зы­ва­е­те, ни­ко­гда не про­си­ли и не по­лу­ча­ли от ме­ня ни­ка­ких де­нег ни в ви­де зай­ма, ни в по­да­рок». От свя­зей с Парву­сом от­кре­щи­вал­ся и Вла­ди­мир Ильич: «Про­ку­рор иг­ра­ет на том, что Парвус свя­зан с Га­нец­ким, а Га­нец­кий свя­зан с Ле­ни­ным! Но это пря­мо мо­шен­ни­че­ский при­ем, ибо все зна­ют, что у Га­нец­ко­го бы­ли де­неж­ные де­ла с Парву­сом, а у нас с Га­нец­ким ни­ка­ких». С тех пор ми­ну­ло по­чти сто лет, но со­труд­ни­че­ство боль­ше­ви­ков с Гер­ма­ни­ей по-преж­не­му окру­же­но тай­ной. Сколь­ко все­го де­нег нем­цы вло­жи­ли в рус­скую ре­во­лю­цию? Ка­ки­ми сум­ма­ми рас­по­ря­жал­ся Парвус? Что осе­ло в его кар­ма­нах? Что по­лу­чи­ла боль­ше­вист­ская пар­тия? Все эти во­про­сы оста­ют­ся дис­кус­си­он­ны­ми. Как бы то ни бы­ло, про­гно­зы док­то­ра Парву­са оправ­да­лись: в ок­тяб­ре 1917-го боль­ше­ви­ки за­хва­ти­ли власть, и вско­ре в Брест-Ли­тов­ске на­ча­лись пе­ре­го­во­ры о се­па­рат­ном ми­ре с Гер­ма­ни­ей. Че­рез неде­лю по­сле Ок­тябрь­ско­го пе­ре­во­ро­та Якуб Га­нец­кий при­е­хал в Рос­сию и был на­зна­чен за­ме­сти­те­лем Нар­ко­ма фи­нан­сов и управ­ля­ю­щим На­род­ным бан­ком РСФСР. Во­оду­шев­лен­ный

Парвус то­же на­де­ял­ся вер­нуть­ся на ро­ди­ну и по­лу­чить кон­троль над рос­сий­ски­ми фи­нан­са­ми. Че­рез Кар­ла Ра­де­ка, на­хо­див­ше­го­ся в Сток­голь­ме, он пе­ре­дал прось­бу о воз­вра­ще­нии, но по­лу­чил ка­те­го­рич­ный от­вет Ле­ни­на: «Нель­зя брать­ся за де­ло ре­во­лю­ции гряз­ны­ми ру­ка­ми». Да­же по­сле это­го от­ка­за Алек­сандр Ль­во­вич пы­тал­ся вли­ять на рус­ские со­бы­тия, но все бы­ло тщет­но. Но­вой Рос­сии он ока­зал­ся не ну­жен. Его быв­ший уче­ник Лев Троц­кий вспо­ми­нал: «По­сле Ок­тяб­ря Парвус сде­лал бы­ло по­пыт­ку сбли­зить­ся с на­ми; он да­же стал из­да­вать для этой це­ли где-то в Скан­ди­на­вии га­зет­ку на рус­ском язы­ке, ка­жет­ся, под за­гла­ви­ем “Извне”... Пом­ню, как ве­се­ло мы сме­я­лись по по­во­ду неук­лю­жей по­пыт­ки “быв­ше­го” че­ло­ве­ка взять рус­скую ре­во­лю­цию под свою вы­со­кую ру­ку. “На­до по­ру­чить “Прав­де” его от­хле­стать...” – та­ки­ми при­мер­но сло­ва­ми от­клик­нул­ся Ле­нин на парву­сов­скую по­пыт­ку». Гер­ман­ская сто­ро­на так­же охла­де­ла к Алек­сан­дру Ль­во­ви­чу: в Бер­лине по- ня­ли, что его фи­гу­ра раз­дра­жа­ет боль­ше­ви­ков, и не ста­ли при­вле­кать Парву­са к пе­ре­го­во­рам с Со­вет­ской Рос­си­ей. Прав­да, в 1918 го­ду док­тор Парвус за­ин­те­ре­со­вал нем­цев но­вым про­ек­том. Он пред­ло­жил со­здать га­зет­ный трест для об­ра­бот­ки рус­ско­го на­се­ле­ния в про­гер­ман­ском ду­хе. На ре­а­ли­за­цию этой за­теи бы­ли вы­де­ле­ны мил­ли­о­ны ма­рок, но раз­вер­нуть­ся Парвус не успел. В но­яб­ре 1918-го ре­во­лю­ци­он­ная стихия, ис­поль­зо­ван­ная нем­ца­ми про­тив Рос­сии, вер­ну­лась к ним бу­ме­ран­гом. В Гер­ма­нии то­же раз­ра­зи­лась ре­во­лю­ция, кай­зер бе­жал из стра­ны, а но­вое пра­ви­тель­ство бы­ло вы­нуж­де­но ка­пи­ту­ли­ро­вать пе­ред стра­на­ми Ан­тан­ты. Мно­гие счи­та­ли Парву­са ви­нов­ни­ком несча­стий, об­ру­шив­ших­ся на Гер­ма­нию. В 1922 го­ду два прус­ских офи­це­ра да­же со­би­ра­лись за­бро­сать его вил­лу гра­на­та­ми, но их за­мы­сел был рас­крыт, и по­ку­ше­ние со­рва­лось. Меж­ду тем док­тор Парвус и сам пе­ре­жи­вал из-за раз­гро­ма Гер­ма­нии. Кри­ти­куя уни­зи­тель­ный Вер­саль-

ский до­го­вор, он пи­сал: «Ес­ли вы уни­что­жи­те гер­ман­ский Рейх, то сде­ла­е­те немец­кий на­род ор­га­ни­за­то­ром бу­ду­щей вой­ны». Но на пророчества Парву­са уже ни­кто не об­ра­щал вни­ма­ния. Бу­дучи вы­тес­нен из по­ли­ти­ки, он вел жизнь со­сто­я­тель­но­го биз­не­сме­на. Его дав­ние меч­ты как буд­то сбы­лись: в Рос­сии про­изо­шла ре­во­лю­ция, в Гер­ма­нии – то­же, а сам Парвус ска­зоч­но раз­бо­га­тел. Од­на­ко в по­стре­во­лю­ци­он­ном ми­ре наш ге­рой стал лиш­ним, а день­ги не мог­ли за­ме­нить на­сто­я­ще­го де­ла. Алек­сандр Ль­во­вич был разо­ча­ро­ван и по­дав­лен. «Я Ми­дас на­обо­рот: зо­ло­то, к ко­то­ро­му я при­ка­са­юсь, де­ла­ет­ся на­во­зом», – го­во­рил он. По­след­ние го­ды док­тор Парвус про­вел на рос­кош­ной вил­ле в Ван­зее под Бер­ли­ном. Он вновь же­нил­ся – на этот раз на мо­ло­день­кой сек­ре­тар­ше, ро­див­шей ему дочь Эль­зу. К то­му вре­ме­ни у Парву­са уже бы­ло как ми­ни­мум чет­ве­ро де­тей от трех раз­ных жен­щин. Стар­ший сын, Ев­ге­ний Гне­дин-Гель­фанд, ра­бо­тал в На­род­ном ко­мис­са­ри­а­те ино­стран­ных дел СССР, но ни­ка­ких кон­так­тов с от­цом не под­дер­жи­вал. 12 де­каб­ря 1924 го­да Алек­сандр Ль­во­вич Парвус скон­чал­ся от сер­деч­но­го при­сту­па. Он унес в мо­ги­лу все фи­нан­со­вые сек­ре­ты, спо­соб­ные ском­про­ме­ти­ро­вать боль­ше­вист­скую ре­во­лю­цию. Впо­след­ствии в СССР неод­но­крат­но пе­ре­пи­сы­ва­лась история ре­во­лю­ци­он­но­го дви­же­ния, но ес­ли Ле­ни­на вос­пе­ва­ли, а Троц­ко­го по­ро­чи­ли, то Парвус не удо­сто­ил­ся ни по­хвал, ни про­кля­тий. О нем про­сто ре­ши­ли за­быть.

Свер­ху вниз: Бе­ре­зи­но в кон­це XIX ве­ка;Алек­сандр Парвус. 1905

ПАРВУС

Свер­ху вниз: Буль­вар в Одес­се. 1870-е; Вла­ди­мир Ле­нин. 1897 53

54 Пер­вый но­мер га­зе­ты «Ис­кра». Де­кабрь 1900-го

Ро­за Люк­сем­бург 55

Мюн­хен в кон­це XIX ве­ка

56 Алек­сандр Парвус и Ро­за Люк­сем­бург

ПАРВУС Ма­ни­фе­ста­ция про­те­ста сту­ден­тов на Нев­ском про­спек­те. Санк­тПе­тер­бург. Ок­тябрь 1905-го Мак­сим Горь­кий

57

Стам­бул (Кон­стан­ти­но­поль) в на­ча­ле ХХ ве­ка

Ко­лон­на ска­у­тов и де­тей-участ­ни­ков сбо­ра средств в помощь ра­зо­рен­ным вой­ной окра­и­нам Рос­сии про­хо­дит по Нев­ско­му про­спек­ту. Пет­ро­град. 29-31 мая 1915 ПАРВУС

60 Лев Троц­кий

«Скуч­ный, ма­лень­кий, но куль­тур­ный го­ро­док» Берн в 1915 го­ду

ПАРВУС Парвус, Троц­кий и Дейч. 1906 Ка­ри­ка­ту­ра на Парву­са как аген­та кай­зе­ров­ской Гер­ма­нии

61

Карл и Лу­и­за Ка­ут­ские

Брок­дорф-Ран­цау (чет­вер­тый сле­ва) в со­ста­ве немец­кой де­ле­га­ции на мирных пе­ре­го­во­рах в Вер­са­ле. 1918 ПАРВУС

У бар­ри­кад на Ли­тей­ном про­спек­те в Пет­ро­гра­де. 1917

Но­мер «Пе­тер­бург­ской га­зе­ты». Ап­рель 1917-го

ПАРВУС

Свер­ху вниз: Ле­нин вы­сту­па­ет на ми­тин­ге, по­свя­щен­ном го­дов­щине Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции; ли­стов­ка «Во­жди про­ле­тар­ской ре­во­лю­ции». 1918. Парву­са сре­ди во­ждей нет... 67

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.