ВИЯ АРТМАНЕ: ГЛАВ­НАЯ РОЛЬ

Lichnosti - - ВИЯ АРТМАНЕ: ГЛАВНАЯ РОЛЬ - На­та­лия Ко­сти­на-кас­са­нел­ли Ди­зайн: Да­ни­ил Суг­ло­бов

В све­те со­фи­тов – «яр­чай­ший брил­ли­ант лат­вий­ско­го те­ат­ра», при­ма­дон­на, кра­са­ви­ца, пред­мет за­ви­сти и вос­хи­ще­ния мил­ли­о­нов со­граж­дан, лю­би­ми­ца огром­ной стра­ны. Ле­ген­да и сим­вол. Что оста­ва­лось за ку­ли­са­ми и вне кад­ра, зна­ли немно­гие. И по­то­му про­бе­лы щед­ро за­пол­ня­лись слу­ха­ми, до­мыс­ла­ми и сплет­ня­ми. Что-то за­бав­ля­ло ак­три­су (ко­гда до нее эти раз­го­во­ры до­хо­ди­ли), что-то ис­кренне воз­му­ща­ло. Осо­бен­но ес­ли не впи­сы­ва­лось в ри­су­нок глав­ной и са­мой лю­би­мой ро­ли – Вии Артмане, ко­ро­ле­вы сце­ны и экра­на. Эта роль поз­во­ля­ла от­ре­шить­ся от за­ку­лис­ной, под­лин­ной жиз­ни – по­жа­луй, ку­да бо­лее дра­ма­тич­ной, да­же тра­ги­че­ской, где при­хо­ди­лось дол­гие го­ды жить в стра­хе, лгать и о мно­гом умал­чи­вать

ЖИЗНЬ ДОВОЕННАЯ

По­чти все, что мы зна­ем о дет­стве Али­ды-вии Артмане, из­вест­но толь­ко с ее слов. Од­на­ко есть и кос­вен­ные сви­де­тель­ства. Их ма­ло, они по­чти ни­где не упо­ми­на­ют­ся и не об­суж­да­ют­ся. Но они су­ще­ству­ют.

Де­воч­ка по­яви­лась на свет 21 ав­гу­ста 1929 го­да в ма­лень­ком лат­вий­ском по­сел­ке Кай­ве Сем­ской во­ло­сти Ту­кум­ско­го уез­да. Цер­ковь, в ко­то­рой кре­сти­ли но­во­рож­ден­ную, мож­но уви­деть и се­го­дня – она уце­ле­ла, как и дом род­ствен­ни­ков по от­цов­ской ли­нии.

Имя «Вия» вы­брал отец еще до рож­де­ния, но крест­ная мать по­же­ла­ла, что­бы пер­вым сто­я­ло ее имя – «Али­да», оно и бы­ло вне­се­но в мет­ри­ку, а по­том – в пас­порт. «Но так ме­ня ни­кто не на­зы­вал», – го­во­ри­ла ак­три­са. Не бу­дем и мы.

При­бал­тий­ский немец Фриц Харт­ман, или же Фри­цис Арт­манс, отец на­шей ге­ро­и­ни, был сы­ном со­сто­я­тель­но­го фер­ме­ра. По­ляч­ка Ан­на За­бор­ска, мать Вии, – ба­трач­кой. «Она вы­рос­ла в очень бед­ной се­мье и слу­жи­ла в мо­ло­до­сти при­слу­гой у бо­га­то­го ба­ро­на. Здесь в нее влю­бил­ся стар­ший сын со­сед­ско­го за­жи­точ­но­го ху­то­ря­ни­на, дол­го уго­ва­ри­вал стать его же­ной...» – нет, это не от­ры­вок из сце­на­рия к филь­му «Эд­гар и Кри­сти­на», а фраг­мент од­но­го из ин­тер­вью са­мой Вии Артмане. Вся «ка­но­ни­че­ская» био­гра­фия ак­три­сы на­по­ми­на­ет имен­но сце­на­рий к ме­ло­дра­ме.

Об­сто­я­тель­ства бра­ка Фри­ца и Ан­ны по­дроб­но не осве­ща­ют­ся. Про­скаль­зы­ва­ют све­де­ния о том, что ро­ди­те­ли же­ни­ха бы­ли про­тив бед­ной невест­ки (так что «дол­го уго­ва­ри­вать» юно­му Фри­цу при­шлось ско­рее их, чем бу­ду­щую же­ну), что она

уже жда­ла ре­бен­ка, но все это – на уровне слу­хов: ни­ка­ких до­ку­мен­таль­ных под­твер­жде­ний ав­то­ры не при­во­дят. Че­рез неко­то­рое вре­мя мо­ло­до­жен на­до­рвал­ся, пы­та­ясь под­нять рух­нув­ший на­вес ко­лод­ца, и умер... Ему бы­ло толь­ко де­вят­на­дцать лет. И до ро­дов Анне оста­ва­лось че­ты­ре ме­ся­ца.

Опять-та­ки по наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ной вер­сии, по­сле рож­де­ния до­че­ри мо­ло­дую вдо­ву безо вся­ких сан­ти­мен­тов вы­ста­ви­ли на ули­цу с мла­ден­цем на ру­ках. На де­ле же все об­сто­я­ло ина­че: до де­ся­ти лет де­воч­ка жи­ла в се­мье от­ца – с де­дом, тет­кой и ма­те­рью.

А те­перь сто­ит при­сталь­нее при­смот­реть­ся ко вре­ме­ни, ко­гда от­но­си­тель­но без­об­лач­ная жизнь ма­лень­кой Вии за­кон­чи­лась: 1939 год.

«СТРАШНЫЕ ГО­ДЫ»

Пе­чаль­но зна­ме­ни­тый пакт Мо­ло­то­ва – Риб­бен­тро­па, ина­че го­во­ря, До- го­вор о нена­па­де­нии меж­ду Гер­ма­ни­ей и Со­вет­ским Со­ю­зом, был за­клю­чен в ав­гу­сте 1939-го. Лат­вия вме­сте с Лит­вой и Эсто­ни­ей, а так­же зем­ля­ми За­пад­ной Укра­и­ны, ото­шла к Со­вет­ско­му Со­ю­зу.

Про­жи­ва­ю­щим в стра­нах Бал­тии нем­цам бы­ла предо­став­ле­на воз­мож­ность уехать. Эва­ку­а­ция про­во­ди­лась спеш­но и, по раз­ным ис­точ­ни­кам, ма­лень­кую Лат­вию вско­ре по­ки­ну­ли от 48 000 до 60 000 че­ло­век. Уже 20 де­каб­ря 1939 го­да ми­нистр внут­рен­них дел стра­ны К. Вейт­ман объ­явил, что «по­сле 16 де­каб­ря в Лат­вии не су­ще­ству­ет груп­пы немец­кой на­род­но­сти».

Да­лее на­ча­лись со­ци­а­ли­сти­че­ские пре­об­ра­зо­ва­ния эко­но­ми­ки, за­жи­точ­ные кре­стьяне бы­ли под­верг­ну­ты ре­прес­си­ям, а по ме­ре ослож­не­ния от­но­ше­ний меж­ду Гер­ма­ни­ей и СССР эт­ни­че­ские нем­цы по­па­ли в раз­ряд «небла­го­на­деж­но­го и контр­ре­во­лю­ци­он­но­го эле­мен­та» и под­ле­жа­ли мас­со­вой вы­сыл­ке. И вот эта «эва­ку­а­ция»

вы­гля­де­ла уже на­мно­го бо­лее страш­но: зна­чи­тель­ная часть ссыль­ных до ко­неч­но­го пунк­та про­сто не до­бра­лась жи­вой.

Как имен­но по­ки­ну­ли стра­ну фер­ме­ры Харт­ма­ны, не­из­вест­но, но, ви­ди­мо, все-та­ки по­ки­ну­ли: по­сле 1939 го­да Вия в се­мье от­ца уже не про­жи­ва­ла.

Со­вер­шен­но ис­клю­че­но, что о жиз­ни с де­дом и тет­кой она мог­ла на­чи­сто за­быть, но впо­след­ствии ак­три­са об этом не рас­ска­зы­ва­ла. За­то по­все­мест­но упо­ми­на­ет­ся о «ра­бо­те пас­туш­кой с де­ся­ти лет», что вы­зы­ва­ет опре­де­лен­ные со­мне­ния: де­ся­ти­лет­няя ма­лыш­ка мог­ла раз­ве что под­пас­ком под­ра­ба­ты­вать. Но кто из де­ре­вен­ских де­тей не по­мо­гал ле­том па­сти скот или гу­сей, не со­би­рал (в том чис­ле и на про­да­жу) лес­ных ягод и по­ле­вых цве­тов?..

В до­ку­мен­таль­ном филь­ме «Эпи­зо­ды» пред­став­ле­ны се­мей­ные фо­то­гра­фии. Мать с от­цом в день сва­дьбы – вдво­ем и в окру­же­нии род­ни. Фриц – со­всем еще маль­чиш­ка, Ан­на вы­гля­дит чуть по­стар­ше. А вот и бо­лее позд­няя груп­по­вая фо­то­гра­фия: Ан­на с дру­зья­ми. Все улы­ба­ют­ся, в ру­ках у мо­ло­дых лю­дей бу­тыл­ки и бо­ка­лы – ви­ди­мо, что-то празд­ну­ют. Школь­ни­ца-вия тут же. Оде­та не рос­кош­но, но во­все не бед­но. «Я все­гда вы­гля­де­ла ка­кой-то “вы­со­ко­по­став­лен­ной”, что ли, де­воч­кой, – го­во­ри­ла позд­нее Артмане, воз­мож­но, пы­та­ясь объ­яс­нить несо­от­вет­ствие сво­их фо­то­гра­фий и ле­ген­ды. – Ви­ди­мо, что-то бы­ло в кро­ви. Ма­ма оде­ва­ла ме­ня так, что­бы все ду­ма­ли, что я из обес­пе­чен­ной се­мьи. Хо­тя на са­мом де­ле все бы­ло «Лю­ди со­вер­шен­но не по­ни­ма­ли, что про­ис­хо­дит: ку­да они едут в теп­луш­ках, го­лод­ные, ни­щие, ото­рван­ные от род­но­го до­ма. А глав­ное – за­чем? За что?.. В чем про­ви­ни­лись?.. Сколь­ко ис­ка­ле­чен­ных су­деб, сколь­ко над­лом­лен­ных лю­дей...» Ивар Кал­ны­ньш

на­обо­рот». Ан­на при­да­ва­ла внеш­не­му ви­ду боль­шое зна­че­ние. Вия рас­ска­зы­ва­ла, что мать го­то­ва бы­ла уре­зать се­бя в еде, лишь бы ку­пить по­нра­вив­ши­е­ся кра­си­вые ту­фель­ки.

А вот по­сле 1939 го­да им обе­им дей­стви­тель­но при­шлось нелег­ко. Уже в ста­ро­сти ак­три­са вспо­ми­на­ла, как они с ма­те­рью «все вы­ход­ные по­ло­ли хо­зяй­ский ого­род, что­бы за­ра­бо­тать на блю­деч­ко сли­воч­но­го мас­ла». Ве­ро­ят­но, жизнь в се­мье му­жа для Ан­ны то­же бы­ла не слиш­ком при­ят­ной, пусть и бо­лее сыт­ной, – все-та­ки она бы­ла неже­лан­ной невест­кой. И вер­сия о пол­ном и дав­нем раз­ры­ве с за­жи­точ­ны­ми фер­ме­ра­ми-нем­ца­ми, несо­мнен­но, при­над­ле­жа­ла имен­но ей: вдо­ва про­сто все­ми си­ла­ми пы­та­лась огра­дить се­бя и дочь от воз­мож­ных пре­сле­до­ва­ний. В по­сле­во­ен­ной Лат­вии не сто­и­ло рас­про­стра­нять­ся о том, что род­ствен­ни­ки му­жа и от­ца пе­ре­бра­лись в на­цист­скую Гер­ма­нию. Как и о том, что они бы­ли со­сла­ны, на­при­мер. То­гда мно­гим и о мно­гом при­хо­ди­лось по­мал­ки­вать, и Вия еще под­рост­ком на­учи­лась кор­рек­ти­ро­вать свою био­гра­фию.

А поз­же ду­ше­раз­ди­ра­ю­щая вер­сия об ов­до­вев­шей ма­те­ри, с мла­ден­цем на ру­ках ски­та­ю­щей­ся в по­ис­ках за­ра­бот­ка от до­ма к до­му, пре­крас­но впи­са­лась в ска­зоч­ный сю­жет «из пас­ту­шек – в ко­ро­ле­вы».

РИГА ПО­СЛЕ ВОЙ­НЫ

Нем­цы по­ки­ну­ли Ри­гу в ок­тяб­ре 1944-го. В том же го­ду Ан­на с пят­на­дца­ти­лет­ней Ви­ей пе­ре­еха­ли в сто­ли­цу рес­пуб­ли­ки. Лат­вия бы­ла пол­но­стью ок­ку­пи­ро­ва­на ме­нее чем за три неде­ли. Мно­гие ла­ты­ши встре­ча­ли нем­цев с ра­до­стью – как осво­бо­ди­те­лей от со­вет­ско­го ре­жи­ма. Увы, гит­ле­ров­ский ре­жим был ни­чуть не бо­лее ми­ло­серд­ным: на тер­ри­то­рии Лат­вии во вре­мя фа­шист­ской ок­ку­па­ции функ­ци­о­ни­ро­ва­ли 48 тю­рем, 23 кон­цен­тра­ци­он­ных ла­ге­ря и 18 ев­рей­ских гет­то

Го­во­рят, что Ри­ге «по­вез­ло» – ее без штур­ма сда­ли нем­цам и без штур­ма по­лу­чи­ли об­рат­но. Да, раз­ру­ше­ний мог­ло быть на­мно­го боль­ше (как и бы­ло в дру­гих го­ро­дах, на­при­мер, Ел­га­ве, Ре­зекне, Да­у­гав­пил­се...), но все же фо­то­гра­фии Ри­ги 1944 го­да сви­де­тель­ству­ют о зна­чи­тель­ных по­вре­жде­ни­ях. Мно­гие ри­жане оста­лись без кро­ва над го­ло­вой. При­хо­ди­лось тес­нить­ся. Вия с ма­те­рью юти­лись в ман­сар­де, и поз­же она рас­ска­зы­ва­ла, как де­ла­ла уро­ки, си­дя на кро­ва­ти, а пись­мен­ным сто­лом слу­жил фа­нер­ный че­мо­дан, по­ло­жен­ный на та­бу­рет.

Ан­на на­шла ме­сто при­слу­ги в ин­тел­ли­гент­ном и, ви­ди­мо, хо­ро­шо обес­пе­чен­ном се­мей­стве. Од­на из хо­зяй­ских до­чек за­ни­ма­лась ба­ле­том, кое-че­му на­учи­ла Вию, и ее охот­но при­ня­ли в тан­це­валь­ную сту­дию «а-ля Ай­се­до­ра Дун­кан». «Я увлек­лась те­ат­ром, – позд­нее вспо­ми­на­ла Артмане, – бе­га­ла по­чти на все спек­так­ли и ла­тыш­ской, и рус­ской труп­пы. Ес­ли бы не тан­цы, я, на­вер­ное, и не риск­ну­ла бы по­сту­пать в ак­тер­скую сту­дию». А она и в эту сту­дию по­сту­пи­ла и учи­лась в ней с 1946 го­да по 1949-й.

Мать очень не хо­те­ла, что­бы Вия ста­ла ак­три­сой, раз­де­ляя бы­то­вав­шее сре­ди про­сто­го на­ро­да мнение, что «ак­тер­ская сре­да – лег­ко­мыс­лен­ная, и де­вуш­ку, мол, из этой сре­ды ува­жать не бу­дут». Ан­на меч­та­ла, что дочь ста­нет юри­стом. Во вре­ме­на, ко­гда че­ло­ве­ка мог­ли со­слать толь­ко за немец­кую фа­ми­лию, по­са­дить, а то и рас­стре­лять по до­но­су со­се­да, юрист – су­дья, ад­во­кат – ка­зал­ся вер­ши­те­лем су­деб и да­же га­ран­том неко­ей ил­лю­зор­ной без­опас­но­сти.

В на­ча­ле 1949 го­да про­шла оче­ред­ная вол­на де­пор­та­ции: бы­ли мас­со­во вы­ве­зе­ны в Си­бирь «ку­ла­ки» (бо­лее или ме­нее за-

жи­точ­ные кре­стьяне), «бан­ди­ты» (бор­цы с со­вет­ским ре­жи­мом, пар­ти­за­ны, «лес­ные бра­тья») и чле­ны их се­мей – вклю­чая и тех, чьи род­ствен­ни­ки уже бы­ли осуж­де­ны или рас­стре­ля­ны ра­нее. «Не­бла­го­на­деж­ный эле­мент» под­чи­ща­ли ста­ра­тель­но. Три чет­вер­ти ре­прес­си­ро­ван­ных со­ста­ви­ли жен­щи­ны и де­ти. Зна­чи­тель­ная их часть, как и ра­нее, до ме­ста ссыл­ки жи­вы­ми не до­е­ха­ли. Уже по­сле кон­чи­ны ма­те­ри Вия ска­жет: «Я счаст­ли­ва, что ма­ма умер­ла у ме­ня на ру­ках». Это мно­гих шо­ки­ро­ва­ло. Но са­ма ак­три­са зна­ла, что ее мать мог­ла уй­ти из жиз­ни на­мно­го рань­ше. И со­всем в дру­гих усло­ви­ях.

Итак, Вия вы­бра­ла сце­ну. Разо­ча­ро­ван­ная Ан­на пла­ка­ла... А дочь по окон­ча­нии обу­че­ния в сту­дии, 16 ок­тяб­ря 1949 го­да, бы­ла при­ня­та в Ху­до­же­ствен­ный ака­де­ми­че­ский те­атр име­ни Яна Рай­ни­са. На­ча­лась взрос­лая жизнь.

ЧУЖАЯ В ТЕ­АТ­РЕ

Эду­ард Смиль­гис, уче­ник Кон­стан­ти­на Ста­ни­слав­ско­го, пе­да­го­гом был пре­крас­ным и су­мел вос­пи­тать в сво­их сту­ден­тах «ар­ти­сти­че­скую са­мо­сто­я­тель­ность и уме­ние мыс­лить на сцене».

Он от­ме­тил ода­рен­ность Вии еще на ста­дии обу­че­ния, хо­тя врож­ден­ная му­чи­тель­ная за­стен­чи­вость очень ме­ша­ла ей. По­го­ва­ри­ва­ют, что да­же под­ни­мал­ся во­прос об от­чис­ле­нии из-за проф­не­при­год­но­сти (по­доб­ные анек­до­ты ко­чу­ют по био­гра­фи­ям мно­гих зна­ме­ни­тых ак­те­ров).

К то­му же стар­ших ак­трис во­все не ра­до­ва­ло по­яв­ле­ние кра­си­вой, юной и та­лант­ли­вой кон­ку­рент­ки. И они ни­чуть не стес­ня­лись, кри­ти­куя но­вень­кую: ни эф­фект­ных форм у нее нет, ни вы­ра­зи­тель­но­го про­фи­ля!.. Те­ат­раль­ные ин­три­ги бы­ли су­ро­вой, но, увы,

со­вер­шен­но неиз­беж­ной «шко­лой джун­глей». Здесь бы­то­вал яв­но вы­ра­жен­ный фа­во­ри­тизм: двух прим в те­ат­ре од­но­вре­мен­но быть не мог­ло, и вы­бор был за ре­жис­се­ром. «Пре­жде все­го у Смиль­ги­са бы­ла Ли­ли­та Бер­зи­ня, а нам, осталь­ным, при­шлось дол­го ждать, по­ка осво­бо­дит­ся ее ме­сто на роль но­вой лю­би­ми­цы, и эта кон­ку­рен­ция бы­ла чу­до­вищ­ной, из­ма­ты­ва­ю­щей, она про­буж­да­ла са­мые низ­мен­ные ин­стинк­ты да­же меж­ду близ­ки­ми по­дру­га­ми. Но ес­ли ты в те­ат­ре, то знай – лег­кой жиз­ни здесь не бу­дет ни­ко­гда», – го­во­ри­ла мно­го лет спу­стя Артмане лат­вий­ско­му кино- и те­ат­раль­но­му кри­ти­ку Нор­мун­ду На­у­ма­ни­су.

Ли­ли­та Бер­зи­ня бы­ла на 26 лет стар­ше Вии, но за ро­ли мо­ло­дых ге­ро­инь дер­жа­лась креп­ко. Впро­чем, те­атр – ис­кус­ство еще бо­лее услов­ное, чем все осталь­ные, и в те го­ды бы­ло не в ди­ко­вин­ку, ко­гда трид­ца­ти­лет­ние Ро­мео объ­яс­ня­лись в люб­ви Джу­льет­там, го­дя­щим­ся им в ма­те­ри.

Од­на­ко Вии по­вез­ло: ей не при­шлось до зре­лых лет до­жи­дать­ся глав­ных ро­лей клас­си­че­ско­го ре­пер­ту­а­ра. Пер­вой ее ро­лью бы­ла Аби­гайль в «Ста­кане во­ды» Эже­на Скри­ба. Страх пе­ред вы­хо­дом на сце­ну тер­зал де­бю­тант­ку нещад­но, за­став­ляя да­же на­де­ять­ся, «что в по­след­ний мо­мент что-ни­будь слу­чит­ся и спек­такль от­ме­нят». Эта фо­бия с го­да­ми не ис­чез­ла. Вия всю жизнь безум­но вол­но­ва­лась пе­ред каж­дым спек­так­лем. А недо-

уме­ва­ю­щим мог­ла бы от­ве­тить, как ее ве­ли­кая пред­ше­ствен­ни­ца Са­ра Бер­нар: «Вы пой­ме­те это, ко­гда об­ре­те­те та­лант».

Че­рез год Вия сыг­ра­ла Эли­зу в «Пиг­ма­ли­оне» Бер­нар­да Шоу, за­тем Джу­льет­ту...

«Со спек­так­лем “Ро­мео и Джу­льет­та” у ме­ня свя­за­но очень теп­лое вос­по­ми­на­ние, – рас­ска­зы­ва­ла ак­три­са. – Мы при­вез­ли его в Моск­ву, в Дет­ский те­атр, а по со­сед­ству в Боль­шом те­ат­ре Джу­льет­ту тан­це­ва­ла во всем сво­ем блес­ке зна­ме­ни­тая ба­ле­ри­на

Га­ли­на Ула­но­ва. На­вер­ное, ей кто-то со­об­щил про нас – она при­шла на спек­такль, а по­сле за­гля­ну­ла в мою гри­мер­ную. Заш­ла, взгля­ну­ла на ме­ня так неж­но... Она такая ма­ло­раз­го­вор­чи­вая, как все ба­ле­ри­ны... Рас­це­ло­ва­ла нас, при­кос­ну­лась к мо­ей ще­ке сво­ей уди­ви­тель­но кра­си­вой руч­кой и ушла. А ее при­ят­ное теп­ло до сих пор оста­лось на мо­ем ли­це. Это бы­ла моя са­мая боль­шая на­гра­да».

Не­из­беж­ное ак­тер­ское со­пер­ни­че­ство бы­ло от­нюдь не един­ствен­ным пре­пят­стви­ем, ко­то­рое при­шлось пре­одо­ле­вать на­чи­на­ю­щей ак­три­се. Де­ло в том, что в до­воль­но за­мкну­той сре­де риж­ской твор­че­ской ин­тел­ли­ген­ции, где все бы­ли объ­еди­не­ны дру­же­ски­ми или род­ствен­ны­ми свя­зя­ми, Вия Артмане бы­ла чу­жой. В Ри­ге она по­яви­лась со­всем не­дав­но, в ар­ти­сти­че­ских кру­гах у до­че­ри вче­раш­ней ба­трач­ки, а се­го­дняш­ней при­слу­ги не бы­ло, да и не мог­ло быть ни ста­рых

дру­зей, ни по­кро­ви­те­лей. «...Кто я? Зо­луш­ка из ком­му­наль­ной квар­ти­ры! Мы жи­ли с ма­мой так бед­но, что у ме­ня и ту­фель-то ни од­них при­лич­ных не бы­ло!»

«Те­атр – не для сла­бых!» – под­ве­дет чер­ту ак­три­са мно­го лет спу­стя.

Мать на­учи­ла Вию га­сить нерв­ные пе­ре­груз­ки до­маш­ней ра­бо­той: стир­кой, убор­кой, глаж­кой... Толь­ко она ее и жа­ле­ла, и толь­ко пе­ред ней Вия мог­ла об­на­ру­жить сла­бость – боль­ше ни пе­ред кем и ни­ко­гда.

В те­ат­ре же ей бы­ла про­сто необ­хо­ди­ма на­деж­ная под­держ­ка – и бу­ду­щая при­ма­дон­на ее об­ре­ла.

ЕЕ СТАНИСЛАВСКИЙ

Ар­ту­ра Ди­ми­тер­са Вия впер­вые уви­де­ла на сцене еще школь­ни­цей – ко­гда бе­га­ла на спек­так­ли в те­атр «Дай­лес». За стат­ным кра­сав­цем тя­нул­ся шлейф ро­ма­нов. «Он был та­кой неот­ра­зи­мый, ост­ро­ум­ный, сек­са­пиль­ный...»

Вия вос­хи­ща­лась Ди­ми­тер­сом из­да­ли, а ко­гда по­сту­пи­ла в те­атр, он стал за ней уха­жи­вать. В то вре­мя де­вуш­ка со­би­ра­лась за­муж со­всем за дру­го­го, да и Ар­тур был же­нат и имел двух­лет­не­го сы­на. Его же­на Джем­ма Скул­ме, на­чи­на­ю­щий дизайнер и ху­дож­ни­ца, на пер­вых по­рах ра­бо­та­ла офор­ми­те­лем в том же те­ат­ре, позд­нее про­сла­ви­лась как скуль­птор. Ее ро­ди­те­ли при­над­ле­жа­ли к выс­шим ар­ти­сти­че­ским кру­гам Ри­ги.

Роль раз­луч­ни­цы на­шу ге­ро­и­ню во­все не пре­льща­ла, но... до­воль­но ско­ро Ди­ми­терс пе­ре­брал­ся из рос­кош­ной квар­ти­ры ро­ди­те­лей же­ны в ком­му­нал­ку, где жи­ла с ма­те­рью его воз­люб­лен­ная. Офи­ци­аль­но же па­ра со­че­та­лась бра­ком несколь­ко лет спу­стя – в 1953 го­ду, ко­гда Джем­ма ре­ши­ла вый­ти за­муж вто­рич­но и са­ма бы­ла за­ин­те­ре­со­ва­на в раз­во­де.

Уже по­сле смер­ти Ар­ту­ра по­яви­лась вер­сия (ав­тор­ства са­мой Вии), что за Ди­ми­тер­са она вы­шла, под­чи­нив­шись шан­та­жу со сто­ро­ны бу­ду­ще­го су­пру­га, ина­че, мол, в те­ат­ре ей «жиз­ни бы не бы­ло». Их де­ти в эту вер­сию не ве­ри­ли, имея на то все ос­но­ва­ния – Ди­ми­терс, хоть и был пре­крас­ным ак­те­ром и несо­мнен­ной звез­дой это­го те­ат­ра, на рас­пре­де­ле­ние ро­лей вли­ять ни­как не мог. Бо­лее то­го: то­гда он жил, что на­зы­ва­ет­ся, под да­мо­кло­вым ме­чом. «Де­ло в том, – при­зна­лась как-то Вия, – что мо­е­го му­жа по­сле вой­ны вла­сти дол­го пре­сле­до­ва­ли. Ему не мог­ли про­стить пре­бы­ва­ние в Кур­зем­ском кот­ле и по­до­зре­ва­ли в том, что он укло­нил­ся от при­зы­ва в Крас­ную ар­мию. Брат Ар­ту­ра уехал то­гда из Кур­зе­ме на пе­ре­пол­нен­ной ло­доч­ке в Шве­цию, и дол­гие го­ды мы не зна­ли, жив он или нет...»

И ес­ли же­нить­ба в 1947 го­ду на до­че­ри чле­нов ле­ген­дар­ной «Груп­пы риж­ских ху­дож­ни­ков», клас­си­ков ла­тыш­ско­го

ис­кус­ства, как на­зы­ва­ют се­го­дня ро­ди­те­лей Джем­мы Скул­ме, мог­ла в ка­кой-то ме­ре по­слу­жить (до­пу­стим на ми­ну­ту та­кую воз­мож­ность) неко­ей га­ран­ти­ей без­опас­но­сти, то раз­вод с же­ной и брак с на­чи­на­ю­щей ак­три­сой сви­де­тель­ство­вал не толь­ко о ре­ши­тель­но­сти Ар­ту­ра, но и об очень силь­ных чув­ствах.

Их брак труд­но бы­ло на­звать идил­ли­че­ским. Ди­ми­терс, че­ло­век бо­гем­но­го скла­да и непро­сто­го ха­рак­те­ра, к то­му же лю­бил вы­пить. Все до­маш­ние тя­го­ты лег­ли на пле­чи Вии – и это па­рал­лель­но с ра­бо­той в те­ат­ре, съем­ка­ми, ко­ман­ди­ров­ка­ми... Су­пру­же­ской вер­но­сти Ар­тур не при­да­вал осо­бо­го зна­че­ния – но толь­ко в от­но­ше­нии се­бя. А Вию он рев­но­вал да­же к зри­те­лям, за­ка­ты­вая ей шум­ные скан­да­лы, не стес­ня­ясь при­сут­стви­ем де­тей. Не­сдер­жан­ность му­жа ча­сто за­став­ля­ла ее пла­кать. «И тем не ме­нее нам бы­ло с ним хо­ро­шо вме­сте! Страсть по­сте­пен­но пе­ре­рос­ла в тихую бли­зость и глу­бо­кое вза­и­мо­по­ни­ма­ние...»

Артмане счи­та­ла му­жа вы­да­ю­щим­ся, ис­клю­чи­тель­ным ак­те­ром и го­во­ри­ла, что по­доб­ных «Лат­вия не бу­дет знать еще, как ми­ни­мум, пол­ве­ка». Они неод­но­крат­но бы­ли парт­не­ра­ми на сцене, и их «позд­ний» ду­эт в пье­се Фер­ди­нан­да Брук­не­ра «Ели­за­ве­та, ко­ро­ле­ва ан­глий­ская», где Ди­ми­терс ис­пол­нял роль Се­си­ла, поль­зо­вал­ся гром­ким и за­слу­жен­ным успе­хом. Со смер­тью Ар­ту­ра Вия по­те­ря­ла не толь­ко спут­ни­ка жиз­ни, она утра­ти­ла со­рат­ни­ка. Лишь с ним мож­но бы­ло го­во­рить обо всех те­ат­раль­ных до­сти­же­ни­ях, слож­но­стях и про­бле­мах, по­рой за­си­жи­ва­ясь за эти­ми бе­се­да­ми до утра. Кро­ме то­го, Ар­тур Ди­ми­терс на сцене не пы­тал­ся «пе­ре­тя­нуть оде­я­ло» на се­бя, как это де­ла­ли мно­гие парт­не­ры. И знал и по­ни­мал ак­три­су Вию Артмане не ху­же, чем Май­кл Гос­се­лин – Джу­лию Лэм­берт*.

«Отец был ее Ста­ни­слав­ским», – ска­зал их сын.

* Пер­со­на­жи ро­ма­на Со­мер­се­та Мо­э­ма «Те­атр».

«Мы с Ви­ей Арт

мане объ­ез­ди­ли пол­ми­ра... – рас­ска­зы­вал Евгений Мат­ве­ев. – Рус­ская кар­ти­на, со­здан­ная рус­ски­ми ху­дож­ни­ка­ми, ис­крен­няя, тро­га­тель­ная. И имен­но эта ис­крен­ность под­ку­па­ла

за­пад­но­го зри­те­ля. Они от­кли­ка­лись на

сер­деч­ность на­ших филь­мов. Ры­да­ли на про­смот­рах. Я ви­дел это сво­и­ми гла­за­ми».

ЗВЕЗ­ДА В ЗЕНИТЕ

«Все­со­юз­ную» лю­бовь Артмане об­ре­ла по­сле вы­хо­да на экра­ны «Род­ной кро­ви» в 1963 го­ду. Этот фильм не был для нее де­бют­ным: к то­му вре­ме­ни она успе­ла снять­ся уже в се­ми лен­тах и бы­ла Заслу­жен­ной ар­тист­кой Лат­вий­ской ССР. Но филь­мы, в ко­то­рых она иг­ра­ла, не бы­ли из­вест­ны в мас­шта­бе огром­ной стра­ны. А ис­то­рия о ма­те­ри тро­их де­тей, ко­то­рую по­лю­бил ге­рой-фрон­то­вик, бы­ла, что на­зы­ва­ет­ся, об­ре­че­на на успех в стране, где по­сле вой­ны бы­ло мно­го вдов и остав­ших­ся без па­ры невест.

Парт­не­ром Артмане был Евгений Мат­ве­ев, уже по­пу­ляр­ный то­гда ак­тер. И пуб­ли­ка очень не хо­те­ла ве­рить, что по­сле всплыв­ше­го на экране сло­ва «Ко­нец» все дей­стви­тель­но кон­чи­лось. Ак­те­ры, так тро­га­тель­но и убе­ди­тель­но сыг­рав­шие лю­бовь, не име­ли пра­ва по­сле за­вер­ше­ния съе­мок про­сто взять да и разъ­е­хать­ся по до­мам. При­чем им не толь­ко при­пи­са­ли связь, но и Мат­ве­е­ву – от­цов­ство до­че­ри Вии Кри­сти­а­ны (на этой те­ме жур­на­ли­сты охот­но спе­ку­ли­ру­ют и до сих пор, а сын ак­три­сы го­во­рит им то, что они же­ла­ют услы­шать).

Ро­ман­тич­но на­стро­ен­ным по­клон­ни­кам не ме­ша­ли ни про­шед­шие со вре­ме­ни съе­мок два го­да, ни то, что при­мер­но за год до рож­де­ния Кри­сти­а­ны оба ак­те­ра сни­ма­лись в раз­ных го­ро­дах, – все это бы­ли ме­ло­чи, не сто­ив­шие вни­ма­ния. Та­кие сплет­ни яв­но за­бав­ля­ли Мат­ве­е­ва («Спа­си­бо, я так счаст­лив!» – от­ве­чал на по­здрав­ле­ния дав­но же­на­тый на дру­гой жен­щине ак­тер) и, воз­мож­но, сме­ши­ли бы и Вию, ес­ли бы не ярост­ная рев­ность му­жа, для ко­то­рой и по­во­да-то осо­бо­го ни­ко­гда не тре­бо­ва­лось.

В филь­мах о люб­ви без увле­чен­но­сти парт­не­ром не по­лу­ча­ет­ся той са­мой ат­мо­сфе­ры, от ко­то­рой бук­валь­но му­раш­ки бе­гут по ко­же. У Артмане с Мат­ве­е­вым бы­ла иг­ра «на гра­ни», но – не бо­лее то­го, по край­ней ме­ре, у Мат­ве­е­ва. И Вия, в се­мье ко­то­рой дав­но за­кон­чи­лась «кра­си­вая сказ­ка о люб­ви», по­хо­же, об этом немнож­ко жа­ле­ла... «А ро­ма­на с Ев­ге­ни­ем Се­ме­но­ви­чем у нас не бы­ло. Мы жи­ли да­ле­ко друг от дру­га, мо­жет быть, по­это­му... Хо­тя, при­зна­юсь, по­сле окон­ча­ния съе­мок дол­го пе­ре­жи­ва­ла от­то­го, что не ви­жу его каж­дый день... Мат­ве­ев был пре­крас­ным парт­не­ром, но я сра­зу по­чув­ство­ва­ла, на­сколь­ко этот че­ло­век да­лек от мо­е­го по­ни­ма­ния от­но­ше­ний меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной. И ес­ли бы я до­пу­сти­ла на­ше сбли­же­ние, я по­те­ря­ла бы се­бя. Дру­гое де­ло, что он сам под­дер­жи­вал слу­хи о на­шем ро­мане, – уж не знаю, за­чем ему это бы­ло нуж­но».

За­чем пуб­лич­но­му че­ло­ве­ку, тем бо­лее че­ло­ве­ку шоу-биз­не­са, слу­хи, при­вле­ка­ю­щие вни­ма­ние к его пер­соне, объ­яс­нять из­лишне. И Евгений Мат­ве­ев, по­хо­же, не счи­тал, что это мо­жет Вию Фри­цев­ну в ка­кой-то ме­ре за­де­вать. Он все­гда очень теп­ло от­но­сил­ся к ней, ак­ку­рат­но при­сы­лал по­здрав­ле­ния с празд­ни­ка­ми и на день рож­де­ния, но ни ра­зу не при­гла­сил сни­мать­ся и, как ска­за­ла Вия, «во­об­ще не про­яв­лял ни­ка­ких зна­ков вни­ма­ния» прак­ти­че­ски до кон­ца жиз­ни.

По­след­ний раз они встре­ти­лись неза­дол­го до смер­ти Мат­ве­е­ва. А еще од­но «тро­га­тель­ное при­вет­ствие» от ста­ро­го зна­ко­мо­го при­шло к Вии уже по­сле его

кон­чи­ны: фонд име­ни Мат­ве­е­ва предо­ста­вил бо­нус для уча­стия ак­три­сы в твор­че­ском ве­че­ре в рам­ках про­во­ди­мо­го ан­ти­во­ен­но­го фе­сти­ва­ля в Крон­штад­те. Со вре­ме­ни их един­ствен­ной сов­мест­ной кар­ти­ны ми­ну­ло со­рок лет...

По­сле «Род­ной кро­ви» Вия сни­ма­лась очень мно­го (ино­гда вы­хо­ди­ло несколь­ко филь­мов в год с ее уча­сти­ем), но в сле­ду­ю­щей лен­те, имев­шей не мень­ший успех, сыг­ра­ла эпи­зо­ди­че­скую, а не глав­ную роль. И тем не ме­нее, Ону в «Ни­кто не хо­тел уми­рать» на­зы­ва­ют в ря­ду трех са­мых из­вест­ных ра­бот Вии Артмане.

В 1965 го­ду ак­три­са бы­ла удо­сто­е­на зва­ния На­род­ной ар­тист­ки Лат­вий­ской ССР*, а че­ты­ре го­да спу­стя – и На­род­ной ар­тист­ки Со­вет­ско­го Со­ю­за. Обыч­но та­ких сте­пе­ней ее со­бра­тья по ис­кус­ству до­сти­га­ли в бо­лее зре­лом воз­расте.

Но за та­кую вос­тре­бо­ван­ность ей при­шлось за­пла­тить нема­лую це­ну: вре­ме­ни на сы­на, а по­том и на дочь, у Вии оста- ва­лось ма­ло. Она очень лю­би­ла сво­их де­тей, но слиш­ком ча­сто от­сут­ство­ва­ла, ко­гда бы­ла им крайне необ­хо­ди­ма. Но ни от ра­бо­ты в те­ат­ре, ни от съе­мок Артмане не мог­ла от­ка­зать­ся при всем же­ла­нии. Да­же на съем­ки филь­ма «Ни­кто не хо­тел уми­рать» она по­еха­ла с груд­ной Кри­сти­а­ной на ру­ках, и До­на­тас Ба­ни­о­нис вспо­ми­нал, как ука­чи­вал кро­хот­ную дочь сво­ей парт­нер­ши.

Де­ти, как и по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство со­вет­ских ма­лы­шей, не­смот­ря на на­ли­чие ня­ни, бы­ли ра­но от­да­ны в до­школь­ные учре­жде­ния, а ле­то про­во­ди­ли на дет­са­дов­ской да­че в Юр­ма­ле. И хо­тя все бы­ло са­мым луч­шим, но Кас­па­ру яв­но не хва­та­ло ро­ди­тель­ско­го при­сут­ствия. Ма­лень­ким он не мог за­снуть, ес­ли мать не дер­жа­ла его за ру­ку (ни ба­буш­ки­на ру­ка, ни ня­ни­на не го­ди­лись). Мно­го поз­же он при­знал­ся, что в дет­стве стра­дал от оди­но­че­ства и был в оби­де на ро­ди­те­лей. Не здесь ли сто­ит ис­кать при­чи­ну воз­ник­ших в даль­ней­шем про­блем? Из маль­чи­ка по­лу­чил­ся ти­пич­ный «труд­ный под­ро­сток»: от­прыск зна­ме­ни­той па­ры ху­ли­га­нил, под­во­ро­вы­вал и со­сто­ял на уче­те в ми­ли­ции. Ку­рил Кас­пар, по соб­ствен­но­му при­зна­нию, с 8 лет, а с 13-ти Вия, от­ча­яв­шись от­учить сы­на от дур­ной при­выч­ки, раз­ре­ши­ла ему ку­рить до­ма. Не так дав­но, рас­ска­зы­вая о сво­ей зна­ме­ни­той ма­те­ри, Кас­пар при­знал­ся, что «за­вя­зать» ему по­мог­ли ма­те­рин­ская неж­ность и дол­го­тер­пе­ние, и... со­бра­ние со­чи­не­ний Эм­ма­ну­и­ла Кан­та, укра­ден­ное с чье­го-то чер­да­ка. К со­жа­ле­нию, не на­все­гда: и свой­ства ха­рак­те­ра, и на­след­ствен­ный ал­ко­го­лизм это­го да­ле­ко не бес­та­лан­но­го че­ло­ве­ка еще неод­но­крат­но со­зда­ва­ли для се­мьи се­рьез­ные про­бле­мы.

Артмане не толь­ко мно­го сни­ма­лась (все­го она сыг­ра­ла при­мер­но в со­ро­ка филь­мах), она мно­го иг­ра­ла и на сцене – спи­сок ее ро­лей впе­чат­ля­ет. Со вре­ме­нем ее ста­ли счи­тать «нефор­маль­ной хо­зяй­кой»

* Зва­ния Заслу­жен­ной ар­тист­ки рес­пуб­ли­ки Вия Артмане бы­ла удо­сто­е­на в 1956 го­ду.

те­ат­ра, ко­то­ро­му она по­свя­ти­ла де­ся­ти­ле­тия сво­ей жиз­ни и бы­ла бес­ко­неч­но пре­да­на. Ра­зу­ме­ет­ся, кино от­кры­ва­ло зна­чи­тель­но бо­лее ши­ро­кие пер­спек­ти­вы и при­но­си­ло ку­да боль­шую из­вест­ность, но Вия вы­со­ко це­ни­ла воз­мож­ность творить на сцене «то, что уже не по­вто­рит­ся ни­ко­гда». И счи­та­ла, что су­дить о ее ак­тер­ском да­ро­ва­нии, не зная ее как ак­три­су те­ат­ра, не ви­дев на сцене, про­сто бес­смыс­лен­но.

«Я уве­ре­на, что ме­ня ни­кто из тех, кто ме­ня ви­де­ли, не за­бу­дет», – без лож­ной скром­но­сти го­во­ри­ла Артмане в од­ном из по­след­них сво­их до­ку­мен­таль­ных филь­мов.

«УМ, ВО­ЛЯ И ЭМО­ЦИИ»

«На мой взгляд, ак­тер­ское да­ро­ва­ние со­сто­ит из трех со­став­ля­ю­щих – ума, во­ли и эмо­ций, – ска­зал в ин­тер­вью га­зе­те «Фак­ты» ла­тыш­ский ре­жис­сер Янис Стрейч. – Во­ля, как пра­ви­ло, силь­на у всех, без нее ак­те­ром стать невоз- мож­но. А вот с умом и эмо­ци­я­ми де­ло об­сто­ит слож­нее. У ко­го-то пре­об­ла­да­ет ра­зум, и то­гда че­ло­век все про­счи­ты­ва­ет, ра­бо­та­ет ин­те­рес­но, но по­рой су­хо­ва­то. У слиш­ком эмо­ци­о­наль­но­го ар­ти­ста каж­дая роль – фе­е­рия, но ло­ги­ки в та­кой ра­бо­те ма­ло. Вия Артмане ред­кая ак­три­са, у нее ум, во­ля и эмо­ции бы­ли раз­ви­ты гар­мо­нич­но и про­пор­ци­о­наль­но».

Оцен­ка ре­жис­се­ра бо­лее чем спра­вед­ли­ва. На­ша ге­ро­и­ня об­ла­да­ла и муд­ро­стью, и под­лин­ным му­же­ством. Да­ле­ко

не вся­кая ак­три­са мо­жет усто­ять пе­ред ис­ку­ше­ни­ем пред­стать пе­ред пуб­ли­кой бо­лее мо­ло­дой и кра­си­вой. Но Артмане ни­ко­гда не под­да­ва­лась ему, ко­гда роль тре­бо­ва­ла ино­го. Так, в на­шу­мев­шей «Род­ной кро­ви» она вы­гля­дит жен­щи­ной не пер­вой мо­ло­до­сти, как и по­ло­же­но ма­те­ри под­рост­ков, и ско­рее оба­я­тель­ной, чем осле­пи­тель­ной (что со­зда­ет на­мно­го бо­лее убе­ди­тель­ный об­раз).

В «Эд­га­ре и Кри­стине» ее роль за­ду­ма­на несколь­ко иной – по сце­на­рию ге­ро­и­ня со­всем мо­ло­да, ее еще пом­нят «дев­чуш­кой с ко­сич­ка­ми». Од­на­ко парт­нер Вии был мо­ло­же ее на во­семь лет, а ей са­мой во вре­мя съе­мок бы­ло уже да­ле­ко за трид­цать. И ак­три­са пред­по­чла роль не юной де­вуш­ки, очер­тя го­ло­ву ки­да­ю­щей­ся в омут стра­сти, а лю­бя­щей жен­щи­ны, ко­то­рая в пол­ной ме­ре от­да­ет се­бе от­чет в сво­их дей­стви­ях.

По­пу­ляр­ность, по­сле­до­вав­шая за вы­хо­дом филь­мов с уча­сти­ем Артмане на экра­ны огром­ной стра­ны, мог­ла бы вскру­жить ак­три­се го­ло­ву, од­на­ко это­го не про­изо­шло. Тем не ме­нее сла­ва да­ла

ей осо­зна­ние пол­ной са­мо­до­ста­точ­но­сти. Вия Артмане не ки­чи­лась, но ди­стан­цию дер­жа­ла и пол­но­стью со­от­вет­ство­ва­ла из­бран­но­му для се­бя ими­джу. Это уже бы­ла не Зо­луш­ка, а на­сто­я­щая ко­ро­ле­ва. Ее и не вос­при­ни­ма­ли ина­че. Как вспо­ми­на­ли кол­ле­ги, «с ней труд­но бы­ло пе­рей­ти на “ты”».

Кри­тик Нор­мунд На­у­ма­нис, неод­но­крат­но встре­чав­ший­ся с ак­три­сой, рас­ска­зы­вал, как од­на­жды позд­ним ве­че­ром в ре­сто­ране Те­ат­раль­но­го проф­со­ю­за СССР на Твер­ском буль­ва­ре, где ца­ри­ло обыч­ное к то­му вре­ме­ни несколь­ко шум­ное ве­се­лье, вне­зап­но во­ца­ри­лась ти­ши­на – «как ес­ли бы дик­тор Ле­ви­тан со­об­щил по ра­дио о смер­ти оче­ред­но­го ген­се­ка ЦК КПСС. Все (под­твер­ждаю – все) муж­чи­ны вне­зап­но под­ня­лись на но­ги у сто­лов. При­чи­на вско­ре вы­яс­ни­лась – в ре­сто­ран во­шла Вия Артмане...»

Это про­изо­шло в 1980 го­ду во вре­мя га­стро­лей « Дай­лес» в Москве, и то­гда «пуб­ли­ка штур­мо­ва­ла те­атр как Зим­ний дво­рец в ре­во­лю­цию». Неза­дол­го до это­го со­вет­ский зри­тель уви­дел «Те­атр», в ко­то­ром Вия сыг­ра­ла са­мую из­вест­ную свою роль на экране – роль Джу­лии Лэм­берт. Мно­гие охот­но про­во­ди­ли па­рал­ле­ли, са­ма же ак­три­са по­сме­и­ва­ясь ки­ва­ла: «Да, я имен­но такая и есть», но на­чи­сто от­ри­ца­ла ка­кое-ли­бо сход­ство меж­ду нею и Джу­ли­ей – жен­щи­ной, а не ак­три­сой. Ей очень нра­ви­лась роль, но ге­ро­и­ня ро­ма­на Мо­э­ма, имев­шая мо­ло­до­го лю­бов­ни­ка, со вре­ме­нем ста­ла Вию шо­ки­ро­вать, о чем она неод­но­крат­но (уже на склоне лет) го­во­ри­ла в ин­тер­вью.

При­выч­ка глу­бо­ко вни­кать не толь­ко в соб­ствен­ную роль, но и во все, что окру­жа­ет ее пер­со­наж, вы­ра­бо­та­лась у Вии с мо­ло­дых лет. Она обыч­но си­де­ла в за­ле, ко­гда ре­пе­ти­ро­ва­ли сце­ны, в ко­то- рых за­дей­ство­ва­на не бы­ла. А де­ся­ти­ле­тия спу­стя, го­то­вясь к съем­кам в «Еме­льяне Пу­га­че­ве», це­лы­ми дня­ми про­си­жи­ва­ла в биб­лио­те­ке. «Там хра­ни­лись ред­чай­шие кни­ги, ко­то­рые мож­но бы­ло изу­чать толь­ко в чи­таль­ном за­ле. Я чи­та­ла то­гда днев­ни­ки им­пе­ра­три­цы, я с ней бук­валь­но жи­ла. В ее за­пи­сях ме­ня по­ра­зи­ли две ве­щи. Во-пер­вых, она за­ра­нее зна­ла, что ста­нет Ве­ли­кой Им­пе­ра­три­цей. И, во­вто­рых, в этих днев­ни­ках она вы­став­ля­ла се­бя эта­ким доб­рень­ким ан­ге­лоч­ком, а на са­мом-то де­ле бы­ла страш­ной него­дяй­кой! Мне бы­ло очень ин­те­рес­но каж­дый день “встре­чать­ся” с Ека­те­ри­ной: я как буд­то с ней го­во­ри­ла. И то­гда я по­ня­ла про­стую вещь: в про­фес­сии ак­те­ра са­мое важ­ное – изу­чить об­раз не с ли­ца, а “с за­тыл­ка”». Хо­тя, ско­рее все­го, Вия Артмане по­ня­ла это на­мно­го рань­ше, ина­че не до­стиг­ла бы в сво­ей про­фес­сии та­ких вы­сот.

«Она об­ла­да­ет фе­но­ме­наль­ной от­вет­ствен­но­стью пе­ред про­фес­си­ей», – ска­зал о ней Евгений Мат­ве­ев. И, вс­по­ми­ная ее иг­ру в «Ка­та­фал­ке» Ва­ле­рия То­до­ров­ско­го, где Артмане иг­ра­ет жен­щи­ну ста­рую, спив­шу­ю­ся, гряз­ную, опу­стив­шу­ю­ся – пол­ную про­ти­во­по­лож­ность се­бе и то­му, что зна­ли о ней зри­те­ли, до­ба­вил: «Это мо­жет толь­ко ве­ли­кая ак­три­са. Ве­ли­кая».

СА­МА СЕ­БЕ ЗО­ЛУШ­КА

Свой дом Вия лю­би­ла не мень­ше, чем свое ис­кус­ство. И до­маш­няя ра­бо­та бы­ла для нее не толь­ко обя­зан­но­стью и па­на­це­ей от нерв­ных пе­ре­гру­зок, но и удо­воль­стви­ем. Она за­бо­ти­лась о до­ме вдох­но­вен­но – он то­же был ее тво­ре­ни­ем.

«В ее квар­ти­ре ца­ри­ла такая чи­сто­та, что, на­вер­ное, мож­но бы­ло есть пря­мо с по­ла, – вспо­ми­нал ки­но­ре­жис­сер Янис Стрейч, сняв­ший «Те­атр». – У Вии бы­ла своя си­сте­ма под­дер­жа­ния по­ряд­ка: она счи­та­ла, что до ге­не­раль­ной убор­ки до­во­дят

свое жи­лье толь­ко неря­хи. “На­до уби­рать каж­дый день, но по­не­мно­гу – один уго­лок се­го­дня, дру­гой – зав­тра, то­гда в до­ме все­гда бу­дет чи­сто и в лю­бой мо­мент не стыд­но бу­дет при­нять да­же са­мых неожи­дан­ных го­стей”. Артмане бы­ла чи­сто­плот­ной до фа­на­тиз­ма. Все­гда го­во­ри­ла, что глав­ное укра­ше­ние до­ма не ме­бель, ков­ры, хру­сталь или кар­ти­ны, а чи­сто­та».

Она мог­ла ночь на­про­лет сти­рать и гла­дить – и явить­ся на съем­ку или ре­пе­ти­цию бод­рой и све­жей. Красота, удоб­ство, ком­форт и без­упреч­ная чи­сто­та в ее жи­ли­ще бы­ли обя­за­тель­ны; рос­кошь, пом­пез­ность – со­вер­шен­но из­лиш­ни.

Зна­ко­мые вспо­ми­на­ли скром­ный до­мик ря­дом с шос­се в Му­рья­нах, по­да- рен­ный Вие му­жем, во­круг ко­то­ро­го она раз­ве­ла чу­дес­ный ро­за­рий. В про­стор­ной квар­ти­ре в цен­тре Ри­ги, не­по­да­ле­ку от те­ат­ра, где се­мья Артмане про­жи­ла не од­но де­ся­ти­ле­тие, ца­рил стро­гий, но изыс­кан­ный стиль. Ар­тур лю­бил ста­рин­ную ме­бель и ино­гда поз­во­лял се­бе та­кие при­об­ре­те­ния, но непре­мен­но со­ве­то­вал­ся с Ви­ей – ее вкус был без­упре­чен, мнение – ре­ша­ю­щим, и в до­ме не бы­ло слу­чай­ных ве­щей.

Увле­че­ни­ем Вии бы­ла кол­лек­ция ку­кол, она при­во­зи­ла их из раз­ных го­ро­дов и стран. Сей­час кол­лек­цию бе­реж­но хра­нит дочь ак­три­сы Кри­сти­а­на. Са­мый лю­би­мый экс­по­нат – Ста­рик Хот­та­быч.

ПОЛИТИКА. «ВСЕ СЛОЖ­НО»

Го­во­ря о Вии Артмане, непре­мен­но вспо­ми­на­ют о ее от­но­ше­нии к ре­жи­му, в ко­то­ром она про­жи­ла боль­шую часть со­зна­тель­ной жиз­ни, – кто с по­ни­ма­ни­ем, кто с осуж­де­ни­ем.

Бы­ла ли она, все-та­ки непло­хо осве­дом­лен­ная о том, что имен­но при­нес­ла со­вет­ская власть ее зем­ля­кам, ис­крен­на в сво­ей пре­дан­но­сти иде­а­лам ком­му­низ­ма? По­хо­же, имен­но так, и вряд ли сто­ит это­му удив­лять­ся. Для Артмане этот ре­жим был на­гляд­ным сви­де­тель­ством то­го, что неза­ви­си­мо от про­ис­хож­де­ния мож­но до­бить­ся до­ста­точ­но вы­со­ко­го по­ло­же­ния – ис­клю­чи­тель­но бла­го­да­ря та­лан­ту, стой­ко­сти и тру­до­спо­соб­но­сти. Это в ее гла­зах бы­ло тор­же­ством спра­вед­ли­во­сти – те­перь Вия, а не те, ко­му при­слу­жи­ва­ла ее мать, жи­ла в «гос­под­ской» квар­ти­ре кра­си­во­го до­ма и поль­зо­ва­лась все­об­щим ува­же­ни­ем. Она это за­слу­жи­ла, чест­но за­ра­бо­та­ла, но втайне не ве­ри­ла, что при дру­гом ре­жи­ме ей уда­лось бы по­лу­чить то же са­мое. И вос­по­ми­на­ния о ма­лень­кой пас­туш­ке долж­ны бы­ли лишь под­черк­нуть те­пе­реш­ний ста­тус.

Сын Кас­пар рас­ска­зы­вал, что мать ак­тив­но воз­ра­жа­ла про­тив его же­нить­бы – по­то­му, яко­бы, что его бу­ду­щая же­на Ли­га ра­бо­та­ла офи­ци­ант­кой, и Вия счи­та­ла та­кой брак ме­за­льян­сом. А вот в этом мож­но усо­мнить­ся. Мно­гие вспо­ми­на­ют до­сто­ин­ство, с ко­то­рым дер­жа­лась

Артмане, недо­пу­сти­мость с ней ка­ко­го-ли­бо па­ни­брат­ства, но ни­кто не об­ви­нял ее в за­нос­чи­во­сти, сно­биз­ме. К то­му же Ли­га про­дол­жи­тель­ное вре­мя жи­ла в их квар­ти­ре (са­ма Вия и при­юти­ла де­вуш­ку за­дол­го до уха­жи­ва­ний за ней сы­на), ак­три­са ее хо­ро­шо зна­ла, и при­чи­ны недо­воль­ства сле­ду­ет ис­кать ско­рее в ха­рак­те­ре невест­ки, а не в ее ста­ту­се.

Вию так­же ни­как нель­зя об­ви­нить ни в по­ли­ти­че­ском ка­рье­риз­ме, ни в мер­кан­тиль­но­сти. Да, она дей­стви­тель­но всту­пи­ла в Ком­му­ни­сти­че­скую пар­тию, но к то­му вре­ме­ни бы­ла уже со­сто­яв­шей­ся и да­же очень из­вест­ной ак­три­сой и да­же На­род­ной ар­тист­кой рес­пуб­ли­ки – выс­шее в Лат­вии зва­ние для ар­ти­ста. Что ка­са­ет­ся по­ез­док за ру­беж, то ее пер­вая по­езд­ка в Па­риж, к при­ме­ру, со­сто­я­лась еще в 1960 го­ду. Так что зна­че­ние име­ли не пре­фе­рен­ции, а убеж­де­ния.

Вия Артмане дей­стви­тель­но в те­че­ние пя­ти лет (с 1985 по 1990) бы­ла де­пу­та­том Вер­хов­но­го Со­ве­та Лат­вий­ской ССР. Но де­пу­тат­ство (ко­то­рое, по сло­вам Вии, «на нее взва­ли­ли») слу­жи­ло для ак­три­сы ско­рее до­воль­но тяж­кой обу­зой, чем ис­точ­ни­ком вы­год и льгот. От­ка­зать­ся от вы­дви­же­ния сво­ей кан­ди­да­ту­ры в де­пу­та­ты бы­ло немыс­ли­мо, ес­ли пред­ла­га­ли «свер­ху» – а имен­но так и бы­ло.

«Буд­то кто-то спра­ши­вал мо­е­го со­гла­сия! – рас­ска­зы­ва­ла Вия Артмане в од­ном из ин­тер­вью. – Ме­ня втя­ну­ли, доб­ро­воль­но я на та­кие ве­щи ни­ко­гда не со­гла­ша­лась. Ка­кой из ме­ня по­ли­тик? Пом­ню, де­пу­та­тов обя­зы­ва­ли встре­чать­ся с из­би­ра-

те­ля­ми, и это бы­ли са­мые тя­же­лые дни для ме­ня. Ред­ко кто шел с ра­до­стью, обыч­но лю­ди нес­ли боль, го­ре. Наслу­ша­юсь за день жут­ких ис­то­рий, на­ре­вусь. Хо­те­лось по­мочь всем и сра­зу». И сле­ду­ет ска­зать, что по­мо­га­ла она всем, ко­му мог­ла по­мочь. И очень мно­гие вспо­ми­на­ют ее с бла­го­дар­но­стью.

Еще за пять лет до сво­е­го де­пу­тат­ства Артмане ста­ла ла­у­ре­а­том Го­су­дар­ствен­ной пре­мии Лат­вий­ской ССР и бы­ла удо­сто­е­на выс­шей на­гра­ды Со­вет­ско­го Со­ю­за – ор­де­на Ле­ни­на (пер­вый свой ор­ден, Знак По­че­та, она по­лу­чи­ла в 1956-м).

Но при всех по­стах и пре­стиж­ных на­гра­дах страх про­дол­жал жить в ней. «Про­пав­ший» брат му­жа, ока­зы­ва­ет­ся, вполне бла­го­по­луч­но жил в Шве­ции, а «связи за ру­бе­жом» в то вре­мя не при­вет­ство­ва­лись. «На­до бы­ло что-то де­лать для то­го, что­бы у Ар­ту­ра бы­ла за­щи­та. По­это­му я вы­нуж­де­на бы­ла стать де­пу­та­том. Хо­тя на са­мом де­ле ни­ка­кой за­щи­ты это не да­ва­ло. Я это по­ня­ла до­воль­но быст­ро, но вы­пу­тать­ся бы­ло уже невоз­мож­но. На­прас­ная жерт­ва...»

Вия бы­ла не толь­ко со­вет­ской пат­ри­от­кой (не­смот­ря ни на что), она бы­ла го­ря­чей пат­ри­от­кой сво­ей стра­ны, сво­ей зем­ли. Дочь нем­ца и по­ляч­ки род­ным сво­им язы­ком счи­та­ла ла­тыш­ский, и вы­сту­пая в дру­гих стра­нах, непре­мен­но ста­ра­лась про­честь что-то на род­ном язы­ке. И бы­ла при этом так пре­крас­на, что ее про­си­ли об этом и те, кто не знал ла­тыш­ско­го. Мог­ла ли она уехать из неза­ви­си­мой Лат­вии?.. Во-пер­вых, у нее ни­ко­гда не бы­ло по­доб­но­го на­ме­ре­ния: «Лат­вия – моя родина, а я – ла­тыш­ка. Здесь ро­ди­лась, здесь и умру».

А во-вто­рых, в 1990-е Вия Артмане, к со­жа­ле­нию, бы­ла уже ме­нее вос­тре­бо­ва­на как ак­три­са кино не толь­ко у се­бя на ро­дине (пред­ло­же­ния сни­мать­ся она по­лу­ча­ла, но ин­те­рес­ных сре­ди них по­чти не бы­ло). По-на­сто­я­ще­му зна­чи­тель­ной она счи­та­ла свою ра­бо­ту в «Ка­та­фал­ке», хо­тя ожи­да­е­мой пре­мии по непо­нят­ной

«По­ли­ти­че­ские иг­ры и ре­аль­ная за­бо­та о рус­ско­языч­ных, – го­во­ри­ла Вия Артмане в ин­тер­вью га­зе­те «Фак­ты», –

это раз­ные ве­щи. По­пыт­ки да­вить на Лат­вию бу­ме­ран­гом уда­рят по тем, о ком на сло­вах хло­по­чут мос­ков­ские вла­сти.

Ла­ты­ши со­жмут зу­бы, но вы­тер­пят лю­бые бло­ка­ды – нам с род­ной зем­ли де­вать­ся неку­да, мы тут ро­ди­лись

и умрем, а вот всех про­чих мо­гут ведь и по­про­сить уехать в Рос­сию» при­чине за нее удо­сто­е­на не бы­ла, и счи­та­ла се­бя об­де­лен­ной. «В пред­ва­ри­тель­ном го­ло­со­ва­нии по но­ми­на­ци­ям на “Ни­ке” у ме­ня бы­ло пре­иму­ще­ство чуть ли не в два­дцать го­ло­сов, – рас­ска­зы­ва­ла ак­три­са. – А по­том жю­ри неожи­дан­но при­ня­ло ре­ше­ние в поль­зу дру­гой ак­три­сы, рос­сий­ской. Мне бы­ло очень обид­но... Об­раз в “Ка­та­фал­ке” от­ли­чал­ся от все­го сыг­ран­но­го, боль­ше мне та­кой ро­ли про­сто не по­тя­нуть: по­сле съе­мок я бы­ла бук­валь­но пси­хи­че­ски ис­тер­за­на... В Ри­ге эту кар­ти­ну по­смот­реть негде, да, ду­маю, и на рос­сий­ских экра­нах она ма­ло по­яв­ля­лась».

КО­ГДА УПАЛ ЗАНАВЕС

Рас­пад Со­вет­ско­го Со­ю­за рез­ко сузил ауди­то­рию ак­три­сы, ей не хва­та­ло про­сто­ра, к ко­то­ро­му она при­вык­ла за преды­ду­щие де­ся­ти­ле­тия. К то­му же с про­бле­мой по­ис­ка ро­лей в зре­лом воз­расте стал­ки­ва­ют­ся по­чти все ак­три­сы. Как из­вест­но, ро­лей та­ких не слиш­ком мно­го.

С го­да­ми под­сту­пи­ли и бо­лез­ни, у Вии – очень се­рьез­ные. Тут сле­ду­ет раз­вен­чать од­ну из «стра­даль­че­ских» ле­генд (к ее со­чи­не­нию Артмане не име­ла от­но­ше­ния) – об «из­гна­нии» из те­ат­ра. Ни­че­го по­доб­но­го не бы­ло, Вия Фри­цев­на про­сто не мог­ла боль­ше иг­рать, о чем от­кро­вен­но и му­же­ствен­но го­во­ри­ла са­ма: «Я два­жды по­лу­чи­ла ин­сульт. И по­сле вто­ро­го уда­ра по­те­ря­ла на-

деж­ду, что ко­гда-ни­будь сно­ва смо­гу иг­рать. Я не хо­те­ла, что­бы от ме­ня оста­лось груст­ное впе­чат­ле­ние, что я – ак­три­са, ко­то­рую нуж­но жа­леть. Тер­петь это­го не мо­гу! Да и, кро­ме то­го, я уве­ре­на: ак­тер пе­ред зри­те­лем дол­жен быть все­гда здо­ров. Боль­ной, хро­мой ак­тер – во­все ни­ку­да не го­дит­ся! По­это­му я уда­ли­лась. И да­же не меч­таю вер­нуть­ся. И чув­ствую, что уже не хо­чу. Ведь, по су­ти, у ме­ня бы­ла очень бо­га­тая жизнь. Грех жа­ло­вать­ся!»

По­ка она мог­ла по­яв­лять­ся на сцене – по­яв­ля­лась. С юно­ше­ским эн­ту­зи­аз­мом рас­ска­зы­ва­ла о ра­бо­те в ла­тыш­ском «Но­вом те­ат­ре», об экс­пе­ри­мен­тах, мо­ло­дых ак­те­рах, о том, что спе­ци­аль­но для нее бы­ла по­став­ле­на «Пи­ко­вая да­ма» в но­вой ин­тер­пре­та­ции. И сло­ва о том, что это­му те­ат­ру она да­рит свою мо­ло­дость (как и свой дра­го­цен­ный опыт), бы­ли аб­со­лют­но оправ­да­ны.

«Под занавес» не хо­чет­ся го­во­рить, на­сколь­ко пе­чаль­ны бы­ли по­след­ние го­ды ве­ли­кой ак­три­сы и тя­же­лы неду­ги, о том, что скон­ча­лась она 11 ок­тяб­ря 2008 го­да не на сцене, как меч­та­ют мно­гие ак­те­ры, и да­же не в сво­ем до­ми­ке в Му­рья­нах, в са­ду ко­то­ро­го уже об­ле­та­ли по­след­ние цве­ты, а в от­дель­ной па­ла­те спе­ци­аль­ной кли­ни­ки. Хо­чет­ся вспом­нить о дру­гом – об од­ном из по­след­них ее по­яв­ле­ний на пуб­ли­ке.

В те­ат­ре «Дай­лес», где неко­гда Вия иг­ра­ла Джу­льет­ту, про­во­жа­ли в по­след­ний путь Эду­ар­да Па­вул­са, ее сверст­ни­ка и пер­во­го Ро­мео. На сцене сре­ди цве­тов сто­ял гроб, лю­ди под­хо­ди­ли про­щать­ся, си­дя­щие в за­ле ти­хо бе­се­до­ва­ли. И вдруг, вспо­ми­нал оче­ви­дец, точ­но «вол­на пе­ча­ли про­нес­лась над го­ло­ва­ми» – на сцене по­яви­лась Вия Артмане. Пе­ре­дви­га­лась она в то вре­мя уже с боль­шим тру­дом, но, же­стом от­ка­зав­шись от по­мо­щи со­про­вож­дав­шей ее невест­ки, са­ма по­до­шла к гро­бу – и это уже бы­ла Джу­льет­та, про­щав­ша­я­ся с Ро­мео. На­кло­нив­шись к его ли­цу, она что-то про­шеп­та­ла, кос­ну­лась гу­ба­ми хо­лод­но­го лба, по­том цар­ствен­но вы­пря­ми­лась, не скры­вая блес­ка слез в по-преж­не­му пре­крас­ных гла­зах. Вы­гля­де­ло это те­ат­раль­но – но вполне умест­но.

И очень кра­си­во... «Я ча­сто за­ду­мы­ва­юсь над тем, по­че­му лю­ди неко­рен­ной на­ци­о­наль­но­сти, жи­ву­щие в Лат­вии, не зна­ют ла­тыш­ско­го язы­ка. Жи­вут 20, 40 лет, а эле­мен­тар­но объ­яс­нить­ся на ла­тыш­ском не уме­ют. Не знаю, че­го в этом боль­ше – неже­ла­ния или неува­же­ния к на­ро­ду, сре­ди ко­то­ро­го жи­вешь…» Вия Артмане

Свер­ху вниз и сле­ва на­пра­во: ма­лень­кая Вия; цер­ковь в Се­ме, где кре­сти­ли де­воч­ку. Не­по­да­ле­ку по­хо­ро­нен ее отец; зем­ля­ки Артмане воз­ле быв­ше­го до­ма ее де­да. В Се­ме ак­три­су чтут, пом­нят и гор­дят­ся ею. Са­ма она два­жды на­ве­ща­ла «ма­лую ро­ди­ну»

Лат­вия, 1940. Бы­ли и та­кие ми­тин­ги...

Свер­ху вниз: вступ­ле­ние со­вет­ских войск в Ри­гу. 1939; жен­щи­ны и де­ти, уво­зи­мые на по­се­ле­ние в Си­бирь. 1939

Нем­цев встре­ча­ют на ули­цах Ри­ги. 1941

Свер­ху вниз: немец­кие во­ен­но­плен­ные в Ри­ге. 1944; Вия – школь­ни­ца стар­ших клас­сов

Центр Ри­ги в 1944 го­ду

Свер­ху вниз: Эду­ард Смиль­гис в сце­ни­че­ском гри­ме и ко­стю­ме; он же – со сво­и­ми уче­ни­ка­ми

Свер­ху вниз: Вия Артмане и Эду­ард Па­вулс в «Ро­мео и Джу­льет­те»; сце­на из спек­так­ля «Иг­рал я, пля­сал я». 1956

«При Смиль­ги­се, – вспо­ми­на­ла Вия, – я сыг­ра­ла Джу­льет­ту, Бе­ат­ри­че, Эли­зу Ду­литтл, Элен Бе­з­ухо­ву... Смиль­гис за­ра­зил нас неисто­вой лю­бо­вью к те­ат­ру...»

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: Вия в на­ча­ле ка­рье­ры; с Валь­де­ма­ром Занд­бер­гом в филь­ме «За ле­бе­ди­ной ста­ей об­ла­ков». 1956; Ар­тур Ди­ми­терс на про­бах к ро­ли к филь­му «Рай­нис». 1949

Афи­ша и кад­ры из филь­ма «Род­ная кровь»

Свер­ху вниз и сле­ва на­пра­во: Вия с ма­лень­ким Кас­па­ром; с детьми и вну­ка­ми; Кас­пар да­рит ма­те­ри свой пер­вый ав­тор­ский аль­бом – «Род­ная кровь». Аль­бом по­свя­щен ей

Свер­ху вниз: Ар­тур и Вия с сы­ном; се­мья в пол­ном со­ста­ве

Свер­ху вниз: ак­тер­ская че­та на от­ды­хе; Ар­тур Ди­ми­терс в 1980­е

Кадр из филь­ма «Те­атр». Артмане – Джу­лия Лэм­берт, Кал­ны­ньш – Том Фен­нел

Свер­ху вниз: до­мик в Му­рья­нах; «ком­на­та па­мя­ти» в Му­рья­нах; Вия с му­жем и сы­ном. 1960

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: Вия Артмане на од­ном из фе­сти­ва­лей в Юр­ма­ле; «Мать­Лат­вия» вме­сте с кос­мо­нав­том Геор­ги­ем Бе­ре­го­вым; ве­ли­кая ак­три­са в 1980­х

Пре­зи­дент Лат­вии Вал­дис Зат­лерс вру­ча­ет Вии Артмане ор­ден Трех Звезд. 2007

Вия Фри­цев­на с невест­кой Ли­гой, вну­ком, сы­ном Кас­па­ром и до­че­рью Кри­сти­а­ной

В ова­ле – Ти­ци­ан Ве­чел­лио. Порт­рет Су­лей­ма­на І Ве­ли­ко­леп­но­го. 1538

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.