СУЛЕЙМАН ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ: ЛЕВ В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ

Lichnosti - - СУЛЕЙМАН ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ: ЛЕВ В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ - Роман Ев­ло­ев Ди­зайн: Да­ни­ил Суг­ло­бов

Судь­ба не об­де­ли­ла Су­лей­ма­на I Ка­ну­ни ни умом, ни та­лан­том го­су­дар­ствен­но­го де­я­те­ля. Тон­кий ди­пло­мат, изощ­рен­ный стра­тег, ми­ло­сти­вый пра­ви­тель, по­эт, ме­це­нат – успех со­пут­ство­вал сул­та­ну по­чти во всех его на­чи­на­ни­ях. Лю­ди сла­ви­ли его ум, вос­хи­ща­лись его щед­ро­стью и за­ви­до­ва­ли его уда­че. Но по-на­сто­я­ще­му ве­ли­ким в гла­зах со­вре­мен­ни­ков и по­том­ков его сде­ла­ла лю­бовь – лю­бовь к сво­е­му на­ро­ду, ко­то­ро­му он дал за­ко­ны, опре­де­лив­шие жизнь ту­рец­ко­го об­ще­ства на сле­ду­ю­щие че­ты­ре ве­ка, и лю­бовь к жен­щине, ра­ди ко­то­рой

он эти за­ко­ны на­ру­шал

НЕЛЮБИМЫЙ СЫН

Сулейман, де­ся­тый из Осма­нов, ро­дил­ся 6 но­яб­ря 1494 го­да. Сул­тан­ский двор не слиш­ком жа­ло­вал се­мью опаль­но­го прин­ца Се­ли­ма, по­это­му боль­шую часть вре­ме­ни вос­пи­та­ни­ем маль­чи­ка за­ни­ма­лись род­ствен­ни­ки с ма­те­рин­ской сто­ро­ны. На ее ро­дине, в Кры­му, Сулейман и про­вел юность в ка­че­стве на­мест­ни­ка Ка­фы. Го­род этот, бо­гат­ством и раз­ме­ра­ми по­чти не усту­пав­ший Стам­бу­лу, сла­вил­ся круп­ней­шим в ми­ре неволь­ни­чьим рын­ком и счи­тал­ся од­ним из глав­ных тор­го­вых пор­тов, че­рез ко­то­рый шел то­ва­ро­об­мен меж­ду Ев­ро­пой и Ази­ей. И все же на­зна­че­ние на са­мую окра­и­ну им­пе­рии мож­но рас­це­ни­вать как по­чет­ную ссыл­ку: не для ма­ло­лет­не­го Су­лей­ма­на, но для его неуправ­ля­е­мо­го от­ца – прин­ца Се­ли­ма. Ре­бен­ку при­воль­ная жизнь вда­ли от опас­ных ин­триг и же­сто­кой дис­ци­пли­ны сул­тан­ско­го двор­ца, ко­неч­но, не ка­за­лась на­ка­за­ни­ем. Дни бу­ду­ще­го па­ди­ша­ха про­хо­ди­ли в уве­се­ле­ни­ях и уче­бе. Сулейман с удо­воль­стви­ем про­во­дил вре­мя над кни­га­ми. Офи­ци­аль­ные ис­то­ри­ки при­пи­сы­ва­ют ему успе­хи в изу­че­нии бо­го­сло­вия и ду­хов­ных прак­тик, но в дей­стви­тель­но­сти маль­чик го­раз­до боль­ше ин­те­ре­со­вал­ся ис­то­ри­ей и ли­те­ра­ту­рой. По­след­нее осо­бен­но по­ощ­рял его дед со сто­ро­ны ма­те­ри – крым­ский хан Менгли Ги­рей. Ста­рик сам с мо­ло­дых лет увле­кал­ся сти­хо­сло­же­ни­ем и при­ло­жил все уси­лия, что­бы его лю­би­мый внук то­же вы­рос це­ни­те­лем изящ­ной сло­вес­но­сти. Сулейман ока­зал­ся бла­го­дар­ным уче­ни­ком – лю­бовь к по­э­зии он со­хра­нил на всю жизнь.

По-ви­ди­мо­му, не мень­шее вли­я­ние на ста­нов­ле­ние бу­ду­ще­го пра­ви­те­ля ока­за­ла его мать, Ай­ше Хаф­са Сул­тан. Теп­лые и до­ве­ри­тель­ные от­но­ше­ния с ней Сулейман про­дол­жал под­дер­жи­вать и в са­мые слож­ные пе­ри­о­ды сво­е­го цар­ство­ва­ния. Вплоть до сво­ей смер­ти эта жен­щи­на иг­ра­ла важ­ную роль в жиз­ни дво­ра и при­ни­ма­ла уча­стие да­же в ре­ше­нии во­про­сов внеш­ней по­ли­ти­ки им­пе­рии.

Отец Су­лей­ма­на, на­про­тив, не уде­лял вос­пи­та­нию сы­на ни­ка­ко­го вни­ма­ния. Принц Се­лим, чье­го буй­но­го и же­сто­ко­го нра­ва по­ба­и­ва­лись и со­пер­ни­ки, и со­рат­ни­ки, все свое вре­мя по­свя­щал во­ен­ным по­хо­дам и борь­бе за трон. В кон­це кон­цов жаж­да вла­сти по­двиг­ла Се­ли­ма на от­кры­тый бунт. По­на­де­яв­шись на под­держ­ку сто­лич­ной зна­ти, он с неболь­шим вой­ском вы­сту­пил про­тив сул­та­на Ба­язи­да, но по­тер­пел по­ра­же­ние и вы­нуж­ден был бе­жать в Крым, под «за­щи­ту» шест­на­дца­ти­лет­не­го Су­лей­ма­на. Фор­маль­но об­ра­ща­ясь за по­мо­щью к сы­ну-на­мест­ни­ку, Се­лим рас­счи­ты­вал за­ру­чить­ся под­держ­кой те­стя, мо­гу­ще­ствен­но­го и ис­ку­шен­но­го в по­ли­ти­ке ха­на Менгли Ги­рея.

Пе­ред угро­зой граж­дан­ской вой­ны сул­тан Ба­язид II по про­зви­щу «Свя­той» в 1512 го­ду при­нял неожи­дан­ное ре­ше­ние

от­речь­ся от пре­сто­ла в поль­зу мя­теж­но­го млад­ше­го сы­на. Вско­ре по­сле это­го Ба­язид скон­чал­ся при весь­ма стран­ных об­сто­я­тель­ствах. Со­вре­мен­ни­ки небез­осно­ва­тель­но по­ла­га­ли, что ста­ри­ка отра­ви­ли по при­ка­зу но­во­го сул­та­на. Од­на­ко мни­тель­ный Се­лим на этом не оста­но­вил­ся. В пер­вые ме­ся­цы по­сле при­хо­да к вла­сти он, опи­ра­ясь на зна­ме­ни­тый «бра­то­убий­ствен­ный за­кон», каз­нил обо­их род­ных бра­тьев, де­ся­ток пле­мян­ни­ков и до со­ро­ка дру­гих по­тен­ци­аль­ных пре­тен­ден­тов на сул­тан­ский трон из чис­ла род­ствен­ни­ков муж­ско­го по­ла.

В том же 1512 го­ду за­кон­чи­лось и крым­ское бла­го­ден­ствие Су­лей­ма­на. По при­ка­зу от­ца он за­нял тра­ди­ци­он­ный для прин­ца-на­след­ни­ка пост на­мест­ни­ка Ма­ни­сы. Жи­те­ли про­вин­ции за­пом­ни­ли мо­ло­до­го гос­по­ди­на как ра­чи­тель­но­го и спра­вед­ли­во­го упра­ви­те­ля. Уди­ви­тель­но, но это лишь ослож­ни­ло от­но­ше­ния Су­лей­ма­на с его су­ро­вым от­цом, де­ви­зом ко­то­ро­го бы­ло: «Пра­вить – зна­чит же­сто­ко ка­рать!» Се­лим, чье­го кро­во­жад­но­го тще­сла­вия не мог­ли уто­лить да­же бес­пре­стан­ные за­во­е­ва­тель­ные по­хо­ды, неод­но­крат­но вы­ра­жал неудо­воль­ствие мяг­кой по­ли­ти­кой сво­е­го пер­вен­ца и от­сут­стви­ем у него во­ен­но­го опы­та.

По­след­нее пись­мо от­ца Су­лей­ма­ну бы­ло ис­пол­не­но разо­ча­ро­ва­ния и пре­зре­ния. «Ту­рок, про­ме­няв­ший сед­ло на мяг­кий ко­вер, пре­вра­ща­ет­ся в ни­что», – эти сло­ва ста­ли на­пут­стви­ем гроз­но­го за­во­е­ва­те­ля сы­ну.

Осе­нью 1520 го­да два­дца­ти­ше­сти­лет­ний Сулейман, де­ся­тый из Осма­нов, встал во гла­ве ве­ли­чай­шей на тот мо­мент им­пе­рии ми­ра. «Все со­глас­ны с тем, что сви­ре­по­му ль­ву на­сле­до­вал мяг­кий яг­не­нок», – ре­зю­ми­ро­вал врач и со­вет­ник па­пы епис­коп Па­о­ло Джо­вио. Ев­ро­па вздох­ну­ла с об­лег­че­ни­ем. Хо­тя сле­до­ва­ло за­та­ить ды­ха­ние.

ЭПОХА НА­ДЕЖ­ДЫ

Не толь­ко ев­ро­пей­цы воз­но­си­ли бла­го­дар­ствен­ные мо­лит­вы. Чи­нов­ни­чий ап­па­рат им­пе­рии ве­рил, что вре­мя бес­по­щад­ной, а за­ча­стую и бес­смыс­лен­ной же­сто­ко­сти Се­ли­ма на­все­гда ка­ну­ло в Ле­ту. «При­шла эпоха на­деж­ды», – шеп­та­лись во двор­це. И но­вый пра­ви­тель не об­ма­нул ожи­да­ний: цар­ство­ва­ние Сулейман ре­шил на­чать с ак­та ми­ло­сер­дия. По его при­ка­зу бы­ли осво­бож­де­ны и от­пу­ще­ны на ро­ди­ну несколь­ко со­тен знат­ных егип­тян с се­мья­ми, ко­то­рых Се­лим I удер­жи­вал в ка­че­стве за­лож­ни­ков. Мно­гим ту­рец­ким фе­о­да­лам, по­стра­дав­шим от ре­прес­сий его от­ца, Сулейман вер­нул кон­фис­ко­ван­ное иму­ще­ство и зе­мель­ные на­де­лы. Ве­ли­ко­душ­ная политика оправ­да­ла се­бя – за ис­клю­че­ни­ем незна­чи­тель­ных вол­не­ний в не­дав­но за­во­е­ван­ной Си­рии, пер­вые го­ды прав­ле­ния но­во­го сул­та­на не бы­ли омра­че­ны вос­ста­ни­я­ми и мя­те­жа­ми.

Свою де­я­тель­ность в ка­че­стве гла­вы го­су­дар­ства Сулейман на­чал с ре­фор­мы зем­ле­поль­зо­ва­ния и на­ло­го­об­ло­же­ния в сель­ском хо­зяй­стве. За­пу­тан­ную и за­ча­стую бес­кон­троль­ную прак­ти­ку «по­дар­ков» и «да­ней», ко­то­рая пред­пи­сы­ва­лась тра­ди­ци­ей, он по­ве­лел за­ме­нить на си­сте­му по­да­тей, еди­ных для всей стра­ны. Не за­бы­вал мо­ло­дой сул­тан и о внеш­не­эко­но­ми­че­ских свя­зях. Им был от­ме­нен от­цов­ский за­прет на ввоз пер­сид­ских то­ва­ров. Тур­ки-осма­ны из­древ­ле по­ла­га­ли тор­гов­лю за­ня­ти­ем недо­стой­ным и вос­при­ни­ма­ли ее ис­клю­чи­тель­но в ви­де им­пор­та за­гра­нич­ных ди­ко­вин. Не­ве­ли­кий экс­порт был це­ли­ком от­дан на от­куп ино­род­цам и кон­тро­ля за ним по­чти не бы­ло. Сулейман же вы­рос в про­цве­та­ю­щей Ка­фе и по­ни­мал ущерб­ность та­ко­го под­хо­да. Он пер­вым из чле­нов сво­ей ди­на­стии по­же­лал ис­пра­вить си­ту­а­цию и, по при­ме­ру ев­ро­пей­ских го­су­да­рей, ре­шил на­пол­нять

го­су­дар­ствен­ную каз­ну за счет при­бы­лей от меж­ду­на­род­ной тор­гов­ли.

Од­на­ко для пре­тво­ре­ния этих гран­ди­оз­ных пла­нов в жизнь нуж­ны бы­ли го­ды, а со­вет­ни­ки все ча­ще до­кла­ды­ва­ли го­су­да­рю о том, что сре­ди ма­ю­щих­ся без­де­льем (а, зна­чит, и без­де­не­жьем) яны­чар рас­тет недо­воль­ство. В те вре­ме­на власть сул­та­на, по­доб­но вла­сти «сол­дат­ских им­пе­ра­то­ров» позд­не­го Ри­ма, опи­ра­лась не на куп­цов или чи­нов­ни­ков, но на пре­дан­ность ар­мии. За го­ды прав­ле­ния Се­ли­ма I яны­ча­ры при­вык­ли к по­че­стям и бо­га­той до­бы­че, и Сулейман пре­крас­но осо­зна­вал необ­хо­ди­мость счи­тать­ся с их ин­те­ре­са­ми. Ра­ди спо­кой­ствия дер­жа­вы ар­мию сле­до­ва­ло взбод­рить и за­нять де­лом.

Кро­ме то­го, как бы силь­но про­стые лю­ди ни меч­та­ли о дол­гом ми­ре, по­стро­ен­ная на гра­бе­же со­се­дей эко­но­ми­ка им­пе­рии тре­бо­ва­ла вой­ны.

ПЕР­ВЫЙ ПО­ХОД

По­во­дом для нее стал от­каз вен­гер­ско­го ко­ро­ля от пред­ло­же­ния вы­пла­тить дань в об­мен на пре­кра­ще­ние по­гра­нич­ных кон­флик­тов. По раз­ным вер­си­ям, ту­рец­ко­го посла не то уби­ли, не то изу­ве­чи­ли, но, в лю­бом слу­чае, от­вет вен­гров неопыт­но­му Су­лей­ма­ну был дерз­ким и за­нос­чи­вым. Осма­ны со­чли се­бя оскорб­лен­ны­ми, и на ра­дость яны­ча­рам мо­ло­дой сул­тан при­ка­зал бить в брон­зо­вый Ба­ра­бан По­бе­ды, что озна­ча­ло на­ча­ло по­хо­да.

Сбо­ры не за­ня­ли мно­го вре­ме­ни – все необ­хо­ди­мое подготовил еще Се­лим I, план ко­то­ро­го по втор­же­нию в Цен­траль­ную Ев­ро­пу ар­мия с го­тов­но­стью вы­пол­ня­ла да­же че­рез год по­сле его смер­ти. Сулейман участ­во­вал в пер­вой кам­па­нии лишь в ка­че­стве «сва­деб­но­го ге­не­ра­ла», ре­аль­ное ру­ко­вод­ство преду­смот­ри­тель­но воз­ло­жи­ли на пле­чи опыт­ных ко­ман­ди­ров. Мо­ло­дой сул­тан боль­ше стре­мил­ся до­бить­ся по­пу­ляр­но­сти сре­ди яны­чар и укре­пить свой ав­то­ри­тет са­мо­держ­ца. Пе­ред на­ча­лом по­хо­да он лич­но по­се­тил ка­зар­мы и под одоб­ри­тель­ные кри­ки сол­дат по­лу­чил из рук каз­на­чея обыч­ное во­ин­ское жа­ло­ва­нье, про­де­мон­стри­ро­вав тем са­мым свою непо­сред­ствен­ную при­над­леж­ность к ар­мии.

Сулейман умел про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние. Яны­ча­ры ви­де­ли пе­ред со­бой не из­не­жен­но­го двор­цо­во­го маль­чиш­ку, а сво­е­го ро­вес­ни­ка «...вы­со­ко­го и креп­ко­го. Его шея немно­го длин­нее обыч­ной, чер­ты ли­ца тон­кие, про­филь ор­ли­ный. У него про­би­ва­ют­ся усы и неболь­шая бо­род­ка. Вы­ра­же­ние ли­ца при­ят­ное, хо­тя ко­жа че­рес­чур блед­ная».

В пу­ти сул­тан вел днев­ник, в ко­то­ром пи­сал о се­бе в тре­тьем ли­це. Из за­пи­сей вид­но, что хо­тя Сулейман и не же­лал этой вой­ны, но он ею и не тя­го­тил­ся.

Пер­во­на­чаль­ные на­сто­ро­жен­ность и от­стра­нен­ность его ла­ко­нич­ных за­ме­ток по­сте­пен­но сме­ня­ют­ся гор­до­стью за успе­хи осман­ско­го вой­ска.

Глав­ной це­лью по­хо­да 1521 го­да ста­ви­лось взя­тие Бел­гра­да. Го­род за­ни­мал стра­те­ги­че­ски важ­ную по­зи­цию на Ду­нае, и его за­хват от­кры­вал путь к вен­гер­ской сто­ли­це. 28 ав­гу­ста, по­сле ме­сяч­ной оса­ды, гар­ни­зон ка­пи­ту­ли­ро­вал. За­щит­ни­кам из чис­ла вен­гров Сулейман поз­во­лил вер­нуть­ся на ро­ди­ну, а плен­ных сер­бов от­пра­вил в Стам­бул, где их рас­се­ли­ли в рай­оне, ко­то­рый и по­ныне на­зы­ва­ет­ся «Бел­град­ский лес». Гу­бер­на­то­ром Бел­гра­да мо­ло­дой сул­тан оста­вил ра­нен­но­го при оса­де ко­ман­ди­ра яны­чар, тем са­мым уда­лив от ру­ко­вод­ства че­ло­ве­ка, слиш­ком пре­дан­но­го па­мя­ти Се­ли­ма I.

По воз­вра­ще­нии в сто­ли­цу Сулейман рас­по­ря­дил­ся озна­ме­но­вать успеш­ный по­ход празд­но­ва­ни­я­ми. Но пыш­ные уве­се­ле­ния не мог­ли смяг­чить пе­чаль­ную но­вость – за вре­мя от­сут­ствия сул­та­на эпи­де­мия оспы за­бра­ла жиз­ни двух его сы­но­вей из трех. Ка­зав­ша­я­ся та­кой лег­кой, пер­вая по­бе­да Су­лей­ма­на до­ста­лась ему до­ро­гой це­ной.

ВЕЛИКОДУШИЕ СИЛЬ­НЕЕ ПУШЕК

Зи­му сул­тан по­свя­тил непри­выч­но­му для осма­нов на­чи­на­нию. Во­пре­ки на­сто­я­тель­ным прось­бам ве­ли­ко­го ви­зи­ря, Сулейман не со­би­рал­ся раз­ви­вать про­шло­год­ний успех и про­дол­жать наступ­ле­ние на вен­гров. Мо­ло­дой пра­ви­тель об­ра­тил свой взор к мо­рю. Тур­ки – вче­раш­ние ко­чев­ни­ки – ни­ко­гда не об­ла­да­ли силь­ным фло­том, по­ла­га­ясь в этих во­про­сах на на­ем­ни­ков. Дер­жа­ве с очень про­тя­жен­ной бе­ре­го­вой ли­ни­ей, ка­ко­вой Тур­ция ста­ла за ми­нув­шие пол­ве­ка, по­доб­ный под­ход су­лил неиз­беж­ные ослож­не­ния. Осо­бен­но мно­го про­блем им­пе­рии до­став­ля­ли мол­ние­нос­ные рей­ды ры­ца­рей-иоан­ни­тов с ост­ро­ва Ро­дос. Кре­сто­нос­цы гра­би­ли иду­щие из Егип­та бар­жи с зер­ном, снаб­жа­ли си­рий­ских по­встан­цев ору­жи­ем и со­вер­ша­ли на­бе­ги на при­бреж­ные го­ро­да.

«Чу­до­вищ­ные неспра­вед­ли­во­сти, – пи­сал Сулейман ма­ги­стру ор­де­на, – ко­то­рые вы при­чи­ни­ли мо­е­му столь дол­го стра­дав­ше­му на­ро­ду, про­бу­ди­ли во мне жа­лость и гнев. По­это­му я при­ка­зы­ваю вам немед­лен­но сдать мне кре­пость Ро­дос и ми­ло­сти­во раз­ре­шаю вам уда­лить­ся в без­опас­ное ме­сто, взяв с со­бой цен­ное иму­ще­ство. Ес­ли вы лю­ди муд­рые, то пред­по­чте­те друж­бу и мир же­сто­ко­стям вой­ны».

Ры­ца­ри не удо­сто­и­ли уль­ти­ма­тум от­ве­том, и на осман­ских вер­фях за­ки­пе­ла ра­бо­та. Хо­тя тер­ми­на «про­мыш­лен­ный шпи­о­наж» еще не су­ще­ство­ва­ло, имен­но та­ким об­ра­зом тур­ки до­бы­ли чер­те­жи но­вей­ших ве­не­ци­ан­ских бо­е­вых ко­раб­лей, ана­ло­ги ко­то­рых еже­днев­но спус­ка­лись ими со ста-

пе­лей. Сулейман про­явил се­бя и как тон­кий ди­пло­мат. В об­мен на тор­го­вые пре­фе­рен­ции он су­мел на­вя­зать хит­ро­ум­ным ве­не­ци­ан­цам до­го­вор о невме­ша­тель­стве и от­каз от пре­тен­зий на Ро­дос.

Оса­да ор­ден­ской ци­та­де­ли на­ча­лась 28 июля 1522 го­да. Для сул­тан­ской ар­мии это был на­сто­я­щий вы­зов – ро­дос­ская кре­пость не без ос­но­ва­ний счи­та­лась од­ной из луч­ших в Ев­ро­пе. Ио­ан­ни­ты стро­и­ли свою твер­ды­ню с уче­том са­мых пе­ре­до­вых до­сти­же­ний ин­же­нер­ной мысли. Яны­ча­ры впер­вые в сво­ей прак­ти­ке столк­ну­лись с но­вей­шей эше­ло­ни­ро­ван­ной си­сте­мой фор­ти­фи­ка­ции, ко­то­рая сво­ди­ла на нет все по­пыт­ки штур­ма. Бит­ва за Ро­дос ста­ла про­ти­во­сто­я­ни­ем не столь­ко пе­хо­тин­цев, сколь­ко са­пе­ров и ар­тил­ле­ри­стов.

У ту­рок то­же бы­ло чем уди­вить про­тив­ни­ка: при об­стре­лах они впер­вые ис­поль­зо­ва­ли оско­лоч­ные бом­бы. А бо­га­тые мед­ные руд­ни­ки поз­во­ля­ли осма­нам от­ли­вать длин­но­стволь­ные пуш­ки, ко­то­рые го­раз­до ре­же раз­ры­ва­ло от вы­стре­ла, чем пре­об­ла­дав­шие в Ев­ро­пе чу­гун­ные ору­дия.

Ко­гда ста­ло яс­но, что яны­ча­ры не смо­гут взять кре­пость до на­ступ­ле­ния хо­ло­дов, Сулейман об­ра­тил­ся к ди­пло­ма­тии, спра­вед­ли­во рас­су­див, что великодушие за­ча­стую силь­нее пушек. Сул­тан вновь пред­ло­жил оса­жден­ным сдать­ся в об­мен на га­ран­тии непри­кос­но­вен­но­сти. Ис­то­щен­ные оса­дой и по­те­ряв­шие на­деж­ду на по­мощь хри­сти­ан­ских ко­ро­лей, ры­ца­ри под дав­ле­ни­ем мест­ных жи­те­лей вы­ве­си­ли бе­лые фла­ги.

Сулейман сло­во сдер­жал: по­бе­ди­те­ли не по­ку­ша­лись на иму­ще­ство или ре­ли­ги­оз­ные сво­бо­ды ро­до­с­цев. 1 ян­ва­ря 1523 го­да ио­ан­ни­ты с до­сто­ин­ством, под раз­ве­ва­ю­щи­ми­ся зна­ме­на­ми, по­ки­ну­ли ост­ров.

За­хва­тив Ро­дос, сул­тан не толь­ко обес­пе­чил без­опас­ность мор­ско­го со­об­ще­ния меж­ду сто­ли­цей и юж­ны­ми про­вин­ция- ми им­пе­рии, но и окон­ча­тель­но уве­рил­ся в неже­ла­нии ев­ро­пей­ских го­су­да­рей вы­сту­пить еди­ным фрон­тов про­тив ту­рец­кой угро­зы. Ни­что боль­ше не ме­ша­ло пол­но­мас­штаб­но­му втор­же­нию осма­нов в са­мое серд­це Ста­ро­го Све­та.

Но са­мым судь­бо­нос­ным ито­гом ро­дос­ской кам­па­нии ста­ло ре­ше­ние Су­лей­ма­на от­стра­нить ве­ли­ко­го ви­зи­ря Пи­ри­па­шу и на­зна­чить на эту долж­ность

Ибра­ги­ма-па­шу по про­зви­щу Френк (Ев­ро­пе­ец).

ИЗ ГРЯЗИ В КНЯЗИ

Грек по на­ци­о­наль­но­сти, Ибра­гим был дру­гом юно­сти Су­лей­ма­на и бла­го­да­ря рас­по­ло­же­нию сво­е­го гос­по­ди­на сде­лал го­ло­во­кру­жи­тель­ную ка­рье­ру от про­сто­го па­жа до все­мо­гу­ще­го гла­вы пра­ви­тель­ства. Судь­ба это­го неза­у­ряд­но­го че­ло­ве­ка мо­жет слу­жить от­лич­ной ил­лю­стра­ци­ей

же­сто­кой, но эф­фек­тив­ной кад­ро­вой по­ли­ти­ки осма­нов.

Бу­ду­щих яны­чар – ос­но­ву им­пер­ской ар­мии и опо­ру сул­тан­ской вла­сти – в воз­расте 6-7 лет за­би­ра­ли из се­мей и вос­пи­ты­ва­ли в ду­хе во­ин­ско­го брат­ства, чле­ны ко­то­ро­го не име­ли лич­ных при­вя­зан­но­стей и бы­ли без­за­вет­но пре­да­ны го­су­да­рю. Ана­ло­гич­ным об­ра­зом тур­ки с ма­ло­лет­ства взра­щи­ва­ли и го­су­дар­ствен­ных чи­нов­ни­ков. Ода­рен­ные де­ти, ра­но про­явив­шие лю­бо­зна­тель­ность и склон­ность к уче­бе, по­лу­ча­ли об­ра­зо­ва­ние в спе­ци­аль­ных за­кры­тых ин­тер­на­тах, что­бы впо­след­ствии упо­тре­бить по­лу­чен­ные зна­ния на бла­го им­пе­рии. Осма­нам был чужд на­ци­о­на­лизм – про­ис­хож­де­ние вос­пи­тан­ни­ков не име­ло зна­че­ния. Боль­шин­ство бу­ду­щих са­нов­ни­ков бы­ли гре­ка­ми, сер­ба­ми, хор­ва­та­ми, ар­мя­на­ми и пред­ста­ви­те­ля­ми дру­гих на­ро­дов.

Луч­шие из луч­ших на­прав­ля­лись в элит­ную шко­лу при сул­тан­ском двор­це, где обу­ча­лись бок о бок с на­след­ны­ми прин­ца­ми и дру­ги­ми от­прыс­ка­ми пра­вя­щей ди­на­стии. Од­ним из та­ких счаст­лив­чи­ков стал Ибра­гим. Уро­вень пре­по­да­ва­ния в двор­цо­вой шко­ле не усту­пал круп­ней­шим уни­вер­си­те­там Ев­ро­пы то­го вре­ме­ни – Ибра­гим знал мно­же­ство язы­ков, пре­крас­но раз­би­рал­ся в фи­ло­со­фии, эко­но­ми­ке и во­ен­ном де­ле.

Сра­зу по­сле во­ца­ре­ния Сулейман на­чал воз­вы­шать сво­е­го на­перс­ни­ка, ода­ри­вая его зва­ни­я­ми и долж­но­стя­ми. Обес­по­ко­ен­ный столь стре­ми­тель­ным ка­рьер­ным взле­том, Ибра­гим од­на­жды да­же про­сил не на­зна­чать его на слиш­ком вы­со­кие по­сты, по­то­му что «от­ту­да страш­нее па­дать». В от­вет до­воль­ный скром­но­стью сво­е­го про­те­же сул­тан со сме­хом обе­щал не каз­нить Ибра­ги­ма, как бы силь­но тот ни про­ви­нил­ся пе­ред гос­по­ди­ном. В знак осо­бо­го рас­по­ло­же­ния Сулейман в 1524 го­ду вы­дал за­муж за Ибра­ги­ма свою сест­ру Ха­ти­дже.

Ибра­гим-па­ша был глав­ным, но не един­ствен­ным став­лен­ни­ком Су­лей­ма­на из его сверст­ни­ков. Хоть это и вы­зы­ва­ло недо­воль­ство им­пер­ско­го ис­теб­лиш­мен­та, но толь­ко опи­ра­ясь на та­лант­ли­вую мо­ло­дежь, сул­тан мог во­пло­тить в жизнь необ­хо­ди­мые стране ре­фор­мы.

По воз­вра­ще­нии с Ро­до­са Сулейман объ­явил сле­ду­ю­щие три го­да пе­ри­о­дом без войн. Он же­лал на­пра­вить все си­лы на мо­дер­ни­за­цию эко­но­ми­ки и ар­мии. Ибра­ги­му­па­ше бы­ло по­ру­че­но пре­об­ра­зо­вать ад­ми­ни­стра­тив­ное устрой­ство всех про­вин­ций по еди­но­му об­раз­цу – и пре­жде все­го охва­чен­ный вос­ста­ни­ем Еги­пет. На сул­тан­ских вер­фях за­вер­ша­лось стро­и­тель­ство мощ­но­го

фло­та, ко­ман­до­ва­ние ко­то­рым впо­след­ствии по­ру­чи­ли зна­ме­ни­то­му кор­са­ру Хай­ред­ди­ну Бар­ба­рос­се, чье имя на­во­ди­ло ужас на все Сре­ди­зем­но­мо­рье.

Нель­зя ска­зать, что мо­ло­до­му пра­ви­те­лю все уда­ва­лось. Во­ен­ная ма­ши­на осман­ской дер­жа­вы не мог­ла дол­го про­ста­и­вать – это гро­зи­ло взры­вом недо­воль­ства сре­ди сол­дат. В 1525 го­ду пре­сы­щен­ные празд­но­стью яны­ча­ры вы­шли из по­ви­но­ве­ния и при­ня­лись гра­бить та­мо­жен­ный и ев­рей­ский квар­та­лы сто­ли­цы. Часть ве­те­ра­нов с ору­жи­ем в ру­ках про­рва­лись в при­ем­ную сул­тан­ско­го двор­ца. Хро­ни­сты со­об­ща­ют, что Сулейман, в мо­ло­до­сти от­ли­чав­ший­ся боль­шой фи­зи­че­ской си­лой, соб­ствен­но­руч­но за­ру­бил тро­их бун­та­рей.

Мя­теж был же­сто­ко по­дав­лен, но сул­тан счел за луч­шее вы­пла­тить яны­ча­рам по­вы­шен­ное жа­ло­ва­нье и по­обе­щать бо­га­тую до­бы­чу в ско­ром по­хо­де про­тив вен­гров.

ВТО­РАЯ ВЕНГЕРСКАЯ ВОЙ­НА

В сле­ду­ю­щем го­ду ту­рец­кая ар­мия пе­ре­пра­ви­лась че­рез Ду­най и на­ча­ла наступ­ле­ние на сто­ли­цу Вен­грии. 29 ав­гу­ста 1526 го­да на по­ле близ го­род­ка Мо­ха­ча со­сто­я­лось ге­не­раль­ное сра­же­ние, в ко­то­ром тур­ки раз­би­ли и по­чти пол­но­стью уни­что­жи­ли ко­ро­лев­скую ар­мию. Плен­ных осма­ны не бра­ли. Ко­роль Лай­он II уто­нул в бо­ло­те во вре­мя бег­ства. Сулейман вы­ка­зал ис­крен­нюю до­са­ду по по­во­ду смер­ти «кол­ле­ги»: «Пусть Ал­лах бу­дет снис­хо­ди­те­лен к нему и на­ка­жет тех, кто об­ма­нул его неопыт­ность: я не хо­тел, что­бы его жиз­нен­ный путь обо­рвал­ся, ко­гда он ед­ва лишь по­про­бо­вал вкус сла­до­сти жиз­ни и ко­ро­лев­ской вла­сти».

По­хо­ро­нив всех уби­тых, по­бе­ди­те­ли бес­пре­пят­ствен­но до­стиг­ли Бу­ды. Жи­те­ли вы­нес­ли сул­та­ну клю­чи от го­ро­да. Ст­ре- мил­ся ли Сулейман за­во­е­вать ло­яль­ность вен­гров или про­дол­жал гне­вать­ся на яны­чар за недав­ний бунт, но лю­бые на­ру­ше­ния дис­ци­пли­ны в по­хо­де бес­по­щад­но ка­ра­лись. К со­жа­ле­нию, да­же су­ро­вые ме­ры не убе­рег­ли сто­ли­цу от по­жа­ров. Оста­но­вить рас­про­стра­не­ние ог­ня не уда­лось – го­род вы­го­рел по­чти пол­но­стью.

Из Бу­ды тур­ки вы­вез­ли со­кро­вищ­ни­цу вен­гер­ских ко­ро­лей, в том чис­ле ан­тич­ные про­из­ве­де­ния ис­кус­ства и бо­га­тей­шую биб­лио­те­ку. С осо­бен­ным удо­вле­тво­ре­ни­ем Сулейман от­ме­чал воз­вра­ще­ние осма­на­ми двух огром­ных пушек, ко­то­рые вен­гры за­хва­ти­ли у его пра­де­да Мех­ме­да II во вре­мя неудач­ной оса­ды Бел­гра­да.

С на­ступ­ле­ни­ем хо­ло­дов осма­ны по сво­е­му обык­но­ве­нию от­пра­ви­лись зи­мо­вать на ро­ди­ну.

ПОБОРНИК СПРА­ВЕД­ЛИ­ВО­СТИ

Сле­ду­ю­щие несколь­ко лет Сулейман по­свя­тил управ­ле­нию внут­рен­ни­ми де­ла­ми стра­ны и ко­ди­фи­ка­ции им­пер­ско­го пра­ва. Его по­чет­ное про­зва­ние Ка­ну­ни ча­сто

Го­во­ря о ме­че­ти Су­лей­ма­ние, обыч­но име­ют в ви­ду не толь­ко са­мо ве­ли­че­ствен­ное зда­ние, спо­соб­ное вме­стить 5 000 ве­ру­ю­щих, а весь огром­ный ком­плекс, со­сто­я­щий из непо­сред­ствен­но ме­че­ти, зда­ний бань, мед­ре­се (учеб­ных за­ве­де­ний), ку­хонь, биб­лио­тек и об­сер­ва­то­рии, не го­во­ря уже о клад­би­ще, глав­ны­ми до­сто­при­ме­ча­тель­но­стя­ми ко­то­ро­го яв­ля­ют­ся тюр­бе (мав­зо­леи) Су­лей­ма­на Ве­ли­ко­леп­но­го и его лю­би­мой же­ны Хюр­рем. Пе­ред­ний двор (ко­то­рый вы ви­ди­те на фо­то­гра­фии), рас­по­ло­жен­ный в за­пад­ной ча­сти ме­че­ти, име­ет 3 вхо­да. Он опо­я­сан 24 мра­мор­ны­ми ко­лон­на­ми (10 ко­лонн из бе­ло­го мра­мо­ра, 12 – из ро­зо­во­го, 2 – из пор­фи­ра). Пор­тик га­ле­реи укра­ша­ют 28 ку­по­лов. В цен­тре дво­ра че­ты­рех­уголь­ное мра­мор­ное стро­е­ние на­по­ми­на­ет Свя­щен­ную Ка­а­бу. Не­по­да­ле­ку (но уже за огра­дой ком­плек­са) рас­по­ло­жен и до­ста­точ­но скром­ный, но кра­си­вый мав­зо­лей са­мо­го ар­хи­тек­то­ра Си­на­на

пе­ре­во­дят как «За­ко­но­да­тель», что не со­всем вер­но. Со­вре­мен­ни­ки вкла­ды­ва­ли в это сло­во иной смысл. Сулейман не столь­ко стре­мил­ся кар­ди­наль­но пе­ре­пи­сать древ­ние за­ко­ны, сколь­ко до­би­вал­ся неукос­ни­тель­но­го их со­блю­де­ния. За при­вер­жен­ность идее вер­хо­вен­ства пра­ва его и ве­ли­ча­ли Ка­ну­ни – то есть «Спра­вед­ли­вый».

На­хо­дясь в сто­ли­це, Сулейман мно­го ра­бо­тал. Пра­ви­тель­ство под его пред­се­да­тель­ством со­би­ра­лось че­ты­ре ра­за в неде­лю. До по­лу­дня сул­тан при­ни­мал по­се­ти­те­лей вне за­ви­си­мо­сти от их со­сло­вия: вер­шил суд и рас­смат­ри­вал про­ше­ния. По­сле обе­да уда­лял­ся в лич­ный ка­би­нет, где вы­слу­ши­вал до­кла­ды выс­ших са­нов­ни­ков и об­суж­дал с ни­ми со­сто­я­ние дел в им­пе­рии. Ча­сто Сулейман за­си­жи­вал­ся до­позд­на, пре­не­бре­гая ужи­ном и от­ды­хом.

При Су­лей­мане им­пе­рия еще не зна­ла непо­тиз­ма или тор­гов­ли долж­но­стя­ми. Ти­ту­лы и по­сты рас­пре­де­ля­лись ис­клю­чи­тель­но за вы­да­ю­щи­е­ся заслу­ги и лич­ные ка­че­ства. Кор­руп­ция бы­ла очень низ­ка и, по боль­шо­му сче­ту, не име­ла смыс­ла, посколь­ку ль­ви­ная до­ля лич­но­го со­сто­я­ния са­нов­ни­ков по­сле их смер­ти воз­вра­ща­лась в каз­ну. Де­ти да­же выс­ших долж­ност­ных лиц долж­ны бы­ли за­ра­ба­ты­вать се­бе имя и бо­гат­ство с ну­ля, на­равне с про­чи­ми. В Осман­ской им­пе­рии до Су­лей­ма­на Ве­ли­ко­леп­но­го во­об­ще не су­ще­ство­ва­ло ин­сти­ту­та на­сле­до­ва­ния. Он ввел пер­вые ис­клю­че­ния в ви­де пен­сий для вдов и спе­ци­аль­ных вы­плат для си­рот.

Глав­ным же дол­гом го­су­да­ря Сулейман счи­тал за­бо­ту о про­пи­та­нии под­дан­ных. По­это­му ос­нов­ное вни­ма­ние он уде­лял аг­рар­ной от­рас­ли эко­но­ми­ки. Сул­тан тре­бо­вал от чи­нов­ни­ков: «Обра­щай­тесь с мо­и­ми под­дан­ны­ми так, что­бы кре­стьяне со­сед­них царств за­ви­до­ва­ли их судь­бе». На за­щи­ту от без­за­ко­ния и про­из­во­ла мог­ли рас­счи­ты­вать не толь­ко тур­ки-осма­ны, но и по­ко­рен­ные на­ро­ды. Сулейман стро­го сле­дил за ис­пол­не­ни­ем древ­не­го за­ко­на о ве­ро­тер­пи­мо­сти. Пред­ста­ви­те­лей дру­гих кон­фес­сий не при­нуж­да­ли при­нять ис­лам и, хо­тя они долж­ны бы­ли пла­тить по­вы­шен­ный на­лог, эта обя­зан­ность осво­бож­да­ла их от всех до­пол­ни­тель­ных по­да­тей. Ино­стран­ные по­слы с удив­ле­ни­ем ра­пор­то­ва­ли о том, что ев­ро­пей­ские кре­стьяне из по­гра­нич­ных с им­пе­ри­ей рай­о­нов бе­жа­ли на ту­рец­кие тер­ри­то­рии, по­то­му что там от­сут­ство­ва­ли ар­мей­ская, до­рож­ная и про­чие по­вин­но­сти, а еже­год­ные сбо­ры со­став­ля­ли все­го од­ну де­ся­тую часть уро­жая. Лю­ди пред­при­им­чи­вые из­вле­ка­ли до­пол­ни­тель­ную поль­зу из ре­ли­ги­оз­но­го за­пре­та му­суль­ма­нам за­ни­мать­ся ро­стов­щи­че­ством. На лю­дей иной ве­ры огра­ни-

че­ние не рас­про­стра­ня­лось – несколь­ко иудей­ских и хри­сти­ан­ских кла­нов ско­ло­ти­ли на этом бас­но­слов­ные со­сто­я­ния.

Сулейман ста­рал­ся раз­ви­вать си­сте­му свет­ско­го об­ра­зо­ва­ния. По его при­ка­зу в сто­ли­це и окрест­но­стях бы­ло со­зда­но 14 но­вых школ, где де­тей обу­ча­ли пись­му и ос­но­вам ма­те­ма­ти­ки.

Ко­нец два­дца­тых го­дов XVI ве­ка был са­мым счаст­ли­вым пе­ри­о­дом и для се­мьи по­ве­ли­те­ля осма­нов. У Су­лей­ма­на, в мо­ло­до­сти слыв­ше­го боль­шим це­ни­те­лем жен­ской кра­со­ты, под­рас­та­ли чет­ве­ро сы­но­вей – его гор­дость и на­деж­да на про­дол­же­ние ди­на­стии. Трое млад­ших – от фа­во­рит­ки Хюр­рем, в Ев­ро­пе из­вест­ной как Рок­со­ла­на. С тех пор, как сул­тан удо­сто­ил ее вни­ма­ни­ем, про­чие оби­та­тель­ни­цы га­ре­ма по­сте­пен­но ото­шли на вто­рой план. Вско­ре ры­же­во­ло­сая сла­вян­ка за­по­ло­ни­ла все его мысли. Имен­но ей, на­хо­дясь в по­хо­дах, он по­свя­щал сти­хи, толь­ко ее пись­ма гон­цы по­да­ва­ли гос­по­ди­ну да­же рань­ше пра­ви­тель­ствен­ных от­че­тов.

ЦАРСКАЯ ДУЭЛЬ

По­бе­да осма­нов над вен­гра­ми не мог­ла не при­влечь вни­ма­ния са­мой мо­гу­ще­ствен­ной ди­на­стии Ев­ро­пы – Габс­бур­гов. Вско­ре по­сле ухо­да ту­рец­кой ар­мии в стране раз­го­ре­лась во­ору­жен­ная борь­ба за опу­стев­ший вен­гер­ский трон. По­бе­ду без тру­да одер­жал эрц­гер­цог Фер­ди­нанд Габс­бург, млад­ший брат им­пе­ра­то­ра Кар­ла V. Про­иг­рав­ше­му пре­тен­ден­ту, маг­на­ту Яно­шу За­по­льяи, не оста­ва­лось ни­че­го дру­го­го, как об­ра­тить­ся за по­мо­щью к непо­бе­ди­мо­му Су­лей­ма­ну. С это­го мо­мен­та сна­ча­ла Вен­грия, а за­тем и все Сре­ди­зем­но­мо­рье на четверть ве­ка ста­ли аре­ной борь­бы меж­ду дву­мя ве­ли­чай­ши­ми го­су­да­ря­ми Ев­ро­пы и Азии – им­пе­ра­то­ра Кар­ла и па­ди­ша­ха Су­лей­ма­на.

В 1529 го­ду под пред­ло­гом за­щи­ты ин­те­ре­сов сво­е­го став­лен­ни­ка За­по­льяи осман­ское вой­ско вновь пе­ре­сек­ло гра­ни­цы мно­го­стра­даль­ной Вен­грии. Эрц­гер­цог усту­пил ее без со­про­тив­ле­ния. Это лишь раз­драз­ни­ло Су­лей­ма­на. Сул­тан же­лал про­учить Габс­бур­гов и при­ка­зал ко­ман­ду­ю­ще­му по­хо­дом Ибра­ги­му-па­ше ид­ти на Ве­ну. Фер­ди­нанд срочно вы­ехал в Бо­ге­мию, упо­вая на по­мощь стар­ше­го бра­та, но им­пе­ра­тор вел оче­ред­ную вой­ну про­тив ко­ро­ля Фран­ции, сво­е­го за­кля­то­го вра­га, и не мог вы­де­лить сколь­ко-ни­будь зна­чи­тель­ных сил. Воз­вра­щать­ся на­зад в Ве­ну эрц­гер­цог не риск­нул, ве­ро­ят­но, со­чтя го­род об­ре­чен­ным.

И все-та­ки Ве­на усто­я­ла. Из-за силь­ной рас­пу­ти­цы яны­ча­ры по­яви­лись под ее сте­на­ми лишь в кон­це сен­тяб­ря. Не до­бив­шись за две неде­ли оса­ды сколь­ко­ни­будь зна­чи­тель­ных ре­зуль­та­тов, тур­ки на­ча­ли со­мне­вать­ся в успе­хе. При­бли­жа­лись хо­ло­да, а бо­е­при­па­сы и про­ви­зия под­хо­ди­ли к кон­цу. Раз­до­са­до­ван­ный Сулейман пред­ло­жил воз­вра­щать­ся в Стам­бул, но Ибра­гим-па­ша впер­вые воз­ра­зил сво­е­му гос­по­ди­ну, уве­ряя его, что го­род вот-вот па­дет. 13 ок­тяб­ря, по­сле про­валь­но­го ре­ша­ю­ще­го штур­ма, Сулейман при­ка­зал снять оса­ду. Всю от­вет­ствен­ность за неуда­чу он воз­ло­жил на Ибра­ги­ма-па­шу.

В пись­ме за­щит­ни­кам Ве­ны тур­ки со­об­щи­ли, что они яко­бы и не на­ме­ре­ва­лись за­хва­ты­вать го­род, а про­сто хо­те­ли дать бой Фер­ди­нан­ду и, раз уж тот из­бе­га­ет встре­чи, не же­ла­ют бо­лее тра­тить вре­мя на бес­плод­ные ожи­да­ния. По­сле об­ме­на кол­ко­стя­ми сто­ро­ны все же под­пи­са­ли мир­ный до­го­вор, хо­тя все по­ни­ма­ли, что это не бо­лее чем от­сроч­ка.

На под­го­тов­ку к но­вой войне ушло два го­да. Про­тив­ни­ки ак­тив­но вер­бо­ва­ли сто­рон­ни­ков. Сулейман пе­ре­да­вал круп­ные

сум­мы де­нег неглас­но­му со­юз­ни­ку осма­нов ко­ро­лю Фран­ции в на­деж­де, что этот ста­рый враг Габс­бур­гов от­тя­нет на се­бя часть их сил. Кар­лу же при­шлось пой­ти на це­лый ряд непри­ят­ных по­ли­ти­че­ских усту­пок, что­бы со­брать для борь­бы с тур­ка­ми ко­а­ли­цию хри­сти­ан­ских го­су­дарств. В ито­ге, ко­гда вес­ной 1532 го­да сул­тан­ская ар­мия вновь дви­ну­лась на Ве­ну, за сте­на­ми го­ро­да ее ожи­да­ли не ме­нее 80 ты­сяч от­бор­ных сол­дат со всех кон­цов Ев­ро­пы.

Во­ен­ные дей­ствия про­хо­ди­ли вя­ло. Оба им­пе­ра­то­ра осто­рож­ни­ча­ли, стре­мясь на­вя­зать про­тив­ни­ку вы­год­ную для се­бя так­ти­ку. Сулейман жаж­дал ге­не­раль­но­го сра­же­ния, сде­лав став­ку на пре­вос­ход­ство осман­ских кон­ни­цы и ар­тил­ле­рии. Карл, на­про­тив, пред­по­чи­тал от­си­жи­вать­ся за кре­пост­ны­ми сте­на­ми, рас­счи­ты­вая, что про­дол­жи­тель­ная оса­да из­мо­та­ет про­тив­ни­ка. Хо­тя ни од­на из ар­мий не по­нес­ла круп­ных по­терь, вре­мя иг­ра­ло про­тив Су­лей­ма­на. Осе­нью он вы­нуж­ден был от­сту­пить об­рат­но на Бал­ка­ны. Впер­вые за жизнь це­ло­го по­ко­ле­ния осма­ны по­тер­пе­ли яв­ную неуда­чу. Миф об их непо­бе­ди­мо­сти дал тре­щи­ну.

ПРЕ­ДАН­НОСТЬ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Воз­вра­ще­ние в сто­ли­цу Сулейман от­ме­тил гран­ди­оз­ным пя­ти­днев­ным празд­ни­ком. В днев­ни­ке он пи­сал, что, по­доб­но Га­ру­ну ар-ра­ши­ду, ин­ког­ни­то по­се­ща­ет ба­за­ры, что­бы узнать на­стро­е­ния про­стых лю­дей.

Впро­чем, бес­по­кой­ство ока­за­лось на­прас­ным. На по­пу­ляр­но­сти сул­та­на не ска­зал­ся да­же брак с на­лож­ни­цей Рок­со­ла­ной. Под­дан­ные с го­тов­но­стью про­сти­ли по­доб­ное неува­же­ние к тра­ди­ции сво­е­му обо­жа­е­мо­му по­ве­ли­те­лю – но не его жене, ко­то­рую тур­ки на­зы­ва­ли не ина­че как «жа­ди», то есть ведь­ма. Па­ра­док­саль­ным об­ра­зом же­нить­ба на ра­быне-чу­же­стран­ке по­шла ре­пу­та­ции Су­лей­ма­на толь­ко на поль­зу – с тех пор всю от­вет­ствен­ность за непо­пу­ляр­ные решения сул­та­на на­род­ная мол­ва воз­ла­га­ла на Рок­со­ла­ну. И все же, что­бы под­дер­жать сла

непо­бе­ди­мо­го пол­ко­вод­ца, сул­тан

ре­шил ком­пен­си­ро­вать «кон­фу­зию» на за­па­де «вик­то­ри­ей» на во­сто­ке. Об­ста­нов­ка бла­го­при­ят­ство­ва­ла немед­лен­но­му втор­же­нию в Иран. Ко­ман­ду­ю­щим вновь был на­зна­чен Ибра­гим-па­ша. В 1534 го­ду с ча­стью осман­ских войск он за­нял по­ки­ну­тую ша­хом сто­ли­цу Се­фе­ви­дов, Теб­риз. По­сле при­бы­тия ту­да ос­нов­ных сил сул­тан­ской ар­мии осма­ны дви­ну­лись на юг, в Ирак. Уже к но­яб­рю Сулейман до­бил­ся же­ла­е­мо­го – вся им­пе­рия сла­ви­ла сво­е­го гос­по­ди­на как осво­бо­ди­те­ля свя­щен­но­го го­ро­да Баг­да­да от вла­сти ши­и­тов.

Три­умф омра­ча­ло лишь по­ве­де­ние Ибра­ги­ма-па­ши. Во вре­мя иран­ско­го по­хо­да он, по мест­но­му обы­чаю, неосмот­ри­тель­но стал на­зы­вать се­бя «сул­та­ном». Сулейман по­чув­ство­вал се­бя оскорб­лен­ным. По­лу­чен­ный вско­ре до­нос об уча­стии ве­ли­ко­го ви­зи­ря в за­го­во­ре до­вер­шил де­ло – вер­нув­шись в сле­ду­ю­щем го­ду в Стам­бул, сул­тан на­ру­шил дан­ное неко­гда обе­ща­ние и при­ка­зал за­ду­шить

Шех­за­де Муста­фа Мух­ли­си, сын Су­лей­ма­на от его на­лож­ни­цы Ма­хи­девран. Не­из­вест­но точ­но, бы­ла

ли по­вин­на в его ги­бе­ли Хюр­рем Сул­тан, но на­вер­ня­ка его

устра­не­ние бы­ло ей вы­год­но: на троне она же­ла­ла ви­деть од­но­го из сво­их сы­но­вей, а Муста­фа слу­жил это­му пре­пят­стви­ем. Кро­ме то­го, при­дя к вла­сти, он по­чти на­вер­ня­ка рас­пра­вил

ся бы с бра­тья­ми Ибра­ги­ма-па­шу. Впо­след­ствии Сулейман, ве­ро­ят­но, рас­ка­и­вал­ся в сво­ем по­ступ­ке. Со­жа­ле­ние о со­де­ян­ном на­шло от­ра­же­ние в его сти­хах, в ко­то­рых по­сле ро­ко­во­го 1536 го­да ча­сто про­скаль­зы­ва­ют раз­мыш­ле­ния на те­му друж­бы и вер­но­сти.

Слу­хи мо­мен­таль­но при­пи­са­ли ви­ну за казнь ве­ли­ко­го ви­зи­ря коз­ням Рок­со­ла­ны. Так ли это бы­ло, не­из­вест­но. Но вли­я­ние Хюр­рем на му­жа труд­но пе­ре­оце­нить – по­сле сва­дьбы Сулейман да­же не смот­рел в сто­ро­ну дру­гих жен­щин. По­сле кон­чи­ны ма­те­ри сул­та­на и смер­ти Ибра­ги­ма-па­ши не оста­лось у сул­тан­ши и по­ли­ти­че­ских со­пер­ни­ков.

Во вто­рой по­ло­вине 1530-х го­дов фор­ту­на вновь улыб­ну­лась осма­нам. Не­уда­чи в Ев­ро­пе сме­ни­лись гром­ки­ми по­бе­да­ми Бар­ба­рос­сы на Сре­ди­зем­ном мо­ре. От­но­си­тель­но успеш­ным стал боль­шой по­ход 1538 го­да в Ин­дию и Юж­ную Ара­вию, по­ло­жив­ший на­ча­ло ре­ги­о­наль­но­му со­пер­ни­че­ству осма­нов с пор­ту­галь­ца­ми. В том же го­ду ар­мия под лич­ным ко­ман­до­ва­ни­ем Су­лей­ма­на при­со­еди­ни­ла к им­пе­рии Мол­да­вию. В 1540-м на­чал­ся но­вый этап ак­тив­но­го про­ти­во­сто­я­ния с Габс­бур­га­ми. Хо­тя вре­мя его гром­ких по­бед уже ми­но­ва­ло, Сулейман был в це­лом удо­вле­тво­рен тем, как осма­ны в со­ю­зе с фран­цу­за­ми тес­ни­ли им­пер­цев сра­зу на несколь­ких фрон­тах.

ГО­ДЫ УТРАТ

Су­лей­ма­ну бы­ло по­чти пять­де­сят лет. С го­да­ми он стал за­мкнут и по­до­зри­те­лен. А уча­стив­ши­е­ся при­сту­пы по­даг­ры (по дру­гим ис­точ­ни­кам – га­стри­та) сде­ла­ли его из­лишне раз­дра­жи­тель­ным. Что­бы скрыть ухуд­ше­ние здо­ро­вья от ино­стран­ных по­слов, Сулейман да­же поль­зо­вал­ся кос­ме­ти­кой. Все ча­ще в сти­хах сул­та­на про­скаль­зы­ва­ла но­сталь­гия по ушед­шей мо­ло­до­сти:

Бо­гат­ства блеск зла­той и су­ет­ную власть В безум­ной про­сто­те зо­вут вер­ши­ной сча­стья. Но я бы мог ска­зать, каз­ною по­ру­чась: Нам не ку­пить вес­ны ни зо­ло­том, ни вла­стью.

В 1543 го­ду се­мью сул­та­на по­стиг­ло неожи­дан­ное го­ре. Во цве­те лет скон­чал­ся все­об­щий лю­би­мец принц Мех­мед. Хо­тя он и не был стар­шим сы­ном Су­лей­ма­на, но на­зна­че­ние на­мест­ни­ком Ма­ни­сы сви­де­тель­ство­ва­ло о том, что имен­но его па­ди­шах ви­дел сво­им пре­ем­ни­ком. По при­ка­зу Су­лей­ма­на ге­ни­аль­ный зод­чий Си­нан воз­вел в сто­ли­це ме­четь Шех­за­де Мех­мед джа­ми – один из ше­дев­ров осман­ской ар­хи­тек­ту­ры. Но­вым на­мест­ни­ком Ма­ни­сы, а, зна­чит, и ве­ро­ят­ным на­след­ни­ком, отец на­зна­чил прин­ца Се­ли­ма – в об­ход стар­ше­го, Муста­фы.

Воз­раст, неду­ги и по­не­сен­ные утра­ты вы­нуж­да­ли Су­лей­ма­на за­ду­мы­вать­ся о неиз­беж­ном. Он ста­но­вил­ся бо­лее на­бож­ным и тра­тил боль­шие сред­ства на бла­го­тво­ри­тель­ность. Сул­та­на яв­но вол­но­вал во­прос его на­сле­дия. В 1550 го­ду на­ча­лось воз­ве­де­ние Су­лей­ма­ние, ко­то­рая и по сей день оста­ет­ся са­мой боль­шой ме­че­тью Стам­бу­ла. В день окон­ча­ния стро­и­тель­ства сво­е­го глав­но­го тво­ре­ния Си­нан про­из­нес с гор­до­стью: «Я по­стро­ил ме­четь, ко­то­рая оста­нет­ся на ли­це зем­ли до суд­но­го дня».

В 1553 го­ду Сулейман ли­шил­ся сво­е­го стар­ше­го сы­на – Муста­фы. Не­яс­но, дей­стви­тель­но ли принц за­мыш­лял сверг­нуть от­ца или же сам стал жерт­вой за­го­во­ра, но сул­тан об­ви­нил сы­на в из­мене. Ко­гда Муста­фа, во­пре­ки со­ве­там сво­е­го окру­же­ния, во­шел в ша­тер Су­лей­ма­на, что­бы оправ­дать­ся, он тут же был за­ду­шен шел­ко­вым шну­ром.

Го­во­рят, что да­же бес­по­щад­ный Се­лим I неко­гда про­кли­нал се­бя за мни­тель­ность и горь­ко ры­дал над мо­ги­лой каз­нен­но­го им бра­та. Гла­за Су­лей­ма­на I, при­ка­зав­ше­го убить соб­ствен­но­го сы­на, оста­лись су­хи.

Казнь на­род­но­го лю­бим­ца вы­зва­ла се­рьез­ные вол­не­ния в ар­мии. Недо­воль­ство яны­чар вновь бы­ло на­прав­ле­но про­тив Хюр­рем Сул­тан, од­на­ко на сей раз де­ло ед­ва не до­шло до от­кры­то­го мя­те­жа, тем бо­лее что в про­вин­ции объ­явил­ся лжеМуста­фа, под­стре­кав­ший лю­дей к бун­ту.

В том же го­ду скон­чал­ся еще один сын Су­лей­ма­на – Джи­хан­гир. Этот принц от­ли­чал­ся умом, про­ни­ца­тель­но­стью и мяг­ким нра­вом. К со­жа­ле­нию, врож­ден­ное уве­чье не поз­во­ля­ло ему на­сле­до­вать трон. Злые язы­ки го­во­ри­ли, что он умер от тос­ки по бра­ту. У сул­та­на оста­лось все­го два сы­на, ко­то­рые от­кро­вен­но враж­до­ва­ли меж­ду со­бой.

А пять лет спу­стя сул­тан пе­ре­жил са­мую тя­же­лую по­те­рю: в 1558 го­ду по­сле дол­гой бо­лез­ни умер­ла его воз­люб­лен­ная же­на Хюр­рем. Утра­та над­ло­ми­ла Су­лей­ма­на, хоть он и ста­рал­ся не об­на­ру­жи­вать сво­ей скор­би. Смерть ма­те­ри обост­ри­ла со­пер­ни­че­ство бра­тьев. Им­пе­рия ока­за­лась на по­ро­ге граж­дан­ской вой­ны.

На этот раз со­мне­ний быть не мог­ло: млад­ший принц Ба­язид от­кры­то вы­ка­зал непо­ви­но­ве­ние и по­шел про­тив во­ли от­ца с ору­жи­ем в ру­ках. Тра­ге­дия за­клю­ча­лась в том, что сул­тан и сам счи­тал пья­ни­цу и сла­сто­люб­ца Се­ли­ма дур­ным вы­бо­ром. Но за­кон тре­бо­вал пе­ре­дать трон ему, и Сулейман под­дер­жал нелю­би­мо­го сы­на, по­ста­вив тем са­мым крест на бу­ду­щем соб­ствен­ной им­пе­рии. Ба­язид укрыл­ся от сул­тан­ско­го гне­ва в Иране, но огром­ны­ми взят­ка­ми и угро­зой во­ен­но­го втор­же­ния Сулейман вы­ну­дил ша­ха вы­дать бег­ле­ца. 25 сен­тяб­ря 1561 го­да, по пу­ти в Тур­цию, прин­ца встре­ти­ли па­ла­чи.

Пре­ем­ни­ком Су­лей­ма­на Ве­ли­ко­леп­но­го, че­ло­ве­ка, пе­ред ко­то­рым скло­ня­ли го­ло­вы пра­ви­те­ли по обе сто­ро­ны Бос­фо­ра, стал за­кон­чен­ный ал­ко­го­лик Се­лим. Отец пы­тал­ся от­учить на­след­ни­ка от па­губ­ной при­выч­ки и да­же в серд­цах каз­нил од­но­го из его со­бу­тыль­ни­ков. Един­ствен­ное, че­го ему уда­лось этим до­бить­ся, – Се­лим стал на­пи­вать­ся тай­ком, в оди­ноч­ку.

ПО­СЛЕД­НИЙ ПУТЬ

По­след­ним уни­же­ни­ем рас­те­ряв­ше­го все бы­лое ве­ли­ко­ле­пие Су­лей­ма­на ста­ло обид­ное по­ра­же­ние его фло­та на Маль­те, где за­кре­пи­лись неко­гда из­гнан­ные сул­та­ном с Ро­до­са ры­ца­ри-ио­ан­ни­ты. Не­смот­ря на пло­хое са­мо­чув­ствие, Сулейман же­лал пе­ред смер­тью ре­а­би­ли­ти­ро­вать­ся в гла­зах по­том­ков и уй­ти в зените сла­вы. 1 мая 1566 го­да по­ве­ли­тель осма­нов вы­сту­пил в свой по­след­ний, три­на­дца­тый, по­ход. Тя­го­ты быст­ро­го мар­ша по­до­рва­ли и без то­го сла­бое здо­ро­вье ста­ри­ка, и в ночь на 6 сен­тяб­ря 1566 го­да он скон­чал­ся в сво­ем шат­ре вбли­зи оса­жден­ной кре­по­сти Си­гетвар.

Пре­да­ние утвер­жда­ет, буд­то сул­тан сде­лал сле­ду­ю­щие рас­по­ря­же­ния пе­ред смер­тью: пусть его по­гре­баль­ные но­сил­ки несут луч­шие ле­ка­ри им­пе­рии, что­бы лю­ди ви­де­ли – пе­ред бо­лез­нью бес­силь­ны луч­шие вра­чи; пусть по все­му пу­ти по­хо­рон­ной про­цес­сии раз­бра­сы­ва­ют дра­го­цен­но­сти и зо­ло­тые мо­не­ты, что­бы лю­ди по­ня­ли – бо­гат­ство, на­коп­лен­ное за жизнь, оста­ет­ся в этом ми­ре; пусть его от­кры­тые ла­до­ни бу­дут вид­ны тол­пе, что­бы лю­ди зна­ли: Сулейман Великолепный ухо­дит из этой жиз­ни с пу­сты­ми ру­ка­ми.

Су­лей­ма­на по­хо­ро­ни­ли в мав­зо­лее ме­че­ти его име­ни, ря­дом с го­ря­чо лю­би­мой же­ной Рок­со­ла­ной.

Мо­не­та вре­мен прав­ле­ния Су­лей­ма­на І

Се­лим I Гроз­ный, сын Ба­язи­да II и отец Су­лей­ма­на Ве­ли­ко­леп­но­го

Свер­ху вниз: кар­та Осман­ской им­пе­рии. 1570; кар­та Кон­стан­ти­но­по­ля, сто­ли­цы им­пе­рии

Оса­да Бел­гра­да. Книж­ная ми­ни­а­тю­ра. На­ча­ло XVI в.

Оса­да Ро­до­са. Книж­ная ми­ни­а­тю­ра. На­ча­ло XVI в.

Ибра­гим­па­ша. Книж­ная ми­ни­а­тю­ра. XVI в.

Порт­рет Хай­ред­ди­на Бар­ба­рос­сы. Ав­тор неиз­ве­стен

Эворт Ганс. Кон­ный порт­рет Су­лей­ма­на Ве­ли­ко­леп­но­го. 1549

Оса­да Ве­ны. Книж­ная ми­ни­а­тю­ра. На­ча­ло XVI в.

Порт­ре­ты фран­цуз­ско­го ко­ро­ля Фран­цис­ка I и сул­та­на Осман­ской им­пе­рии Су­лей­ма­на I ки­сти Ти­ци­а­на Ве­чел­лио

Хюр­рем Ха­се­ки Сул­тан (Рок­со­ла­на)

Се­лим II Пья­ни­ца, сын Су­лей­ма­на от Хюр­рем Сул­тан и его пре­ем­ник

Мат­тео Пе­рес д’алес­сио. «Оса­да Маль­ты в 1565 го­ду». Фрес­ка кон­ца XVI в.

Кон­ный порт­рет Су­лей­ма­на Ве­ли­ко­леп­но­го на за­ка­те его жиз­ни. Ми­ни­а­тю­ра

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.