АЛЬ­ФОНС МУ­ХА: ПЕ­ВЕЦ АР НУ­ВО

Lichnosti - - АЛЬФОНС МУХА: ПЕВЕЦ АР НУВО - Ев­ге­ния Козловская Ди­зайн: Ири­на Ши­я­нов­ская

Успех ка­при­зен. Слож­но преду­га­дать, ко­гда имен­но он при­дет и как на­дол­го. Имен­но это мог бы под­твер­дить ху­дож­ник Аль­фонс Му­ха – за од­ну ночь в его жиз­ни все из­ме­ни­лось: со­здан­ная им афи­ша при­нес­ла не толь­ко дли­тель­ный кон­тракт с бли­ста­тель­ной

Са­рой Бер­нар, но и все­об­щее при­зна­ние. И хо­тя ма­стер про­сла­вил­ся имен­но де­ко­ра­тив­ны­ми ра­бо­та­ми, он не был «про­сто де­ко­ра­то­ром». Он был со­зда­те­лем мо­ну­мен­таль­ных по­ло­тен, ди­зай­не­ром укра­ше­ний, фо­то­гра­фом... Мно­го­гран­ность его та­лан­та

по­ис­ти­не впе­чат­ля­ет

МАЛЬ­ЧИК-ПЕВ­ЧИЙ

Аль­фонс Ма­рия Му­ха ро­дил­ся 24 июля 1860 го­да в се­мье Он­джея Му­хи и его же­ны Ама­лии, про­жи­вав­ших в го­род­ке Иван­чи­це, в Юж­ной Мо­ра­вии. Он на­чал ри­со­вать рань­ше, чем на­учил­ся хо­дить: мать, же­лая за­нять чем-то шуст­ро­го сы­ниш­ку, да­ла ему ка­ран­даш. И, по­жа­луй, это был знак судь­бы. Маль­чи­ка за­во­ро­жи­ла воз­мож­ность пе­ре­но­сить уви­ден­ное на лист бу­ма­ги.

Мать Аль­фон­са бы­ла вто­рой же­ной Он­джея Му­хи: пер­вая его лю­бовь умер­ла со­всем мо­ло­дой. К со­жа­ле­нию, Ама­лия по­вто­ри­ла ее судь­бу, и Аль­фонс с сест­ра­ми вско­ре оста­лись на по­пе­че­нии от­ца. Впро­чем, тот непло­хо справ­лял­ся с потом­ством, и сде­лал все, что­бы дать де­тям до­стой­ное об­ра­зо­ва­ние, да­же де­воч­кам. Раз­ме­рен­ный, неспеш­ный ритм жиз­ни про­вин­ции, цер­ков­ные служ­бы и иг­ры с од­но­лет­ка­ми – так про­хо­ди­ло дет­ство Аль­фон­са. Маль­чик рос впе­чат­ли­тель­ным, его при­вле­ка­ло все та­ин­ствен­ное и ми­сти­че­ское. Поз­же ху­дож­ник на­пи­шет: «Обыч­но я ча­са­ми сто­ял на ко­ле­нях пе­ред те­лом Хри­ста... Свя­щен­ный свет ис­хо­дил от му­че­ни­че­ско­го те­ла Хри­ста, вы­пол­нен­но­го в на­ту­раль­ную ве­ли­чи­ну... Ни­ко­го ря­дом, толь­ко де­ре­вян­ный Хри­стос, ви­ся­щий на стене; ни­ко­го, кто ви­дел бы, как я, за­крыв гла­за, меч­таю бог зна­ет о чем и во­об­ра­жаю, буд­то стою на ко­ле­нях на пороге неве­до­мо­го и ми­сти­че­ско­го бу­ду­ще­го».

Кста­ти, в мест­ной церк­ви со­хра­нил­ся его пер­вый «ав­то­граф» – вы­ре­зан­ные на лав­ке бук­вы «А.М.». По­хо­же, длин­ные служ­бы за­став­ля­ли его ску­чать.

А вот петь – со­всем дру­гое де­ло!.. Отец, за­ме­тив хо­ро­шие во­каль­ные дан­ные сы­на, от­дал его в цер­ков­ный хор в со­сед­ний го­род Бр­но. Юный Аль­фонс за­ду­мы­вал­ся о том, что­бы остать­ся пев­чим в ка­пел­ле со­бо­ра св. Пет­ра и Павла, но по­том все же пред­по­чел жи­во­пись. По неко­то­рым дан­ным, на это нелег­кое ре­ше­ние по­вли­я­ли ста­рин­ные фрес­ки, уви­ден­ные им в праж­ском ко­сте­ле Свя­то­го Игнатия Лой­о­лы. Еще учась в Сла­вян­ской гим­на­зии в Бр­но, Аль­фонс на­чал меч­тать о по­ступ­ле­нии в Праж­скую ака­де­мию ис­кусств. Но ам­би­ци­оз­ный план юно­ши с трес­ком про­ва­лил­ся: про­фес­сор, бег­ло про­смот­рев его ри­сун­ки, за­сви­де­тель­ство­вал «аб­со­лют­ное от­сут­ствие та­лан­та».

ГРИ­МА­СЫ И УЛЫБ­КИ ФОР­ТУ­НЫ

По­тер­пев неуда­чу в Ака­де­мии, Аль­фонс устро­ил­ся ра­бо­тать пи­са­рем в су­де. Впро­чем, ока­зал­ся он там ско­рее по на­сто­я­нию от­ца, чем по соб­ствен­но­му же­ла­нию. Юно­ша не оста­вил меч­ты о ка­рье­ре жи­во­пис­ца, и как толь­ко по­яви­лась ва­кан­сия в фир­ме «Ка­ут­ски-бри­о­ши-бурк­харт», бро­сил опо­сты­лев­шую ра­бо­ту и пе­ре­ехал в Ве­ну.

На но­вом ме­сте Аль­фонс участ­во­вал в со­зда­нии те­ат­раль­ных де­ко­ра­ций и афиш, что вполне его устра­и­ва­ло. Од­на­ко бла­го­по­луч­ный пе­ри­од длил­ся недол­го: в 1881 го­ду в «Ринг­те­ат­ре» про­изо­шел ужас­ный по­жар, в ко­то­ром сго­ре­ла и ма­стер­ская Му­хи, а фир­ма, в ко­то­рой он ра­бо­тал, ра­зо­ри­лась.

При­шлось по­ки­нуть Ве­ну и пе­ре­брать­ся в неболь­шой мо­рав­ский го­ро­док Ми­ку­лов. Здесь судь­ба сме­ни­ла гнев на ми­лость: граф Карл Ку­эн-бе­лас­си оце­нил та­лант Му­хи и по­ру­чил ему оформ­ле­ние сво­е­го ро­до­во­го зам­ка. О вре­ме­ни, про­ве­ден­ном в этой се­мье, Аль­фонс бу­дет вспо­ми­нать, как об од­ном из са­мых счаст­ли­вых и без­за­бот­ных пе­ри­о­дов сво­ей жиз­ни. Для бра­та гра­фа, Эго­на, ху­дож­ник то­же вы­пол­нил рос­пи­си на сте­нах его зам­ка. Впе­чат­лен­ный ре­зуль­та­том, тот со­гла­сил­ся опла­тить уче­бу Аль­фон­са в Мюн­хен­ской ака­де­мии изящ­ных ис­кусств.

Два го­да обу­че­ния в Мюн­хене поз­во­ли­ли Му­хе си­сте­ма­ти­зи­ро­вать при­об­ре­тен­ные ра­нее зна­ния. Сле­ду­ю­щим ша­гом стал пе­ре­езд в Па­риж. Впе­ре­ди ри­со­ва­лись за­ман­чи­вые пер­спек­ти­вы, но ка­приз­ная уда­ча опять от­вер­ну­лась от него: в 1887 го­ду по­кро­ви­тель ху­дож­ни­ка по­кон­чил с со­бой. Аль­фон­су при­шлось на вре­мя за­быть о че­сто­лю­би­вых пла­нах и все­це­ло со­сре­до­то­чить­ся на по­ис­ке за­ра­бот­ка, на вы­жи­ва­нии.

Иро­ния судь­бы – ес­ли бы не это об­сто­я­тель­ство, воз­мож­но, Му­ха ни­ко­гда бы не за­нял­ся афи­ша­ми, эти­кет­ка­ми или чем-то по­доб­ным, ведь его при­вле­ка­ли ку­да бо­лее се­рьез­ные те­мы. Ма­ло кто из ху­дож­ни­ков во все вре­ме­на меч­тал за­ра­ба­ты­вать на жизнь из­го­тов­ле­ни­ем ре­сто­ран­ных ме­ню и раз­ра­бот­кой ди­зай­на кон­фет­ных ко­ро­бок – боль­шин­ство гре­зит о гром­кой сла­ве и при­зна­нии сво­е­го твор­че­ства ис­тин­ны­ми ко­ри­фе­я­ми.

Му­ха не был ис­клю­че­ни­ем: юный чех со­би­рал­ся по­ко­рить Па­риж. Но по­ка да­же незна­чи­тель­ные за­ка­зы его ра­до­ва­ли – все-та­ки это бы­ла воз­мож­ность за­ни­мать­ся лю­би­мым де­лом. Од­на­ко ни из­вест­но­сти, ни бо­гат­ства они не при­но­си­ли – в кон­це 1880-х го­дов имя «Аль­фонс Му­ха» ма­ло что го­во­ри­ло обы­ва­те­лям. Бу­ду­щая зна­ме­ни­тость ед­ва сво­ди­ла концы с кон­ца­ми, и ча­стень­ко на зав­трак у нее бы­ли лишь остат­ки вче­раш­ней бо­бо­вой по­хлеб­ки. Впро­чем, имен­но в этот пе­ри­од он за­вя­зал мно­го ин­те­рес­ных зна­комств, до­ста­точ­но тес­но об­щал­ся с Ван Го­гом и По­лем Го­ге­ном. С по­след­ним он в даль­ней­шем по­дру­жил­ся и ча­сто про­во­дил вре­мя вме­сте с ним и его по­дру­гой-яван­кой Ан­ной.

Му­ха жад­но впи­ты­вал но­вые ве­я­ния в ис­кус­стве и про­бо­вал во­пло­щать их в сво­их ра­бо­тах, од­на­ко это при­но­си­ло боль­ше твор­че­ско­го удо­вле­тво­ре­ния, чем де­нег; Аль­фон­су неска­зан­но по­вез­ло, что его ил­лю­стра­ци­я­ми в 1889 го­ду за­ин­те­ре­со­вал­ся Ан­ри Бур­ре­лье, став­ший впо­след­ствии вер­ным дру­гом. По­лу­чен­ный аванс при­шел­ся как нель­зя кста­ти – хо­лод­ная съ­ем­ная ком­на­туш­ка и по­сто­ян­ное недо­еда­ние по­до­рва­ли здо­ро­вье на­ше­го ге­роя, и он крайне нуж­дал­ся в день­гах на ле­че­ние.

По­сте­пен­но си­ту­а­ция улуч­ша­лась, и вско­ре Му­ха на­чал по­лу­чать со­лид­ные за­ка­зы. То­гда же он впер­вые об­ра­тил­ся к ис­то­ри­че­ской те­ме, при­сту­пив в 1892 го­ду к ил­лю­стра­ци­ям для мно­го­том­но­го из­да­ния «Сце­ны и эпи­зо­ды из ис­то­рии Гер­ма­нии» Шар­ля Се­ньо­боса.

«LES FEMMES MUCHAS»

Жен­щи­на... Иде­аль­ная жен­щи­на, та­кая, ка­кой ее ви­де­ли ма­сте­ра ар ну­во, – утон­чен­ная, воз­душ­ная, безум­но обо­льсти­тель­ная – смот­рит на нас с пла­ка­тов Му­хи. В во­до­па­де рос­кош­ных ло­ко­нов, окру­жен- ная изыс­кан­ны­ми цве­точ­ны­ми ор­на­мен­та­ми, пре­крас­ная в сво­ей ста­тич­но­сти, она на­по­ми­на­ет ан­тич­ную бо­ги­ню.

Имен­но с жен­щи­ной, при­чем од­ной из са­мых яр­ких звезд этой эпо­хи, свя­зан ска­зоч­ный по­во­рот судь­бы Аль­фон­са. В 1894 го­ду он был еще ма­ло ко­му из­вест­ным ху­дож­ни­ком – а в на­ча­ле 1895-го за его ра­бо­та­ми уже вы­стра­и­ва­лась оче­редь. И все бла­го­да­ря слу­чай­но­му (а, воз­мож­но, и нет – ведь ху­дож­ник ве­рил в Судь­бу) сте­че­нию об­сто­я­тельств: он по­лу­чил за­каз на афи­шу для спек­так­ля «Жис­мон­да» в те­ат­ре Са­ры Бер­нар. Той са­мой «бли­ста­тель­ной Са­ры», «пре­крас­но­го со­зда­ния с го­ло­сом по­ю­щих звезд», как го­во­рил о ней Оскар Уайльд.

Афи­ша, вы­пол­нен­ная Му­хой, бы­ла очень необыч­ной – как по сти­лю, так и по раз­ме­рам: в длин­ное и уз­кое по­лот­но бы­ла впи­са­на строй­ная жен­ская фи­гу­ра с паль­мо­вой вет­вью. Она про­из­во­ди­ла

впе­чат­ле­ние ожив­шей ста­туи, за­дра­пи­ро­ван­ной рос­кош­ной тка­нью, тя­же­лые склад­ки ко­то­рой нис­па­да­ли на ка­мен­ный по­ста­мент. Непод­ра­жа­е­мо гар­мо­нич­ное со­че­та­ние цве­тов, ис­поль­зо­ва­ние зо­ло­ти­стых и се­реб­ри­стых от­тен­ков, де­та­ли­зи­ро­ван­ный ко­стюм ве­ли­кой ак­три­сы – все это при­влек­ло все­об­щее вни­ма­ние к афи­ше. Аль­фонс изоб­ра­зил жен­щи­ну с цар­ствен­ной осан­кой и тон­ки­ми, изящ­ны­ми, по­чти де­ви­чьи­ми чер­та­ми ли­ца. Неуди­ви­тель­но, что Са­ра бы­ла в пол­ном вос­тор­ге – ведь имен­но та­кой она се­бя и ви­де­ла. Ак­три­са пред­ло­жи­ла Аль­фон­су дол­го­сроч­ный кон­тракт, что, учи­ты­вая ее из­вест­ность, бы­ло рав­но­силь­но счаст­ли­во­му би­ле­ту в ло­те­рее. И на­ча­лось со­труд­ни­че­ство зна­ме­ни­той ак­три­сы и ху­дож­ни­ка: Му­ха соз­да­вал афи­ши, эс­ки­зы ко­стю­мов, укра­ше­ний и де­ко­ра­ции к спек­так­лям, в ко­то­рых иг­ра­ла Са­ра, – «Гам­ле­ту», «Ме­дее», «Да­ме с ка­ме­ли­я­ми», «Тос­ке» и дру­гим зна­ко­вым по­ста­нов­кам. Он стал ее близ­ким дру­гом и со­вет­чи­ком.

Пуб­ли­ка то­же вы­со­ко оце­ни­ла тво­ре­ние Му­хи – кол­лек­ци­о­не­ры на­ча­ли на­сто­я­щую охо­ту за афи­ша­ми «Жис­мон­ды». В Па­ри­же за­го­во­ри­ли о «сти­ле Мю­ша» – так на фран­цуз­ский ма­нер про­из­но­си­ли его фа­ми­лию.

Ху­дож­ник ис­пы­ты­вал огром­ную бла­го­дар­ность к Са­ре, он на­зы­вал ее сво­ей «доб­рой звез­дой». А она вся­че­ски под­дер­жи­ва­ла его. «До­ро­гой Му­ха, – пи­са­ла она в 1897 го­ду, – про­си­те ме­ня, что­бы я Вас пред­ста­ви­ла об­ще­ству. По­слу­шай­те, до­ро­гой друг, мо­е­го со­ве­та: вы­став­ляй­те свои ра­бо­ты. Я за­молв­лю за Вас сло­во... Тон­кость ли­нии, ори­ги­наль­ность ком­по­зи­ции, уди­ви­тель­ный ко­ло­рит Ва­ших кар­тин оча­ру­ют пуб­ли­ку, и по­сле вы­став­ки я Вам пред­ве­щаю сла­ву. Сжи­маю обе Ва­ши ру­ки в сво­их, мой до­ро­гой Му­ха».

НЕ ТОЛЬ­КО ДЕ­КО­РА­ТОР

Изоб­ра­жен­ные на от­крыт­ках, иг­раль­ных кар­тах, ка­лен­да­рях пре­крас­ные жен­щи­ны Му­хи по­ко­ри­ли Па­риж. Вы­год­ные за­ка­зы по­сы­па­лись один за дру­гим. Ху­дож­ник со­здал несколь­ко гра­фи­че­ских се­рий, ко­то­рые пуб­ли­ка при­ня­ла с вос­тор­гом: «Цве­ты», «Вре­ме­на го­да», «Дра­го­цен­ные кам­ни», «Де­ре­вья», «Звез­ды», «Ис­кус­ства». Ко­неч­но, бы­ли и те, кто пы­тал­ся кри­ти­ко­вать стиль Му­хи. В 1896 го­ду вы­пу­сти­ли два ре­клам­ных

пла­ка­та па­пи­рос­ной бу­ма­ги, на ко­то­рых Аль­фонс изоб­ра­зил жен­щи­ну с си­га­ре­той, с при­чуд­ли­вы­ми за­вит­ка­ми ды­ма во­круг го­ло­вы. Пыш­ные ло­ко­ны и дым от си­га­ре­ты об­ра­зо­вы­ва­ли слож­ный ор­на­мент. Недоб­ро­же­ла­те­ли на­зы­ва­ли эти за­вит­ки «му­хин­ской лап­шой». Впро­чем, их бы­ло мень­шин­ство, а па­ри­жане рас­ку­па­ли ти­ра­жи от­кры­ток с кра­са­ви­ца­ми бук­валь­но за счи­тан­ные дни.

Уже в 1897 го­ду Му­ха при­ни­мал по­здрав­ле­ния по по­во­ду пер­со­наль­ных вы­ста­вок в Па­ри­же и не толь­ко. Жур­нал «La Plume» вы­пу­стил по­свя­щен­ный ему спе­ци­аль­ный номер. А сам он раз­ра­ба­ты­вал эн­цик­ло­пе­дию сти­ля – в 1902 го­ду

бы­ли на­пе­ча­та­ны 72 ли­ста «Де­ко­ра­тив­ной до­ку­мен­та­ции». По су­ти, это был учеб­ник сти­ля ар ну­во для на­чи­на­ю­щих ху­дож­ни­ков: ор­на­мен­ты, ри­сун­ки ме­бе­ли, дра­пи­ро­вок, ков­ров, юве­лир­ных укра­ше­ний...

Му­ха да­же со­здал ди­зайн вра­ща­ю­ще­го­ся сто­ла для по­пу­ляр­ных в то вре­мя спи­ри­ти­че­ских се­ан­сов. Но, по­жа­луй, са­мые из­вест­ные его ра­бо­ты – это уни­каль­ные, не по­хо­жие на что-ли­бо сде­лан­ное юве­ли­ра­ми ра­нее, укра­ше­ния «a la Mucha ». Они поль­зо­ва­лись не мень­шей по­пу­ляр­но­стью, чем пла­ка­ты. И бы­ли не ме­нее ве­ли­ко­леп­ны и эк­зо­тич­ны.

В 1900 го­ду Жорж Фу­ке, один из па­риж­ских юве­ли­ров, риск­нул пред­ло-

жить пуб­ли­ке Все­мир­ной вы­став­ки но­вый ди­зайн дра­го­цен­но­стей. Он ре­шил об­ра­тить­ся к Аль­фон­су Му­хе, и тот с ра­до­стью взял­ся за ин­те­рес­ную для него ра­бо­ту. Хо­тя пред­ло­жен­ное им бы­ло аб­со­лют­но непри­выч­ным, укра­ше­ния бы­ли при­ня­ты пуб­ли­кой с вос­тор­гом. А в 1901 го­ду от­крыл­ся ма­га­зин Фу­ке, ин­те­рьер ко­то­ро­го так­же офор­мил Му­ха – в сво­ем сти­ле. Боль­шин­ство из­де­лий это­го твор­че­ско­го тан­де­ма не со­хра­ни­лось, од­на­ко фо­то­гра­фии поз­во­ля­ют нам уви­деть, ка­ки­ми они бы­ли.

Од­но из наи­бо­лее из­вест­ных тво­ре­ний Му­хи – зо­ло­той брас­лет, на­зы­ва­е­мый «ро­за ру­ки»: змея, об­ви­ва­ю­щая пред­пле­чье. Он был изоб­ра­жен на пла­ка­те ху­дож­ни­ка к «Ме­дее».

А в по­да­рок сво­ей неве­сте Аль­фонс со­здал изыс­кан­ное оже­ре­лье: три го­луб­ки с опа­ло­вым опе­ре­ни­ем, сим­во­ли­зи­ру­ю­щие вер­ную лю­бовь. Под­вес­ки-аму­ле­ты в фор­ме под­ко­вок и бу­син­ки из са­мо­цве­тов долж­ны бы­ли слу­жить обе­ре­гом для жен­щи­ны, ко­то­рая по­ко­ри­ла серд­це уже немо­ло­до­го ху­дож­ни­ка.

ЕГО ЖЕН­ЩИ­НА

Лич­ность зна­ме­ни­то­сти неиз­мен­но про­буж­да­ет ин­те­рес и же­ла­ние «уви­деть вбли­зи». Био­граф Аль­фон­са Му­хи Мар­та Кад­ли­чи­ко­ва пи­са­ла: «Чи­тая сот­ни пи­сем, сор­ти­руя гру­ды фо­то­гра­фий, ви­зит­ных кар­то­чек и вы­ре­зок из ста­рых га­зет, я, по­ми­мо важ­ных фактов, об­на­ру­жи­ла мас­су ин­те­рес­ных по­дроб­но­стей: он бо­ял- ся осе­ни и ча­сто бо­лел грип­пом; был об­щи­те­лен, га­лан­тен в об­ра­ще­нии с да­ма­ми; мог по­хва­стать­ся зо­ло­ти­стым цве­том ли­ца и пре­крас­ны­ми, здо­ро­вы­ми зу­ба­ми; был оп­ти­ми­сти­чен до лег­ко­мыс­лия и рев­нив».

При­чин для рев­но­сти в сво­ей се­мье у ху­дож­ни­ка не бы­ло – его кра­са­ви­ца­же­на, хоть и бы­ла на­мно­го мо­ло­же, пре­дан­но лю­би­ла сво­е­го из­бран­ни­ка. Ее зва­ли Ма­рия Хи­ти­ло­ва и она бы­ла со­оте­че­ствен­ни­цей Му­хи. По­зна­ко­ми­лись они в 1903 го­ду по ее ини­ци­а­ти­ве. Пер­вый раз, ес­ли ве­рить ле­ген­де, Ма­рия уви­де­ла сво­е­го бу­ду­ще­го му­жа в Праж­ском те­ат­ре – и то­гда же влю­би­лась в него.

До встре­чи с ней у ху­дож­ни­ка, ко­неч­но, бы­ли бо­лее или ме­нее про­дол­жи­тель­ные от­но­ше­ния с жен­щи­на­ми, а вот

до бра­ка де­ло так и не до­шло. Впро­чем, и на сво­ей обо­жа­е­мой Ма­руш­ке Аль­фонс Му­ха же­нил­ся толь­ко че­рез три го­да по­сле зна­ком­ства – воз­мож­но, из-за ма­те­ри­аль­ных за­труд­не­ний, ведь его де­ла в то вре­мя шли не очень бле­стя­ще. Де­вуш­ка бы­ла его уче­ни­цей и од­ной из лю­би­мых на­тур­щиц, хо­тя ма­ло на­по­ми­на­ла клас­си­че­скую «femme Muchas».

Ко­гда в се­мье по­яви­лись де­ти, ока­за­лось, что пе­да­го­ги­че­ско­го, в от­ли­чие от ху­до­же­ствен­но­го, да­ро­ва­ния у Му­хи нет. Ма­лы­шей сво­их он лю­бил и ни­ко­гда не на­ка­зы­вал, но по­пыт­ки вос­пи­та­ния неред­ко за­кан­чи­ва­лись пе­чаль­но. Сын Йир­жи рас­ска­зы­вал (ви­ди­мо, со слов ма­те­ри): «Од­на­ж­ды, ко­гда мне бы­ло пол­го­да или год, и я без­утеш­но пла­кал, отец, по­са­див ме­ня ря­дом с со­бой око­ло моль­бер­та, уго­ва­ри­вал, что­бы я пе­ре­стал пла­кать. Я, есте­ствен­но, про­дол­жал ре­веть, ре­веть и ре­веть. От безыс­ход­но­сти уже пла­ка­ли и ма­ма, и нянь­ка, а мой отец тер­пе­ли­во объ­яс­нял, что это­го де­лать нель­зя. Имен­но в та­ком ду­хе и раз­ви­ва­лись на­ши от­но­ше­ния».

Впро­чем, тот же Йир­жи, став­ший впо­след­ствии пи­са­те­лем, под­чер­ки­вал,

что Аль­фонс был для него «не от­цом в на­сто­я­щем смыс­ле это­го сло­ва, а ско­рее, фи­гу­рой, сим­во­лом», ко­то­рый на­учил его об­хо­дить­ся без сти­му­ля­то­ров, объ­яс­няя, что «за че­ло­ве­ка не пи­шет ко­фе, не пи­шет ви­но. За­ни­мать­ся твор­че­ством нуж­но с аб­со­лют­но трез­вой го­ло­вой и яс­ной мыс­лью».

Что ин­те­рес­но – сам ху­дож­ник увле­кал­ся эзо­те­ри­че­ски­ми и ми­сти­че­ски­ми прак­ти­ка­ми. В 1898 го­ду он всту­пил в ма­сон­скую ло­жу: в неко­то­рых его ра­бо­тах ис­сле­до­ва­те­ли от­ме­ча­ют вли­я­ние ма­сон­ской сим­во­ли­ки, на­при­мер, в ил­лю­стра­ци­ях к кни­ге «Le Pater».

ПО ТУ СТО­РО­НУ ОБЪ­ЕК­ТИ­ВА

Порт­рет Му­хи бу­дет непол­ным, ес­ли не упо­мя­нуть еще об од­ном его увле­че­нии – фо­то­гра­фии. Он на­чал осва­и­вать это искус­ство еще во вре­мя уче­бы в Мюн­хене. Ка­ме­ру он брал на­про­кат, по­сколь­ку де­нег на по­куп­ку у начинающего ху­дож­ни­ка то­гда еще не бы­ло. За­то в 1896 го­ду, по­лу­чив оче­ред­ной го­но­рар, Му­ха смог поз­во­лить се­бе при­об­ре­сти це­лых две ка­ме­ры, од­ну – 12х9 см, а дру­гую – 18х13 см.

Сре­ди его фо­то­ра­бот мы ви­дим порт­ре­ты на­тур­щиц, фо­то­гра­фии из пу­те­ше­ствий (в ос­нов­ном это Бал­ка­ны и Рос­сия), фо­то­гра­фии чле­нов се­мьи и дру­зей. На неко­то­рых из них мож­но рас­смот­реть ма­стер­скую ху­дож­ни­ка, про­из­ве­де­ния ис­кус­ства и кра­си­вые ме­ло­чи, ко­то­рые он лю­бов­но со­би­рал.

Но, по­жа­луй, са­мое ин­три­гу­ю­щее в этих фо­то­гра­фи­ях – воз­мож­ность уви­деть мо­де­лей ху­дож­ни­ка. И про­сле­дить, как обыч­ные жен­щи­ны, ча­сто с от­нюдь не иде­аль­ны­ми чер­та­ми ли­ца пре­вра­ща­лись в том­ных кра­са­виц его тво­ре­ний. На неко­то­рых фо­то­гра­фи­ях Му­ха де­лал по­мет­ки «кра­си­вые ру­ки» или «кра­си­вая спи­на». Изящ­ные де­вы, ко­то­рые по­яв­ля­лись на его пла­ка­тах, бы­ли очень да­ле­ки от вдох­но­вив­ших ху­дож­ни­ка зем­ных жен­щин. Но, на­вер­но, необы­чай­ное обаяние Аль­фон­са Му­хи кро­ет­ся имен­но в уме­нии под­ме­тить пре­крас­ное в обы­ден­ном.

ПО ТУ СТО­РО­НУ ОКЕ­А­НА

Со­зда­ние де­ко­ра­тив­ных изоб­ра­же­ний на за­каз при­но­си­ло день­ги, но Му­ха меч­тал о мо­ну­мен­таль­ном про­ек­те. Он за­ду­мал гран­ди­оз­ную се­рию ис­то­ри­че­ских по­ло­тен «Сла­вян­ская эпо­пея». Но ни вре­ме­ни, ни средств ка­та­стро­фи­че­ски не хва­та­ло – де­ло в том, что лю­бые сум­мы у Му­хи тек­ли сквозь паль­цы. Он не был скло­нен к эко­но­мии, да к то­му же охот­но тра­тил­ся на бла­го­тво­ри­тель­ность и под­держ­ку дру­зей. Ста­ло оче­вид­но, что для осу­ществ­ле­ния за­ду­ман­но­го тре­бу­ет­ся до­пол­ни­тель­ный ис­точ­ник до­хо­да.

Аль­фонс Му­ха, вдох­нов­лен­ный аме­ри­кан­ски­ми по­клон­ни­ка­ми, ре­шил по­пы­тать сча­стья за оке­а­ном. Вес­ной 1904 го­да Аме­ри­ка с вос­тор­гом встре­ча­ла зна­ме­ни­то­го ху­дож­ни­ка. О его со­труд­ни­че­стве с Са­рой Бер­нар бы­ло из­вест­но за оке­а­ном, ак­три­са не раз

при­ез­жа­ла ту­да на га­стро­ли, и это спо­соб­ство­ва­ло до­пол­ни­тель­ной по­пу­ляр­но­сти.

В «New York Daily News» по­яви­лось за­ман­чи­вое для обы­ва­те­лей пред­ло­же­ние ку­пить за 5 цен­тов ре­про­дук­цию ри­сун­ка Му­хи «Друж­ба», ко­то­рый изоб­ра­жал двух жен­щин. Да­ма в вен­ке из си­ре­ни и ли­лий сим­во­ли­зи­ро­ва­ла Фран­цию, а мо­ло­дая кра­са­ви­ца, уви­тая крас­но-бе­лы­ми лен­та­ми, – Аме­ри­ку.

Впро­чем, не­смот­ря на ра­душ­ную встре­чу, ху­дож­ни­ка под­жи­да­ло разо­ча­ро­ва­ние – аме­ри­кан­ские кли­ен­ты ока­за­лись из­лишне при­дир­чи­вы­ми, и порт­ре­ты ино­гда при­хо­ди­лось пе­ре­де­лы­вать по несколь­ко раз. А за­ка­зы на де­ко­ра­тив­ные пан­но и пла­ка­ты Аль­фонс не хо­тел брать – воз­мож­но, уже то­гда он ре­шил отой­ти от де­ко­ра­ти­виз­ма. Од­на­ко ме­сто и вре­мя для сме­ны кур­са бы­ло вы­бра­но неудач­но: аме­ри­кан­цы зна­ли его как ма­сте­ра де­ко­ра­тив­ных изоб­ра­же­ний и жда­ли от него имен­но это­го.

В Аме­ри­ке Му­ха не толь­ко тво­рил, но и пре­по­да­вал, и с этим свя­за­на од­на ин­те­рес­ная исто­рия. Ко­гда в 1906 го­ду ху­дож­ник чи­тал лек­ции в Ху­до­же­ствен­ном ин­сти­ту­те Чи­ка­го, он сбли­зил­ся с се­мьей А. Чер­ни (ор­га­ни­за­то­ра пер­вой мо­рав­ской кон­сер­ва­то­рии). Осо­бен­но Му­ха сим­па­ти­зи­ро­вал се­ми­лет­ней до­че­ри Чер­ни Зден­ке, ко­то­рую обу­ча­ли иг­ре на ви­о­лон­че­ли. Он по­обе­щал на­пи­сать ее порт­рет, ес­ли она до­стиг­нет успе­ха на му­зы­каль­ном по­при­ще. Де­воч­ка не разо­ча­ро­ва­ла сво­е­го дру­га – в 1914 го­ду ху­дож­ни­ку вы­пал шанс вы­пол­нить свое обе­ща­ние. К со­жа­ле­нию, на­чав­ша­я­ся вой­на по­ме­ша­ла га­стро­лям Зден­ки в Ев­ро­пе.

Еще од­но зна­ком­ство, ока­зав­ше­е­ся по­лез­ным в фи­нан­со­вом плане, ху­дож­ник за­вел с мил­ли­о­не­ром Чарль­зом Крей­ном. Тот вос­тор­гал­ся сла­вян­ской куль­ту­рой и со­гла­сил­ся по­мочь во­пло­тить дав­но зрев­шую идею о мо­ну­мен­таль­ных ис­то­ри­че­ских по­лот­нах. Так был по­лу­чен шанс вер­нуть­ся на ро­ди­ну и за­нять­ся тем, что Аль­фонс Му­ха счи­тал сво­ей мис­си­ей.

ПАТРИОТ

«Уже в 1900 го­ду в Па­ри­же я был на­ме­рен по­свя­тить вто­рую по­ло­ви­ну сво­ей жиз­ни ра­бо­те, ко­то­рая бы по­мо­га­ла фор­ми­ро­вать и укреп­лять чув­ство на­ци­о­наль­но­го са­мо­со­зна­ния», – пи­сал Аль­фонс по­сле за­вер­ше­ния «Сла­вян­ской эпо­пеи». Шел 1918 год, и ху­дож­ник был убеж­ден, что имен­но зна­ние сво­е­го про­шло­го, ис­то­ри­че­ская па­мять смо­жет по­мочь чеш­ско­му на­ро­ду не ас­си­ми­ли­ро­вать­ся, а успеш­но раз­ви­вать­ся. В ми­ро­воз­зре­нии Му­хи ис­то­ри­че­ское про­шлое бы­ло вол­шеб­ным зе­льем, спо­соб­ным по­да­рить его со­оте­че­ствен­ни­кам си­лы и энер­гию для даль­ней­шей борь­бы за пра­во быть неза­ви­си­мой на­ци­ей.

Свер­ху вниз: кар­тин­ка «Фран­ция и Аме­ри­ка» очень нра­ви­лась аме­ри­кан­цам и спо­соб­ство­ва­ла еще боль­шей из­вест­но­сти Аль­фон­са Му­хи;

афи­ша ви­о­лон­че­лист­ки Зден­ки

Чер­ни. 1913

Впро­чем, ху­дож­ник пы­тал­ся из­бе­жать все­го, что мог­ло бы по­се­ять раз­дор меж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми раз­ных на­ро­дов. Он го­во­рил, что «це­лью мо­их про­из­ве­де­ний не бы­ло раз­ру­шать, а все­гда толь­ко стро­ить, воз­во­дить мо­сты, так как мы все долж­ны пи­тать на­деж­ду, что че­ло­ве­че­ство сбли­зит­ся. И это сбли­же­ние бу­дет про­ис­хо­дить тем быст­рее и про­ще, чем боль­ше лю­ди узна­ют друг о дру­ге».

Му­ха ре­шил отой­ти от ри­со­ва­ния пла­ка­тов в преж­нем сво­ем де­ко­ра­тив­ном сти­ле и со­сре­до­то­чить­ся на бо­лее се­рьез­ных про­из­ве­де­ни­ях. С тех пор в его творениях по­яв­ля­ют­ся мо­ти­вы дра­мы – так, пла­кат «Ло­те­рея на­ци­о­наль­но­го един­ства» по­свя­щен те­ме при­тес­не­ния сла­вян.

Со вре­ме­ни воз­вра­ще­ния на ро­ди­ну Му­ха при­ни­мал ак­тив­ное уча­стие в жиз­ни стра­ны. В то вре­мя иде­а­лы чеш­ско­го на­ро­да вы­ра­жа­ло дви­же­ние «Со­кол». Эта ор­га­ни­за­ция неод­но­крат­но про­во­ди­ла спор­тив­ные встре­чи и фе­сти­ва­ли, ак­цен­ти­руя вни­ма­ние на на­ци­о­наль­ных тра­ди­ци­ях чеш­ско­го на­ро­да. По­сколь­ку по­ли­ти­че­ские со­об­ще­ства бы­ли за­пре­ще­ны, ос­но­ва­те­ли «Со­ко­ла» про­дви­га­ли свои пат­ри­о­ти­че­ские идеи под ви­дом спор­тив­ных ме­ро­при­я­тий. Му­ха со­здал несколь­ко пла­ка­тов для «Со­ко­ла». Глу­бо­ко сим­во­лич­ные, про­фес­си­о­наль­но ис­пол­нен­ные, они ока­зы­ва­ли силь­ное впе­чат­ле­ние на зри­те­лей.

28 ок­тяб­ря 1918 го­да слу­чи­лось то, о чем так дол­го меч­тал ху­дож­ник: бы­ла про­воз­гла­ше­на Че­хо­сло­вац­кая рес­пуб­ли­ка. Уже 14 но­яб­ря че­хи вы­бра­ли сво­е­го пер­во­го пре­зи­ден­та – То­ма­ша Ма­са­ри­ка.

Му­ха изо всех сил стре­мил­ся по­мочь ста­нов­ле­нию род­ной на­ции, без­воз­мезд­но соз­да­вал ди­зайн пер­вых ма­рок и банк­нот, зна­ков го­су­дар­ствен­но­го от­ли­чия.

О сво­ем про­ис­хож­де­нии он не за­бы­вал и в го­ды шум­но­го па­риж­ско­го успе­ха, ко­гда мно­гие счи­та­ли и на­зы­ва­ли его фран­цуз­ским ху­дож­ни­ком, и неиз­мен­но под­чер­ки­вал свою на­ци­о­наль­ную при­над­леж­ность. Со­хра­ни­лось мно­го фо­то­гра­фий, где Му­ха за­пе­чат­лен в рас­ши­той ко­со­во­рот­ке, под­по­я­сан­ной ши­ро­ким ку­ша­ком. В та­кой «эк­зо­тич­но­сти» бы­ло боль­ше пат­ри­о­тиз­ма, чем ар­ти­сти­че­ско­го по­зер­ства.

Со­здав «Сла­вян­скую эпо­пею», ху­дож­ник за­ду­мал сле­ду­ю­щую се­рию, еще бо­лее мно­го­зна­чи­тель­ную. Речь шла о про­шлом уже не кон­крет­ной на­ции,

а все­го че­ло­ве­че­ства. И хо­тя «Сла­вян­ская эпо­пея» не вы­зва­ла та­ко­го от­кли­ка, как ра­нее – де­ко­ра­тив­ные пла­ка­ты, и да­же осуж­да­лась ка­то­ли­че­ской цер­ко­вью за об­ра­ще­ние к язы­че­ской те­ма­ти­ке, ма­стер счи­тал ее сво­им се­рьез­ным до­сти­же­ни­ем и жаж­дал про­дол­жать ра­бо­тать в том же клю­че. По­че­му?.. «Я убеж­ден, что фор­ми­ро­ва­ние лю­бо­го го­су­дар­ства про­ис­хо­дит успеш­но, ес­ли оно раз­ви­ва­ет­ся ор­га­нич­но и бес­пре­рыв­но от са­мых на­род­ных кор­ней; при этом зна­ние соб­ствен­но­го про­шло­го необ­хо­ди­мо».

Му­ха успел про­ра­бо­тать неко­то­рые де­та­ли бу­ду­щих кар­тин. Остал­ся аль­бом, в ко­то­ром со­хра­ни­лись несколь­ко це­лых ком­по­зи­ций и де­та­ли три­пти­ха. Но, к со­жа­ле­нию, эта се­рия так и не на­шла во­пло­ще­ния – на­ча­лась ок­ку­па­ция Че­хо­сло­ва­кии на­ци­ста­ми. Ху­дож­ник был из­ве­стен сво­и­ми пат­ри­о­ти­че­ски­ми на­стро­е­ни­я­ми и ак­тив­ным уча­сти­ем в жиз­ни мо­ло­до­го го­су­дар­ства, по­это­му не уди­ви­тель­но, что им за­ин­те­ре­со­ва­лось ге­ста­по. И хо­тя по­сле до­про­са Аль­фон­са от­пу­сти­ли, он так и не ото­шел от по­тря­се­ния. Вско­ре он за­бо­лел и скон­чал­ся, не до­жив несколь­ко дней до сво­е­го дня рож­де­ния – он ушел из жиз­ни 14 июля 1939 го­да.

Па­б­ло Пи­кассо как-то ска­зал, что жи­во­пись – это про­сто дру­гой спо­соб ве­де­ния днев­ни­ка. Ес­ли про­честь за­пис­ки Аль­фон­са Му­хи, мож­но раз­гля­деть лич­ность са­мо­го ху­дож­ни­ка, по­нять, че­му он при­да­вал зна­че­ние, чем жил, о чем меч­тал. Но не толь­ко: в его ра­бо­тах от­ра­же­на це­лая эпо­ха. Про­сто его иде­а­лы кра­со­ты и взгля­ды на мир ока­за­лись уди­ви­тель­но со­звуч­ны­ми за­про­сам об­ще­ства – неда­ром ведь ар ну­во во Фран­ции мно­гие на­зы­ва­ли «сти­лем Му­хи».

Аль­фонс Му­ха в Нью-йор­ке. 1908

Вит­раж в со­бо­ре Свя­то­го Ви­та в Праж­ском Гра­де по эс­ки­зу Аль­фон­са Му­хи. 1931

Аль­фонс Му­ха брал за­ка­зы и на об­лож­ки книг и жур­на­лов, и на ре­кла­му мы­ла и пар­фю­ме­рии… Сле­ва – се­мья Аль­фон­са Му­хи. 1878

Ре­кла­ма про­из­во­ди­те­ля туа­лет­но­го мы­ла

Афи­ша для спек­так­ля «Жис­мон­да». 1894

Эти­кет­ки для упа­ко­вок биск­ви­та и шо­ко­лад­ных кон­фет и об­лож­ка спе­ци­аль­но­го вы­пус­ка жур­на­ла «La Plume», по­свя­щен­но­го Аль­фон­су Му­хе

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: фо­то­гра­фи­че­ские ав­то­порт­ре­ты Аль­фон­са Му­хи на фоне бу­ду­ще­го пла­ка­та для по­ли­гра­фи­че­ской фир­мы «Imprimerie Cassan Fils» и в на­род­ном ко­стю­ме в сво­ей сту­дии; го­то­вый пла­кат, о ко­то­ром шла речь вы­ше. 1896

«Дра­го­цен­ные кам­ни». Сле­ва на­пра­во: «Рубин», «Аме­тист». 1900

«Дра­го­цен­ные кам­ни». Сле­ва на­пра­во: «Изу­мруд», «То­паз». 1900

Свер­ху вниз и сле­ва на­пра­во: порт­рет Ма­руш­ки. Меж­ду 1908 и 1917; «Мо­дель в сту­дии» (фо­то­гра­фия А. Му­хи). 1908; зна­ме­ни­тый брас­лет, из­го­тов­лен­ный по эс­ки­зу ху­дож­ни­ка

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: Аль­фонс Му­ха в од­ной из сво­их лю­би­мых вы­ши­тых ру­бах. 1890-е; Ма­рия Хи­ти­ло­ва. 1903; се­мья ху­дож­ни­ка

Свер­ху вниз: Аль­фонс Му­ха в сво­ей сту­дии на рю Валь-де-грас – за чте­ни­ем га­зе­ты и за моль­бер­том в окру­же­нии дру­зей

«Мо­дель на со­фе». Фо­то­гра­фия Аль­фон­са Му­хи. 1899

По­лот­на из се­рии «Сла­вян­ская эпо­пея». Свер­ху вниз: «Празд­ник Све­то­ви­та на ост­ро­ве Ру­га». 1912; «Сла­вяне на ис­кон­ной Ро­дине: меж­ду ту­ран­ским кну­том и гот­ским ме­чом». 1912

Свер­ху вниз: во вре­мя ра­бо­ты над по­лот­на­ми «Ис­ти­на» и «Жен­щи­на в пу­стыне». 1920-е

Аль­фонс Му­ха на от­кры­тии вы­став­ки, где бы­ла пред­став­ле­на «Сла­вян­ская эпо­пея». 1919

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.