ГЮ­СТАВ ЭЙ­ФЕЛЬ: ФЛАГ НА БАШНЕ

Lichnosti - - ГЮСТАВ ЭЙФЕЛЬ: ФЛАГ НА БАШНЕ - Та­тья­на Вин­ни­чен­ко Ди­зайн: Оль­га Северина

«ФРАН­ЦИЯ БУ­ДЕТ ЕДИН­СТВЕН­НОЙ СТРА­НОЙ, РАС­ПО­ЛА­ГА­Ю­ЩЕЙ 300-МЕТ­РО­ВЫМ ФЛАГШТОКОМ!» – ПО ЛЕ­ГЕН­ДЕ, ВОС­КЛИК­НУЛ ГЮ­СТАВ ЭЙ­ФЕЛЬ, ЛИЧ­НО ПОД­НИ­МАЯ ФЛАГ НА ВЕР­ХУШ­КЕ БАШ­НИ ПОД ЗВУ­КИ «МАРСЕЛЬЕЗЫ» В ВОСКРЕ­СЕ­НЬЕ 31 МАР­ТА 1889 ГО­ДА. ЧЕ­РЕЗ ПЯТЬ­ДЕ­СЯТ С ЛИШ­НИМ ЛЕТ В ОК­КУ­ПИ­РО­ВАН­НОМ ПА­РИ­ЖЕ НА ЭЙ­ФЕ­ЛЕ­ВОЙ БАШНЕ ПОД­НИ­МУТ ДРУ­ГОЙ ФЛАГ. НО ЕГО В ТУ ЖЕ НОЧЬ СО­РВЕТ ВЕТ­РОМ. А КО­ГДА ГИТ­ЛЕР ЗА­ХО­ЧЕТ ПОД­НЯТЬ­СЯ НА ГЛАВ­НУЮ ПА­РИЖ­СКУЮ ДО­СТО­ПРИ­МЕ­ЧА­ТЕЛЬ­НОСТЬ, ВЫ­ЯС­НИТ­СЯ, ЧТО В БАШНЕ БЕЗ­НА­ДЕЖ­НО ИС­ПОР­ЧЕ­НЫ ЛИФ­ТЫ. ПО ОД­НОЙ ВЕР­СИИ, ФЮ­РЕР ВСЕ-ТА­КИ ВЗО­БРАЛ­СЯ НА ВЕРХ­НИЙ ЭТАЖ ПЕШ­КОМ, А СО­ГЛАС­НО БО­ЛЕЕ РАС­ПРО­СТРА­НЕН­НОЙ, ОГРА­НИ­ЧИЛ­СЯ ФО­ТО­ГРА­ФИ­ЕЙ НА ПА­МЯТЬ НА ФОНЕ БАШ­НИ. И ЧЕ­РЕЗ ЧЕТЫРЕРЕ ГО­ДА, ПРИ ОТСТУПЛЕОТСТУПЛЕНИИ, БУД­ТО БЫ ОТ­ДАЛ ПРИКАЗАЗ КО­МЕН­ДАН­ТУ ОКРУ­ГА БОЛЬ­ШОЙ ПА­РИЖ ВЗО­РВАТЬ ЕЕ – НО У ТО­ГО НЕ ПОД­НЯ­ЛАСЬ РУ­КА НА ВСЕ­МИР­НО ПРИ­ЗНАН­НЫЙ СИМ­ВОЛ. А ВЕДЬ В КОН­ЦЕ ПРЕДЫДУЩЕГОЕГО ВЕ­КА ЕЕ СО­ЗДА­ТЕЛЬ ДА­ЖЕ НЕ ПО­ДУ­МАЛ О ТОМ, ЧТО­БЫ ДАТЬ СВО­Е­МУ ДЕ­ТИ­ЩУ ИМЯ. ПРО­СТО – TOUR DE 300 MÈTRES,RES, 300-МЕТ­РО­ВАЯ БАШ­НЯ

«ТА ЖЕ НЕУДА­ЧА»

Немец­кий ку­пец, пе­ре­се­лив­ший­ся в XVIII ве­ке во фран­цию из Гер­ма­нии, но­сил фа­ми­лию Бе­ник­ха­у­зен, труд­но­про­из­но­си­мую для фран­цу­зов, а по­то­му и он, и его по­том­ки поль­зо­ва­лись в бы­ту в ка­че­стве фа­ми­лии на­зва­ни­ем мест­но­сти, от­ку­да бы­ли ро­дом: Ай­фель, или, в офран­цу­жен­ном ва­ри­ан­те, Эй­фель. Алек­сандр Эй­фель был пер­вым во­ен­ным в ку­пе­че­ской се­мье, слу­жил в на­по­лео­нов­ской ар­мии, за­тем стал сек­ре­та­рем во­ен­но­го ко­мис­са­ри­а­та го­ро­да ди­жон в Бур­гун­дии. Здесь он же­нил­ся на Кат­рин-ме­ла­ни Мо­нез, вла­де­ли­це пред­при­я­тия по за­го­тов­ке дре­вес­но­го уг­ля, уна­сле­до­ван­но­го ею от ро­ди­те­лей. Вый­дя в от­став­ку, Эй­фель­стар­ший вме­сте с же­ной за­нял­ся тор­гов­лей уг­лем. Их сын Алек­сандр Гю­став (по до­ку­мен­там он до 1880 го­да оста­вал­ся Бе­ник­ха­у­зе­ном) по­явил­ся на свет 15 де­каб­ря 1832 го­да.

Ма­лень­ко­го Гю­ста­ва вос­пи­ты­ва­ла ба­буш­ка: мать фак­ти­че­ски держала в сво­их ру­ках се­мей­ный биз­нес, ко­то­рый про­да­ла толь­ко в на­ча­ле со­ро­ко­вых, уже имея воз­мож­ность ве­сти жизнь ран­тье и дать об­ра­зо­ва­ние сы­ну. Учил­ся Гю­став в ди­жон­ском ко­ро­лев­ском ли­цее, уче­ни­ком он был очень сред­ним, хо­тя в ито­ге все-та­ки стал об­ла­да­те­лем ди­пло­ма ба­ка­лав­ра по есте­ствен­ным и гу­ма­ни­тар­ным на­у­кам. Од­на­ко склон­но­сти у маль­чи­ка бы­ли со­вер­шен­но дру­гие, и по­ощ­рял их дя­дя по ма­те­ри, вла­де­лец ви­но­дель­че­ско­го за­во­да и один из пи­о­не­ров фран­цуз­ской хи­мии ЖанБа­тист Мол­ле­ра, а так­же его друг и кол­ле­га Ми­шель Пер­ре.

Под­го­тов­лен­ный дя­дей по хи­мии, фи­зи­ке и ма­те­ма­ти­ке, в 1852 го­ду юно­ша от­пра­вил­ся в Па­риж. По­сле несколь­ких ме­ся­цев уче­бы в кол­ле­же Сент-барб он по­про­бо­вал по­сту­пить в Выс­шую По­ли­тех­ни­че­скую шко­лу, из­вест­ную вы­со­ким уров­нем пре­по­да­ва­ния точ­ных и есте­ствен­ных на­ук. Увы, на уст­ном эк­за­мене юный Эй­фель сре­зал­ся, не по­ка­зав до­ста­точ­но­го крас­но­ре­чия. «Мо­ло­дых лю­дей, не при­ня­тых в этом го­ду в По­ли­тех­ни­че­скую шко­лу, мож­но уте­шить тем, что ве­ли­ко­го ин­же­не­ра, од­но­го из от­цов аэро­ди­на­ми­ки, Гю­ста­ва Эй­фе­ля по­стиг­ла в свое вре­мя та же неуда­ча», – на­пи­шет че­рез сто лет фран­цуз­ская прес­са.

А Гю­став был вы­нуж­ден кор­рек­ти­ро­вать пла­ны на хо­ду и по­сту­пил в вуз по­про­ще – Цен­траль­ную шко­лу ис­кусств и ремесел. На вто­ром кур­се он спе­ци­а­ли­зи­ро­вал­ся по хи­мии и че­рез три го­да за­кон­чил Цен­траль­ную шко­лу с ди­пло­мом ин­же­не­ра-хи­ми­ка, три­на­дца­тым по успе­ва­е­мо­сти из вось­ми­де­ся­ти вы­пуск­ни­ков.

То­гда, в 1855 го­ду, Па­риж впер­вые при­ни­мал Все­мир­ную вы­став­ку тру­дов про­мыш­лен­но­сти, сель­ско­го хо­зяй­ства

и изящ­ных ис­кусств. Ко­неч­но же, лю­бя­щая ма­ма ку­пи­ла Гю­ста­ву або­не­мент.

ГРАЖ­ДАН­СКИЙ ИН­ЖЕ­НЕР

Ев­ро­па се­ре­ди­ны ХІХ ве­ка пе­ре­жи­ва­ла пик про­мыш­лен­ной ре­во­лю­ции. Бур­но раз­ви­ва­лись ме­тал­лур­гия и машиностроение, стро­и­лись же­лез­ные до­ро­ги и мо­сты. Это бы­ло вре­мя боль­ших воз­мож­но­стей для че­ло­ве­ка, де­ла­ю­ще­го ка­рье­ру в тех­ни­че­ской сфе­ре.

Мо­ло­дой Эй­фель, окон­чив уче­бу, по­на­ча­лу вер­нул­ся в ди­жон и по­пал в рас­по­ря­же­ние сво­ей пат­ри­ар­халь­ной се­мьи. Из-за кон­флик­та с дя­дей со­рва­лись пла­ны устро­ить его на ви­но­дель­че­ский за­вод, но несколь­ко ме­ся­цев Гю­став про­ра­бо­тал на ме­тал­лур­ги­че­ском пред­при­я­тии под на­ча­лом сво­е­го ку­зе­на, ко­то­рый по-род­ствен­но­му не счи­тал нуж­ным пла­тить ему.

Эй­фель уехал в сто­ли­цу и по­сту­пил ра­бо­тать на фир­му кон­струк­то­ра Шар­ля Не­вю, за­ни­мав­шу­ю­ся про­из­вод­ством де­та­лей для стро­и­тель­ства же­лез­ных до­рог и мо­стов. Мо­ло­до­го че­ло­ве­ка взя­ли на ми­ни­маль­ное жа­ло­ва­нье в 125 фран­ков, но вско­ре

он стал лич­ным сек­ре­та­рем Не­вю, а за­тем его ком­па­ньо­ном, и вы­пол­нил пер­вый за­каз на 22-мет­ро­вый мост для же­лез­ной до­ро­ги Сен-жер­мен.

Гю­став успел хо­ро­шо се­бя за­ре­ко­мен­до­вать, и ко­гда фир­ма вско­ре обанк­ро­ти­лась, шеф за­брал его с со­бой на но­вую долж­ность в Бель­гий­ской ком­па­нии, круп­ной кор­по­ра­ции ме­тал­ло­кон­струк­ций. Уже че­рез два го­да по­сле окон­ча­ния Цен­траль­ной шко­лы Гю­став Эй­фель стал чле- ном Об­ще­ства граж­дан­ских ин­же­не­ров фран­ции («граж­дан­ски­ми» в стране на­зы­ва­ли ин­же­не­ров, спе­ци­а­ли­зи­ро­вав­ших­ся на со­ору­же­нии объ­ек­тов об­ще­ствен­но­го поль­зо­ва­ния – же­лез­ных до­рог, ка­на­лов, мо­стов и др.).

В том же 1857 го­ду Шарль Не­вю по­лу­чил кон­тракт на по­строй­ку 500мет­ро­во­го же­лез­но­до­рож­но­го мо­ста че­рез реку Га­рон­ну в Бор­до. По его по­ру­че­нию мост спро­ек­ти­ро­вал два­дца­ти­ше­сти­лет­ний

Гю­став Эй­фель в со­ав­тор­стве с кол­ле­гой По­лем Ре­ньо. Этот про­ект имел ре­зо­нанс в про­фес­си­о­наль­ных кру­гах: Эй­фель впер­вые ис­поль­зо­вал ин­но­ва­ци­он­ную пнев­ма­ти­че­скую уста­нов­ку для за­би­ва­ния ме­тал­ли­че­ских свай. Кро­ме то­го, он от­дал пред­по­чте­ние же­лез­ным ре­шет­ча­тым кон­струк­ци­ям вме­сто уста­ре­ва­ю­ще­го чу­гун­но­го ли­тья. В 1860 го­ду Шарль Не­вю по­дал в от­став­ку, и про­ект за­вер­шил Эй­фель, по­лу­чив в Бель­гий­ской ком­па­нии долж­ность глав­но­го ин­же­не­ра.

Но че­рез пять лет Гю­став Эй­фель ушел из кор­по­ра­ции на воль­ные хле­ба. Неко­то­рое вре­мя он ра­бо­тал неза­ви­си­мым ин­же­не­ром-кон­суль­тан­том. Под его ру­ко­вод­ством бы­ли по­стро­е­ны две же­лез­но­до­рож­ные стан­ции во фран­ции, а еги­пет­ское пра­ви­тель­ство на­ня­ло его ру­ко­во­дить про­из­вод­ством пар­тии ло­ко­мо­ти­вов. В Егип­те Эй­фель съез­дил на строй­ку ве­ка – Су­эц­кий ка­нал. Ра­бо­та­ми в пу­стыне ру­ко­во­дил фран­цуз­ский ди­пло­мат фер­ди­нанд де лес­сепс, ко­то­рый еще сыг­ра­ет в био­гра­фии Гю­ста­ва Эй­фе­ля свою роль.

По­ка же ка­рье­ра ин­же­не­ра Эй­фе­ля уве­рен­но шла вверх, и имя его ста­но­ви­лось из­вест­ным.

ДО­МО­ХО­ЗЯЙ­КА И МЕ­ТАЛЛ

О чув­стве юмо­ра и са­мо­иро­нии Гю­ста­ва Эй­фе­ля сви­де­тель­ству­ет его пись­мо ма­те­ри, в ко­то­ром успеш­ный ин­же­нер про­сил... по­до­брать ему неве­сту: «Я бы удо­вле­тво­рил­ся де­вуш­кой со сред­ним при­да­ным и невзрач­ным ли­цом. Мне нуж­на хо­ро­шая до­мо­хо­зяй­ка, ко­то­рая не бу­дет ме­ня слиш­ком злить, бу­дет мне из­ме­нять как мож­но мень­ше и сде­ла­ет мне здо­ро­вых де­тей на­вер­ня­ка от ме­ня».

Он же­нил­ся в 1862 го­ду на сем­на­дца­ти­лет­ней Ма­ри Го­де­ле, до­че­ри од­но­го из по­став­щи­ков фир­мы. Ма­ри ро­ди­ла му­жу пя­те­рых де­тей. Она умер­ла от пнев­мо­нии еще со­всем мо­ло­дой, в трид­цать два го­да, и дру­гой жен­щи­ны в жиз­ни Гю­ста­ва Эй­фе­ля не бы­ло.

А вто­рая по­ло­ви­на ше­сти­де­ся­тых ста­ла для него счаст­ли­вы­ми го­да­ми в лич­ной жиз­ни и про­дук­тив­ны­ми в про­фес­си­о­наль­ной. В кон­це 1866-го Эй­фель риск­нул от­крыть соб­ствен­ное де­ло – за­вод ме­тал­ло­кон­струк­ций в ме­стеч­ке ле­вал­луа-пер­ре, про­мыш­лен­ном при­го­ро­де Па­ри­жа на бе­ре­гу Се­ны. Биз­нес по­шел успеш­но, круп­ные фран­цуз­ские же­лез­но­до­рож­ные ком­па­нии раз­ме­ща­ли у Эй­фе­ля свои за­ка­зы. Гю­став Эй­фель при­об­рел за­во­ды в му­ни­ци­па­ли­те­те Шам­па­нье-ле-сек, вы­иг­рал несколь­ко круп­ных тен­де­ров на за­ка­зы пу­те­про­во­дов, ви­а­ду­ков и дру­гих

по­доб­ных со­ору­же­ний во фран­ции и за ру­бе­жом. А за­тем вме­сте с ком­па­ньо­ном, бель­гий­ским ин­же­не­ром Тео­фи­лом Сев­ри, то­же окон­чив­шим Цен­траль­ную шко­лу ис­кусств и ремесел, со­здал стро­и­тель­ную ком­па­нию под на­зва­ни­ем «Eiffel et Cie».

Ко Все­мир­ной вы­став­ке в Па­ри­же 1867 го­да Эй­фель, Сев­ри и Жан-ба­тист Кранц, ин­же­нер и по­ли­тик, сов­мест­но спро­ек­ти­ро­ва­ли и воз­ве­ли глав­ное зда­ние, где раз­ме­ща­лись экс­по­на­ты стран-участниц – Га­ле­рею ма­шин, про­из­вед­шую ис­тин­ный фу­рор сре­ди мил­ли­о­нов по­се­ти­те­лей вы­став­ки. Огром­ный (115 на 420 мет­ров и 48 мет­ров в вы­со­ту) па­ви­льон из стек­ла и ме­тал­ла не имел внут­рен­них опор для под­держ­ки кры­ши – дер­жа­лась га­ле­рея за счет кон­струк­ций, раз­ра­бо­тан­ных Эй­фе­лем.

В 1869 го­ду ком­па­ния «Eiffel et Cie» сда­ла в экс­плу­а­та­цию пер­вый же­лез­но­до­рож­ный ви­а­дук дли­ной 130 мет­ров, пе­ре­се­кав­ший реку Сейль и ав­то­стра­ду. За­ка­зов бы­ло мно­го, за­вя­зы­ва­лись меж­ду­на­род­ные свя­зи, пер­спек­ти­вы во­оду­шев­ля­ли, – но тут на­ча­лась фран­ко­прус­ская вой­на.

Гю­став Эй­фель под­ле­жал во­ен­но­му при­зы­ву как сер­жант На­ци­о­наль­ной гвар- дии, но, по-ви­ди­мо­му, не стра­дал окоп­ной ро­ман­ти­кой и жерт­вен­ным пат­ри­о­тиз­мом. В 1870 го­ду он уехал из фран­ции и несколь­ко лет жил и ра­бо­тал пре­иму­ще­ствен­но за гра­ни­цей.

ЗНА­МЕ­НИ­ТЫЕ ДО­МА И МО­СТЫ

Пор­ту­га­лия, Ис­па­ния, Пе­ру, Чи­ли, Бо­ли­вия, Ру­мы­ния, Вен­грия, Рос­сия – та­ко­ва гео­гра­фия «меж­ду­на­род­но­го турне» Гю­ста­ва Эй­фе­ля. Ра­зу­ме­ет­ся, вы­пол­нял он за­ка­зы и на ро­дине. За по­чти два де­ся­ти­ле­тия, оста­вав­ших­ся до баш­ни, он по­стро­ил око­ло двух со­тен са­мых раз­ных объ­ек­тов: в том чис­ле 31 ви­а­дук и 17 мо­стов, а еще за­во­ды и вок­за­лы, бан­ки и шко­лы, те­атр и ка­зи­но, ка­то­ли­че­скую цер­ковь и си­на­го­гу. Сре­ди про­из­ве­де­ний Эй­фе­ля бы­ли та­кие, с ко­то­ры­ми он мог бы вой­ти в ис­то­рию ми­ро­вой ар­хи­тек­ту­ры и тех­но­ло­гий да­же в том слу­чае, ес­ли бы в его жиз­ни не бы­ло баш­ни.

Мост че­рез реку до­ру в Пор­ту­га­лии дол­жен был со­кра­тить до­ро­гу меж­ду го­ро­да­ми Пор­ту и Ви­ла-но­ва-ди-гая на две­на­дцать ки­ло­мет­ров, но мяг­кий грунт на

дне ре­ки не поз­во­лял вби­вать в него сваи, а быст­рое и из­мен­чи­вое те­че­ние сно­си­ло лю­бые недо­ста­точ­но проч­ные кон­струк­ции. Гю­став Эй­фель пред­ло­жил пе­ре­крыть всю реку од­ним ароч­ным про­ле­том от бе­ре­га до бе­ре­га – дли­ной в 160 мет­ров (об­щая дли­на мо­ста – 350 м), че­го на тот мо­мент не де­лал еще ни­кто. На тор­же­ствен­ное от­кры­тие мо­ста при­бы­ли ко­роль Пор­ту­га­лии лу­иш І и ко­ро­ле­ва Ма­рия Пиа, име­нем ко­то­рой и был назван мост – Пон­те-де-до­на-ма­рия-пиа. до на­ча­ла де­вя­но­стых ХХ ве­ка по нему еще ез­дил транс­порт.

Еще один зна­ме­ни­тый мост, про­ло­жен­ный че­рез реку Прут, так и на­зы­ва­ет­ся – Эй­фе­лев мост. Преды­ду­щий, свя­зы­вав­ший Бес­са­ра­бию и Ру­мы­нию, был сне­сен па­вод­ком, и Рос­сий­ское управ­ле­ние же­лез­ных до­рог при­гла­си­ло Гю­ста­ва Эй­фе­ля пе­ре­стро­ить мост. Он был от­крыт за три дня до на­ча­ла рус­ско-ту­рец­кой вой­ны, имен­но по нему рос­сий­ские вой­ска во­шли в Ру­мы­нию на­ка­нуне объ­яв­ле­ния вой­ны Осман­ской им­пе­рии.

Па­риж­ский уни­вер­маг «Le Bon Marche», от­кры­тый по­сле пе­ре­строй­ки, пе­ре­обо­ру­до­ва­ния и рас­ши­ре­ния, осу­ществ­лен­ных Эй­фе­лем в со­ав­тор­стве с ар­хи­тек­то­ром луи-шар­лем Бу­а­ло, по­ра­зил во­об­ра­же­ние па­ри­жан. Те­перь этот тор­го­вый центр за­ни­мал гро­мад­ную пло­щадь, а его вы­пол­нен­ный в вик­то­ри­ан­ском сти­ле ди­зайн в то же вре­мя был ин­но­ва­ци­он­ным: тон­кие чу­гун­ные ко­лон­ны, свод­ча­тые сте­ны, ли­тые мо­сти­ки и лест­ни­цы, а глав­ное – стек­лян­ная кры­ша!

Но­вый же­лез­но­до­рож­ный вок­зал Нью­га­ти («За­пад­ный вок­зал») в Бу­да­пеш­те, один из трех в сто­ли­це Вен­грии, ком­па­ния Эй­фе­ля воз­во­ди­ла ори­ги­наль­ным спо­со­бом: без сно­са

ста­ро­го, пе­ре­став­ше­го справ­лять­ся с по­то­ком пас­са­жи­ров, а пря­мо над ним.

Вме­сте с ар­хи­тек­то­ром Шар­лем Гар­нье Гю­став Эй­фель про­ек­ти­ро­вал зда­ние об­сер­ва­то­рии в Ниц­це, на вер­шине хол­ма Монт-грос, стро­и­тель­ство ко­то­рой фи­нан­си­ро­вал фран­цуз­ский бан­кир и ме­це­нат Ра­фа­эль Би­шоф­с­хайм. Эй­фель раз­ра­бо­тал кон­струк­цию ку­по­ла об­сер­ва­то­рии: при диа­мет­ре в 24 мет­ра и мас­се в сто тонн ку­пол вра­щал­ся, и при­ве­сти его в дви­же­ние мог один че­ло­век. В те вре­ме­на в об­сер­ва­то­рии рас­по­ла­гал­ся са­мый боль­шой те­ле­скоп-ре­фрак­тор в ми­ре.

Ин­же­нер­ным про­ры­вом сво­е­го вре­ме­ни стал же­лез­но­до­рож­ный ви­а­дук Га­ра­би, по­стро­ен­ный во фран­цуз­ском де­пар­та­мен­те Кан­таль че­рез реку Трюй­ер, рас­по­ло­жен­ную на дне глу­бо­ко­го уще­лья. Эй­фель спро­ек­ти­ро­вал сет­ча­тую кон­струк­цию в ви­де огром­ной ар­ки (про­лет в 180 мет­ров на вы­со­те 60-ти) над про­па­стью. Об­щая дли­на ви­а­ду­ка со­ста­ви­ла бо­лее по­лу­ки­ло­мет­ра, а вы­со­та – 130 мет­ров, бо­лее вы­со­ких мо­стов в то вре­мя в ми­ре не бы­ло. Од­на­ко глав­ным для Гю­ста­ва Эй­фе­ля бы­ли не ги­гант­ские раз­ме­ры, а на­деж­ность кон­струк­ции, ко­то­рую он рас­счи­ты­вал, при­ни­мая во вни­ма­ние лю­бые воз­мож­ные на­груз­ки и сти­хий­ные бед­ствия – все мо­сты и зда­ния Эй­фе­ля слу­жи­ли дол­го.

Был в ка­рье­ре Гю­ста­ва Эй­фе­ля и свое­об­раз­ный ку­рьез: Железный дом, или Ка­са-де-фьер­ро, по­стро­ен­ный для пе­ру­ан­ско­го мил­ли­о­не­ра Ан­сель­мо де Аги­ла. В кон­це ХІХ ве­ка Пе­ру охва-

ти­ла «ка­у­чу­ко­вая ли­хо­рад­ка», здесь в сжа­тые сро­ки за­ра­ба­ты­ва­лись мил­ли­он­ные со­сто­я­ния в ва­лю­те, и ка­у­чу­ко­вые план­та­то­ры уже не зна­ли, чем уди­вить друг дру­га. Стиль­ный железный дом ра­бо­ты Эй­фе­ля (его де­та­ли бы­ли из­го­тов­ле­ны в Ев­ро­пе и пе­ре­прав­ле­ны в Пе­ру на бор­ту оке­ан­ско­го ко­раб­ля) ра­зи­тель­но вы­де­лял­ся сре­ди мра­мор­ных особ­ня­ков ме­нее про­дви­ну­тых пе­ру­ан­ских мил­ли­о­не­ров. Но, к со­жа­ле­нию, ока­зал­ся аб­со­лют­но непри­го­ден для жиз­ни в тро­пи­ках, рас­ка­ля­ясь на солн­це, к то­му же ме­тал­ли­че­ские кон­струк­ции во влаж­ном кли­ма­те силь­но стра­да­ли от кор­ро­зии. дом несколь­ко раз ме­нял вла­дель­цев, и в ито­ге был пе­ре­обо­ру­до­ван под су­ве­нир­ные ла­воч­ки и ноч­ное ка­фе для ту­ри­стов.

Ма­ло­ве­ро­ят­но, что­бы прак­тич­ный Гю­став Эй­фель не преду­смот­рел все­го это­го за­ра­нее – ско­рее все­го, он сам по­сме­и­вал­ся над неадек­ват­ны­ми ам­би­ци­я­ми за­оке­ан­ско­го за­каз­чи­ка, ко­то­рый ни­че­го не смыс­лил в ар­хи­тек­ту­ре, за­то го­тов был пла­тить за свой ка­приз бас­но­слов­ные день­ги.

ЗНА­МЕ­НА­ТЕЛЬ­НЫЕ ДА­ТЫ

В 1876 го­ду Со­еди­нен­ные Шта­ты Аме­ри­ки празд­но­ва­ли сто­ле­тие под­пи­са­ния де­кла­ра­ции неза­ви­си­мо­сти. К этой да­те фран­ция го­то­ви­ла Шта­там по­да­рок, ко­то­рый из-за нехват­ки средств и все­воз­мож­ных про­во­ло­чек опоз­дал на це­лых де­сять лет – но за­то стал дей­стви­тель­но впе­чат­ля­ю­щим и сим­во­лич­ным. Это бы­ла Ста­туя Сво­бо­ды. Над скульп­ту­рой ра­бо­тал фран­цуз фре­де­рик Ог­юст Бар­толь­ди, а по­зи­ро­ва­ла ему, по од­ной из вер­сий, Иза­бел­ла Бой­ер, мо­ло­дая вдо­ва аме­ри­кан­ско­го пред­при­ни­ма­те­ля Иса­а­ка Зин­ге­ра, про­сла­вив­ше­го­ся со­зда­ни­ем швей­ных ма­шин. Сна­ча­ла

скуль­птор вы­пол­нил неболь­шую ста­тую, но про­сто уве­ли­чить ее до ги­гант­ских раз­ме­ров (вы­со­та Ста­туи Сво­бо­ды – око­ло 34 мет­ров, а ес­ли счи­тать от зем­ли до вер­хуш­ки фа­ке­ла – 95) бы­ло невоз­мож­но: тре­бо­вал­ся кар­кас, спро­ек­ти­ро­ван­ный опыт­ным ин­же­не­ром. В ка­че­стве та­ко­во­го был при­вле­чен Гю­став Эй­фель.

Он ра­бо­тал в плот­ном кон­так­те с аме­ри­кан­ски­ми кол­ле­га­ми: несу­щие ме­тал­ли­че­ские опо­ры Эй­фе­ля со­став­ля­ли с по­ста­мен­том еди­ное це­лое. Ре­шет­ча­тый кар­кас, поз­во­ляв­ший мед­ной обо­лоч­ке ста­туи про­ти­во­сто­ять вет­рам, Эй­фель раз­ра­ба­ты­вал в со­ав­тор­стве со сво­им со­труд­ни­ком Мо­ри­сом Кех­ли­ном, опыт­ным ин­же­не­ром по стро­и­тель­ным кон­струк­ци­ям. В этом кар­ка­се бы­ло нема­ло от ин­же­нер­но­го ре­ше­ния бу­ду­щей баш­ни: впер­вые она по­явит­ся имен­но на кех­ли­нов­ских эскизах.

Во фран­ции то­же бли­зил­ся гран­ди­оз­ный юби­лей: в 1889 го­ду ис­пол­ня­лось сто лет Ве­ли­кой фран­цуз­ской ре­во­лю­ции. К этой да­те ре­ши­ли при­уро­чить оче­ред­ную, две­на­дца­тую по об­ще­му сче­ту и чет­вер­тую из про­ве­ден­ных в Па­ри­же, Все­мир­ную вы­став­ку. Ре­ше­ние нес­ло идео­ло­ги­че­скую окрас­ку: по мне­нию по­ли­ти­ков, фран­ция, по­тер­пев­шая во­ен­ное по­ра­же­ние, что­бы вос­пря­нуть ду­хом, нуж­да­лась в мощ­ном по­во­де для на­ци­о­наль­ной гор­до­сти. Все­мир­ная вы­став­ка не име­ла пра­ва по­лу­чить­ся ря­до­вой и про­ход­ной: ме­ро­при­я­тие пла­ни­ро­ва­лось гран­ди­оз­ное, и его ви­зу­аль­ное ре­ше­ние долж­но бы­ло со­от­вет­ство­вать. «Нуж­на идея, ве­ли­кая идея, нечто сен­са­ци­он­ное, чрез­вы­чай­но за­ман­чи­вое, “неви­даль”», – пи­сал то­гдаш­ний пре­мьер фран­ции Шарль луи фрей­сине.

де­крет о Все­мир­ной вы­став­ке был под­пи­сан в 1884 го­ду. Ор­га­ни­за­то­ры объ­яви­ли кон­курс ар­хи­тек­тур­ных и ин­же­нер­ных про­ек­тов ан­сам­бля бу­ду­щей вы­став­ки. 300-мет­ро­вая баш­ня с ар­кой для вхо­да на вы­став­ку зна­чи­лась в обя­за­тель­ном усло­вии кон­кур­са: все 107 участ­ни­ков, до­пу­щен­ных к нему, пред­ла­га­ли имен­но по­доб­ные баш­ни.

В ком­па­нии Гю­ста­ва Эй­фе­ля пер­вый эс­киз баш­ни на­ри­со­ва­ли Мо­рис Кех­лин вме­сте с кол­ле­гой Эми­лем Ну­гье, и в его ос­но­ве ле­жа­ли ароч­ные кон­струк­ции эй­фе­лев­ских мо­стов. Не счи­тая пер­во­на­чаль­ный про­ект кон­ку­рен­то­спо­соб­ным, Гю­став Эй­фель при­влек к его до­ра­бот­ке ар­хи­тек­то­ра Сте­фа­на Со­ве­ст­ра. На его эс­ки­зе баш­ня при­об­ре­ла де­ко­ра­тив­ные эле­мен­ты, ее цо­коль­ные опо­ры бы­ли об­ли­цо­ва­ны кам­нем, на эта­жах раз­ме­ща­лись за­стек­лен­ные за­лы, а вер­хуш­ка име­ла округ­лую фор­му. Этот про­ект и по­бе­дил на кон­кур­се, ре­зуль­та­ты ко­то­ро­го бы­ли объ­яв­ле­ны 1 мая 1886 го­да.

Гю­став Эй­фель тут же вы­ку­пил у сво­их со­труд­ни­ков ис­клю­чи­тель­ные ав­тор­ские пра­ва на про­ект баш­ни. Окон­ча­тель­ный ва­ри­ант ее эс­ки­за, вы­пол­нен­ный ше­фом ком­па­нии лич­но, стал ком­про­мисс­ным меж­ду дву­мя преды­ду­щи­ми. Поз­же Эй­фель рас­по­ря­дил­ся вы­гра­ви­ро­вать на башне 72 име­ни уче­ных и ин­же­не­ров, ко­то­рые участ­во­ва­ли в ее со­зда­нии – но ей са­мой пред­сто­я­ло но­сить его, и толь­ко его имя.

«ВЫ­СОТ­НЫЕ КУЗ­НЕ­ЦЫ»

Гю­став Эй­фель по­лу­чил от го­су­дар­ства уча­сток зем­ли на Мар­со­вом по­ле в арен­ду на два­дцать лет: имен­но столь­ко, по пла­ну, долж­на бы­ла про­сто­ять баш­ня. А так­же суб­си­дию на пол­то­ра мил­ли­о­на фран­ков: она по­кры­ла сме­ту при­мер­но на чет­верть, и Эй­фе­лю при­шлось ис­кать осталь­ные день­ги са­мо­сто­я­тель­но. Под со­здан­ное им ак­ци­о­нер­ное об­ще­ство с ка­пи­та­лом в пять мил­ли­о­нов фран­ков он при­влек три круп­ных бан­ка, а по­ло­ви­ну сум­мы внес из соб­ствен­ных средств. От­дель­но­го фи­нан­си­ро­ва­ния по­тре­бо­ва­ли лиф­ты. В ито­ге баш­ня обо­шлась в 7,8 мил­ли­о­нов фран­ков – но и оку­пи­лась за пер­вый же се­зон.

Кот­ло­ван под фун­да­мент баш­ни на­ча­ли рыть 26 ян­ва­ря 1887 го­да. Каж­дая из че­ты­рех опор сто­я­ла на бе­тон­ной пли­те под зем­лей, при­чем со сто­ро­ны Се­ны пли­та раз­ме­ща­лась ни­же рус­ла ре­ки, и ра­бо­ты ве­лись с по­мо­щью гер­ме­тич­ных кес­со­нов со сжа­тым воз­ду­хом. За­тем на­ча­ли рас­ти над зем­лей ме­тал­ли­че­ские опо­ры баш­ни, по­на­ча­лу в ле­сах вы­со­той в 45 мет­ров, но кон­струк­ция ока­за­лась на­столь­ко устой­чи­вой, что ле­са убра­ли. Пер­вый ярус вы­рав­ни­ва­ли и сты­ко­ва­ли с по­мо­щью гид­рав­ли­че­ских дом­кра­тов, и су­ще­ству­ет ле­ген­да, буд­то эти дом­кра­ты так там

и оста­ви­ли – но на са­мом де­ле их сра­зу же за­ме­ни­ли сталь­ны­ми кли­нья­ми.

Ме­тал­ли­че­ские эле­мен­ты баш­ни из­го­тов­ля­лись на за­во­де Эй­фе­ля в ле­вал­лу­аПер­ре, где над их раз­ра­бот­кой тру­ди­лись око­ло со­ро­ка ин­же­не­ров и чер­теж­ни­ков. От сво­их со­труд­ни­ков Эй­фель тре­бо­вал вы­со­чай­шей точ­но­сти: все эле­мен­ты при мон­та­же точ­но под­хо­ди­ли друг к дру­гу. На за­во­де из­го­то­ви­ли так­же два с по­ло­ви­ной мил­ли­о­на за­кле­пок, две тре­ти из них бы­ли уста­нов­ле­ны в за­вод­ских усло­ви­ях, а осталь­ные ра­бо­чие-вы­сот­ни­ки (при­мер­но сто пять­де­сят че­ло­век) кле­па­ли пря­мо в воз­ду­хе.

«Ра­бо­чие, при­мо­стив­шись на бал­ках ши­ри­ной несколь­ко сан­ти­мет­ров, по оче­ре­ди вби­ва­ли ку­вал­дой кре­пеж­ные бол­ты (точ­нее, за­клеп­ки), – пи­сал па­риж­ский ре­пор­тер Эмиль Гу­до. – Со­зда­ва­лось впе­чат­ле­ние ра­бо­ты куз­не­цов, ме­то­дич­но ку­ю­щих ме­талл на на­ко­вальне в ка­кой­ни­будь де­ре­вен­ской куз­ни­це. Од­на­ко, в от­ли­чие от по­след­них, уда­ры, на­но­си­мые вы­сот­ны­ми куз­не­ца­ми, бы­ли на­прав­ле­ны не вер­ти­каль­но, не свер­ху вниз, а го­ри­зон­таль­но. При этом, вы­се­кая с каж­дым уда­ром мо­ло­та сноп искр, фи­гу­ры ра­бо­чих, уве­ли­чен­ные пер­спек­ти­вой от­кры­то­го неба, на­по­ми­на­ли ко­са­рей, за­ня­тых кось­бой свер­ка­ю­щих в об­ла­ках мол­ний».

Ра­бо­тать в экс­тре­маль­ных усло­ви­ях кле­паль­щи­кам при­хо­ди­лось по де­вять ча­сов в сут­ки зи­мой и по две­на­дцать – ле­том; неуди­ви­тель­но, что они два­жды ба­сто­ва­ли, тре­буя улуч­ше­ний усло­вий тру­да и по­вы­ше­ния зар­пла­ты. Гю­став Эй­фель лич­но про­во­дил пе­ре­го­во­ры с ра­бо­чи­ми и ула­жи­вал кон­флик­ты. За все вре­мя воз­ве­де­ния баш­ни про­изо­шел толь­ко один несчаст­ный слу­чай, при­чем ра­бо­чий-ита­лья­нец по­гиб в нера­бо­чее вре­мя – но Эй­фель все же вы­пла­тил его вдо­ве ком­пен­са­цию.

Эй­фе­ле­ва, а то­гда еще про­сто 300мет­ро­вая баш­ня стро­и­лась два го­да, два ме­ся­ца и пять дней.

«ОСКОРБ­ЛЕН­НЫЙ ФРАН­ЦУЗ­СКИЙ ВКУС»

«Мы, пи­са­те­ли, ху­дож­ни­ки, скуль­пто­ры, ар­хи­тек­то­ры, страст­ные лю­би­те­ли до сих пор еще нетро­ну­той кра­со­ты Па- ри­жа, про­те­сту­ем все­ми си­ла­ми на­шей воз­му­щен­ной ду­ши, во имя оскорб­лен­но­го фран­цуз­ско­го вку­са, во имя на­хо­дя­щих­ся под угро­зой фран­цуз­ско­го ис­кус­ства и ис­то­рии. (...) Не­уже­ли Па­риж

под­чи­нит­ся по­буж­да­е­мой ко­рыст­ны­ми мо­ти­ва­ми фан­та­зии кон­струк­то­ра ма­шин и тем са­мым на­все­гда и без­на­деж­но обес­че­стит се­бя? (...) для то­го, что­бы по­нять нас, в сущ­но­сти, до­ста­точ­но пред­ста­вить се­бе хо­тя бы на мгно­ве­ние в выс­шей сте­пе­ни неле­пую баш­ню, по­хо­жую на ги­гант­скую чер­ную фаб­рич­ную ды­мо­вую тру­бу, ко­то­рая да­вит сво­ей вар­вар­ской мас­сой все эти на­ши уни­жен­ные и оскорб­лен­ные па­мят­ни­ки, всю на­шу ар­хи­тек­ту­ру, став­шую та­кой ми­ни­а­тюр­ной и ис­че­за­ю­щую в этом боль­шом сно­ви­де­нии».

Под этой «Пе­ти­ци­ей про­те­ста» под­пи­са­лись Шарль Гу­но, Ги де Мо­пас­сан, Алек­сандр дю­ма-сын, Шарль ле­конт де лиль, Поль Вер­лен и дру­гие нерав­но­душ­ные па­ри­жане, уви­дев­шие в прес­се гра­вю­ру с про­ек­том баш­ни. ди­рек­тор вы­став­ки, по­лу­чив­ший пись­мо в раз­гар стро­и­тель­ных ра­бот, рас­по­ря­дил­ся со­хра­нить его – в це­лях пи­а­ра: «Оно долж­но фи­гу­ри­ро­вать на вит­ри­нах вы­став­ки. Столь пре­крас­ная и бла­го­род­ная про­за, под­пи­сан­ная име­на­ми, из­вест­ны­ми все­му ми­ру, непре­мен­но при­вле­чет пуб­ли­ку и, мо­жет быть, уди­вит ее».

А сам Гю­став Эй­фель от­ве­чал нена­вист­ни­кам сво­е­го де­ти­ща: «Моя баш­ня бу­дет са­мым вы­со­ким со­ору­же­ни­ем, по­стро­ен­ным че­ло­ве­ком. Раз­ве в та­ком слу­чае она не мо­жет быть и гран­ди­оз­ной? И по­че­му то, что счи­та­ет­ся пре­крас­ным в Егип­те, ста­ло вдруг от­вра­ти­тель­ным и смеш­ным в Па­ри­же? (...) В этом ко­лос­се есть при­тя­га­тель­ная си­ла и внут­рен­нее оча­ро­ва­ние, ко­то­рые не впи­сы­ва­ют­ся в при­выч­ные кон­цеп­ции ис­кус­ства».

31 мар­та 1889 го­да 300-мет­ро­вая баш­ня бы­ла укра­ше­на фран­цуз­ским фла­гом и от­кры­та для по­се­ти­те­лей Все- мир­ной вы­став­ки: есть вер­сия, буд­то имен­но от­ту­да пошло кры­ла­тое вы­ра­же­ние «гвоздь про­грам­мы». Гид­рав­ли­че­ские лиф­ты, раз­ра­бо­тан­ные Эй­фе­лем, за семь ми­нут под­ни­ма­ли по­се­ти­те­лей на вто­рой ярус баш­ни, от­ку­да от­кры­вал­ся ве­ли­ко­леп­ный вид на Па­риж. Удо­воль­ствие бы­ло неде­ше­вое, но за вре­мя ра­бо­ты вы­став­ки на башне по­бы­ва­ли два мил­ли­о­на че­ло­век; пол­но­стью оку­пив­шись, в даль­ней­шем она при­но­си­ла со­зда­те­лю ста­биль­ную при­быль. А на тре­тьем яру­се, на вы­со­те 276 мет­ров, Гю­став Эй­фель раз­ме­стил­ся сам, обо­ру­до­вав квар­ти­ру, где при­ни­мал по­се­ти­те­лей, и ла­бо­ра­то­рию для на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний, в част­но­сти, там в пер­вые же ме­ся­цы за­ра­бо­та­ла ме­тео­стан­ция.

В го­стях у Эй­фе­ля по­бы­вал То­мас Эди­сон, за­пи­сав его го­лос на свой све­же­и­зоб­ре­тен­ный фо­но­граф, а для Шар­ля Гу­но, под­пи­сан­та «Пе­ти­ции про­те­ста», Эй­фель под­нял на лиф­те на тре­тий ярус ро­яль, и ком­по­зи­тор со­чи­нил по­свя­щен­ный башне «Кон­церт в об­ла­ках». Пи­кассо, Ша­гал, Рус­со,

Ут­рил­ло пи­са­ли го­род­ские пей­за­жи с баш­ней, Гий­ом Апол­ли­нер на­зы­вал ее «пас­туш­кой ста­да мо­стов», а Жан Ко­кто – «ко­ро­ле­вой Па­ри­жа».

Впро­чем, мно­гие нена­вист­ни­ки баш­ни так и не из­ме­ни­ли сво­е­го мне­ния. Ги де Мо­пас­сан каж­дый день де­мон­стра­тив­но обе­дал в ре­сто­ране на башне, по­яс­няя лю­бо­пыт­ным, что это един­ствен­ное ме­сто в Па­ри­же, от­ку­да ее не вид­но.

ДЕ­ЛО­ВАЯ РЕ­ПУ­ТА­ЦИЯ

За два го­да до от­кры­тия баш­ни Гю­став Эй­фель под­пи­сал кон­тракт с фер­ди­нан­дом де лес­сеп­сом, ко­то­рый по­сле успеш­но­го стро­и­тель­ства Су­эц­ко­го ка­на­ла

ре­шил про­рыть еще один, что­бы со­еди­нить два оке­а­на. лес­сепс ор­га­ни­зо­вал ак­ци­о­нер­ное об­ще­ство «Меж­ду­на­род­ная ком­па­ния по стро­и­тель­ству меж­кон­ти­нен­таль­но­го Па­нам­ско­го ка­на­ла» – и вско­ре сло­во «Па­на­ма» ста­ло си­но­ни­мом круп­но­го мо­шен­ни­че­ства. В 1889 го­ду «меж­ду­на­род­ная ком­па­ния» обанк­ро­ти­лась, ра­зо­рив мно­же­ство мел­ких вклад­чи­ков, вскры­лись огром­ные хи­ще­ния и под­ря­ды на фик­тив­ные ра­бо­ты. Та­кое об­ви­не­ние предъ­яви­ли в 1893 го­ду и Гю­ста­ву Эй­фе­лю, ко­то­рый про­ек­ти­ро­вал для па­нам­ско­го ка­на­ла шлю­зы и из­го­тав­ли­вал ме­тал­ло­кон­струк­ции.

Кас­са­ци­он­ный суд оправ­дал Эй­фе­ля, но его глав­ный ка­пи­тал – ре­пу­та­ция – был без­воз­врат­но уте­рян. Па­риж­ский му­ни­ци­па­ли­тет от­кло­нил про­ект Эй­фе­ля по со­зда­нию мет­ро, не да­ли ему стро­ить и тон­нель под ла-ман­шем. И да­же в Рос­сии его про­ект Тро­иц­ко­го мо­ста, вы­иг­рав­ший кон­курс в 1892-м, за­ме­ни­ли пред­ло­же­ни­ем дру­гой фран­цуз­ской фир­мы. В кон­це кон­цов Гю­став Эй­фель объ­явил, что за­кан­чи­ва­ет ра­бо­ты по уже на­ча­тым про­ек­там, по­сле че­го за­кры­ва­ет свое де­ло.

Он еще по­стро­ил ви­а­дук на Кор­си­ке, спро­ек­ти­ро­вал несколь­ко мо­стов, в том чис­ле в лат­вии, вхо­див­шей то­гда в со­став Рос­сий­ской им­пе­рии. А за­тем ушел в об­ласть, ко­то­рой ин­те­ре­со­вал­ся еще с юно­сти, – в на­у­ку.

Во фран­ции Гю­ста­ва Эй­фе­ля на­зы­ва­ют «от­цом аэро­ди­на­ми­ки». «В те­че­ние всей мо­ей ка­рье­ры ин­же­не­ра ве­тер был для ме­ня пред­ме­том бес­по­кой­ства, вра­гом, с ко­то­рым нуж­но бы­ло преду­смат­ри­вать по­сто­ян­ную борь­бу», – пи­сал он. В сво­ей ла­бо­ра­то­рии на тре­тьем яру­се баш­ни он про­во­дил аэро­ди­на­ми­че­ские опы­ты, в част­но­сти, сбра­сы­вал с баш­ни пред­ме­ты раз­ной плот­но­сти и кон­фи­гу­ра­ции, за­ме­ряя тра­ек­то­рии их па­де­ния. Он сам кон­стру­и­ро­вал при­бо­ры для из­ме­ре­ний, на­чал пи­сать на­уч­ные тру­ды по аэро­ди­на­ми­ке и ле­та­тель­ным ап­па­ра­там тя­же­лее воз­ду­ха. В 1909 го­ду у под­но­жия баш­ни по­яви­лась пер­вая в ми­ре аэро­ди­на­ми­че­ская тру­ба кон­струк­ции Эй­фе­ля. Пи­о­не­ры фран­цуз­ской авиа­ции поль­зо­ва­лись ею для ис­пы­та­ний са­мо­ле­тов, поз­же Эй­фель пе­ре­дал ее го­су­дар­ству. Он и сам раз­ра­ба­ты­вал мо­де­ли са­мо­ле­тов и да­же – во вре­мя вой­ны – авиа­бом­бы.

ДОЛ­ГАЯ ЖИЗНЬ

В 1910-м ис­те­кал срок до­го­во­ра на арен­ду зем­ли под баш­ней. По идее, этот «вре­мен­ный вход на Все­мир­ную вы­став­ку» долж­ны бы­ли сне­сти без осо­бых сан­ти­мен­тов. Гю­став Эй­фель под­го­то­вил для му­ни­ци­па­ли­те­та мно­го­стра­нич­ный труд, в ко­то­ром до­ка­зы­вал, на­сколь­ко его баш­ня мо­жет быть по­лез­на для на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний. до­го­вор про­дли­ли еще на семь­де­сят лет – впро­чем, не ис­клю­че­но, что не ра­ди чи­стой на­у­ки, а в ре­зуль­та­те на­жи­ма со сто­ро­ны во­ен­но­го ру­ко­вод­ства стра­ны.

Еще в 1898 го­ду на башне по­явил­ся те­ле­граф, в 1903-м Эй­фель пред­ло­жил ис­поль­зо­вать ее в ка­че­стве те­ле­граф­ной ан­тен­ны во­ен­но­му ве­дом­ству. Че­рез три го­да здесь уже бы­ла во­ен­ная ра­дио­стан­ция, свя­зав­шая го­ро­да Вер­ден, Туль, Эпи­наль и Бел­форт с Ге­не­раль­ным шта­бом в Па­ри­же. Баш­ня ста­ла важ­ным стра­те­ги­че­ским объ­ек­том. Во вре­мя Пер­вой ми­ро­вой ее ис­поль­зо­ва­ли и для ра­дио­пе­ре­хва­тов: в част­но­сти, так про­ва­ли­лось кай­зе­ров­ское наступ­ле­ние на Марне и бы­ла раз­об­ла­че­на шпи­он­ка Ма­та Ха­ри. А в 1918 го­ду имен­но Эй­фе­ле­ва баш­ня при­ня­ла ра­дио­грам­му: «Гер­ман­ское пра­ви­тель­ство принимает все усло­вия пе­ре­ми­рия».

Гю­став Эй­фель мир­но скон­чал­ся 27 де­каб­ря 1923 го­да – на 92-м го­ду жиз­ни, в сво­ем па­риж­ском особ­ня­ке на ули­це Ра­б­ле, слу­шая ан­дан­те 5-й сим­фо­нии Бет­хо­ве­на.

А баш­ня оста­лась, по­сте­пен­но пре­вра­тив­шись из тор­же­ства ин­но­ва­ций и ху­до­же­ствен­но­го вы­зо­ва в во­пло­ще­ние тра­ди­ции и сти­ля, сим­вол Па­ри­жа, пред­ста­вить без ко­то­ро­го этот го­род уже невоз­мож­но.

Как ни за­бав­но, но Эй­фе­ле­ва баш­ня, без ко­то­рой невоз­мож­но пред­ста­вить се­бе Па­риж, ли­ди­ру­ет в рей­тин­ге «са­мых разо­ча­ро­вы­ва­ю­щих ту­ри­стов до­сто­при­ме­ча­тель­но­стей». Од­на­ко ви­ной то­му ее по­пу­ляр­ность: бо­лее чет­вер­ти опро­шен­ных по­жа­ло­ва­лись, что по­се­ти­те­лей слиш­ком мно­го, что­бы мож­но бы­ло вво­лю полюбоваться от­кры­ва­ю­щи­ми­ся с нее ви­да­ми. По­ми­мо ту­ри­стов, баш­ня поль­зу­ет­ся боль­шой по­пу­ляр­но­стью и у мо­шен­ни­ков: ее де­сят­ки раз «про­да­ва­ли» (в том чис­ле на ме­тал­ло­лом толь­ко в 1925 го­ду – два­жды, а в 1960-м – еще раз). То, что пре­ступ­ни­ков от­прав­ля­ли в тюрь­му, не оста­нав­ли­ва­ло их по­сле­до­ва­те­лей: ис­ку­ше­ние бы­ло слиш­ком ве­ли­ко...

АЛЕК­САНДР III АЛЕК­САН­ДРО­ВИЧ (1845-1894) – рос­сий­ский им­пе­ра­тор (1881-1894). В го­ды его прав­ле­ния Рос­сия не ве­ла ни од­ной вой­ны и до­стиг­ла вы­со­кой сте­пе­ни эко­но­ми­че­ско­го бла­го­со­сто­я­ния. За под­держ­ку об­ще­го ев­ро­пей­ско­го ми­ра по­лу­чил про­зва­ние Ми­ро­твор­ца АМА­ЛА­СУН­ТА (АМАЛАСВИНТА) (?-535) – ко­ро­ле­ва-ре­гент­ша в 526-534 го­дах при Ата­ла­ри­хе, сво­ем сыне, ма­ло­лет­нем на­след­ни­ке ко­ро­ля ост­го­тов Те­одо­ри­ха Ве­ли­ко­го. Дочь Те­одо­ри­ха и Ау­до­фле­ды, сест­ры ко­ро­ля фран­ков Хло­дви­га I. Су­пру­га ве­ст­го­та Эв­та­ри­ха из до­ма Ама­лов АНА­СТА­СИЙ I ДИКОР (ок. 430-518) – им­пе­ра­тор Ви­зан­тии с 11 ап­ре­ля 491. В по­ли­ти­ке был бес­прин­ци­пен и ути­ли­та­рен, счи­тал, что «пра­ви­тель впра­ве на­ру­шить лю­бую клят­ву» во имя сво­их и об­ще­ствен­ных ин­те­ре­сов, тем не ме­нее в прав­ле­нии был спра­вед­лив и ра­ци­о­на­лен АН­ДЕР­СОН Эли­за­бет Гар­рет (1836-1917) – ан­глий­ская жен­щи­на-врач и фе­ми­нист­ка. В 1897 из­бра­на пре­зи­ден­том от­де­ле­ния Бри­тан­ской ме­ди­цин­ской ас­со­ци­а­ции в во­сточ­ной Ан­глии. Дви­же­ние за до­пуск жен­щин к ме­ди­цин­ской про­фес­сии рас­про­стра­ни­лось на мно­гие ев­ро­пей­ские стра­ны АНУЙ Жан Ма­ри Лю­сьен Пьер (1910-1986) – фран­цуз­ский дра­ма­тург и сце­на­рист, вид­ный де­я­тель фран­цуз­ской ли­те­ра­ту­ры XX в. Ав­тор мно­го­чис­лен­ных пьес (в т.ч. «Пу­те­ше­ствен­ник без ба­га­жа», «Бал во­ров», «Под­вал», «Не будите гос­по­жу») и сце­на­ри­ев к несколь­ким филь­мам АПОЛ­ЛИ­НЕР Гий­ом (Ко­ст­ро­виц­кий Гий­ом Апол­ли­на­рий – наст. имя и фам.) (1880-1918) – фран­цуз­ский по­эт. Ему при­над­ле­жат (в т. ч.) «Кал­ли­грам­мы. Сти­хо­тво­ре­ния Ми­ра и Вой­ны. 1913-1916» (1918) – ли­ри­че­ская хроника тра­ги­че­ско­го вос­при­я­тия Пер­вой ми­ро­вой вой­ны АРМ­СТРОНГ Луи (Луи Дэни­ел – пол­ное имя) (1901-1971) – аме­ри­кан­ский джаз-му­зы­кант. Ос­нов­ная фи­гу­ра в джа­зе два­дца­тых го­дов. Был вир­ту­оз­ным тру­ба­чом и ма­сте­ром им­про­ви­за­ции. Ввел но­вые стан­дар­ты рит­ми­че­ской гиб­ко­сти и по­стро­е­ния ме­ло­дий БАР­ТОЛЬ­ДИ Фре­де­рик Ог­юст (1834-1904) – фран­цуз­ский скуль­птор. Ав­тор ста­туи «Сво­бо­да, осве­ща­ю­щая мир» в нью-йорк­ской га­ва­ни и «Бель­фор­ско­го ль­ва» (па­мят­ник ге­ро­и­че­ско­му со­про­тив­ле­нию жи­те­лей го­ро­да Бель­фор прус­ской ок­ку­па­ции во вре­мя фран­ко-прус­ской вой­ны) БЕ­НЮК Бо­г­дан Ми­хай­ло­вич (р. 1957) – со­вет­ский и укра­ин­ский ак­тер те­ат­ра и ки­но, те­ле­ве­ду­щий. С 1980 – ак­тер На­ци­о­наль­но­го ака­де­ми­че­ско­го дра­ма­ти­че­ско­го те­ат­ра име­ни Ива­на Фран­ко (в чис­ле ве­ду­щих). Со­учре­ди­тель Те­ат­раль­ной ком­па­нии «Бе­нюк и Хо­сти­ко­ев» БЛОК Алек­сандр Алек­сан­дро­вич (1880-1921) – рус­ский по­эт. В 1904 опуб­ли­ко­вал сбор­ник «Сти­хи о Пре­крас­ной Да­ме», где пред­стал как ли­рик-сим­во­лист. Вы­сту­пал и как дра­ма­тург: пье­сы «Незна­ком­ка», «Ба­ла­ган­чик», «Ко­роль на пло­ща­ди», «Пес­ня Судь­бы», «Ро­за и Крест» БОНДАРЧУК Сер­гей Фе­до­ро­вич (1920-1994) – вы­да­ю­щий­ся со­вет­ский ак­тер и ре­жис­сер. На­чи­нал ра­бо­ту в ки­но как ак­тер. Наи­бо­лее зна­чи­тель­ные филь­мы ре­жис­се­ра – «Судь­ба че­ло­ве­ка», «Они сра­жа­лись за Ро­ди­ну», ки­но­э­по­пея «Вой­на и мир», «Овод», «Крас­ные ко­ло­ко­ла» и мн. др. БОРТ­КО Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич (р. 1946) – со­вет­ский и рос­сий­ский ки­но­ре­жис­сер, сце­на­рист, про­дю­сер. Те­ле­ви­зи­он­ные ра­бо­ты ре­жис­се­ра: «Бан­дит­ский Пе­тер­бург», «Иди­от» и «Ма­стер и Мар­га­ри­та», со­брав­шие ре­корд­ную те­ле­а­уди­то­рию и от­ме­чен­ные мно­го­чис­лен­ны­ми при­за­ми БРЮ­ХО­ВЕЦ­КИЙ Иван Мар­ты­но­вич (1623-1668) – укра­ин­ский по­ли­ти­че­ский и го­су­дар­ствен­ный де­я­тель, гет­ман Ле­во­бе­реж­ной Укра­и­ны (16631668). Был под­дер­жан цар­ским пра­ви­тель­ством. Впо­след­ствии ав­то­ри­тет его сре­ди зем­ля­ков рез­ко упал, что при­ве­ло к его убий­ству ВЕ­ЛИ­ЗА­РИЙ (ВЕЛИСАРИЙ) (493-565) – ви­зан­тий­ский пол­ко­во­дец ар­мян­ско­го про­ис­хож­де­ния, спо­движ­ник им­пе­ра­то­ра Юсти­ни­а­на I. По­дроб­ные све­де­ния из­вест­ны из со­чи­не­ний при­двор­но­го ис­то­ри­ка Про­ко­пия Ке­са­рий­ско­го, ко­то­рый был его со­вет­ни­ком и участ­во­вал в его по­хо­дах

Свер­ху вниз: мать Гю­ста­ва – Кат­ринМе­ла­ни Эй­фель, в де­ви­че­стве Мо­нез; отец – Алек­сандр Эй­фель

Свер­ху вниз: Дво­рец ин­ду­стрии в Па­ри­же во вре­мя Все­мир­ной вы­став­ки 1855 го­да; Жан-ба­тист Мол­ле­ра

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: же­лез­но­до­рож­ный мост в Бор­до; Га­ле­рея ма­шин на поч­то­вой от­крыт­ке; стро­и­тель­ство Га­ле­реи ма­шин. Гра­вю­ра. 1867

Свер­ху вниз: Ма­ри Мар­ге­рит Эй­фель, в де­ви­че­стве Го­де­ле; Гю­став Эй­фель в мо­ло­до­сти

Свер­ху вниз: стро­и­тель­ство мо­ста Ма­рия Пиа (Пон­те-де-до­наМа­рия-пиа). Гра­вю­ра; ви­а­дук Га­ра­би на фо­то­гра­фии на­ча­ла ХХ ве­ка

Су­пру­ги Эй­фель с дру­зья­ми – скромное засто­лье на све­жем воз­ду­хе

Свер­ху вниз: тор­же­ствен­ное от­кры­тие Ста­туи Сво­бо­ды. 1886; ви­а­дук Га­ра­би че­рез реку Трюй­ер. Поч­то­вая открытка

Свер­ху вниз: Гю­став Эй­фель с детьми и дру­зья­ми в са­ду сво­е­го до­ма. 1885; тор­же­ствен­ный мо­мент под­ня­тия фла­га на башне

Воз­ве­де­ние 300-мет­ро­вой баш­ни. Поч­то­вая открытка

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.