НА­КА­НУНЕ

Lichnosti - - МАРИНА ЦВЕТАЕВА: СОКРОВЕННОЕ -

Дет­ство Ма­ри­ны Цве­та­е­вой, так теп­ло опи­сан­ное ею в про­зе, не бы­ло без­об­лач­ным. На сцене жиз­ни, при­го­тов­лен­ной для ее по­яв­ле­ния, ца­рил шекс­пи­ров­ский дух: по­дав­ля­е­мые страсти, борь­ба дол­га и люб­ви, из­ме­ны и за­гроб­ные те­ни... Ее отец, ов­до­вев и остав­шись с дву­мя детьми, ре­шил же­нить­ся вто­рич­но. Это бы­ло бы весь­ма прак­тич­ное ре­ше­ние, од­на­ко взял он в же­ны де­вуш­ку вдвое мо­ло­же се­бя, не лю­бя ее, и дал ей по­нять, что бу­дет скор­беть о пер­вой су­пру­ге до кон­ца сво­их дней. Не уди­ви­тель­но, что неве­сте по­ка­за­лось, буд­то они вен­ча­ют­ся у гро­ба.

Иван Вла­ди­ми­ро­вич Цве­та­ев, из­вест­ный ис­то­рик и боль­шой по­чи­та­тель ан­тич­но­сти, был че­ло­ве­ком свое­об­раз­ным. Бу­дучи сы­ном де­ре­вен­ско­го свя­щен­ни­ка, он са­мо­сто­я­тель­но сде­лал ка­рье­ру, став уче­ным – про­фес­со­ром Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. Боль­шую часть его вре­ме­ни за­ни­ма­ло соз­да­ние Му­зея изящ­ных ис­кусств в Москве. Тру­до­лю­би­вый, увле­ка­ю­щий­ся, от­вет­ствен­ный, бла­го­душ­ный по рас­се­ян­но­сти и доб­рый из рав­но­ду­шия ко все­му, что его не ин­те­ре­со­ва­ло.

Мать, Ма­рия Алек­сан­дров­на Мейн, из со­сто­я­тель­но­го и ари­сто­кра­ти­че­ско­го ро­да, бы­ла пре­крас­но об­ра­зо­ва­на, му­зы­каль­на и эк­заль­ти­ро­ван­на; о по­след­нем крас­но­ре­чи­во сви­де­тель­ству­ет ее днев­ник. Пе­ре­жив неудач­ную лю­бовь, она ис­ка­ла слу­чая по­свя­тить се­бя «слу­же­нию», ко­то­рое уви­де­ла в бра­ке с Цве­та­е­вым и за­бо­те о его де­тях-си­ро­тах. Ни страсти, ни вы­го­ды (она бы­ла зна­чи­тель­но бо­га­че Ива­на Вла­ди­ми­ро­ви­ча) не бы­ло с ее сто­ро­ны. Су­хое про­яв­ле­ние во­ли и го­ря­чий внут­рен­ний бунт.

Ни­ка­ко­го «слу­же­ния» в за­ду­ман­ном ею клю­че, ко­неч­но, не по­лу­чи­лось. Му­жа на по­ко­ле­ние стар­ше се­бя она ува­жа­ла, но оста­ва­лась к нему хо­лод­на; с пад­че­ри­цей об­ще­го язы­ка не на­шла – неж­ность и за­бот­ли­вость бы­ли не в ее ха­рак­те­ре. Впро­чем, от­сут­ствие люб­ви не ме­ша­ло Ма­рии Алек­сан­дровне рев­но­вать су­пру­га к по­кой­ной жене и стар­шим де­тям – бук­валь­но до слез! – и по­сто­ян­но жить на острие на­ду­ман­ной дра­мы. Од­на­ко она ста­ла вер­ной и пре­дан­ной со­рат­ни­цей му­жа в глав­ном де­ле его жиз­ни – ор­га­ни­за­ции му­зея.

В обо­их бра­ках И.В. Цветаева – мно­го сход­ства: обе же­ны увле­ка­лись музыкой, обе ро­ди­ли ему по па­ре ре­бя­ти­шек. Обе хра­ни­ли па­мять о несчаст­ли­вой люб­ви и не бы­ли сво­бод­ны от даль­ней­ших сер­деч­ных увле­че­ний. Но, по­хо­же, по­след­нее не на­ру­ша­ло ду­шев­но­го рав­но­ве­сия Ива­на Вла­ди­ми­ро­ви­ча: Вар­ва­ре Ило­вай­ской он про­щал из люб­ви, а Ма­рии Мейн – из снис­хож­де­ния. И, на­ко­нец, обе ра­но ушли из жиз­ни.

Как толь­ко умер­ла Ма­рия Алек­сан­дров­на, в го­сти­ную вер­нул­ся по­яс­ной порт­рет Вар­ва­ры Дмит­ри­ев­ны. Отец боль­но ра­нил чув­ства сво­их млад­ших до­че­рей, но вряд ли за­ме­тил это; о его чув­ствах то­же не при­ня­то бы­ло ду­мать.

«Се­мья мне не уда­лась...» – чест­но при­зна­вал­ся Иван Вла­ди­ми­ро­вич впо­след­ствии. Про­стор­ный мос­ков­ский дом в Трех­пруд­ном пе­ре­ул­ке для по­сто­рон­не­го гла­за был бла­го­по­лу­чен и по­лон му­зы­ки, – Ма­рия Алек­сан­дров­на бы­ла бле­стя­щей пи­а­нист­кой. А на са­мом де­ле ре­зо­ни­ро­вал несбыв­ши­ми­ся мечтами и тя­же­лым оди­но­че­ством каж­до­го оби­та­те­ля. здесь по-сво­е­му все бы­ли несчаст­ли­вы. И каж­дый спе­шил укрыть­ся в свою, от­дель­ную жизнь.

Свер­ху вниз: Ма­рия Алек­сан­дров­на Цветаева, урож­ден­ная Мейн. 1903; Иван Вла­ди­ми­ро­вич Цве­та­ев. 1912

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.