ЖЕН­СТВЕН­НОСТЬ

Lichnosti - - МАРИНА ЦВЕТАЕВА: СОКРОВЕННОЕ -

Сем­на­дцать, во­сем­на­дцать, де­вят­на­дцать – это го­ды сча­стья, са­мо­по­зна­ния и по­э­зии. Со­шла му­чив­шая ее под­рост­ко­вая пол­но­та, лег­ли кра­си­вы­ми вол­на­ми во­ло­сы. Бун­тар­ка с маль­чи­ше­ски­ми по­вад­ка­ми об­ла­ча­лась в жен­ствен­ные ста­рин­ные пла­тья, по­ра­жая

ее ду­ши не раз бу­дет ле­теть на го­ря­чее обе­ща­ние страсти. В 1914-15 го­дах у Цве­та­е­вой воз­ник ро­ман с по­этес­сой Со­фьей Пар­нок – не при­ду­ман­ное, во­об­ра­жа­е­мое увле­че­ние, а под­лин­ная страсть с ее фи­зи­че­ским во­пло­ще­ни­ем. Пар­нок по­да­ри­ла ей откровение жен­ствен­но­сти и эро­тиз­ма, но смог­ла ли Ма­ри­на сво­бод­но при­нять этот дар? Глу­бо­кий стыд ду­ха пе­ред со­кро­вен­ны­ми желаниями те­ла – вот урок, ко­то­рый она из­влек­ла из этих от­но­ше­ний.

Цикл «По­дру­га» окра­шен жа­ром по­ла. В нем со­блаз­ни­тель­ный грех, пе­ре­плав­лен­ный в хру­сталь­ный стих, об­рел свою чи­сто­ту. ли­ри­ка, по­свя­щен­ная Пар­нок, от­кры­ла в Цве­та­е­вой на­сто­я­ще­го По­эта. От­ныне и на­все­гда вер­ши­на­ми ее твор­че­ства бу­дут сти­хи, рож­ден­ные эро­сом. И под­лин­ное бу­дет вы­рас­тать на поч­ве жиз­нен­ных оши­бок, со­став­ля­ю­щих соль на­ше­го зем­но­го бытия.

А ро­ко­вых оши­бок бу­дет нема­ло... Са­мые тра­ги­че­ские для Рос­сии го­ды –

с 1917-го по 1920-й – Цветаева про­шла са­ма. В 1917-м она оста­лась без средств к су­ще­ство­ва­нию. Му­жа в том же го­ду мо­би­ли­зо­ва­ли (впо­след­ствии он при­со­еди­нил­ся к бе­ло­гвар­дей­ско­му дви­же­нию), а ра­дость от рождения вто­ро­го ре­бен­ка бы­ла омра­че­на ис­то­ри­че­ски­ми и лич­ны­ми об­сто­я­тель­ства­ми: млад­шая, Ири­на, ро­ди­лась бо­лез­нен­ной и из-за недо­еда­ния от­ста­ва­ла в раз­ви­тии.

Ма­ри­на Цветаева недол­го где-то слу­жи­ла, на­учи­лась про­да­вать и ме­нять, то­пить и го­то­вить, делиться та­рел­кой супа. В во­про­сах жи­тей­ских ей не хва­та­ло лов­ко­сти и уме­ний (чем неред­ко она вы­зы­ва­ла улыб­ку со­вре­мен­ни­ков), но ни­кто рань­ше и не мог знать, что они по­на­до­бят­ся. Ей по­мо­га­ли мо­ло­дость и пре­не­бре­же­ние к внеш­не­му: ис­то­ри­че­ские усло­вия все­гда бы­ли лишь ор­на­мен­том в ее лич­ной судь­бе, ко­то­рая за­ни­ма­ла ее ку­да боль­ше, чем пробле­мы эпо­хи. Она сдру­жи­лась с ак­те­ра­ми те­ат­раль­ной сту­дии Вах­тан­го­ва, увле­ка­лась ими по­пе­ре­мен­но, пи­са­ла для них пье­сы, при­гла­ша­ла к се­бе до­мой, чи­та­ла свои и чу­жие сти­хи. Влюб­ля­лась.

В 1918-19 го­дах у нее был ко­рот­кий, но яр­кий пла­то­ни­че­ский («пред­по­чла не уто­лять жаж­ду») ро­ман с ак­три­сой Со­фьей Гол­лид­эй, Со­неч­кой. Ма­ри­на в ту по­ру со­сре­до­то­че­на на по­э­зии и са­мо­быт­на в жиз­ни: чер­ное длин­ное пла­тье, име­ну­е­мое шут­ли­во «под­ряс­ни­ком», ши­ро­кий муж­ской по­яс на уз­кой та­лии. Ост­ро­ум­на, иро­нич­на. Слу­ча­ет­ся, рез­ка. На­деж­да Ман­дель­штам за­пом­ни­ла, как они при­шли с му­жем к Ма­рине, и та, на­ме­рен­но ее «не за­ме­тив», оста­ви­ла в ко­ри­до­ре. Хам­ство ее – вир­ту­оз­но и не без юмо­ра.

Ха­рак­те­ру Цве­та­е­вой свой­ствен­ны по­ляр­но-про­ти­во­ре­чи­вые чер­ты, и с точ­ки зре­ния об­ще­при­ня­тых норм за ее счет лег­ко воз­вы­сить­ся: на ее фоне по­чти каж­дая жен­щи­на мо­жет вы­гля­деть об­раз­цо­вой же­ной и ма­те­рью. Осо­бен­но, ес­ли вспом­нить тра­ги­че­скую смерть млад­шей до­че­ри Ири­ны в 1920 го­ду. Со­глас­но офи­ци­аль­ной вер­сии, Ма­ри­на Цветаева сда­ла де­тей в приют, по­то­му что не мог­ла их про­кор­мить. за­тем за­бра­ла за­бо­лев­шую Алю, а о смер­ти млад­шей до­че­ри узна­ла... слу­чай­но.

Дру­зьям она пи­са­ла о сво­ем горь­ком со­жа­ле­нии. Од­на­ко меж­ду строк чи­та­лось, что на са­мом де­ле тя­го­тит ее – осуж­де­ние лю­дей... В пись­мах к му­жу она жа­ло­ва­лась на зо­ло­вок, ко­то­рые не по­мог­ли спа­сти дочь. (Что бы­ло неправ­дой: сест­ры Эфрон пред­ла­га­ли взять пле­мян­ни­цу к се­бе, им и рань­ше слу­ча­лось за­би­рать ма­лыш­ку.) В пе­ре­пис­ке Ма­ри­на бес­по­ко­и­лась о корм­ле­нии и при­вив­ках. Но окру­жа­ю­щим за­пом­ни­лось, как она, ухо­дя на ли­те­ра­тур­ные ве­че­ра, остав­ля­ла ре­бен­ка до­ма, при­вя­зав к крес­лу. С жиз­нен­ных сче­тов это­го не сбро­сить.

Пост­фак­тум Ирине бы­ли по­свя­ще­ны чу­дес­ные сти­хи. Од­на­ко та­лант не вос­кре­ша­ет, да­же та­кой мощ­ный, как цве­та­ев­ский. Мож­но толь­ко га­дать, че­го здесь бы­ло боль­ше: без­от­вет­ствен­но­сти, нелюб­ви, эго­из­ма или все­го по­ров­ну. Яс­но од­но: по­э­ти­че­ско­му ин­тел­лек­ту Цве­та­е­вой не бы­ло рав­ных, но жен­ской муд­ро­сти ее мог­ла по­учить лю­бая ра­бот­ни­ца или кре­стьян­ка.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.