РО­ЗА БЕР­ТЕН:

МА­ДЕ­МУ­А­ЗЕЛЬ МИ­НИСТР

Lichnosti - - Роза Бертен -

«Но­вое – это хо­ро­шо за­бы­тое ста­рое», – буд­то бы ска­за­ла имен­но она. Не­из­вест­но, при ка­ких об­сто­я­тель­ствах: то ли ма­но­ве­ни­ем ру­ки воз­вра­щая в при­двор­ную мо­ду уже дав­но неак­ту­аль­ный си­лу­эт, то ли да­вая вто­рую жизнь туа­ле­ту сво­ей глав­ной кли­ент­ки. Впро­чем, воз­мож­но, Ро­за Бер­тен ни­че­го та­ко­го и не го­во­ри­ла – как и са­ма ко­ро­ле­ва Ма­рия-ан­ту­а­нет­та, по мне­нию боль­шин­ства ис­то­ри­ков, во­все не пред­ла­га­ла сво­им ни­щим под­дан­ным есть пи­рож­ные за неиме­ни­ем хле­ба. Несо­мнен­но дру­гое: об­лик га­лант­но­го ве­ка, ко­то­рый, ка­тясь к ги­бе­ли, ку­пал­ся в рос­ко­ши, в ка­ком-то смыс­ле со­зда­ла имен­но она. Мо­дист­ка ко­ро­ле­вы, вла­де­ли­ца глав­но­го па­риж­ско­го бу­ти­ка XVIII ве­ка, од­на из пер­вых жен­щин-сти­ли­стов в со­вре­мен­ном по­ни­ма­нии сло­ва – Ро­за Бер­тен

ПИКАРДИЙСКАЯ МА­НУ­ФАК­ТУ­РА

Это ис­то­рия впе­чат­ля­ю­ще­го взле­та, а по­то­му на­чи­на­ет­ся она, есте­ствен­но, с пред­ска­за­ния судь­бы. Ма­лень­кой Ма­ри-жанне, до­че­ри офи­це­ра Ни­ко­ля Бер­те­на и его су­пру­ги Ма­ри-мар­га­ри­ты, как-то встре­ти­лась цы­ган­ка и на­про­ро­чи­ла ей бу­ду­щее на­столь­ко бле­стя­щее, что за ней, де­скать, да­же бу­дут но­сить шлейф.

Де­воч­ка ро­ди­лась 2 июля 1747 го­да в го­род­ке Аб­виль на бе­ре­гах Сом­мы, в Пи­кар­дии, на се­ве­ре Фран­ции. Ни­ко­ля Бер­тен слу­жил в Ма­ре­шос­се, кон­ной по­ли­цей­ской стра­же, и жил с же­ной и детьми в оте­ле при ка­зар­ме. В се­мье рос­ло три сы­на и три до­че­ри (еще трое де­тей умер­ли в мла­ден­че­стве). Ма­ри-жан­на бы­ла млад­шей из до­че­рей. В семь лет она ли­ши­лась от­ца; с бес­плат­ной квар­ти­ры се­мье при­шлось съе­хать, и мать, что­бы про­кор­мить де­тей, на­ча­ла ра­бо­тать си­дел­кой и при­слу­гой.

Гра­до­об­ра­зу­ю­щим пред­при­я­ти­ем Аб­ви­ля бы­ла ко­ро­лев­ская ма­ну­фак­ту­ра Ван Ро­бе, где ра­бо­та­ло боль­шин­ство на­се­ле­ния го­род­ка, в том чис­ле и род­ные Ма­ри-жан­ны, и бу­ду­щую за­ко­но­да­тель­ни­цу мод ожи­дал тот же путь, несов­ме­сти­мый со сла­вой и шлей­фом. Но свя­щен­ник, у ко­то­ро­го уби­ра­лась Ма­риМар­га­ри­та, устро­ил ее млад­шую дочь учить­ся в при­ход­скую шко­лу. С на­чаль­ным об­ра­зо­ва­ни­ем де­воч­ка уже мог­ла пре­тен­до­вать на боль­шее, чем ра­бо­та на ма­ну­фак­ту­ре, и мать от­да­ла ее в уче­ни­цы к мест­ной мо­дист­ке и шляп­ни­це, ма­де­му­а­зель Вик­то­рии Бар­бье.

В те­че­ние несколь­ких лет Ма­ри-жан­на учи­лась крой­ке и ши­тью, ис­кус­ству от­дел­ки одеж­ды и го­лов­ных убо­ров, осва­и­ва­ла ос­но­вы сти­ля и раз­ви­ва­ла ху­до­же­ствен­ный вкус. Ей бы­ло пят­на­дцать, ко­гда ма­де­му­а­зель Бар­бье по фи­нан­со­вым при­чи­нам бы­ла вы­нуж­де­на со­кра­тить штат сво­их уче­ниц; поз­же она пе­ре­еха­ла в Па­риж и вы­шла за­муж за тор­гов­ца тка­ня­ми Иса­а­ка Те­та­ра, бу­ду­ще­го по­став­щи­ка на­шей ге­ро­и­ни.

В Па­риж вес­ной 1762-го или 1763 го­да от­важ­но от­пра­ви­лась и юная Ма­ри-жан­на Бер­тен.

УЛИ­ЦА МОДИСТОК

Это бы­ло вре­мя, ко­гда Фран­ция, по­тер­пев по­ра­же­ние в Се­ми­лет­ней войне, ли­шив­шее ее ча­сти ко­ло­ний и су­ще­ствен­но по­ни­зив­шее ее вес на ев­ро­пей­ской арене, пе­ре­жи­ва­ла глу­бо­кий по­ли­ти­че­ский и эко­но­ми­че­ский кризис. Впро­чем, ко­роль Лю­до­вик XV от жиз­ни стра­ны ди­стан­ци­ро­вал­ся. Его ин­те­ре­сы бы­ли со­сре­до­то­че­ны в «Оле­ньем пар­ке» – особ­ня­ке в окрест­но­стях Вер­са­ля, ку­да сла­сто­лю­би­во­му мо­нар­ху при­во­зи­ли при­гля­нув­ших­ся ему мо­ло­день­ких де­ву­шек. Ру­ко­во­ди­ла про­цес­сом мо­гу­ще­ствен­ная ма­дам де Пом­па­дур, стре­мясь не до­пу­стить по­яв­ле­ния на ор­би­те ко­ро­ля пол­но­цен­ной со­пер­ни­цы. И толь­ко по­сле ее смер­ти в 1764 году воз­ник­ла пре­ем­ни­ца – ма­дам Дю-

бар­ри, в де­ви­че­стве Ма­ри-жан­на Бекю, мо­дист­ка из из­вест­но­го па­риж­ско­го бу­ти­ка че­ты Ла­билль.

Мод­ные ма­га­зи­ны в то­гдаш­нем Па­ри­же рас­по­ла­га­лись один за дру­гим вдоль длин­ной ули­цы Сен-оно­ре. Ма­риЖан­на Бер­тен по­сту­пи­ла ра­бо­тать в бу­тик «Мод­ный штрих» («Trait Gallant») ма­дам Па­гель. О ка­рье­ре удач­ли­вой тез­ки она, по-ви­ди­мо­му, не по­мыш­ля­ла, сра­зу по­зи­ци­о­ни­ро­вав се­бя как де­вуш­ку чест­ную и непри­ступ­ную. Про­вин­ци­ал­ка, она вы­нуж­де­на бы­ла про­би­вать се­бе до­ро­гу с удво­ен­ной энер­ги­ей, что тре­бо­ва­ло и раз­ви­тия про­фес­си­о­наль­ных на­вы­ков, и ра­бо­ты над ими­джем. В част­но­сти, хо­зяй­ку и со­слу­жи­виц не устра­и­ва­ло ее про­сто­на­род­ное, «непре­стиж­ное» имя. И Ма­ри-жан­на ста­ла Ро­зой Бер­тен, что в ушах кли­ен­тов зву­ча­ло на­мно­го при­вле­ка­тель­нее.

Бу­тик ма­дам Па­гель об­слу­жи­вал знат­ную и со­сто­я­тель­ную кли­ен­ту­ру. Со­глас­но ис­то­ри­че­ско­му анек­до­ту, ка­рьер­ный взлет Ро­зы Бер­тен на­чал­ся с недо­ра­зу­ме­ния во вре­мя ее ви­зи­та к од­ной из кли­ен­ток бу­ти­ка, прин­цес­се де Кон­ти. В по­лу­тем­ной при­хо­жей де­вуш­ка раз­го­во­ри­лась, как она ду­ма­ла, с при­слу­гой, сра­зу же со­кра­тив ди­стан­цию и рас­сы­пая фри­воль­ные шу­точ­ки. Со­бе­сед­ни­ца ока­за­лась, как нетруд­но до­га­дать­ся, са­мой прин­цес­сой – и за­дор­ная дер­зость юной мо­дист­ки ей по­нра­ви­лась. Ро­зе бы­ло за­ка­за­но при­да­ное для пле­мян­ни­цы прин­цес­сы, вы­хо­див­шей за­муж за гер­цо­га Шартр­ско­го*.

Дру­гая ле­ген­да это­го пе­ри­о­да жиз­ни на­шей ге­ро­и­ни по­вест­ву­ет о неиз­беж­ном непри­стой­ном пред­ло­же­нии, по­лу­чен­ном ею от упо­мя­ну­то­го гер­цо­га де Шарт­ра (бу­ду­ще­го де­я­те­ля фран­цуз­ской ре­во­лю­ции, граж­да­ни­на Фи­лип­па Эга­ли­те). Внят­ный от­каз ма­де­му­а­зель Ро­зы гер­цо­га не убе­дил, и, как она узна­ла по сво­им ка­на­лам, он на­ме­ре­вал­ся по­про­сту ее по­хи­тить. То­гда непри­ступ­ная мо­дист­ка, встре­тив гер­цо­га в до­ме од­ной из сво­их знат­ных кли­ен­ток, во­пре­ки эти­ке­ту де­мон­стра­тив­но не ста­ла вста­вать в его при­сут­ствии. А в от­вет на изум­ле­ние хо­зяй­ки по­яс­ни­ла, что при же­ла­нии мог­ла бы стать гер­цо­ги­ней – опре­де­лен­ный ин­те­рес со сто­ро­ны де Шарт­ра име­ет ме­сто. Скон­фу­жен­ный вель­мо­жа от ко­вар­ных пла­нов от­ка­зал­ся.

К кон­цу ше­сти­де­ся­тых го­дов XVIII ве­ка услу­га­ми ма­де­му­а­зель Ро­зы Бер­тен ре­гу­ляр­но поль­зо­ва­лись гер­цо­ги­ня де Шартр, прин­цес­са де Кон­ти, прин­цес­са де Лам­баль. Из на­ем­ной ра­бот­ни­цы «Мод­но­го штри­ха» Ро­за ста­ла де­ло­вым парт­не­ром ма­дам Па­гель и со­вла­де­ли­цей бу­ти­ка. Ее ма­стер­ство мо­дист­ки до­стиг­ло вы­со­чай­ше­го уров­ня.

«Я неска­зан­но див­люсь при­чу­дам фран­цуз­ской мо­ды. Па­ри­жане уже за­бы­ли, как оде­ва­лись этим ле­том, и со­всем не зна­ют, как бу­дут оде­вать­ся зи­мой. И пря­мо-та­ки невоз­мож­но пред­ста­вить се­бе, во что об­хо­дит­ся че­ло­ве­ку одеть же­ну по мо­де, – пи­сал в на­ча­ле XVIII ве­ка фи­ло­соф

Шарль-луи Мон­те­с­кье. – Что тол­ку точ­но опи­сы­вать те­бе их на­ря­ды и укра­ше­ния? Но­вая мо­да све­дет на нет все мои ста­ра­ния, как сво­дит на нет ра­бо­ту всех по­став­щи­ков, и все пе­ре­ме­нит­ся пре­жде, чем ты по­лу­чишь мое пись­мо. Ес­ли жен­щи­на уедет на пол­го­да из Па­ри­жа в де­рев­ню, она вер­нет­ся от­ту­да на­столь­ко от­став­шей от мо­ды, как ес­ли бы про­жи­ла там трид­цать лет».

Об­лик га­лант­но­го ве­ка опре­де­лял стиль ро­ко­ко – под­черк­ну­то жен­ствен­ный и бес­ко­неч­но из­мен­чи­вый. В на­ча­ле цар­ство­ва­ния Лю­до­ви­ка XV жен­щи­ны всех со­сло­вий стре­ми­лись к си­лу­эту с тон­кой та­ли­ей, за­тя­ну­той кор­се­том, и ши­ро­кой юб­кой на кар­ка­се – «па­нье» (рanier по-фран­цуз­ски – кор­зи­на), ко­то­рый про­сто­лю­дин­кам ма­сте­ри­ли из

иво­вых пру­тьев, а ари­сто­крат­кам из «ры­бьей ко­сти», то есть ки­то­во­го уса. Кор­сет в фор­ме за­ост­рен­но­го мы­са на­зы­вал­ся «шни­пом», а га­лант­но – «пу­те­во­ди­те­лем в До­ли­ну ра­до­стей». Па­нье раз­ли­ча­ли утрен­нее «осмот­ри­тель­ное» (неболь­шо­го раз­ме­ра), удли­нен­ное – «гон­до­лу», ши­ро­кое – с под­ло­кот­ни­ка­ми, ку­да мож­но бы­ло по­ло­жить ру­ки.

Мон­те­с­кье шу­тил, буд­то ра­ди ши­ро­ких жен­ских юбок ар­хи­тек­то­ры бы­ли вы­нуж­де­ны пе­ре­пла­ни­ро­вы­вать две­ри в зда­ни­ях; впро­чем, к кон­цу цар­ство­ва­ния Лю­до­ви­ка XV та­кие юб­ки вы­шли из мо­ды. Бо­лее трид­ца­ти лет про­дер­жа­лась в мо­де вы­со­кая при­чес­ка «фон­танж» (по ле­ген­де, на­зван­ная в честь фа­во­рит­ки Лю­до­ви­ка XIV), но уже в се­ре­дине ве­ка, ко­гда тон за­да­ва­ла ма­дам де Пом­па­дур, да­мы при­че­сы­ва­лись го­раз­до скром­нее, в сти­ле ак­ку­рат­ных «го­ло­вок Ват­то» с вы­пу­щен­ны­ми по кра­ям ло­ко­на­ми.

В по­ши­ве одеж­ды га­лант­но­го ве­ка ис­поль­зо­ва­лись тка­ни раз­ных от­тен­ков с са­мы­ми неожи­дан­ны­ми на­зва­ни­я­ми: от­тен­ки бе­ло­го на­зы­ва­лись «кис­лое мо­ло­ко», «брю­хо сам­ки оле­ня» или «цвет во­ды»; го­лу­бо­го – «маль­ва гор­ли­ца», «сли­ва мсье» или «зад­ни­ца му­хи»; крас­но­го – «ко­ле­со ка­ре­ты», «миг­рень» или «уми­ра­ю­щий цве­ток»; жел­то­го – «бе­ло­ку­рый ан­гел», «ка­ка до­фи­на» или «хвост ка­на­рей­ки»; чер­но­го – «за­бо­та май­ско­го жу­ка» или «тру­бо­чист», а мод­ный од­но вре­мя ко­рич­не­вый цвет на­зы­ва­ли «цве­том бло­хи». Глав­ную же роль в то­гдаш­ней мо­де иг­ра­ла от­дел­ка: де­кор из лент, кру­жев, пе­рьев, по­де­лоч­ных и дра­го­цен­ных кам­ней и т.д., от­кры­вав­ший ши­ро­чай­шее по­ле для фан­та­зии.

Жен­щи­ны во Фран­ции офи­ци­аль­но при­шли в этот биз­нес в 1675 году, ко­гда Лю­до­вик XIV бла­го­склон­но от­ре­а­ги­ро­вал на пе­ти­цию швей раз­ре­шить им из­го­тав­ли­вать жен­ское пла­тье: «Вполне бла­го­при­стой­но раз­ре­шать де­вуш­кам и жен­щи­нам за­ка­зы­вать одеж­ду у особ од­но­го с ни­ми по­ла». До это­го муж­чи­ны жен­ской кон­ку­рен­ции в биз­не­се не тер­пе­ли, то и де­ло устра­и­вая по­гро­мы в за­ве­де­ни­ях от­важ­ных дам, риск­нув­ших пой­ти в ка­рье­ре даль­ше ра­бо­ты бе­ло­шве­ек или вы­ши­валь­щиц.

XVIII век стал эпо­хой модисток.

В 1770 году Ро­за Бер­тен ре­ши­лась от­крыть свое де­ло. На ули­це Сен-оно­ре по­явил­ся но­вый бле­стя­щий бу­тик – «Ве­ли­кий Мо­гол» («Le Grand Mogol»), на­зван­ный в ду­хе мо­ды на все во­сточ­ное, а со­глас­но бо­лее кон­крет­ной вер­сии – в честь зна­ме­ни­то­го ис­чез­нув­ше­го ал­ма­за. По вос­по­ми­на­ни­ям оче­вид­цев, ин­те­рьер ма­га­зи­на на­по­ми­нал шка­тул­ку: леп­ни­на, рос­пи­си, зер­ка­ла, порт­ре­ты на сте­нах (в том чис­ле ки­сти од­ной из кли­ен­ток Ро­зы – ху­дож­ни­цы Лу­и­зы Ви­же-леб­рен).

Для при­вле­че­ния но­вых кли­ен­ток Ро­за Бер­тен ши­ро­ко ис­поль­зо­ва­ла кук­лы­пан­до­ры – нечто сред­нее меж­ду ма­не­ке­на­ми и жур­на­ла­ми мод: этих ку­кол раз­ных раз­ме­ров, неболь­ших или да­же в на­ту­раль­ную ве­ли­чи­ну, на­ря­жен­ных в пла­тья и ак­сес­су­а­ры, мо­дист­ки рас­сы­ла­ли для озна­ком­ле­ния знат­ным да­мам.

В том же году в ис­то­рии Фран­ции про­изо­шло зна­ме­на­тель­ное со­бы­тие. По­сле дли­тель­ных пе­ре­го­во­ров по­род­ни­лись ди­на­стии Бур­бо­нов и Габс­бур­гов: французский до­фин Лю­до­вик же­нил­ся на ав­стрий­ской прин­цес­се Ма­рии-ан­то­нии. Неве­сте бы­ло все­го че­тыр­на­дцать лет.

Юная прин­цес­са при­е­ха­ла во Фран­цию вес­ной 1770 го­да. Со­глас­но обы­чаю, на ней­траль­ной по­ло­се она оста­ви­ла не толь­ко всю свою ав­стрий­скую сви­ту, но и одеж­ду – Ма­рию-ан­то­нию пол­но­стью пе­ре­оде­ли во все фран­цуз­ское, и в стра­ну она въе­ха­ла уже до­фи­ной Ма­ри­ей-ан­ту­а­нет­той. Во вре­мя на­род­ных гу­ля­ний по слу­чаю сва­дьбы про­изо­шла дав­ка со мно­же­ством жертв – сквер­ное пред­зна­ме­но­ва­ние.

До­фин, будущий Лю­до­вик XVI, ра­но остал­ся си­ро­той и при дво­ре со­вер­шен­но те­рял­ся на фоне сво­е­го де­да, Лю­до­ви­ка XV, ко­то­рый не счи­тал нуж­ным го­то­вить вну­ка к управ­ле­нию го­су-

дар­ством и во­об­ще по­чти не об­ра­щал на него вни­ма­ния. В Вер­са­ле ца­ри­ла ма­дам Дю­бар­ри, быв­шая кур­ти­зан­ка, с ко­то­рой юная до­фи­на да­же не пы­та­лась най­ти об­щий язык. Ма­рия-ан­ту­а­нет­та при­об­ре­ла ре­пу­та­цию на­ив­ной про­стуш­ки, «чу­жач­ки», к то­му же со­вер­шен­но не уме­ю­щей оде­вать­ся, – по­ка в 1772 году прин­цес­сы де Кон­ти и де Лам­баль не пред­ста­ви­ли сем­на­дца­ти­лет­ней до­фине хо­зяй­ку «Ве­ли­ко­го Мо­го­ла » Ро­зу Бер­тен, по­сто­ян­ны­ми кли­ент­ка­ми ко­то­рой они бы­ли.

10 мая 1774 го­да умер Лю­до­вик XV, и его внук с мо­ло­дой же­ной ста­ли ко­ро­лем и ко­ро­ле­вой Фран­ции. Со вре­ме- ни зна­ком­ства и вп­лоть до тра­ги­че­ско­го кон­ца ко­ро­ле­вы Ро­за Бер­тен яв­ля­лась ее пер­со­наль­ным сти­ли­стом. Имен­но она со­зда­ла об­лик Ма­рии-ан­ту­а­нет­ты, а вслед за нею – и всей ари­сто­кра­ти­че­ской вер­хуш­ки стра­ны.

«Шля­па из тон­кой со­лом­ки с лен­та­ми си­ней таф­ты, од­на за­вя­зы­ва­ет­ся под под­бо­род­ком... – 48 ливров».

«Шля­па из жел­той со­лом­ки в ви­де тюр­ба­на, от­де­лан­ная го­лу­бым шел­ком и окайм­лен­ная го­лу­бы­ми пе­рыш­ка­ми, сбо­ку сул­тан из двух го­лу­бых пе­рьев – 72 ливра ».

«Чеп­чик тон­ко­го ба­ти­ста, об­ши­тый ни­тя­ным кру­же­вом ис­кус­ной ра­бо­ты, с ис­по­ду – ко­сын­ка очень тон­кой ки­сеи – 280 ливров».

«Убор в ви­де гир­лян­ды роз, пе­ре­ме­жа­е­мых бан­та­ми из бе­ло­го с по­лос­ка­ми га­за, с кра­си­вым бе­лым пе­ром сбо­ку – 90 ливров».

Это вы­держ­ки из со­хра­нив­ших­ся в част­ной кол­лек­ции кви­тан­ций Ро­зы Бер­тен, вы­пи­сан­ных ею ко­ро­ле­ве. С тех пор как Ма­рия-ан­ту­а­нет­та взо­шла на пре­стол, она вы­зы­ва­ла к се­бе ма­де­му­а­зель Ро­зу два­жды в неде­лю, и они уеди­ня­лись на несколь­ко ча­сов, об­суж­дая но­вые фа­со­ны одеж­ды и ак­сес­су­а­ры. Ро­за Бер­тен ста­ла од­ной из са­мых вли­я­тель­ных фи­гур при дво­ре. Мно­гие при­двор­ные пы­та­лись ре­шить че­рез Ро­зу, имев­шую «до­ступ к те­лу», са­мые раз­ные во­про­сы, пе­ре­да­ва­ли с ней про­ше­ния ко­ро­ле­ве, а за­вист­ни­ки тщет­но пы­та­лись ее уни­что­жить. За ней за­кре­пи­лось неофи­ци­аль­ное зва­ние «ми­ни­стра мо­ды».

«Ко­ро­ле­ва ра­бо­та­ет с Бер­тен так же, как ее ав­гу­стей­ший су­пруг со сво­и­ми ми­ни­стра­ми, – пи­сал со­вре­мен­ник. – ‹...› Счаст­ли­ва бы­ла бы Фран­ция, будь Лю­до­вик XVI так же бла­го­ра­зу­мен в вы­бо­ре ми­ни­стров, как Ан­ту­а­нет­та! Раз­ве мож­но срав­нить Сюл­ли, Коль­бе­ра и Ри­ше­лье в лов­ко­сти и хит­ро­сти с Бер­тен!»

Эти­кет пред­пи­сы­вал ко­ро­ле­ве ме­нять пла­тья несколь­ко раз в день и не по­яв­лять­ся в од­ном и том же на­ря­де два­жды. При­двор­ные да­мы, ста­ра­ясь не от­ста­вать от ко­ро­ле­вы и во всем под­ра­жать ей, мас­со­во ста­но­ви­лись кли­ент­ка­ми «Ве­ли­ко­го Мо­го­ла», укра­шен­но­го но­вой вы­вес­кой – «Мо­дист­ка ко­ро­ле­вы»; со­вре­мен­ни­цы вс­по­ми­на­ли, что фра­зы о ра­бо­те с Ее Ве­ли­че­ством Ро­за Бер­тен неиз­мен­но вво­ра­чи­ва­ла в каж­дый раз­го­вор. Для жен­щин неа­ри­сто­кра­ти­че­ско­го про­ис­хож­де­ния она

свой ма­га­зин за­кры­ла, да­же ес­ли они бы­ли бо­лее чем пла­те­же­спо­соб­ны. При этом кли­ент­ки-ари­сто­крат­ки неред­ко по­сме­и­ва­лись над ее про­вин­ци­аль­ным сно­биз­мом.

«На­дув­шись от со­зна­ния сво­ей важ­но­сти, она дер­жа­ла се­бя на рав­ных с прин­цес­са­ми кро­ви, – пи­са­ла в ме­му­а­рах од­на из них, ба­ро­нес­са д’обер­кирх. – Ма­не­ра раз­го­ва­ри­вать этой ма­де­му­а­зель в выс­шей сте­пе­ни за­ни­ма­тель­на: смесь вы­со­ко­го сло­га и про­сто­ре­чия бес­це­ре­мон­но ли­лась нескон­ча­е­мым по­то­ком, ко­гда мож­но бы­ло обой­тись од­ной ко­рот­кой фра­зой. Но в то же вре­мя она уме­ла од­ним дерз­ким сло­вом рас­ста­вить все по сво­им ме­стам».

Биз­нес Ро­зы Бер­тен рос и рас­ши­рял­ся, в ма­га­зине ра­бо­та­ло око­ло трид­ца­ти про­дав­щиц, а об­щее чис­ло со­труд­ни­ков, вклю­чая порт­них, шляп­ных ма­сте­риц, вы­ши­валь­щиц, кру­жев­ниц, бе­ло­шве­ек, кра­силь­щи­ков, до­хо­ди­ло до ста че­ло­век. Ко­гда од­на из по­мощ­ниц Ро­зы, ма­де­муа- зель Пи­ко, ушла от нее, что­бы от­крыть соб­ствен­ное де­ло, хо­зяй­ка воз­му­ти­лась на­столь­ко, что при­люд­но плю­ну­ла ей в ли­цо и по­том вы­нуж­де­на бы­ла за­пла­тить штраф по ре­ше­нию су­да.

Кли­ент­ка­ми Ро­зы Бер­тен ста­ли ко­ро­ле­вы Ис­па­нии и Шве­ции, гер­цо­ги­ня Люк­сем­бург­ская, гра­фи­ня де Та­лей­ран, гер­цо­ги­ни де Ма­за­ри­ни, гер­цо­ги­ня Де­вон­шир­ская, прин­цес­са Со­фия До­ро­тея Вюр­темб­ерг­ская (бу­ду­щая Ма­рия Фе­до­ров­на, су­пру­га Павла I) и мно­гие дру­гие. Имен­но ей по­ру­чи­ли по­до­брать гар­де­роб для вер­нув­ше­го­ся во Фран­цию сек­рет­но­го аген­та Лю­до­ви­ка XV ше­ва­лье д’эо­на де Бо­мо­на, ко­то­рый под дав­ле­ни­ем об­сто­я­тельств был вы­нуж­ден опре­де­лить­ся, муж­чи­на он или жен­щи­на. «По­сле Бо­га, ко­ро­ля и его ми­ни­стров ма­де­му­а­зель Бер­тен боль­ше все­го сде­ла­ла для мо­е­го чу­дес­но­го пре­вра­ще­ния», – пи­сал быв­ший ше­ва­лье, а те­перь ма­де­му­а­зель де Бо­мон.

В 1776 году по ука­зу Лю­до­ви­ка XVI мо­дист­ки об­ра­зо­ва­ли соб­ствен­ный син­ди­кат, от­де­лив­шись от тор­гов­цев до­ро­ги­ми тка­ня­ми. Ро­за Бер­тен ста­ла од­ним из пер­вых чле­нов но­вой гиль­дии. Бла­го­да­ря ее ор­га­ни­за­тор­ским спо­соб­но­стям штат «Ве­ли­ко­го Мо­го­ла» без­упреч­но ра­бо­тал и в ее от­сут­ствие. Са­ма же она боль­шую часть вре­ме­ни и твор­че­ских сил по­свя­ща­ла сво­ей глав­ной кли­ент­ке.

Сна­ча­ла Ма­рия-ан­ту­а­нет­та и Ро­за Бер­тен вер­ну­ли в мо­ду ши­ро­кие юб­ки, став-

шие на­столь­ко необъ­ят­ны­ми, что жен­щи­на мог­ла за­ни­мать пло­щадь до се­ми квад­рат­ных мет­ров, а для про­хо­дов в две­ри бы­ла раз­ра­бо­та­на си­сте­ма скла­ды­ва­ю­щих­ся шар­ни­ров на юбоч­ном кар­ка­се – фиж­мах (от немец­ко­го fischbein – «ры­бья кость», то есть ки­то­вый ус). Спрос на ки­то­вый ус вы­рос на­столь­ко, что пра­ви­тель­ство Ни­дер­лан­дов до­пол­ни­тель­но фи­нан­си­ро­ва­ло об­ще­ство ки­то­бо­ев, ве­ду­щих про­мы­сел в се­вер­ных мо­рях.

Ко­ро­ле­ва так­же уде­ля­ла мно­го вни­ма­ния бе­лью, в част­но­сти, ниж­ним юб­кам с бо­га­той от­дел­кой лен­та­ми и кру­же­ва­ми, ко­то­рые в неко­то­рых мо­де­лях бы­ли вид­ны при ходь­бе и тан­цах; кста­ти, счи­та­ет­ся, что имен­но Ма­рия-ан­ту­а­нет­та при­внес­ла в Вер­саль вме­сте с бе­ло­снеж­ным бе­льем тра­ди­ции ги­ги­е­ны, еже­днев­но при­ни­мая ван­ны и поль­зу­ясь изыс­кан­ной пар­фю­ме­ри­ей, очень от­ли­чав­шей­ся от агрес­сив­ных ду­хов фран­цуз­ских дам.

Од­но­вре­мен­но с юб­ка­ми, рас­ту­щи­ми вширь, на­ча­ли рас­ти вверх при­чес­ки дам, со­став­ляя еди­ное це­лое с го­лов­ны­ми убо­ра­ми. Эта мо­да на­ча­лась с при­чес­ки Ма­рии-ан­ту­а­нет­ты «Цветы ко­ро­ле­вы», укра­шен­ной ро­гом изоби­лия, цве­та­ми, фрук­та­ми и хлеб­ны­ми ко­ло­сья­ми. К кон­цу се­ми­де­ся­тых при­чес­ки знат­ных дам уже не по­ме­ща­лись в ка­ре­ты: их об­ла­да­тель­ни­цам при­хо­ди­лось ли­бо про­де­лы­вать люк в по­тол­ке, ли­бо ехать, вы­су­нув го­ло­ву в ок­но, ли­бо пу­те­ше­ство­вать на ко­ле­нях, за­од­но воз­но­ся мо­лит­вы. Спа­ли да­мы, си­дя на спе­ци­аль­ных при­спо­соб­ле­ни­ях, остав­ляв­ших при­чес­ку на ве­су, го­ло­ву мы­ли крайне ред­ко. В бу­ма­гах то­го вре­ме­ни со­хра­ни­лись на­зва­ния при­че­сок: «Зо­ди­ак», «Бур­ные вол­ны», «Охот­ник в ку­стах», «Ка­пу­ста», «Муш­ке­тер», «Па­ли­сад­ник» и да­же «Бе­ше­ная со­ба­ка».

Лич­но­го ку­а­фе­ра, то есть па­рик­ма­хе­ра ко­ро­ле­вы зва­ли Лео­нар-алек­сис Отье; имен­но он изоб­рел по­движ­ный кар­кас, поз­во­ляв­ший да­мам все-та­ки «сплю­щить» при­чес­ку ра­ди по­езд­ки в ка­ре­те. Его вза­и­мо­от­но­ше­ния с Ро­зой Бер­тен раз­ные био­гра­фы трак­ту­ют по­ляр­но: от непри­ми­ри­мой кон­ку­рен­ции и до вза­и­мо­вы­год­но­го твор­че­ско­го со­ю­за. Кто-то из со­вре­мен­ни­ков не без зло­сло­вия пи­сал, что Ро­за и Лео­нар – «слов­но две сест­ры».

Так или ина­че, ра­бо­та­ли они в од­ной связ­ке, и мно­гие идеи при­че­сок, по-ви­ди­мо­му, при­над­ле­жа­ли имен­но Ро­зе. Один за дру­гим она со­зда­ва­ла «пу­фы» – це­лые ком­по­зи­ции на головах кли­ен­ток. К при­ме­ру, пуф для гер­цо­ги­ни Шартр­ской вклю­чал в се­бя фи­гу­ры си­дя­щей в крес­ле кор­ми­ли­цы с мла­ден­цем (сы­ном гер­цо­ги­ни, бу­ду­щим Луи-фи­лип­пом), ее лю­би­мых по­пу­гая и негри­тен­ка. А мар­ки­за дю Деф­фан за­ка­за­ла се­бе на го­ло­ву де­ре­вен­ский пей­заж с ут­ка­ми, пла­ва­ю­щи­ми у бе­ре­га ре­ки, це­ля­щим­ся в них охот­ни­ком и мель­ни­цей по­одаль, где ­мель­ни­чи­ха

ко­кет­ни­ча­ла с аб­ба­том, а мель­ник вел под узд­цы ос­ла. От­кли­ка­лась Ро­за Бер­тен и на ак­ту­аль­ные ин­фор­ма­ци­он­ные по­во­ды: так по­явил­ся ме­ди­цин­ский «пуф при­вив­ки» и зна­ме­ни­тый «Ques а со?..» («К че­му бы это?..»), обыг­рав­ший фра­зоч­ку из на­шу­мев­ше­го паск­ви­ля Бо­мар­ше.

Ро­за Бер­тен и Лео­нар Отье вы­пус­ка­ли жур­нал мод – «Journal des Dames», где пред­став­ля­ли свои мо­де­ли (жур­на­лы «для дам» из­да­ва­лись и рань­ше, но этот вы­год­но вы­де­лял­ся на фоне пред­ше­ствен­ни­ков).

Ма­де­му­а­зель Ро­за все­гда за­ку­па­ла са­мые до­ро­гие ма­те­ри­а­лы, к то­му же зна­ла це­ну сво­ей ра­бо­те, так что ее ше­дев­ры об­хо­ди­лись неде­ше­во. «А ху­дож­ни­ку Верне вы раз­ве пла­ти­те толь­ко за холст и крас­ки?» – по ле­ген­де, от­ре­за­ла она, ко­гда од­на из вы­со­ко­по­став­лен­ных кли­ен­ток взду­ма­ла тор­го­вать­ся.

Брак Ма­рии-ан­ту­а­нет­ты дол­гое вре­мя оста­вал­ся без­дет­ным. По од­ной из вер­сий, ко­роль стра­дал от фи­мо­за и со­гла­сил­ся на хи­рур­ги­че­ское вме­ша­тель­ство толь­ко че­рез семь лет по­сле сва­дьбы. В де­каб­ре 1778 го­да ко­ро­ле­ва ро­ди­ла, ко все­об­ще­му со­жа­ле­нию, не до­фи­на, а де­воч­ку, прин­цес­су Ма­рию-те­ре­зию-шар­лот­ту.

Од­на­ко в стране все рав­но был празд­ник. 8 фев­ра­ля 1779 го­да ко­ро­ле­ва со­вер­ши­ла тор­же­ствен­ный въезд в Па­риж. Про­ез­жая по ули­це Сен-оно­ре, Ма­рия-ан­ту­а­нет­та уви­де­ла на бал­коне Ро­зу с де­вуш­ка­ми из ее ма­га­зи­на. « А вот и ма­де­му­а­зель Бер­тен!» – по сви­де­тель­ству со­вре­мен­ни­ка, вос­клик­ну­ла ко­ро­ле­ва. Ро­за скло­ни­лась в ре­ве­ран­се. Вслед за ко­ро­ле­вой и ко­ро­лем ей са­лю­то­вал весь длин­ный кор­теж, и она уже ед­ва дер­жа­лась на но­гах от бес­ко­неч­ных при­се­да­ний. Это был день аб­со­лют­но­го три­ум­фа ми­ни­стра мо­ды Ро­зы Бер­тен.

По­сле оче­ред­ных ро­дов Ма­ри­яАн­ту­а­нет­та за­мет­но рас­пол­не­ла, ее во­ло­сы по­ре­де­ли во вре­мя бе­ре­мен­но­сти, и Ро­за Бер­тен пред­ло­жи­ла ко­ро­ле­ве ра­ди­каль­но из­ме­нить стиль. Огром­ные юб­ки с фиж­ма­ми и оси­ные та­лии мгно­вен­но вы­шли из мо­ды, рав­но как и об­шир­ные при­чес­ки-пу­фы. Те­перь ко­ро­ле­ва, а за ней и весь Вер­саль, но­си­ла «пла­тья-ру­баш­ки» про­сто­го по­кроя из лег­ких тка­ней вро­де ба­ти­ста и му­сли­на, га­зо­вые ко­сын­ки, со­ло­мен­ные шляп­ки и чеп­цы с лен­та­ми. Го­лов­ные убо­ры по­лу­чи­ли на­зва­ния «мо­лоч­ни­ца», «кре­стьян­ка», «Рус­со». Вслед за ко­ро­ле­вой да­мы на­ча­ли но­сить при­чес­ку «ан­фан» (ди­тя) с неболь­шим ши­ньо­ном и на­кру­чен­ным ло­ко­ном сбо­ку.

Мод­ная революция ока­за­лась тя­же­лым уда­ром для фран­цуз­ской эко­но­ми­ки. В счи­тан­ные ме­ся­цы обанк­ро­ти­лись ли­он­ские тка­чи, про­из­во­див­шие до­ро­гие тка­ни, а так­же из­го­то­ви­те­ли ак­сес­су­а­ров. При этом бо­лее де­мо­кра­тич­ной мо­да не ста­ла: к при­ме­ру, «че­пец се­рой сест­ры» под­черк­ну­то про­стых ли­ний от Ро­зы Бер­тен сто­ил не де­шев­ле, чем ее про­слав­лен­ные пу­фы.

«Бо­гат­ство ее фан­та­зии изум­ля­ет. Соз­дан­ное не да­лее как вче­ра она се­го­дня объ­яв­ля­ет уже уста­рев­шим. Ве­я­нье мо­ды она улав­ли­ва­ет ню­хом и ухва­ты­ва­ет его с про­вор­ством фо­кус­ни­ка... Лю­бое со­бы­тие, о ко­то­ром су­да­чат, идет в де­ло и слу­жит мо­де­лью го­лов­но­го убо­ра» / Жорж Ле­нотр. «По­все­днев­ная жизнь Вер­са­ля при ко­ро­лях»

К се­ре­дине вось­ми­де­ся­тых сред­ний го­до­вой счет Ма­рии-ан­ту­а­нет­ты за на­ря­ды со­став­лял око­ло ста ты­сяч ливров, а в 1785-м, к при­ме­ру, она по­тра­ти­ла по­чти втрое боль­ше. Не мень­шие сред­ства тра­ти­ли на одеж­ду и при­двор­ные да­мы; впро­чем, мно­гие из кли­ен­ток не рас­пла­чи­ва­лись с Ро­зой Бер­тен го­да­ми, о чем сви­де­тель­ству­ют ее при­ход­но­рас­ход­ные кни­ги, пол­ные дол­го­вых обя­за­тельств. Слу­ча­лось, что да­мы за­ка­зы­ва­ли у ма­де­му­а­зель Ро­зы туа­ле­ты в кре­дит, не по­ста­вив в из­вест­ность му­жей, ко­то­рые по­том неожи­дан­но по­лу­ча­ли огром­ные сче­та. Не­ко­то­рые со­вре­мен­ни­ки об­ви­ня­ли Ро­зу Бер­тен в па­де­нии нра­вов: мол, не до­ждав­шись по­ни­ма­ния от за­кон­ных су­пру­гов, да­мы, что­бы за­по­лу­чить во­жде­лен­ные на­ря­ды, за­во­ди­ли лю­бов­ни­ков.

Лич­ная жизнь са­мой Ро­зы Бер­тен – на со­ве­сти и в по­ле фан­та­зии био­гра­фов, опи­ра­ю­щих­ся на кос­вен­ные сви­де­тель­ства. На­при­мер, слу­чай­ным по­пут­чи­ком ма­де­му­а­зель Ро­зы во вре­мя ее по­езд­ки в Бре­тань стал со­всем мо­ло­дой то­гда Ша­тоб­ри­ан, теп­ло упо­мя­нув­ший ее в ме­му­а­рах. Воз­мож­но, меж­ду ни­ми бы­ло нечто боль­шее, чем про­стое зна­ком­ство. Из­вест­но о ее близ­ком со­труд­ни­че­стве с пред­ста­ви­те­ля­ми рос­сий­ской ди­пло­ма­ти­че­ской мис­сии: фран­цуз­ская пи­са­тель­ни­ца Кат­рин Гюн­нек сде­ла­ла из это­го фак­та ис­то­рию ро­ма­на Ро­зы с рус­ским по име­ни Ни­ко­лай.

До­сто­вер­но из­вест­но лишь то, что Ро­за Бер­тен не вы­хо­ди­ла за­муж и, по-

ви­ди­мо­му, прин­ци­пи­аль­но: по то­гдаш­ним фран­цуз­ским за­ко­нам муж по­лу­чил бы пол­ное пра­во рас­по­ря­жать­ся ее со­сто­я­ни­ем и биз­не­сом, ко­то­рые она со­зда­ла са­ма и не со­би­ра­лась де­лить ни с кем.

В на­ча­ле вось­ми­де­ся­тых Ро­за Бер­тен при­об­ре­ла дом в Па­ри­же и за­го­род­ное по­ме­стье, где по­се­ли­лись так­же ее бра­тья с су­пру­га­ми и детьми. Пле­мян­ни­ки по­мо­га­ли ей в ра­бо­те, пле­мян­ниц она удач­но по­вы­да­ва­ла за­муж. А в 1787 году рас­про­стра­ни­лись слу­хи о банк­рот­стве ма­де­му­а­зель Ро­зы.

«Ма­де­му­а­зель Бер­тен, та­кая гор­дая, недо­ся­га­е­мая, да­же за­нос­чи­вая, обанк­ро­ти­лась, – пи­са­ла уже упо­мя­ну­тая ба­ро­нес­са д’обер­кирх. – (...) К ко­му же те­перь об­ра­щать­ся? Кто сде­ла­ет при­чес­ку, под­го­нит под твой вкус шляп­ку, при­ко­лет пе­рья, при­ду­ма­ет но­вый фа­сон?» Од­на­ко ис­сле­до­ва­те­ли по­до­зре­ва­ют, что банк­рот­ство бы­ло фик­тив­ным: воз­мож­но, та­ким об­ра­зом Ро­за Бер­тен пы­та­лась взыс­кать со сво­их кли­ен­тов долги, сум­ма ко­то­рых до­стиг­ла по­лу­то­ра мил­ли­о­нов.

А тем вре­ме­нем в стране на­рас­тал кризис, внеш­ний долг рос, каз­на пу­сте­ла, на­род го­ло­дал, то и де­ло вспы­хи­ва­ли бун­ты. Глав­ной ми­ше­нью на­род­но­го гне­ва ста­ла ко­ро­ле­ва«ав­стри­яч­ка», ко­то­рая не со­би­ра­лась со­кра­щать свои рас­хо­ды, в том чис­ле на но­вые туа­ле­ты. На­ка­нуне ре­во­лю­ции Ма­ри­яАн­ту­а­нет­та, в на­ро­де ма­дам Де­фи­цит, бы­ла долж­на Ро­зе Бер­тен как ми­ни­мум 900 ты­сяч ливров. А ко­гда в 1791 году ко­ро­лев­ская се­мья по­пы­та­лась бе­жать, ко­ро­ле­ва, со­глас­но ме­му­а­рам со­вре­мен­ни­цы, по­тра­ти­ла нема­ло вре­ме­ни, упа­ко­вы­вая в коф­ры свои бес­чис­лен­ные туа­ле­ты.

Па­риж­ская мо­да чут­ко от­клик­ну­лась на Ве­ли­кую фран­цуз­скую ре­во­лю­цию: шля­па «го­су­дар­ствен­ная каз­на», лен­ты «на­род», че­пец «Ба­сти­лия», трех­цвет­ные ко­кар­ды и во­об­ще три­ко­лор в са­мых раз­ных ва­ри­а­ци­ях. Вос­став­шие на­зы­ва­ли се­бя сан­кю­ло­та­ми («без кю­ло­тов» – ко­рот­ких, до ко­лен, пан­та­лон, ко­то­рые но­си­ли ари­сто­кра­ты) – то есть от­кре­щи­ва­лись в первую оче­редь от ро­я­лист­ской мо­ды.

В фик­тив­ных «Вос­по­ми­на­ни­ях » Ро­зы Бер­тен, уви­дев­ших свет че­рез один­на­дцать лет по­сле ее смер­ти (на са­мом де­ле их ав­то­ром был ли­те­ра­тор Жак Пе­ше), мо­дист­ка яко­бы с него­до­ва­ни­ем от­вер­га­ла ре­во­лю­цию во всех ее про­яв­ле­ни­ях и до по­след­не­го хра­ни­ла вер­ность сво­ей ко­ро­ле­ве. От­сю­да же про­ис­хо­дит ле­ген­да, буд­то ма­де­му­а­зель Ро­за со­жгла свои кон­тор­ские кни­ги, что­бы их не смог­ли ис­поль­зо­вать на про­цес­се про­тив Ма­рии-ан­ту­а­нет­ты, с ян­ва­ря 1793-го – про­сто вдо­вы Ка­пет.

На са­мом де­ле в од­ной из книг за­ка­зов Ро­зы Бер­тен (она со­хра­ни­лась в част­ной кол­лек­ции) в июне 1792-го, еще до низ­ло­же­ния ко­ро­ля, по­яви­лась за­пись: «При­ко­лоть к шля­пе бан­ты из лент на­ци­о­наль­ных цве­тов».

1 июля 1792 го­да Ро­за Бер­тен уеха­ла в Гер­ма­нию. Здесь уже со­бра­лось нема­ло фран­цуз­ских ари­сто­кра­тов, бе­жав­ших от ре­во­лю­ции. «Ма­де­му­а­зель Бер­тен обос­но­ва­лась сре­ди нас и по вы­со­ким це­нам про­да­ва­ла нам свои тка­ни и свои спо­соб­но­сти», – пи­са­ла од­на из знат­ных дам. Су­ще­ству­ет вер­сия, буд­то мо­дист­ка по­вез­ла в Гер­ма­нию сек­рет­ную за­пис­ку ко­ро­ле­вы для ко­го-то из ев­ро­пей­ских мо­нар­хов, но до­ку­мен­таль­но­го под­твер­жде­ния то­му нет.

Недви­жи­мость Ро­зы Бер­тен в Па­ри­же бы­ла опе­ча­та­на, ее имя по­па­ло в спис­ки по­ли­ти­че­ских эми­гран­тов. Не­на­дол­го вер­нув­шись в Па­риж, «граж­дан­ка Бер­тен» при­ня­лась до­ка­зы­вать, что ее отъ­езд пре­сле­до­вал чи­сто эко­но­ми­че­ские це­ли: со­брать долги со сбе­жав­ших кли­ен­тов, что­бы иметь воз­мож­ность рас­пла­тить­ся со сво­и­ми ра­бот­ни­ца­ми. До­ка­зы­вая ло­яль­ность, ма­де­му­а­зель Ро­за вы­пол­ни­ла боль­шой за­каз на по­шив ру­ба­шек яко­бин­цам. И в ок­тяб­ре то­го же го­да, оста­вив «Ве­ли­кий Мо­гол» на по­пе­че­ние пле­мян­ни­ков, ко­то­рые, впро­чем, ско­ро его за­кры­ли, уеха­ла в Лон­дон. Уже там она узна­ла о каз­ни Ма­рии-ан­ту­а­нет­ты 16 ок­тяб­ря 1793-го.

Ка­фед­раль­ный со­бор св. Вуль­фра­на в цен­тре Аб­ви­ля

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.