Алексей Аракчеев: «Ши­рок че­ло­век...»

Lichnosti - - Алексей Аракчеев: «Широк человек...» -

Пе­ри­од рус­ской ис­то­рии, из­вест­ный как арак­че­ев­щи­на, с лег­кой ру­ки рус­ской про­за­па дной ин­тел­ли­ген­ции кон­ца XVIII сто­ле­тия зап ечат­лел­ся в наш ем со­зна­нии как оли­це­тво­ре­ние наи­бо­лее мрач­ных сто­рон цар­ство­ва­ния Алек­сандра i. Наш е во­об­ра­же­ние ри­со­ва­ло его сим­вол – гра­фа Арак­че­е­ва, же­сто­ким сол­да­фо­ном и са­мо­ду­ром, па мя­туя сло­ва ве­ли­ко­го Пуш­ки­на: «всей Рос­сии при­тес­ни­тель, гу­бер­на­то­ров му­чи­тель... По­лон зло­бы, по­лон ме­сти, без ума, без чувств, без че­сти...» Но прой­дут го­ды, воз­раст и опыт смяг­чат ра­ди­каль­ные взгля­ды по­эта, и он нап ишет жене: « Аракчеев умер. Об этом во всей Рос­сии жа­лею я один – не уда­лось мне с ним сви­деть­ся и на­го­во­рить­ся». Не­ожи­дан­ную бла­го­склон­ность про­явит к Арак­че­е­ву и ис­то­рик Н.М.КА рам­зин: «Я наш ел в нем че­ло­ве­ка с умом и с хо­ро­ши­ми пра­ви­ла­ми». Его немец­кий кол­ле­га не­ожи­дан­но на­зо­вет гра­фа сим­во­лом « дес­по­ти­че­ско­го ры­цар­ства », по­рож­ден­ным эпо­хой па влов­ской про­ти­во­ре­чи­во­сти.

ЮНЫЙ ПЕД АНТ Бу­ду­щий граф Аракчеев ро­дил­ся 23 сен­тяб­ря 1769 го­да, в се­мье небо­га­то­го по­ме­щи­ка. Маль­чик рос на­блю­да­тель­ным и ста­ра­тель­ным, ра­но про­явил та­лант к ариф­ме­ти­ке, обу­ча­ясь у при­ход­ско­го дьяч­ка. Мать при­ви­ва­ла сы­ну ак­ку­рат­ность и пе­дан­тич­ное при­стра­стие к по­ряд­ку. Отец ви­дел его в бу­ду­щем граж­дан­ским чи­нов­ни­ком и ча­са­ми за­став­лял пе­ре­пи­сы­вать бу­ма­ги.

Но ро­ди­тель­ские пла­ны, к сча­стью или бе­де, бы­ли на­ру­ше­ны, ко­гда Алексей уви­дел юно­шей в во­ен­ных мун­ди­рах. «Лю­бовь с пер­во­го взгля­да» к во­ен­но­му де­лу за­ста­ви­ла его упро­сить от­ца от­пра­вить­ся в сто­ли­цу в на­деж­де по­сту­пить в ка­дет­ский кор­пус

В Пе­тер­бур­ге Арак­че­е­вы про­жи­ли око­ло по­лу­го­да, ис­пы­ты­вая край­нюю нуж­ду и по­сте­пен­но те­ряя на­деж­ды. Од­на­ко все за­кон­чи­лось не­ожи­дан­но и бла­го­по­луч­но: Алексей, до­ждав­шись вы­хо­дя­ще­го из две­рей учи­ли­ща ди­рек­то­ра, бро­сил­ся к нему в но­ги: «Ва­ше пре­вос­хо­ди­тель­ство! При­ми­те ме­ня в ка­де­ты!» – чем од­но­вре­мен­но впе­чат­лил и оза­да­чил на­чаль­ство. Так или ина­че, в ка­де­ты он все же был за­чис­лен.

Уче­ник из него вы­шел тол­ко­вый, при­мер­ный и дис­ци­пли­ни­ро­ван­ный. С осо­бым при­ле­жа­ни­ем и до­би­ва­ясь за­мет­ных успе­хов, Аракчеев изу­чал ма­те­ма­ти­ку, ар­тил­ле­рию и фор­ти­фи­ка­цию. Но ес­ли у пре­по­да­ва­те­лей он поль­зо­вал­ся ав­то­ри­те­том, то од­но­каш­ни­ки за­мкну­то­го и все­це­ло по­гру­жен­но­го в уче­бу Алек­сея не лю­би­ли, по­сто­ян­но из­де­ва­лись над ним и неод­но­крат­но из­би­ва­ли.

Ка­де­ты по­лу­ча­ли не толь­ко во­ен­ное, но и об­щее об­ра­зо­ва­ние – по­ми­мо спе­ци­аль­ных пред­ме­тов, вер­хо­вой ез­ды, фех­то­ва­ния и стрель­бы, маль­чи­кам пре­по­да­ва­ли ино­стран­ные язы­ки и обу­ча­ли тан­цам. Юный Аракчеев во всем пре­успе­вал, и к 16-ти го­дам был на­граж­ден за от­лич­ную уче­бу зо­ло­той ме­да­лью, учре­жден­ной Ека­те­ри­ной II. Даль­ше на­чи­на­лась са­мо­сто­я­тель­ная жизнь.

«ГАТЧИНСКИЙ КАПРАЛ» Пору­чик Аракчеев не имел ни са­но­ви­тых род­ствен­ни­ков, ни вли­я­тель­ных по­кро­ви­те­лей, а по­то­му в за­бо­те о сво­ем бу­ду­щем вы­нуж­ден был по­ло­жить­ся на се­бя са­мо­го. Слу­чай­но узнав, что у ге­не­ра­ла Ме­лис­си­но осво­бо­ди­лось ме­сто адъ­ютан­та, он по­про­сил за­мол­вить о нем сло­веч­ко пре­зи­ден­та во­ен­ной кол­ле­гии Сал­ты­ко­ва, де­тей ко­то­ро­го обу­чал на до­му ма­те­ма­ти­ке. Сле­ду­ет ска­зать, что Петр Ива­но­вич Ме­лис­си­но от­ли­чал Арак­че­е­ва еще во вре­мя уче­бы, за­тем оста­вил пре­по­да­вать в кор­пу­се, и имен­но он по­ре­ко­мен­до­вал Арак­че­е­ва Сал­ты­ко­ву в ка­че­стве ре­пе­ти­то­ра. А как толь­ко ве­ли­кий князь Па­вел Пет­ро­вич, бу­ду­щий им­пе­ра­тор, об­ра­тил­ся к нему с прось­бой подыс­кать ему в гат­чин­ские вой­ска тол­ко­во­го ар­тил­ле­ри­ста, ге­не­рал Ме­лис­си­но вос­поль­зо­вал­ся слу­ча­ем про­дви­нуть спо­соб­но­го юно­шу. Це­са­ре­вич сра­зу оце­нил но­во­го адъ­ютан­та: тот стро­жай­ше при­дер­жи­вал­ся суб­ор­ди­на­ции и был точ­ным ис­пол­ни­те­лем дан­ных ему при­ка­за­ний, а ес­ли по­лу­чал за­ме­ча­ния от на­чаль­ства, то, в ос­нов­ном, за упу­ще­ния под­чи­нен­ных.

До при­ез­да Арак­че­е­ва Па­вел про­жил в Гат­чине де­вять лет, меч­тая пре­вра­тить по­теш­ные вой­ска сво­е­го пра­де­да в на­сто­я­щую рус­скую ар­мию и все бо­лее по­гру­жа­ясь в мыс­ли о на­сто­я­тель­ной необ­хо­ди­мо­сти ис­прав­ле­ния все­го го­су­дар­ствен­но­го строя. Рас­ту­щее от­чуж­де­ние меж­ду Пав­лом и его ма­те­рью, Ека­те­ри­ной II, и толь­ко уве­ли­чи­ва­ю­щи­е­ся с го­да­ми непри­язнь и недо­вер­чи­вость от­нюдь не спо­соб­ство­ва­ли при­вле­че­нию ца­ри­цей нелю­би­мо­го сы­на к уча­стию в де­лах им­пе­рии.

По­лу­чив Гат­чи­ну в по­да­рок от Ека­те­ри­ны, Па­вел со­здал там в умень­шен­ном ви­де ма­кет го­су­дар­ства, ко­то­рый счи­тал об­раз­цом для бу­ду­ще­го Рос­сии. В то вре­мя в це­са­ре­ви­че все яв­ствен­нее про­яв­ля­лась страсть к «мел­ко­стям» во­ен­ной служ­бы, а его па­ра­до­ма­ния уже то­гда ста­ла прит­чею во язы­цех и­вы­зы­ва­ла

на­смеш­ки. Не сме­ял­ся лишь тот, ко­му Па­вел в ско­ром вре­ме­ни лич­но впи­шет в фа­миль­ный герб де­виз всей его жиз­ни: «Без ле­сти пре­дан». Уже то­гда Аракчеев по­ни­мал: ор­га­ни­за­ция гат­чин­ской ар­мии мар­ши­ро­ва­ла в но­гу с про­грес­сом, но по­бе­да в сра­же­ни­ях все бо­лее за­ви­се­ла не от ру­ко­паш­но­го боя, а от мет­ко­сти стрель­бы.

Для про­ве­де­ния за­ду­ман­ных Пав­лом ре­форм в ар­мии Аракчеев под­хо­дил иде­аль­но – бле­стя­ще знал свое де­ло и раз­би­рал­ся во всех ви­дах ог­не­стрель­но­го ору­жия. Сам он позд­нее вспо­ми­нал о том вре­ме­ни: «Служ­ба в Гат­чине бы­ла тя­же­лая, но при­ят­ная. Усер­дие все­гда бы­ло за­ме­че­но, а зна­ние де­ла и ис­прав­ность от­ли­че­ны». С бу­ду­щим им­пе­ра­то­ром они бы­ли еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми – оба бы­ли убеж­де­ны, что точ­ное ис­пол­не­ние ин­струк­ций и есть крат­чай­ший путь к со­вер­шен­ству. Уже че­рез ме­сяц пре­бы­ва­ния Арак­че­е­ва в Гат­чине Па­вел воз­вел его в чин бом­бар­дир-ка­пи­та­на, а так­же на­гра­дил пра­вом обе­дать с ним без при­гла­ше­ния.

В СВИТЕ ГОСУД АРЯ «На­ча­лось цар­ство­ва­ние, ос­но­ван­ное на про­из­во­ле и ка­при­зе», – так оха­рак­те­ри­зо­ва­ли пер­вый этап прав­ле­ния но­во­го им­пе­ра­то­ра ис­то­ри­ки.

Па­вел все же го­то­вил­ся к вла­сти, и за­ра­нее со­ста­вил то­ма за­ко­нов и ин­струк­ций. Те­перь на­сту­пи­ло вре­мя во­пло­тить их в жизнь. Бо­лее твер­до­го и по­сле­до­ва­тель­но­го ис­пол­ни­те­ля, спо­соб­но­го под­чи­нить но­вым за­ко­нам все го­су­дар­ство, луч­ше­го кан­ди­да­та, чем Аракчеев, и же­лать не при­хо­ди­лось. За несколь­ко ме­ся­цев мо­ло­дой че­ло­век сде­лал стре­ми­тель­ную ка­рье­ру от пол­ков­ни­ка до ге­не­рал-квар­тир­мей­сте­ра. На 28-лет­не­го Алек­сея Ан­дре­еви­ча по­сы­па­лись чи­ны и на­гра­ды, а в 30 лет за пре­дан­ную служ­бу ему был по­жа­ло­ван ти­тул гра­фа и ор­ден св. Ио­ан­на Ие­ру­са­лим­ско­го.

Вступ­ле­ние Павла Пет­ро­ви­ча на пре­стол сра­зу же от­ра­зи­лось на гвар­дии – на­ча­лись по­сто­ян­ные уче­ния, смот­ры и па­ра­ды, от ко­то­рых гвар­дей­цы от­вык­ли за го­ды цар­ство­ва­ния Ека­те­ри­ны. Па­вел I счи­тал, что дис­ци­пли­на в ар­мии за­мет­но рас­ша­та­на, и при­ка­зал сво­е­му фа­во­ри­ту ис­пра­вить упу­ще­ния. Аракчеев рев­ност­но при­нял­ся за де­ло – за ко­рот­кий срок он при­вел ар­тил­ле­рию и пе­хо­ту в об­раз­цо­вый по­ря­док.

Ге­не­рал лич­но объ­ез­жал вой­ска и стро­го взыс­ки­вал за на­ру­ше­ние ар­ти­ку­лов. И хо­тя Аракчеев так­же по­сто­ян­но про­ве­рял, хо­ро­шо ли кор­мят сол­дат, над­ле­жа­ще ли они об­мун­ди­ро­ва­ны, чи­сто ли в ка­зар­мах и не во­ру­ют ли офи­це­ры сол­дат­ские день­ги, ре­пу­та­цию он снис­кал сквер­ную. Его вос­пи­та­тель­ные при­е­мы не нра­ви­лись ни­ко­му, что и не уди­ви­тель­но: те­перь да­же офи­це­ры

из сви­ты Его Ве­ли­че­ства, во вре­ме­на прав­ле­ния Ека­те­ри­ны при­вык­шие к празд­ной жиз­ни, вы­нуж­де­ны бы­ли яв­лять­ся на служ­бу к се­ми утра и не сме­ли по­ки­дать Зим­ний дво­рец до се­ми ве­че­ра. Вы­хо­дить из по­ме­ще­ния стро­го за­пре­ща­лось, граф при­дир­чи­во про­ве­рял ис­пол­не­ние ин­струк­ций. Мно­гие бы­ли уве­ре­ны: ге­не­рал – во­пло­ще­ние ту­пой же­сто­ко­сти и па­лоч­ной дис­ци­пли­ны.

Объ­ек­тив­но­сти ра­ди необ­хо­ди­мо от­ме­тить, что да­же ес­ли Аракчеев пуб­лич­но и уни­зи­тель­но рас­пе­кал про­ви­нив­ше­го­ся, то за­тем неред­ко втайне бла­го­де­тель­ство­вал ему. Так, от­чи­тав опоз­дав­ше­го (из-за смер­ти же­ны) из от­пус­ка офи­це­ра, он уже на­ут­ро устро­ил де­тей вдов­ца в пре­стиж­ные учеб­ные за­ве­де­ния. Его са­мо­го не очень вол­но­вал имидж бес­сер­деч­но­го и неда­ле­ко­го слу­жа­ки, Аракчеев и не пы­тал­ся ка­зать­ся дру­гим, со­зна­тель­но ис­поль­зуя сло­жив­ше­е­ся о нем мне­ние как ору­дие для бо­лее эф­фек­тив­но­го управ­ле­ния ар­ми­ей. Во сла­ву го­су­да­ря и Оте­че­ства.

Од­на­ко фор­ту­на за вре­мя прав­ле­ния Павла два­жды от­во­ра­чи­ва­лась от на­ше­го ге­роя. Пер­вый раз, ко­гда, по­лу­чив долж­ность ко­ман­ди­ра Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка, Алексей Ан­дре­евич со­вер­шен­но не учел, что полк име­ет дав­но сло­жив­ши­е­ся соб­ствен­ные тра­ди­ции. Пре­об­ра­жен­цы при­ня­ли арак­че­ев­скую ма­не­ру ко­ман­до­ва­ния в шты­ки. Па­мя­туя о том, что по­сле смер­ти Пет­ра I полк участ­во­вал во всех двор­цо­вых пе­ре­во­ро­тах, им­пе­ра­тор пред­по­чел ото­слать Арак­че­е­ва в де­рев­ню «для по­прав­ки здо­ро­вья». Тем бо­лее что с по­доб­ной фор­му­ли­ров­кой мож­но бы­ло в лю­бое вре­мя вер­нуть его на служ­бу. Че­рез пол­го­да он и вер­нул ге­не­ра­ла, щед­ро его ода­рив.

В сен­тяб­ре 1799 го­да из Санкт-пе­тер­бург­ско­го ар­се­на­ла но­чью, ко­гда на вах­ту за­сту­пил ба­та­льон бра­та Арак­че­е­ва – Ан­дрея, ис­чез­ла часть ору­жия. Что­бы вы­го­ро­дить род­ствен­ни­ка, Алексей Ан­дре­евич яко­бы по­шел на бес­чест­ный по­сту­пок – на­пра­вил след­ствие по лож­но­му пу­ти и окле­ве­тал невин­но­го офи­це­ра. Па­вел, узнав прав­ду, ве­лел фа­во­ри­ту по­ки­нуть сто­ли­цу в 24 ча­са.

КРЕСТЬЯНСКОЕ СЧ АСТЬЕ Ос­нов­ной чер­той Арак­че­е­ва бы­ла де­я­тель­ная ве­ра в гря­ду­щее Цар­ство Ра­зу­ма. Он да­же не со­мне­вал­ся: че­ло­ве­че­ство мож­но и нуж­но учить сле­до­вать пра­виль­ным пу­тем с по­мо­щью ис­пол­не­ния чет­ких и уни­вер­саль­ных ин­струк­ций. Аракчеев на­ив­но по­ла­гал, что ес­ли че­ло­ве­че­скую жизнь под­чи­нить стро­го­му уче­ту и неусып­но­му кон­тро­лю, зем­ное сча­стье ста­нет не толь­ко воз­мож­ным, но и неиз­беж­ным. В по­ме­стье, по­да­рен­ном им­пе­ра­то­ром, Аракчеев ре­шил со­здать Зем­лю Обе­то­ван­ную.

Се­ло Гру­зи­но и 29 при­ле­га­ю­щих к нему де­ре­вень ста­ли быст­ро пре­об­ра­жать­ся – иде­аль­ные для то­го вре­ме­ни до­ро­ги, сплош­ные пря­мые уг­лы в ар­хи­тек­ту­ре улиц и пе­ре­стро­ен­ных кре­стьян­ских изб, ни­ка­ких на­ве­сов и са­ра­ев. Цен­траль­ное ме­сто в Гру­зине за­ни­мал боль­шой парк с рос­кош­ной усадь­бой.

Осо­бо усерд­ным тру­же­ни­кам вы­да­ва­ли де­неж­ные на­гра­ды, а ста­ро­стам при­мер­ных де­ре­вень – одеж­ду с бар­ско­го пле­ча. Здесь же от­кры­ли боль­ни­цу, где вы­пи­сан­ный из сто­ли­цы врач ле­чил кре­пост­ных. А их де­ти те­перь учи­лись в но­вой шко­ле.

Пер­фек­ци­о­нист Аракчеев неска­зан­но ра­до­вал­ся оди­на­ко­во ров­ным ули­цам с аб­со­лют­но оди­на­ко­вы­ми до­ма­ми. По­доб­ная пла­ни­ров­ка име­ла свою спе­ци­аль­ную за­да­чу – все хо­зяй­ство иде­аль­но про­смат­ри­ва­лось, что об­лег­ча­ло тру­до­вые буд­ни над­зи­ра­те­ля. Ино­гда и сам по­ме­щик за­би­рал­ся на выш­ку с под­зор­ной тру­бой в ру­ках и сле­дил за по­ряд­ком и дис­ци­пли­ной. Ни­кто и ни­что не долж­но бы­ло ускольз­нуть от его зор­ко­го гла­за.

Хо­зяй­ская ин­струк­ция гла­си­ла: каж­дая кре­стьян­ская се­мья долж­на иметь ра­бо­чую ло­шадь и опре­де­лен­ное ко­ли­че­ство ко­ров. Их на­ли­чие про­ве­ря­лось еже­год­ной пе­ре­пи­сью, и ес­ли у кре­стья­ни­на по­ги­бал скот по недо­смот­ру, его ожи­дал штраф. Стро­го пред­пи­сы­ва­лось, как рас­став­лять ме­бель в до­мах, в ка­кие ча­сы от­кры­вать и за­кры­вать ок­на, го­то­вить еду, за­жи­гать и га­сить лу­чи­ну, са­дить­ся за стол и да­же под­ме­тать ком­на­ты. Мо­ло­дые де­вуш­ки и пар­ни, до­стиг­шие ре­про­дук­тив­но­го воз­рас­та, под­ле­жа­ли вне­се­нию в ре­естр. Со­глас­но «Пра­ви­лам о сва­дьбах», на про­тя­же­нии все­го Ве­ли­ко­го по­ста же­ни­хи сда­ва­ли эк­за­ме­ны по зна­нию мо­литв, а за­тем име­ли лич­ную бе­се­ду с Алек­се­ем Ан­дре­еви­чем, ко­то­рый да­вал со­из­во­ле­ние или, на­обо­рот, за­пре­щал всту­пать в брак. На неко­то­рых про­ше­ни­ях мож­но бы­ло про­чи­тать ре­зо­лю­цию: «Поз­во­лю, но ес­ли не бу­дет знать все мо­лит­вы, то боль­но вы­се­ку». Для за­клю­че­ния бра­ков же­ни­хи и неве­сты вы­стра­и­ва­лись в две ше­рен­ги од­на на­про­тив дру­гой; в од­ну шап­ку опус­ка­ли би­ле­ти­ки с име­на­ми пар­ней, в дру­гую – де­виц, и шап­ки пус­ка­ли по ря­дам. Бу­ду­щие су­пру­ги вы­тя­ги­ва­ли свою судь­бу по жре­бию.

Аракчеев да­же на­пи­сал ин­струк­цию о груд­ном вскарм­ли­ва­нии де­тей: пра­ви­ла пред­пи­сы­ва­ли да­вать грудь не ре­же трех раз в день, а так­же ме­нять мокрое бе­лье ре­бен­ку. Па­ра­граф 25-й гла­сил: «Ко­гда мать рас­сер­дит­ся, то от­нюдь не долж­на да­вать гру­дей мла­ден­цу»; па­ра­граф 36-й: «Стар­ши­на во вре­мя хож­де­ния по из­бам осмат­ри­ва­ет ко­лы­бе­ли и рож­ки для корм­ле­ния». Всем де­тям де­ла­ли при­вив­ки от оспы.

Ес­ли ре­бе­нок уми­рал (а дет­ская смерт­ность то­гда бы­ла и в бо­га­тых се­мьях очень вы­со­ка), то, по мне­нию Алек­сея Ан­дре­еви­ча, «мать не из­бег­нет пра­во­суд­но­го бо­же­ско­го на­ка­за­ния

и оста­ет­ся в ху­дом за­ме­ча­нии у по­ме­щи­ка». На ба­бу, ко­то­рая год не ро­жа­ла, на­ла­га­ли штраф, а так­же штра­фо­ва­ли за рож­де­ние до­че­ри, а не сы­на.

Все пра­ви­ла бы­ли на­пе­ча­та­ны в ти­по­гра­фии и ви­се­ли в каж­дом до­ме. За их точ­ным ис­пол­не­ни­ем сле­ди­ли ста­ро­ста, ле­карь и дру­гие бди­тель­ные слу­жа­щие бди­тель­но­го хо­зя­и­на. Неко­то­рые по­сту­ла­ты ка­за­лись аб­сурд­ны­ми, но Алексей Ан­дре­евич счи­тал, что впра­ве ре­гла­мен­ти­ро­вать аб­со­лют­но все.

Со­би­рая с кре­стьян на­лог в 4 руб­ля 60 ко­пе­ек (су­ще­ствен­ная сум­ма по тем вре­ме­нам), Аракчеев на­хо­дил необ­хо­ди­мым тра­тить эти день­ги на са­мих на­ло­го­пла­тель­щи­ков – в Гру­зине су­ще­ство­вал «банк» для ока­за­ния по­мо­щи в слу­чае неуро­жая или по­жа­ра. Так­же из этих средств ока­зы­ва­лась ме­ди­цин­ская по­мощь.

В пись­мах к им­пе­ра­то­ру Алек­сан­дру Аракчеев под­чер­ки­вал: «В мо­ем по­ня­тии по­ме­щик, или вла­де­лец, обя­зан по пра­ву че­ло­ве­че­ства на­блю­дать два глав­ных пра­ви­ла: 1) не мыс­лить о сво­ем обо­га­ще­нии, а бо­лее все­го за­бо­тить­ся о бла­го­со­сто­я­нии кре­стьян, вве­рен­ных Бо­гом и пра­ви­тель­ством его по­пе­че­нию; 2) до­хо­ды, с них по­лу­ча­е­мые и со­став­ля­е­мые все­гда це­ною их по­та и кро­ви, об­ра­щать глав­ней­ше на улуч­ше­ние их же по­ло­же­ния».

Аракчеев ве­рил, что тво­рит про­об­раз пе­ре­устрой­ства Рос­сии, а мо­жет быть, и все­го ми­ра, и ис­кренне не по­ни­мал, по­че­му мно­гие его кре­пост­ные по­да­ют­ся в бе­га. Но как бы ни бы­ли оправ­дан­ны неко­то­рые ин­струк­ции, ре­гла­мен­ти­ро­ва­ние лич­ной жиз­ни вы­зы­ва­ло силь­ный про­тест. Ведь за по­хо­жее вме­ша­тель­ство в ин­тим­ное про­стран­ство сво­их граж­дан да­же го­су­дарь

ли­шал­ся их люб­ви: «Ес­ли бы Па­вел в неспра­вед­ли­вых вой­нах по­жерт­во­вал жиз­нью несколь­ких ты­сяч людей, его бы пре­воз­но­си­ли, меж­ду тем как за­пре­ще­ние но­сить круг­лые шля­пы и от­лож­ные во­рот­ни­ки на пла­тье воз­буж­да­ло про­тив него все­об­щую нена­висть», – пи­сал по это­му по­во­ду Ав­густ фон Ко­це­бу, немец­кий дра­ма­тург, со­сто­яв­ший на рус­ской служ­бе.

ТР АГЕДИЯ В ГРУ­ЗИНЕ Иде­а­лист Аракчеев, в кро­ви ко­то­ро­го и не мог­ли от­ло­жить­ся ве­ко­вые тра­ди­ции кре­стьян­ско­го бы­та, са­мо­на­де­ян­но на­саж­дал пра­ви­ла по ухо­ду за мла­ден­ца­ми и ве­де­нию хо­зяй­ства и со­вер­шен­но не по­ни­мал как глу­хо­го со­про­тив­ле­ния сво­их под­опеч­ных, так и то­го, что дру­гой ре­ак­ции они вы­звать не мог­ли. К то­му же несо­блю­де­ние пра­вил влек­ло за со­бой же­сто­кие на­ка­за­ния.

Осо­бую окрас­ку от­но­ше­нию к но­во­вве­де­ни­ям при­да­ва­ло то, что се­мей­ная жизнь хо­зя­и­на остав­ля­ла же­лать луч­ше­го. Как мог он счи­тать се­бя до­кой в том, в чем сам не пре­успел, оста­ва­ясь небла­го­по­луч­ным в лич­ной жиз­ни?..

Ели­за­ве­та Ан­дре­ев­на, мать гра­фа, очень пе­ре­жи­ва­ла, что сын уже немо­лод, а до сих пор не же­нат. В 1806 го­ду по ее на­сто­я­нию 37-лет­ний Алексей Аракчеев об­вен­чал­ся с ге­не­раль­ской доч­кой На­та­льей Хо­му­то­вой, но че­рез год су­пру­ги разъ­е­ха­лись. Де­ло в том, что Аракчеев, не поль­зо­вав­ший­ся бла­го­склон­но­стью у пре­крас­но­го по­ла сво­е­го кру­га, дав­но за­вел при­выч­ку вы­би­рать из сво­их кре­пост­ных или по­ку­пать у дру­гих по­ме­щи­ков при­гля­нув­ших­ся ему кра­си­вых де­ву­шек, а на­ску­чив ими, вы­да­вать за­муж и за­во­дить но­вых. Се­рьез­ных

­при­вя­зан­но­стей у него не воз­ни­ка­ло, по­ка серд­цем Арак­че­е­ва не за­вла­де­ла чер­но­гла­зая 19-лет­няя Нас­та­сья Мин­ки­на, куп­лен­ная, по сви­де­тель­ству са­мо­го Арак­че­е­ва, им «от по­ме­щи­ка Шлят­те­ра, узнав о про­да­же... из с.-пе­тер­бург­ских га­зет». Же­нив­шись, он не пре­рвал этой свя­зи, длив­шей­ся к то­му вре­ме­ни уже лет пять, и по-преж­не­му ба­ло­вал свою на­лож­ни­цу, осы­пая ее по­дар­ка­ми и да­же бе­ря с со­бой в слу­жеб­ные по­езд­ки. За­кон­ная су­пру­га пред­по­чла вер­нуть­ся в от­чий дом и по­дать про­ше­ние о раз­дель­ном про­жи­ва­нии.

По­сте­пен­но Нас­та­сья ста­ла пол­но­власт­ной гос­по­жой в име­нии и, пол­но­стью раз­де­ляя взгля­ды хо­зя­и­на, а в же­сто­ко­сти да­же пре­вос­хо­дя его, до­но­си­ла на нера­ди­вых, по ее мне­нию, слуг. Ко­неч­но, Мин­ки­ну в Гру­зине нена­ви­де­ли, счи­та­ли ведь­мой.

Вре­мя шло, «до­мо­пра­ви­тель­ни­ца» при ба­рине со­сто­я­ла уже бо­лее два­дца­ти лет, она ста­ре­ла и вы­нуж­де­на бы­ла ми­рить­ся с его из­ме­на­ми на сто­роне, но сре­ди сво­их слу­жа­нок кон­ку­рен­ток иметь не же­ла­ла. Осо­бен­но до­ста­ва­лось от нее юным и кра­си­вым де­вуш­кам – од­ной из них го­ря­чи­ми щип­ца­ми для за­вив­ки Нас­та­сья изуро­до­ва­ла ли­цо.

Од­на­жды во вре­мя оче­ред­но­го отъ­ез­да Алек­сея Ан­дре­еви­ча из­мы­ва­тель­ствам бар­ской лю­бов­ни­цы по­ло­жил ко­нец по­вар, брат упо­мя­ну­той по­стра­дав­шей, пе­ре­ре­зав Мин­ки­ной гор­ло. Ко­неч­но, не обо­ш­лось без сго­во­ра дво­ро­вых... Аракчеев, узнав о тра­ге­дии, бро­сил го­су­дар­ствен­ные де­ла и при­мчал­ся из сто­ли­цы в Гру­зи­но вер­шить суд и рас­пра­ву. По­ва­ра за­по­ро­ли до смер­ти, его со­общ­ни­ков так­же под­верг­ли те­лес­ным на­ка­за­ни­ям, а по­том от­пра­ви­ли на ка­тор­гу.

«НОВ АЯ-СТ АРАЯ» МЕТЛ А ИМ ПЕР АТОР А В ночь с 11 на 12 мар­та 1801 го­да им­пе­ра­тор Па­вел был убит. Алек­сандр знал о за­го­во­ре про­тив от­ца, но не до­га­ды­вал­ся о пла­нах его фи­зи­че­ско­го устра­не­ния. Весть о тра­ге­дии ста­ла для него чу­до­вищ­ным по­тря­се­ни­ем. Как впо­след­ствии пи­са­ла же­на це­са­ре­ви­ча Ели­за­ве­та Алек­се­ев­на, «страш­ная ра­на в его ду­ше не за­жи­вет ни­ко­гда». Он так и не смог за­быть от­чуж­ден­ный, ис­пол­нен­ный стра­да­ния взгляд ма­те­ри и страш­ные сло­ва: «Те­перь вас по­здрав­ляю – вы им­пе­ра­тор!» Ге­не­рал Лан­же­рон, со­вре­мен­ник пе­ре­во­ро­та, счи­тал, что « Алек­сандр был по­став­лен меж­ду необ­хо­ди­мо­стью сверг­нуть с пре­сто­ла сво­е­го от­ца и уве­рен­но­стью, что его отец вско­ре до­вел бы до ги­бе­ли всю им­пе­рию».

Взой­дя на пре­стол, но­вый им­пе­ра­тор по­же­лал по­ка­зать се­бя со­всем не та­ким пра­ви­те­лем, ка­ким за­пом­нил­ся на­ро­ду его отец. Прав­да, вос­пе­тое Пуш­ки­ным «дней Алек­сан­дро­вых пре-

крас­ное на­ча­ло» про­дли­лось недол­го – все­го два го­да. Бу­дучи це­са­ре­ви­чем, он нена­ви­дел дес­по­тизм и счи­тал, что все лю­ди до­стой­ны сво­бо­ды, но уже вес­ной 1803 го­да осо­знал необ­хо­ди­мость в «твер­дой ру­ке» для управ­ле­ния бес­край­ни­ми про­сто­ра­ми, ко­то­рые со­че­та­ли в се­бе несов­ме­сти­мое – мглу и свет. Эта кри­ча­щая об­на­жен­ность рос­сий­ских про­ти­во­ре­чий, от­сут­ствие плав­но­сти и по­лу­то­нов нуж­да­лись в ре­ши­тель­ных ме­рах. И на­сту­пи­ло вре­мя при­звать Арак­че­е­ва, ко­то­рый не толь­ко об­ла­дал необ­хо­ди­мы­ми ка­че­ства­ми, но и та­лан­том во­пло­щать в жизнь идеи сво­е­го сю­зе­ре­на. При но­вом ца­ре лю­би­мец ца­ря преж­не­го стал во­ен­ным ми­ни­стром.

Аракчеев по-преж­не­му дей­ство­вал ре­ши­тель­но и до­би­вал­ся иде­аль­но­го по­ряд­ка в ар­мии че­рез жест­кое и неукос­ни­тель­ное ис­пол­не­ние бес­чис­лен­ных уста­вов и при­ка­зов, да­ле­ко не все­гда ра­зум­ных. Им­пе­ра­тор осо­зна­вал по­доб­ное по­ло­же­ние дел, и его это устра­и­ва­ло – де­ло де­ла­лось, а неиз­беж­ное недо­воль­ство бы­ло на­прав­ле­но на слу­жа­ку Арак­че­е­ва. Впро­чем, по­след­не­го это аб­со­лют­но не бес­по­ко­и­ло – тя­га к вос­хи­ще­нию и люб­ви под­чи­нен­ных ни­ко­гда не бы­ла его ахил­ле­со­вой пя­той. По­ря­док и спра­вед­ли­вость бы­ли пре­вы­ше все­го, но, на­до от­ме­тить, же­сто­кость все же не пре­вра­ща­лась в са­мо­дур­ство. По вос­по­ми­на­ни­ям офи­це­ра од­но­го из гвар­дей­ских ар­тил­ле­рий­ских ба­та­льо­нов И.С. Жир­ке­ви­ча, «в семь или во­семь лет его ин­спек­тор­ства над ар­тил­ле­ри­ей, при всех рас­ска­зах о зло­бе и му­чи­тель­но­сти его, из офи­це­ров раз­жа­ло­ван толь­ко один Не­ле­дин­ский, за сде­ла­ние

фаль­ши­вой ас­сиг­на­ции, за что обык­но­вен­но ссы­ла­ют в Си­бирь... а при пре­ем­ни­ке его, доб­рей­шей ду­ши Мел­ле­ре, в пер­вый год на­де­ла­но бы­ло несчаст­ных вде­ся­те­ро бо­лее, неже­ли во все вре­мя управ­ле­ния Арак­че­е­ва».

Ни­ка­кие по­че­сти не из­ме­ни­ли скром­ный ха­рак­тер гра­фа: он от­ка­зал­ся от по­жа­ло­ван­ных выс­ших ор­де­нов им­пе­рии – Св. Вла­ди­ми­ра 1-й сте­пе­ни и Св. Ан­дрея Пер­во­зван­но­го и да­же от фельд­мар­шаль­ско­го жез­ла, а ко­гда Алек­сандр по­да­рил ему свой порт­рет, ин­кру­сти­ро­ван­ный брил­ли­ан­та­ми, Аракчеев ис­про­сил у го­су­да­ря дру­гой, по­про­ще и без рос­ко­шеств. Очень ха­рак­тер­ным при­ме­ром трез­вой оцен­ки по­ло­же­ния се­мей­ства в об­ще­стве яв­ля­ет­ся сле­ду­ю­щий слу­чай. Алек­сандр I за­хо­тел при­бли­зить мать Алек­сея Ан­дре­еви­ча ко дво­ру, но тот вос­про­ти­вил­ся, а на сло­ва им­пе­ра­то­ра: «Ты ни­че­го не хо­чешь от ме­ня при­нять!» – от­ве­тил: «Умо­ляю не жа­ло­вать ро­ди­тель­ни­цу мою статс-да­мою, она всю жизнь свою про­ве­ла в де­ревне: ес­ли явит­ся сю­да, то об­ра­тит на се­бя на­смеш­ки при­двор­ных дам, а для уеди­нен­ной жиз­ни не име­ет на­доб­но­сти в этом укра­ше­нии».

Служ­бе был под­чи­нен весь об­раз жиз­ни Арак­че­е­ва. Вста­вал он обык­но­вен­но око­ло 5 ча­сов утра, зав­тра­кал и тот­час шел в ка­би­нет и са­дил­ся за бу­ма­ги. Еще с са­мых пер­вых сво­их ад­ми­ни­стра­тив­ных долж­но­стей Алексей Ан­дре­евич взял за пра­ви­ло са­мо­лич­но чи­тать все по­сту­пав­шие к нему до­ку­мен­ты и при­ни­мать по ним ре­ше­ния как мож­но ско­рее. На вре­мя раз­во­да ча­сто де­лал в за­ня­ти­ях с до­ку­мен­та­ми пе­ре­рыв, шел на плац и там да­вал пол­ную во­лю сво­е­му су­ро­во­му ха­рак­те­ру: по вос­по­ми­на­ни­ям оче­вид­цев, ни од­но­го раз­во­да не по­се­щал граф без то­го, что­бы не аре­сто­вать ко­го-ли­бо из офи­це­ров за пло­хое ко­ман­до­ва­ние. В пол­день он ехал во дво­рец на до­клад к го­су­да­рю, и про­езд его все­гда был опас­ным со­бы­ти­ем для сто­яв­ших на пу­ти ка­ра­у­лов. В по­ло­вине тре­тье­го Аракчеев воз­вра­щал­ся до­мой, в три по­по­лу­дни неиз­мен­но са­дил­ся вме­сте с адъ­ютан­та­ми и де­жур­ны­ми офи­це­ра­ми за обе­ден­ный стол. На пол­ча­са, по­ка длил­ся обед, граф поз­во­лял се­бе рас­сла­бить­ся: го­во­рил на воль­ные те­мы, шу­тил и да­же сме­ял­ся. По­обе­дав, вновь при­ни­мал­ся за слу­жеб­ные бу­ма­ги и ра­бо­тал до позд­не­го ве­че­ра.

По­ра­же­ние рус­ско-ав­стрий­ской ар­мии в Ау­стер­лиц­ком сра­же­нии толь­ко под­твер­ди­ло острую необ­хо­ди­мость даль­ней­ших ре­ши­тель­ных пре­об­ра­зо­ва­ний. К про­грам­ме ре­форм, на­ча­тых М.М. Спе­ран­ским, им­пе­ра­тор Алек­сандр счел необ­хо­ди­мым при­со­во­ку­пить пе­ре­строй­ку ар­мии. Это в ос­нов­ном лег­ло на пле­чи Барк­лая-де-тол­ли и Арак­че­е­ва, и в том, что ар­мия по­бе­до­нос­но до­шла до Па­ри­жа, есть нема­лая за­слу­га обо­их. В 1812-14 го­дах Аракчеев на­хо­дил­ся в свите го­су­да­ря, участ­во­вал в сра­же­ни­ях при Лют­цене и Ба­у­цене*.

АРАКЧЕЕВСКИЙ ГО­РОД СОЛНЦ А Ре­пу­та­цию ти­ра­на и дес­по­та в па­мя­ти по­том­ков на­все­гда за­кре­пи­ли за Арак­че­е­вым во­ен­ные по­се­ле­ния, ко­то­рые в ка­кой­то ме­ре бы­ли во­пло­ще­ни­ем уто­пи­че­ских идей То­ма­са Мо­ра и Кам­па­нел­лы. Соб­ствен­но, идея со­зда­ния во­е­ни­зи­ро­ван­ных де­ре­вень, где сов­ме­ща­лись бы стро­е­вая под­го­тов­ка и кре­стьян­ский труд, при­над­ле­жа­ла Алек­сан­дру I, а не Арак­че­е­ву. Воз­мож­но, она ка­за­лась ца­рю при­вле­ка­тель­ной бла­го­да­ря пер­спек­ти­ве со­кра­ще­ния рас­хо­дов на ар­мию. Го­су­дарь да­же соб­ствен­ной пер­со­ной по­се­тил Гру­зи­но, что­бы «под­смот­реть» арак­че­ев­ские опы­ты над кре­стья­на­ми и при­ме­нить их на бла­го всей ар­мии. Для мас­штаб­но­го экс­пе­ри­мен­та сна­ча­ла вы­де­ли­ли уго­дья в Мо­ги­лев­ской гу­бер­нии, но бо­ло­ти­стые бе­ло­рус­ские зем­ли ока­за­лись непри­год­ны­ми для стро­и­тель­ства, а вой­на 1812 го­да и по­сле­во­ен­ное вос­ста­нов­ле­ние и во­все за­тор­мо­зи­ли все на­чи­на­ния. К ним вер­ну­лись в 1816 го­ду. Не­уто­ми­мый по­бор­ник по­ряд­ка с но­вы­ми си­ла­ми при­нял­ся за на­пи­са­ние но­вых ин­струк­ций.

Мно­го­чис­лен­ные па­ра­гра­фы за­про­то­ко­ли­ро­ва­ли быт сол­дат, не знав­ших от­ды­ха ни во вре­мя вой­ны, ни в мир­ное вре­мя, и к то­му же обя­зан­ных пе­рей­ти на са­мо­обес­пе­че­ние пу­тем воз­де­лы­ва­ния зем­ли. Сол­дат и хле­бо­па­шец был обя­зан иметь же­ну, не упо­треб­лять спирт­ные на­пит­ки, ве­рой и прав­дой слу­жить ца­рю и Оте­че­ству; ули­цы долж­ны бы­ли быть пря­мы­ми, до­ма оди­на­ко­во­го ро­зо­во­го цве­та, а ве­ник сто­ять в ука­зан­ном уг­лу.

Жизнь по­се­лен­цев со­сто­я­ла из ра­бот на зем­ле и во­ен­ной мушт­ры, од­на­ко бы­ла осво­бож­де­на от на­ло­гов и скра­ши­ва­лась неболь­ши­ми пре­ми­я­ми из каз­ны, а так­же бес­плат­ным ме­ди­цин­ским об­слу­жи­ва­ни­ем. Го­су­дар­ство снаб­жа­ло каж­дую се­мью ско­ти­ной и ин­вен­та­рем. Де­ти учи­лись в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных шко­лах, что­бы в бу­ду­щем про­дол­жить де­ло от­цов. Для офи­це­ров бы­ли устро­е­ны тан­це­валь­ные за­лы и биб­лио­те­ки. Ам­би­ции гра­фа на этом не за­кан­чи­ва­лись: зем­ле­дель­че­ские ра­бо­ты так­же про­из­во­ди­лись по ар­ти­ку­лу – му­жи­ки, ров­но остри­жен­ные

и обри­тые, под звук ба­ра­ба­на, в мун­ди­рах, стро­ем вы­хо­ди­ли па­хать по ко­ман­де ка­пра­ла.

На что же мог­ли жа­ло­вать­ся по­се­ляне, так на­деж­но за­щи­щен­ные от невзгод со всех сто­рон го­су­да­ре­вой за­бо­той? Од­на­ко кре­стьян­ские вос­ста­ния бы­ли по­все­мест­ны­ми – сло­жив­ши­е­ся ве­ка­ми тра­ди­ции име­ли для людей то­го вре­ме­ни по­чти са­краль­ный смысл. Злые язы­ки го­во­ри­ли, что «же­сто­кий вре­мен­щик, змей и лю­до­ед, хо­чет за­ста­вить всю Рос­сию хо­дить стро­ем».

Но глав­ной при­чи­ной недо­воль­ства все же был тя­же­лый, под­час непо­силь­ный труд. По­ми­мо по­ле­вых ра­бот и ве­де­ния до­маш­не­го хо­зяй­ства, сол­да­ты ча­са­ми мар­ши­ро­ва­ли на пла­цу. Пер­спек­ти­ва же иметь без­бед­ную ста­рость ка­за­лась да­ле­кой и неправ­до­по­доб­ной. В 1817 го­ду несколь­ко со­тен по­се­лен­цев оста­но­ви­ли ка­ре­ту ве­ли­ко­го кня­зя Ни­ко­лая и про­си­ли Его Вы­со­че­ство из­ба­вить их от ужа­сов «бур­жу­аз­ной» жиз­ни. И это несмот­ря на то, что про­ект был бле­стя­ще во­пло­щен в жизнь и сэко­но­мил казне 45,5 млн. руб­лей, а быт по­се­лен­цев был ма­те­ри­аль­но обес­пе­чен на­мно­го луч­ше обыч­ных сол­дат и кре­пост­ных. По­се­ле­ния про­су­ще­ство­ва­ли еще пол­ве­ка по­сле смер­ти его ав­то­ров.

Аракчеев смог пре­вра­тить огром­ную стра­ну с пат­ри­ар­халь­ным укла­дом в чет­ко функ­ци­о­ни­ру­ю­щий ме­ха­низм. Он ис­кренне ве­рил в бла­го­род­ство сво­ей це­ли. «Я знаю, что ме­ня креп­ко бра­нят, – го­ва­ри­вал он, – но что же де­лать? Ведь де­ти все­гда пла­чут, ко­гда их мо­ют».

ОПЕРЕДИВ ШИЙ ВРЕ­МЯ Эпо­хе Арак­че­е­ва при­шел ко­нец по­сле смер­ти Алек­сандра I. Об­ла­дав­ший ре­ши­тель­ным и силь­ным ха­рак­те­ром Ни­ко­лай I не нуж­дал­ся в ав­то­ри­тар­ных по­мощ­ни­ках. До 1832 го­да граф еще чис­лил­ся на­чаль­ни­ком во­ен­ных по­се­ле­ний, но по­том от­был для ле­че­ния за гра­ни­цу и по воз­вра­ще­нии жил в Гру­зине. Свои по­след­ние го­ды Алексей Ан­дре­евич по­свя­тил со­хра­не­нию па­мя­ти о тех, ко­го он ис­кренне лю­бил: по­ме­стье бы­ло пре­вра­ще­но в ме­мо­ри­аль­ный ком­плекс, а в пар­ке воз­вы­ша­лись па­мят­ни­ки ге­не­ра­лу Ме­лис­си­но и двум им­пе­ра­то­рам, чьей сла­ве Аракчеев от­дал свою жизнь, – Пав­лу и Алек­сан­дру.

Не­за­дол­го до смер­ти, в 1834 го­ду, граф по­ло­жил в банк под про­цен­ты 50 ты­сяч руб­лей с усло­ви­ем, что че­рез 100 лет всю сум­му по­лу­чит ис­то­рик, ко­то­рый на­пи­шет до­стой­ный труд о цар­ство­ва­нии Алек­сандра I. Свое име­ние с гер­бом и де­ви­зом «Без ле­сти пре­дан» Аракчеев за­ве­щал Нов­го­род­ско­му ка­дет­ско­му кор­пу­су, ко­гда-то ос­но­ван­но­му им же на соб­ствен­ные сред­ства. Но с при­хо­дом со­вет­ской вла­сти бы­ли уни­что­же­ны и Гру­зи­но, и па­мят­ни­ки, и са­ма мо­нар­хия, а бан­ков­ские вкла­ды ока­за­лись в ру­ках ре­во­лю­ци­о­не­ров. Уве­ко­ве­чить свое имя в ис­то­рии гра­фу уда­лось лишь в нега­тив­ном смыс­ле, что, воз­мож­но, не вполне спра­вед­ли­во.

По­жа­луй, сло­ва ге­роя Фе­до­ра До­сто­ев­ско­го Ми­ти Ка­ра­ма­зо­ва, ска­зан­ные о сущ­но­сти че­ло­ве­ка, луч­ше дру­гих спо­соб­ны про­лить свет на лич­ность про­ти­во­ре­чи­во­го во­я­ки, слу­жив­ше­го сво­ей Истине не ра­ди зо­ло­тых мо­нет: «Нет, ши­рок че­ло­век, слиш­ком да­же ши­рок, я бы сузил».

Свер­ху вниз: па­но­ра­ма Не­вы меж­ду Зим­ним двор­цом и зда­ни­ем Ака­де­мии на­ук; ре­ка Мой­ка в Санкт-пе­тер­бур­ге. С ри­сун­ка К.Ф. Са­ба­та и С.П. Ши­ф­ля­ра. 1820-е.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.