ПОЛИН А ВИАРДО:

ДР АМАТИЧЕСК ИЙ ГО­ЛОС ЭПОХ И

Lichnosti - - ПОЛИНА ВИАРДО: драматичекский голос эпохи -

Эта жен­щи­на в пол­ной ме­ре бы­ла «ди­тя сво­е­го вре­ме­ни», но ее взгля­ды на ис­кус­ство, ли­те­ра­ту­ру, му­зы­ку опе­ре­жа­ли вре­мя. Она не бы­ла кра­са­ви­цей, но ее бла­го­склон­но­сти ис­ка­ли Шарль Гу­но, Аль­фред де Мюс­се, Ари Шеф­фер, Гек­тор Бер­ли­оз, Иван Тур­ге­нев, Юли­ус Риц. Ею вос­хи­ща­лись Ген­рих Гейне, Жорж Санд и ее сын Мо­рис, Илья Ре­пин, Фе­ренц Лист, Ка­миль Сен-санс, Фе­ликс Мен­дель­сон, Ро­берт Шу­ман, Алек­сандр Дар­го­мыж­ский, Ми­ха­ил Глин­ка... Этот спи­сок мож­но про­дол­жать и про­дол­жать

В по­ис­ках вы­год­но­го ан­га­же­мен­та се­мья Ма­ну­э­ля дель По­пу­ло Ви­сен­те Гар­сиа ски­та­лась по го­ро­дам и ве­сям, бес­страш­но пре­одо­ле­вая рас­сто­я­ния. За­глав­ные ро­ли в этой ма­лень­кой труп­пе обыч­но до­ста­ва­лись от­цу се­мей­ства – бле­стя­ще­му те­но­ру, и стар­шей до­че­ри – Ма­рии Фе­ли­си­те (впо­след­ствии про­сла­вив­шей­ся как Ма­рия Ма­либран). Же­на, Хо­аки­на Си­чес, пе­ла пар­тии вто­ро­го пла­на, а сын, Ма­ну­эль-млад­ший, об­ла­дал звуч­ным ба­ри­то­ном.

В Ита­лии Гар­сиа-стар­ший был за­чис­лен в При­двор­ную ка­пел­лу Мю­ра­та, в то вре­мя ко­ро­ля Неа­по­ля. Здесь же он встре­тил­ся с ве­ли­ким Рос­си­ни, и тот, впе­чат­лен­ный пе­ни­ем тем­пе­ра­мент­но­го ис­пан­ца, имен­но для него в 1816-м на­пи­сал пар­тию гра­фа Аль­ма­ви­вы в «Се­виль­ском ци­рюль­ни­ке».

Осев в Па­ри­же, Ма­ну­эль ос­но­вал в 1829 го­ду успеш­ную пев­че­скую шко­лу, на­пи­сал учеб­ник о по­ста­нов­ке и раз­ви­тии пев­че­ских го­ло­сов. Из-под его пе­ра так­же вы­шел ряд ко­ми­че­ских опер и то­на­ди­лий – му­зы­каль­ных са­ти­ри­че­ских сце­нок. Как жанр то­на­ди­лья вско­ре ис­чез­нет, од­на­ко твор­че­ство Гар­сиа, не­со­мнен­но, пе­ре­жи­вет ве­ка: по­чти че­рез семь­де­сят лет ге­ни­аль­ный Жорж Би­зе вста­вит его пес­ню из то­на­ди­лья «Мни­мый слу­га» в свою бес­смерт­ную опе­ру «Кар­мен».

Полина Ми­шель Фер­ди­нанд Гар­сиа по­яви­лась на свет 18 июля 1821 го­да в Па­ри­же. Млад­шей, лю­би­мой до­че­ри от­ца про­чи­ли ка­рье­ру пи­а­нист­ки; шли­фов­ке фор­те­пи­ан­ных пас­са­жей она по­свя­ща­ла дол­гие ча­сы. До­маш­ние лас­ко­во на­зы­ва­ли ее «Му­ра­вей» за неве­ро­ят­ное тру­до­лю­бие: с ран­не­го дет­ства она ак­ком­па­ни­ро­ва­ла от­цу и его уче­ни­кам. Од­на­жды, по­сле це­ло­го дня из­ну­ри­тель­но­го ак­ком­па­не­мен­та де­воч­ка за­яви­ла: «Я на­учи­лась се­год­ня боль­ше­му, чем твои уче­ни­ки!» – и это бы­ло чи­стой прав­дой. Ко­гда Полина на­ча­ла вы­сту­пать, ее от­ца уже не бы­ло в жи­вых, но зна­то­ки, ко­то­рых все­гда вос­хи­ща­ло ее уме­ние вла­деть го­ло­сом, утвер­жда­ли, что дочь в со­вер­шен­стве усво­и­ла уни­каль­ную ме­то­ду Ма­ну­э­ля Гар­сиа.

С де­ся­ти лет По­лине пре­по­да­вал Ан­то­нин Рей­ха – при­знан­ный ма­стер гар­мо­нии и ком­по­зи­ции, уче­ни­ка­ми ко­то­ро­го бы­ли

Бер­ли­оз и Гу­но. Поз­же она ста­ла брать уро­ки и у Фе­рен­ца Ли­ста – вир­туо­за и ве­ли­чай­ше­го пи­а­ни­ста сво­е­го вре­ме­ни.

В от­ли­чие от взбал­мош­ной и впе­чат­ли­тель­ной Ма­рии, склон­ной к де­прес­си­ям и фо­би­ям, Полина все­гда при­зы­ва­ла на по­мощь рас­су­док. Внеш­но­стью сест­ры так­же ра­зи­тель­но от­ли­ча­лись друг

от дру­га: млад­шая и впрямь по­хо­ди­ла на цы­ган­ку, а Ма­либран об­ла­да­ла изыс­кан­ной ро­ман­ти­че­ской кра­со­той. Фа­миль­ное же сход­ство ле­жа­ло глуб­же: об­щи­ми у се­стер бы­ли не толь­ко ред­кост­ные по темб­ру и зву­ча­нию го­ло­са, но и ак­тер­ский тем­пе­ра­мент, дра­ма­тизм иг­ры, тот са­мый на­кал, о ко­то­ром ве­ли­кий Ру­би­ни од­на­жды ска­зал По­лине: «Не иг­рай так страст­но – не то умрешь на сцене».

Сест­ры мог­ли бли­стать на под­мост­ках вдво­ем, но судь­ба рас­по­ря­ди­лась ина­че: они все­го еди­но­жды вы­сту­пи­ли вме­сте – Ма­рия пе­ла, Полина ак­ком­па­ни­ро­ва­ла. Вско­ре Ма­рия Ма­либран умер­ла. Во вре­мя га­стро­лей в Лон­доне она, упав с ло­ша­ди, силь­но трав­ми­ро­ва­ла но­гу и, па­ни­че­ски бо­ясь ам­пу­та­ции, не об­ра­ти­лась к вра­чу. На­ча­лась ган­гре­на, ко­то­рая и при­ве­ла пе­ви­цу к без­вре­мен­ной кон­чине.

Ма­рия Ма­либран дерз­ну­ла петь «Нор­му» Бел­ли­ни в оче­редь со зна­ме­ни­той

Д жу­дит­той Пастой, ко­то­рая до по­яв­ле­ния в Ла Ска­ла Ма­либран не зна­ла се­бе рав­ных. Стар­шая Гар­сиа по­ко­ри­ла при­дир­чи­вую и ви­дав­шую ви­ды ми­лан­скую пуб­ли­ку и ста­ла при­знан­ной ко­ро­ле­вой ев­ро­пей­ской сце­ны. Ее тра­ги­че­ская и неле­пая смерть в рас­цве­те мо­ло­до­сти и та­лан­та по­тряс­ла всех. Ко­ро­ле­ва умер­ла, но... да здрав­ству­ет ко­ро­ле­ва! Не­да­ром Ма­либран, ука­зав од­на­жды на млад­шую сест­ру, ска­за­ла: «Это ди­тя... за­тмит нас всех!»

Де­бют По­ли­ны как пе­ви­цы со­сто­ял­ся в 1837 го­ду в Брюс­се­ле, где она вы­сту­пи­ла в кон­цер­те. Дву­мя го­да­ми поз­же в Лон­доне де­вуш­ка с огром­ным успе­хом спе­ла пар­тию Дез­де­мо­ны в опе­ре Рос­си­ни «Отел­ло». Кри­ти­ков по­ра­зил не толь­ко уди­ви­тель­ный го­лос, лег­ко пе­ре­хо­дя­щий от глу­бо­ко­го fa в ма­лой ок­та­ве к чи­стей­ше­му верх­не­му со­пра­но­во­му do, – го­лос, ко­то­рый од­ни от­но­си­ли к кон­траль­то, а дру­гие – к мец­цо­со­пра­но, но и со­здан­ный во­сем­на­дца­ти­лет­ней де­бю­тант­кой пол­ный стра­сти сце­ни­че­ский об­раз. Пуб­ли­ку ма­ло ин­те­ре­со­ва­ли тон­ко­сти клас­си­фи­ка­ции – она ва­лом ва­ли­ла на «вос­крес­шую Ма­либран», и, хо­тя во внеш­но­сти но­вой звез­ды не бы­ло ни­че­го об­ще­го с утон­чен­ной пре­ле­стью по­кой­ной при­ма­дон­ны, те, кто хоть раз слы­шал пе­ние По­ли­ны и ви­дел ее иг­ру, пле­ня­лись ею на­все­гда.

Но­вая звез­да да­же не взо­шла, а стре­ми­тель­но во­рва­лась на те­ат­раль­ный небо­склон. Па­риж­ская Ита­льян­ская опе­ра по­спе­ши­ла за­клю­чить с ней кон­тракт. Гар­сиа-млад­шая, с ее «горь­ким, как по­ме­ра­нец» го­ло­сом, с лег­ко­стью по­тес­ни­ла при­знан­ных при­ма­донн.

«По­сле пер­во­го ее вы­хо­да на сце­ну ста­ло по­нят­но, что ми­ру яви­лась бле­стя­щая дра­ма­ти­че­ская пе­ви­ца. И она на­все­гда за­ня­ла ме­сто сре­ди про­слав­лен­ных зна­ме­ни­то­стей эпо­хи...» Сло­ва Ли­ста – не лесть: Полина бы­ла со­зда­на для сце­ны. «Вся­кий раз, ко­гда мне пред­сто­ит ра­зу­чи­ва­ние но­вой пар­тии, я по­гру­жа­юсь в по­лу­со­зна­тель­ное со­сто­я­ние. Мне ка­жет­ся, что в мо­ей го­ло­ве вы­стра­и­ва­ет­ся ма­лень­кая сце­на, по ко­то­рой дви­жут­ся ма­лень­кие ак­те­ры. Да­же во сне ме­ня пре­сле­ду­ет соб­ствен­ный те­атр, и ино­гда ста­но­вит­ся про­сто невы­но­си­мо. Нет ни­ка­ко­го сред­ства из­ба­вить­ся от это­го; та­ким об­ра­зом, мои ро­ли ра­зу­чи­ва­ют­ся са­ми по се­бе, и мне не нуж­но гром­ко петь или про­иг­ры­вать их пе­ред зер­ка­лом».

Да, те­атр овла­дел все­ми ее по­мыс­ла­ми – и, как еди­но­душ­но утвер­жда­ли му­зы­каль­ные кри­ти­ки, во­каль­ных труд­но­стей для нее не су­ще­ство­ва­ло. Фи­о­ри­ту­ры, ру­ла­ды, тре­ли – все эти укра­ше­ния сти­ля бель­кан­то мо­ло­дая пе­ви­ца ис­поль-

зо­ва­ла с по­ра­зи­тель­ной лег­ко­стью и точ­но­стью, ко­то­рые счаст­ли­во со­еди­ня­лись с дра­ма­ти­че­ской вы­ра­зи­тель­но­стью иг­ры. Уже бы­ли спе­ты Ро­зи­на, Дез­де­мо­на, Зо­луш­ка – пар­тии, поз­во­лив­шие в пол­ной ме­ре про­де­мон­стри­ро­вать вир­ту­оз­ную тех­ни­ку, од­на­ко ма­де­му­а­зель Гар­сиа же­ла­ла не толь­ко бли­стать. Полина всей ду­шой жаж­да­ла со­вер­шен­ство­вать­ся ря­дом с та­ки­ми мэт­ра­ми как Там­бу­ри­ни,

Ла­б­лаш и Ру­би­ни, но... как из­вест­но, у ме­да­ли все­гда две сто­ро­ны: при­мы Ита­льян­ской опе­ры весь­ма ко­со смот­ре­ли на кон­ку­рент­ку, как снег сва­лив­шу­ю­ся на их увен­чан­ные лав­ра­ми го­ло­вы. Не­кра­си­вость ее бы­ла та­ко­го тол­ка, что при­вле­ка­ла по­клон­ни­ков силь­нее клас­си­че­ских черт; го­лос же, бар­хат­ный и вол­ну­ю­щий на ниж­них ре­ги­страх, вне­зап­но взле­тал к чи­сто­му, се­реб­ря­но­му со­пра­но – и это бы­ло имен­но «се­реб­ря­ное» зву­ча­ние, а не «ме­тал­ли­че­ский тембр», как неосто­рож­но вы­ра­зил­ся по ад­ре­су Д жу­лии Гри­зи из­вест­ный па­риж­ский кри­тик, срав­нив го­лос с го­ло­сом млад­шей Гар­сиа. На­ча­лась из­веч­ная за­ку­лис­ная вой­на: Гри­зи за­ка­ты­ва­ла ис­те­ри­ки и не же­ла­ла усту­пать но­вень­кой сце­ну да­же в со­вер­шен­но некас­со­вые дни, ко­гда не вы­сту­па­ла са­ма.

Над опер­ны­ми пар­ти­я­ми Полина ра­бо­та­ла дол­го и тща­тель­но: изу­ча­ла эпо­ху, за­ча­стую са­ма де­ла­ла эс­ки­зы к сво­им ко­стю­мам. Она упор­но стре­ми­лась до­стичь вы­со­ко­го про­фес­си­о­на­лиз­ма – и в пись­ме к М. Ви­ель­гор­ско­му го­во­ри­ла имен­но об этом: «Как мно­го на­до тру­дить­ся, что- бы быть ар­ти­стом! Но как в то же вре­мя это пре­крас­но. Сколь­ко чу­жих жиз­ней на­до со­сре­до­то­чить в се­бе, при­вить к сво­ей соб­ствен­ной жиз­ни. Дра­ма­ти­че­ские ар­ти­сты – под­лин­ные твор­цы, по­то­му что они вос­про­из­во­дят че­ло­ве­ка со всем, что есть в нем са­мо­го со­кро­вен­но­го, са­мо­го бо­же­ствен­но­го. Я счаст­ли­ва и гор­да ес­ли не тем, как я вы­пол­няю свою мис­сию, то по край­ней ме­ре тем, как я ее по­сти­гаю. Со дня на день я увле­ка­юсь все бо­лее и бо­лее, ино­гда я чув­ствую, что окру­жа­ю­щие ме­ня не по­ни­ма­ют...»

По­рой ее дей­стви­тель­но не по­ни­ма­ли – она ухо­ди­ла от штам­пов, сме­ло трак­то­ва­ла ро­ли так, как не де­лал до нее ни­кто. По­сле пре­мье­ры кри­ти­ки на­зы­ва­ли Ро­зи­ну в ис­пол­не­нии Виардо «че­рес­чур жи­вой и хит­рой». Но, воз­мож­но, то бы­ла наи­выс­шая по­хва­ла – ее Ро­зи­на вы­гля­де­ла имен­но жи­вой, а не под­на­до­ев­шим пуб­ли­ке за мно­гие го­ды кли­ше.

Полина от­бра­сы­ва­ла услов­но­сти и ни­ко­гда не ко­пи­ро­ва­ла дру­гих. Так, ее Ами­на в раз­вяз­ке «Сом­нам­бу­лы» Бел­ли­ни не про­тя­ги­ва­ла же­ман­но же­ни­ху руч­ку, как это де­ла­ли Пер­си­а­ни и Зон­таг, а пыл­ко бро­са­лась в его объ­я­тия, слов­но по­на­сто­я­ще­му влюб­лен­ная де­вуш­ка.

Но­ва­тор­ство, но бо­лее все­го за­висть со­пер­ниц сто­и­ли Виардо па­риж­ско­го Ита­льян­ско­го те­ат­ра. Джу­лия Гри­зи все-та­ки вы­жи­ла кон­ку­рент­ку. Боль­шой зна­ток и це­ни­тель му­зы­ки ба­рон де Тра­мон на­пи­сал, что По­ли­ну «при­нес­ли в жерт­ву за­ви­сти м-ль Гри­зи, чье да­ро­ва­ние бы­ло

По­сле пре­мье­ры сво­ей опе­ры «Про­рок» сам «ве­ли­кий ма­эст­ро» Джа­ко­мо Мей­ер­бер на­пи­сал ма­те­ри: «Зна­чи­тель­ная часть успе­ха при­хо­дит­ся на до­лю Виардо, ко­то­рая как пе­ви­ца и ак­три­са под­ни­ма­ет­ся до та­ких тра­ги­че­ских вы­сот, ка­ких я ни­ко­гда еще не ви­дел в те­ат­ре»

вполне удо­вле­тво­ри­тель­ным, но ко­то­рая не бы­ла му­зы­кан­том, пе­ла, сле­дуя уро­кам сво­е­го учи­те­ля, и как школь­ни­ца по срав­не­нию с г-жой Виардо».

С вос­тор­гом Виардо при­ни­ма­ли и в Рос­сии. «Пе­тер­бург­ские се­зо­ны» бы­ли необы­чай­но пло­до­твор­ны – пе­ви­ца вы­сту­пи­ла в 16-ти опе­рах, из ко­то­рых 5 бы­ли пре­мье­ра­ми, и ста­ви­лись толь­ко в Пе­тер­бур­ге. Это бы­ла огром­ная ра­бо­та, и Полина от­да­ва­ла ей все си­лы ду­ши и го­ло­са. Срав­ни­вая мо­ло­дую де­бю­тант­ку сд жу­дит­той Пастой, впе­чат­ле­ния от га­стро­лей ко­то­рой бы­ли еще све­жи, кри­ти­ки еди­но­душ­но от­да­ва­ли пред­по­чте­ние Виардо: «Ре­ши­тель­но, с ро­ли Нор­мы по­ло­же­ние г-жи Виардо-гар­сиа во­все из­ме­ни­лось в дра­ма­ти­че­ском ми­ре, и она, пе­ре­сту­пив че­рез все сту­пе­ни, ста­ла на той вы­шине, ко­то­рой до­сти­га­ет толь­ко ге­ни­аль­ность».

Пе­ла Виардо не толь­ко в опе­ре, но и в кон­цер­тах и на част­ных му­зы­каль­ных ве­че­рах. Несмот­ря на та­кую вос­тре­бо­ван­ность, пе­ви­ца на­хо­ди­ла вре­мя ра­зу­чи­вать но­вые ро­ман­сы, са­ма пи­са­ла му­зы­ку на сти­хи рус­ских по­этов и да­ва­ла част­ные уро­ки во­ка­ла. Сбор­ни­ки ро­ман­сов Виардо на сти­хи Пуш­ки­на, Фе­та, Тют­че­ва и Тур­ге­не­ва бы­ли опуб­ли­ко­ва­ны в 1864-м, 1865-м и 1868-м го­дах и поль­зо­ва­лись боль­шой по­пу­ляр­но­стью в му­зы­каль­ном ми­ре. Они бы­ли вклю­че­ны в про­грам­мы сим­фо­ни­че­ских со­бра­ний пе­тер­бург­ско­го от­де­ле­ния Рус­ско­го му­зы­каль­но­го об­ще­ства.

Бла­го­да­ря Виардо рус­ский ро­манс во­шел в мо­ду во всей Ев­ро­пе, и Полина оста­ва­лась вер­на ему до са­мо­го ухо­да с кон­церт­ной сце­ны в 1882 го­ду. Успе­хи пе­виц, ко­то­рым она в Рос­сии ста­ви­ла го­ло­са, бы­ли на­столь­ко впе­чат­ля­ю­щи, что в 1880-м Полина Виардо бы­ла при­гла­ше­на за­нять ме­сто про­фес­со­ра во­ка­ла в кон­сер­ва­то­рии Санкт-пе­тер­бур­га (от это­го пред­ло­же­ния она от­ка­за­лась).

Обыч­но био­гра­фы пе­ви­цы упо­ми­на­ют ее су­пру­га весь­ма вскользь, боль­ше упи­рая на то, что он был скуч­ным му­жем бли­ста­тель­ной же­ны, но Луи Виардо, бес­спор­но, яв­лял­ся лич­но­стью, до­стой­ной вни­ма­ния. Он пре­крас­но знал и по­ни­мал му­зы­ку, был ис­кус­ство­ве­дом, ав­то­ром мно­го­чис­лен­ных по­дроб­ных пу­те­во­ди­те­лей по му­зе­ям Ев­ро­пы, а так­же до­воль­но из­вест­ным ли­те­ра­то­ром.

Полина по­те­ря­ла сво­е­го обо­жа­е­мо­го от­ца, ко­гда ей бы­ло де­сять, а еще че­рез че­ты­ре го­да умер­ла ее стар­шая сест­ра. Шарль Бе­рио, скри­пач, муж по­кой­ной Ма­рии, не­со­мнен­но, де­лал все, что­бы под­дер­жать мо­ло­дое да­ро­ва­ние, но... нуж­на бы­ла опо­ра бо­лее проч­ная, как убеж­да­ла юную По­ли­ну по­дру­га, зна­ме­ни­тая

Жорж Санд. Вы­сту­пив в ро­ли сва­хи, пи­са­тель­ни­ца подыс­ка­ла пе­ви­це пар­тию, под­хо­дя­щую по всем ста­тьям: Луи Виардо, ди­рек­тор Ита­льян­ско­го те­ат­ра в Па­ри­же. Же­них был стар­ше неве­сты на два­дцать один год и, по сло­вам той же Санд, «уныл, как ноч­ной кол­пак».

Несмот­ря на внеш­ность, да­ле­кую от иде­а­ла, Полина не ис­пы­ты­ва­ла недо­стат­ка в по­клон­ни­ках: ее го­лос, шарм, гра­ция, при­род­ный ум при­вле­ка­ли мно­гих. В чис­ле обо­жа­те­лей «некра­си­вой кра­са­ви­цы» чис­лил­ся да­же за­пис­ной серд­це­ед Аль­фред де Мюс­се, с ко­то­рым у Санд слу­чил­ся бур­ный и несколь­ко раз в те­че­ние жиз­ни воз­об­нов­ляв­ший­ся ро­ман. Не по­то­му ли пи­са­тель­ни­ца и по­спе­ши­ла устро­ить судь­бу един­ствен­ной зна­ме­ни­то­сти Па­ри­жа, усто­яв­шей пе­ред ча­ра­ми Мюс­се?..

Це­лый год пе­ви­ца скру­пу­лез­но взве­ши­ва­ла все «за» и «про­тив» – в кон­це кон­цов ча­ша ве­сов скло­ни­лась в поль­зу Луи, и в 1840 го­ду они по­же­ни­лись.

Луи Виардо

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.