ЗА­ХА ХА­ДИД И ЕЕ БА­РЬЕ­РЫ

На­та­лия Ко­сти­на-кас­са­нел­ли

Lichnosti - - ЗАХА ХАДИД И ЕЕ БАРЬЕРЫ -

«Я про­би­ла ба­рье­ры, – од­на­ж­ды ска­за­ла она, – но это бы­ла дол­гая борь­ба. Это сде­ла­ло ме­ня жест­че и бо­лее точ­ной – и мо­жет быть, это от­ра­жа­ет­ся в мо­ей ар­хи­тек­ту­ре... Жен­щине в ар­хи­тек­ту­ре нуж­на уве­рен­ность...» Ар­хи­тек­ту­ра – про­фес­сия муж­ская, от­би­ра­ю­щая мно­го сил и вре­ме­ни и за­ча­стую по­гло­ща­ю­щая че­ло­ве­ка без остат­ка. У Ха­дид бы­ли все пред­по­сыл­ки стать ве­ли­кой, и она ста­ла ею, хо­тя ми­ро­вой сла­вы и ши­ро­кой из­вест­но­сти ей при­шлось до­би­вать­ся дол­гие го­ды. Но у нее бы­ла цель и точ­но про­счи­тан­ный век­тор на­прав­ле­ния – с тех са­мых пор, ко­гда ее умо­по­мра­чи­тель­ные со­ору­же­ния бы­ли про­сто по­стро­е­ни­я­ми на бу­ма­ге, а са­ма она – по­пу­ляр­ной толь­ко в уз­ких кру­гах. Со сто­ро­ны же казалось, что боль­шин­ство сво­их ба­рье­ров За­ха Ха­дид не про­би­ла – она про­сто пе­ре­мах­ну­ла че­рез них, не за­ме­тив, по­то­му что ба­рье­ров для этой ге­ни­аль­ной жен­щи­ны с су­ма­сшед­шей энер­ге­ти­кой и иде­я­ми, на­дол­го опе­ре­див­ши­ми вре­мя, про­сто не су­ще­ство­ва­ло

За­ха Мо­хам­мад Ха­дид ро­ди­лась 31 ок­тяб­ря 1950 го­да в сто­ли­це Ира­ка Баг­да­де. О сво­ем дет­стве са­ма она рас­ска­зы­вать не лю­би­ла, но из­вест­но, что оно бы­ло вполне счаст­ли­вым. Ирак 50-х про­шло­го ве­ка, рас­про­щав­ший­ся с мо­нар­хи­ей, но еще не при­шед­ший к во­ен­ной дик­та­ту­ре, был де­мо­кра­ти­чен, ло­я­лен и раз­вер­нут к за­пад­ным цен­но­стям: жен­щи­ны не но­си­ли па­ран­джу, име­ли воз­мож­ность по­лу­чить хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние, а со­блю­де­ние ре­ли­ги­оз­ных догм не яв­ля­лось глав­ной те­мой жиз­ни.

Мать За­хи пре­крас­но ри­со­ва­ла, отец был до­воль­но удач­ли­вым биз­не­сме­ном и от­ча­сти по­ли­ти­ком – од­но вре­мя воз­глав­лял мест­ное от­де­ле­ние Ли­бе­раль­ной пар­тии. Един­ствен­ная дочь че­ты Ха­дид, в пол­ной ме­ре уна­сле­до­вав­шая ху­до­же­ствен­ные та­лан­ты ма­те­ри, ор­га­ни­за­тор­ские и де­ло­вые – от­ца, на­ча­ла свое обу­че­ние в тра­ди­ци­он­ной для баг­дад­ско­го ис­т­эб­лиш­мен­та фран­цуз­ской ка­то­ли­че­ской шко­ле.

С ран­не­го дет­ства она не рас­ста­ва­лась с аль­бо­мом: то, что в даль­ней­шем ста­нет все­по­гло­ща­ю­щей стра­стью, по­на­ча­лу бы­ло увле­че­ни­ем, лю­би­мой за­ба­вой, вполне при­ли­че­ству­ю­щей де­вуш­ке из хо­ро­шей се­мьи. Кро­ме про­че­го, За­ха жи­во ин­те­ре­со­ва­лась ма­те­ма­ти­кой и, преж­де чем пол­но­стью от­дать­ся ар­хи­тек­ту­ре, по­же­ла­ла «по­ве­рить гар­мо­нию ал­геб­рой» ва ме­ри­кан­ском уни­вер­си­те­те в Бей­ру­те. Од­на­ко силь­ное ар­хи­тек­тур­ное на­ча­ло все боль­ше пре­ва­ли­ро­ва­ло в ее жиз­ни и про­смат­ри­ва­лось вез­де: в ин­стал­ля­ци­ях, слу­чай­ных «по­чер­куш­ках», ди­зай­нер­ских на­брос­ках, сти­ле, в ко­то­ром она об­став­ля­ла свою ком­на­ту и ве­щах, ко­то­рые она вы­би­ра­ла. Да­же фла­ко­ны ду­хов на ее туа­лет­ном сто­ли­ке со­став­ля­ли со­бой го­род! Не ис­клю­че­но, что она вы­стра­и­ва­ла их, ру­ко­вод­ству­ясь аро­ма­том, и ар­хи­тек­ту­ра для нее пол­на бы­ла не толь­ко кра­сок и ли­ний, но и за­па­хов.

Глав­ное же со­сто­я­ло в том, что За­ха пре­крас­но пом­ни­ла и про­дол­жа­ла ощу­щать внут­рен­ний тол­чок, по­лу­чен­ный ею по­чти в дет­ском воз­расте, на меж­ду­на­род­ной ар­хи­тек­тур­ной вы­став­ке. Там ее по­ра­зи­ли не столь­ко са­ми экс­по­на­ты, сколь­ко сло­ва бра­та: «Быть ар­хи­тек­то­ром – зна­чит быть стро­и­те­лем ми­ра!» Фра­за, ска­зан­ная од­ним под­рост­ком дру­го­му, воз­мож­но, бы­ла па­фос­ной и вы­со­ко­пар­ной, но она со­дер­жа­ла в се­бе ключ к по­ни­ма­нию ми­ра и ее соб­ствен­но­го ме­ста в этом ми­ре. За­ха Ха­дид вы­ра­жа­ла свои мыс­ли так же точ­но и ост­ро, как и ри­со­ва­ла: «Сме­на стра­ны про­чи­ща­ет моз­ги и уси­ли­ва­ет ­эс­те­ти­че­ское

чув­ство», – ска­за­ла она и от­пра­ви­лась в Лон­дон – впро­чем, с пол­но­го одоб­ре­ния и бла­го­сло­ве­ния ро­ди­те­лей. Они хо­ро­шо по­ни­ма­ли, что на Во­сто­ке слож­ность вос­при­я­тия неор­ди­нар­но­сти мыш­ле­ния до­че­ри бу­дет мно­го­крат­но уси­ле­на: Во­сток – шо­ви­нист по­чи­ще ар­хи­тек­ту­ры; он и се­го­дня неохот­но впус­ка­ет жен­щин во мно­гие сфе­ры жиз­ни. Не по­кинь За­ха пол­ве­ка то­му на­зад Ирак, ско­рее все­го, ее необы­чай­ное да­ро­ва­ние так и оста­лось бы толь­ко в на­брос­ках на по­жел­тев­ших аль­бом­ных ли­стах. За­ха при­ня­ла ре­ше­ние – и ми­но­ва­ла пер­вый и, по­жа­луй, са­мый вы­со­кий ба­рьер в сво­ей жиз­ни. Воз­мож­но, кто-то с этим не со­гла­сит­ся, но вспом­ним, сколь­ко да­ро­ва­ний не со­сто­я­лось лишь по­то­му, что лю­ди про­сто не смог­ли снять­ся с на­си­жен­но­го ме­ста!

В 1972 го­ду Ха­дид по­сту­пи­ла в шко­лу Ар­хи­тек­тур­ной Ас­со­ци­а­ции – ста­рей­шую в Ве­ли­ко­бри­та­нии куз­ни­цу зна­ме­ни­то­стей. Она по­па­ла к са­мо­му Ре­му Кол­ха­су – в нуж­ные ру­ки и в нуж­ное вре­мя. Имен­но Кол­хас уви­дел в ней «пла­не­ту на сво­ей соб­ствен­ной ор­би­те», и сра­зу по­сле окон­ча­ния АА пред­ло­жил Ха­дид парт­нер­ство в соб­ствен­ном бю­ро OMA. Они бы­ли пре­крас­ны­ми ком­па­ньо­на­ми, но все же она ле­те­ла по соб­ствен­ной, толь­ко ей при­над­ле­жав­шей тра­ек­то­рии. Не по­то­му

ли спу­стя несколь­ко лет За­ха ушла? При­тя­же­ние к бо­лее опыт­но­му кол­ле­ге и неве­ро­ят­но важ­ная для мно­гих уве­рен­ность в зав­траш­нем дне ко­го-то, воз­мож­но, за­ста­ви­ли бы рас­сла­бить­ся, но толь­ко не ее. Си­ни­це в ру­ках она все­гда пред­по­чи­та­ла жу­рав­ля, и, вос­па­рив в соб­ствен­ные небе­са, в 1977 го­ду, на сво­ей страх и риск За­ха ос­но­ва­ла бю­ро «Zaha Hadid Architects» – там же, в Лон­доне, го­ро­де, ко­то­рый стал ее вто­рой ро­ди­ной.

По­на­ча­лу де­ти­ще мо­ло­до­го ар­хи­тек­то­ра ра­бо­та­ло ед­ва-ед­ва в чет­верть си­лы: в ос­нов­ном ему пе­ре­па­да­ли раз­ра­бот­ки ин­те­рье­ров, ме­бе­ли, ди­зайн бы­то- вых пред­ме­тов, оформ­ле­ние вы­ста­воч­ных па­ви­льо­нов – сло­вом, те объ­ек­ты, где за­каз­чик без боль­ших рис­ков и де­неж­ных вло­же­ний, но с огром­ной вы­го­дой для ими­джа мог ис­поль­зо­вать необыч­ные, «кос­ми­че­ские» ли­нии, струк­ту­ры и идеи Ха­дид. В те го­ды о ней не пи­са­ли таб­ло­и­ды, да и во­об­ще ма­ло кто слы­шал – она бы­ла из­вест­на лишь в «уз­ко­спе­ци­аль­ных» кру­гах. Од­на­ко имен­но от­сут­ствие круп­ных ре­аль­ных про­ек­тов да­ва­ло За­хе неоце­ни­мое пре­иму­ще­ство: она мог­ла бес­пре­пят­ствен­но раз­ви­вать­ся даль­ше, экс­пе­ри­мен­ти­руя с «бу­маж­ной ар­хи­тек­ту­рой» и при­ни­мая уча­стие во

мно­гих вы­став­ках и кон­кур­сах. Ее про­ек­ты неиз­мен­но вы­зы­ва­ли ост­рый ин­те­рес у про­фес­си­о­на­лов и по­чти та­кое же острое недо­уме­ние у обы­ва­те­лей, ко­то­рые бы­ли по­став­ле­ны в ту­пик да­же не «ино­пла­нет­ны­ми» – то слиш­ком ост­ры­ми, то те­ку­чи­ми фор­ма­ми и «нефунк­ци­о­наль­ны­ми функ­ци­я­ми», а во­про­сом: «Как?». Как осу­ще­ствить стро­и­тель­ство этих от­ри­ца­ю­щих си­лу при­тя­же­ния объ­ек­тов, зиг­за­гов и ост­рых уг­лов или сплош­ных кри­вых? И как впи­сать их в пря­мо­уголь­ную сет­ку го­род­ских ко­ор­ди­нат, ко­то­рая скла­ды­ва­лась (и от­пе­ча­ты­ва­лась в моз­гах, ге­не­ти­ке, чув­ствах) сто­ле­ти­я­ми? И как, на­ко­нец, су­ще­ство­вать внут­ри этих объ­е­мов, у ко­то­рых верх и низ слов­но бы по­ме­ня­лись ме­ста­ми? Че­ло­век, гру­бо го­во­ря, при­вык к ко­роб­ке, клет- ке, а За­ха Ха­дид пе­ре­во­ра­чи­ва­ла мир с ног на го­ло­ву, вы­во­ра­чи­ва­ла на­изнан­ку, рас­ши­ря­ла и пре­об­ра­зо­вы­ва­ла про­стран­ство. Тво­ре­ния Ха­дид бы­ли со­звуч­ны то­му, что про­ис­хо­ди­ло в « Али­се в Стране чу­дес» Кэр­рол­ла, ко­гда тес­ная кро­ли­чья но­ра вдруг пре­об­ра­жа­лась в но­вый, вол­шеб­ный, хо­тя и не слиш­ком ло­гич­ный мир. Лью­ис Кэр­ролл был ма­те­ма­ти­ком и фан­та­зи­ро­вал с по­мо­щью слов и об­ра­зов; За­ха так­же от­да­ла дань ко­ро­ле­ве на­ук, и зна­ла, что ее объ­ек­ты от­нюдь не ска­зоч­ны: они мо­гут быть про­счи­та­ны кон­струк­тив­но и вы­стро­е­ны в на­ту­ре. Но меж­ду про­ек­та­ми и ре­аль­но­стью по­ка ле­жа­ла про­пасть... про­пасть, за­пол­ня­е­мая на­ра­бот­ка­ми, ди­пло­ма­ми, на­гра­да­ми и мно­же­ством вы­иг­ран­ных пре­стиж­ных кон­кур­сов.

«Каж­дый ее про­ект – неви­дан­ная но­вость, каж­дый про­ект – от­важ­нее пре­ды­ду­ще­го, и ис­то­ки ее ори­ги­наль­но­сти ка­жут­ся неис­чер­па­е­мы­ми», – так ска­зал о За­хе тот, кто сам яв­лял­ся ма­ни­фе­стан­том со­вре­мен­но­го де­кон­струк­ти­виз­ма, – Фр­энк Ге­ри. Од­на­ко За­ха бы­ла не толь­ко сме­лым ар­хи­тек­то­ром, но­ва­то­ром и тру­до­го­ли­ком. Она так­же уме­ла не те­рять на­деж­ды и ждать – бес­цен­ные ка­че­ства для лю­бо­го твор­ца. Пер­вый круп­ный кон­курс она вы­иг­ра­ла еще в 1982 го­ду в Гон­кон­ге, од­на­ко про­ект так и не был во­пло­щен в жизнь. Ес­ли бы рас­по­ло­жен­ный пря­мо на вер­шине го­ры и при этом по­пи­ра­ю­щий все за­ко­ны гра­ви­та­ции су­пре­ма­ти­че­ский куб Ха­дид был вы­стро­ен, ка­рье­ра За­хи сра­зу же по­шла бы на взлет: из «бу­маж­ных» ар­хи­тек­то­ров она мгно­вен­но пе­ре­ме­сти­лась бы в прак­ти­ку­ю­щие. Обид­нее все­го бы­ло то, что за­каз­чик со­гла­сил­ся ре­шать слож­ные и до­ро­го­сто­я­щие кон­струк­тив­ные за­да­чи, но пе­ре­да­ча Ве­ли­ко­бри­та­ни­ей Гон­кон­га Ки­таю раз­ру­ши­ла как его пла­ны, так и на­деж­ды Ха­дид.

Ми­но­ва­ли дол­гие две­на­дцать лет по­сле гон­конг­ско­го фиа­ско, преж­де чем За­ха уви­де­ла пер­вое свое де­ти­ще осу­ществ­лен­ным: это бы­ло неболь­шое зда­ние по­жар­ной ча­сти для фир­мы ди­зай­нер­ской ме­бе­ли «Вит­ра» в Вай­ле-на-рейне, в Гер­ма­нии. Зда­ние, чей сме­лый и ди­на­мич­ный, «кры­ла­тый» си­лу­эт сра­зу же от­ме­ти­ли кри­ти­ки, бы­ло воз­ве­де­но в 1994 го­ду. Но за этой уда­чей по­сле­до­ва­ла чер­ная по­ло­са. Ха­дид вы­иг­ра­ла

­пре­стиж­ный кон­курс на по­строй­ку Опер­но­го за­ла в Кар­диф­фе – при­чем вы­иг­ра­ла да­же не один раз, а три­жды! – од­на­ко ре­зуль­та­ты кон­кур­са два­жды бы­ли ан­ну­ли­ро­ва­ны, по­сколь­ку обы­ва­те­ли ста­ли за­бра­сы­вать жю­ри гнев­ны­ми пись­ма­ми. Тен­дер был объ­яв­лен в тре­тий раз – и по­бе­ди­тель­ни­цей, обой­дя 268 кон­ку­рен­тов, сно­ва ста­ла За­ха Ха­дид! Но... да­же по­сле это­го стро­и­тель­ство не со­сто­я­лось!

Да­той сво­е­го кар­ди­наль­но­го про­ры­ва са­ма За­ха счи­та­ла не по­бе­ду в оче­ред­ном кон­кур­се и воз­ве­де­ние по ее про­ек­ту Цен­тра со­вре­мен­но­го ис­кус­ства Ро­зен­та­ля вц ин­цин­на­ти (зда­ния, ко­то­рое бы­ло на­зва­но са­мой важ­ной но­вой по­строй­кой в США со вре­мен за­вер­ше­ния хо­лод­ной вой­ны), а три­умф со­всем дру­го­го че­ло­ве­ка – необы­чай­но близ­ко­го ей по ду­ху Фр­эн­ка Ге­ри. Несо­мнен­но од­но: от­кры­тие Цен­тра Гуг­ген­хай­ма в Биль­бао, вы­стро­ен­но­го по про­ек­ту Ге­ри, ста­ло и по­бе­дой Ха­дид то­же – мир ес­ли и не по­нял де­кон­струк­ти­визм до кон­ца, то при­нял его. Ар­хи­тек­ту­ра эс­те­тов, до это­го боль­шей ча­стью су­ще­ству­ю­щая лишь на бу­ма­ге, с по­яв­ле­ни­ем ком­пью­тер­ных про­грамм ста­ла лег­ко рас­счи­ты­ва­е­мой, и уже не пу­га­ла за­каз­чи­ков сво­ей кон­струк­тив­ной

слож­но­стью и ка­жу­щей­ся неосу­ще­стви­мо­стью. Ком­плекс Ге­ри был при­знан од­ной из наи­бо­лее зре­лищ­ных в ми­ре по­стро­ек, и вол­на ин­те­ре­са к де­кон­струк­ти­виз­му тут же до­ка­ти­лась до Ха­дид. Ее изыс­кан­ные, необыч­ные и экс­прес­сив­ные тво­ре­ния ста­ли по­ки­дать двух­мер­ный мир бу­ма­ги (а За­ха до кон­ца жиз­ни ри­со­ва­ла толь­ко от ру­ки, не при­зна­вая по­мо­щи ком­пью­тер­ных про­грамм) и об­ре­тать вполне зем­ную трех­мер­ность. Да, ар­хи­тек­ту­ра Ха­дид су­ще­ство­ва­ла и су­ще­ству­ет не для по­клон­ни­ков «де­ко­ри­ро­ван­ных са­ра­ев», о ко­то­рых речь пой­дет ни­же. Ее мож­но на­зы­вать при­чуд­ли­вой, но ни­ко­гда – вы­чур­ной. Вер­нее все­го об этом опять-та­ки ска­за­ла са­ма За­ха: «Лю­ди при­вык­ли счи­тать, что луч­шая фор­ма зда­ния – пря­мо­уголь­ная, по­то­му что это ти­пич­ный спо­соб ис­поль­зо­ва­ния про­стран­ства. Что же, по­лу­ча­ет­ся, в при­ро­де непра­виль­но ис­поль­зу­ет­ся про­стран­ство? Мир – не пря­мо­уголь­ный. Вы же не го­во­ри­те, при­дя в парк: “Ка­кой ужас, здесь со­всем нет уг­лов!”» Еще на ста­дии обу­че­ния бу­ду­щие ар­хи­тек­то­ры узна­ют, что аб­со­лют­но всю ар­хи­тек­ту­ру мож­но раз­де­лить все­го на две ка­те­го­рии: «ут­ка» и «де­ко­ри­ро­ван­ный са­рай». Яр­кие при­ме­ры «уток» – это Нотр-дам-дю-о ра­бо­ты Ле Кор­бю­зье, Сид­ней­ский Опер­ный те­атр – де­ти­ще Йор­на Ут­зо­на, и тот же Центр Гуг­ген­хай­ма Ге­ри. «Ут­ка» – яв­ле­ние неор­ди­нар­ное и за­по­ми­на­ю­ще­е­ся, уви­дев ко­то­рое раз, уже невоз­мож­но спу­тать с чем­ли­бо иным, и «уток» ми­ро­во­го мас­шта­ба бук­валь­но мож­но пе­ре­честь по паль­цам. «Де­ко­ри­ро­ван­ных са­ра­ев» (в том чис­ле ге­ни­аль­ных, пре­крас­ных и гар­мо­нич­ных) в ми­ре ве­ли­кое мно­же­ство: это и вся клас­си­че­ская и ан­тич­ная ар­хи­тек­ту­ра, и по­дав­ля­ю­щая часть то­го, что стро­ит­ся се­го­дня боль­шин­ством ди­пло­ми­ро­ван­ных ар­хи­тек­то­ров.

За­ха не раз го­во­ри­ла: «Еще во вре­ме­на мо­ей юно­сти мно­гие счи­та­ли, что ар­хи­тек­то­ру до­ста­точ­но со­ору­дить ко­роб­ку и по­ста­вить что-то внут­ри нее». За­ча­стую нуж­ная ко­роб­ка в нуж­ном ме­сте про­сто со­би­ра­ет­ся из ти­по­вых де­та­лей – да­же без внут­рен­ней изю­мин­ки, и по­рой не счи­та­ясь ни с на­ци­о­наль­ным ду­хом, ни с су­ще­ству­ю­щей ис­то­ри­че­ской за­строй­кой. Са­ма За­ха всей ду­шой от­вер­га­ла «де­ко­ри­ро­ван­ные са­раи», ес­ли в них не бы­ла за­ло­же­на та са­мая идея, ко­то­рая при­во­ди­ла к тек­то­ни­че­ским сдви­гам со­зна­ния и кон­струк­ти­ва – то­му, что неиз­беж­но пре­вра­ща­ет «са­рай» в «ут­ку». Пре­об­ра­зо­ва­ние про­стран­ства, его те­ку­честь, пе­ре­осмыс­ле­ние язы­ка ар­хи­тек­ту­ры – вот

за­да­чи, ко­то­рые она ста­ви­ла пе­ред со­бой, и глав­ное – она их ре­ша­ла! Прак­ти­че­ски все тво­ре­ния Ха­дид, на­чи­ная с са­мо­го пер­во­го, ди­плом­но­го про­ек­та «Тек­то­ни­ка Ма­ле­ви­ча», – ти­пич­ные «ут­ки», хо­тя так и хо­чет­ся на­звать их не «ут­ка­ми», а са­мы­ми на­сто­я­щи­ми и со­вер­шен­ны­ми «ле­бе­дя­ми».

Это из­ре­че­ние, при­пи­сы­ва­е­мое Се­не­ке, под­хо­ди­ло За­хе Ха­дид как нель­зя луч­ше. Ей, ко­то­рая в 2012-м по­лу­чи­ла выс­ший ор­ден Бри­тан­ской им­пе­рии и ста­ла Да­мой-ко­ман­до­ром, мож­но бы­ло взять эти сло­ва в ка­че­стве ры­цар­ско­го де­ви­за. Впро­чем, на­гра­ды ее ма­ло ин­те­ре­со­ва­ли. За­ха все­гда бы­ла одер­жи­ма толь­ко ра­бо­той: про­ек­ти­ро­ва­ни­ем, мо­де­ли­ро­ва­ни­ем, ди­зай­ном, пре­по­да­ва­ни­ем... Но о наи­бо­лее зна­чи­мых ее на­гра­дах все же сто­ит упо­мя­нуть: это пре­мия име­ни Ми­са Ван дер Роэ, при­суж­ден­ная За­хе в 2003 го­ду, и Притц­ке­ров­ская пре­мия в 2004-м – «ар­хи­тек­тур­ный Но­бель», са­мая пре­стиж­ная на­гра­да, ко­то­рую до Ха­дид не по­лу­ча­ла ни од­на жен­щи­на-ар­хи­тек­тор. По­ка­за­тель­но, что на мо­мент по­лу­че­ния Притц­ке­ра ух адид бы­ло все­го лишь два ре­аль­но су­ще­ству­ю­щих ар­хи­тек­тур­ных объ­ек­та, но вли­я­ние, уже – так и хо­чет­ся на­пи­сать это сло­во за­глав­ны­ми бук­ва­ми! – ока­зан­ное ею на мыш­ле­ние ар­хи­тек­то­ров все­го ми­ра, и пе­ре­осмыс­ле­ние ими в све­те это­го вли­я­ния функ­ций и ор­га­ни­за­ции про­стран­ства бы­ло по­ис­ти­не огром­ным.

На на­граж­де­нии, про­хо­див­шем в Санкт-пе­тер­бур­ге, За­ха озву­чи­ла свое жиз­нен­ное и ар­хи­тек­тур­ное кре­до: «То, что я де­лаю, я де­лаю, ни­ко­гда не рас­счи­ты­вая на при­зна­ние или на­гра­ды. Да­же ко­гда со­бы­тия раз­во­ра­чи­ва­лись бла­го­при­ят­но, все­гда воз­ни­ка­ли ка­кие-то пре­пят­ствия. Я  мо­гу толь­ко до­га­ды­вать­ся, с чем это свя­за­но: с тем, что я из Ира­ка, с тем, что я жен­щи­на, или с тем, что я су­ма­сшед­шая».

В 2005-м, в рам­ках пер­вой вы­став­ки ди­зай­на Design Miami За­хе при­сво­и­ли ти­тул «Ди­зай­нер го­да», а в 2009 го­ду Япон­ская ху­до­же­ствен­ная ас­со­ци­а­ция при­су­ди­ла Ха­дид Им­пе­ра­тор­скую пре­мию. Это бы­ло еще од­но выс­шее до­сти­же­ние и при­зна­ние – и имен­но за «ду­хов­ное обо­га­ще­ние все­го ми­ро­во­го со­об­ще­ства» – точ­но так, как и про­пи­са­но в ко­дек­се Им­пе­ра­тор­ской пре­мии.

В 2010-м и 2011 го­дах За­ха два­жды под­ряд бы­ла удо­сто­е­на са­мой пре­стиж­ной на­гра­ды Бри­та­нии – пре­мии Стер­лин­га: за зда­ния На­ци­о­наль­но­го му­зея ис­кусств XXI ве­ка в Ри­ме иа ка­де­мии Эве­лин Грейс в Лон­доне. Это был но­вый по­лет по­верх ба­рье­ров и но­вый ре­корд: до Ха­дид за все 15 лет ис­то­рии пре­мии Стер­лин­га ни один про­ек­ти­ров­щик не по­лу­чал на­гра­ду два го­да под­ряд.

Да, те­перь она бы­ла ти­ту­ло­ва­на, об­лас­ка­на прес­сой, и на­гра­ды, по­лу­чен­ные лич­но ею, мог­ли бы со­ста­вить честь круп­но­му ар­хи­тек­тур­но­му бю­ро. Она ста­ла са­мым вос­тре­бо­ван­ным ар­хи­тек­то­ром в ми­ре, но... не из­ме­ни­лась ни на йо­ту. Та­кие цель­ные лич­но­сти, как Ха­дид, не бы­ва­ют под­вер­же­ны при­сту­пам звезд­ной бо­лез­ни, и ес­ли неуда­чи не смог­ли ни­че­го из­ме­нить в ней, то на­гра­дам и из­вест­но­сти это и по­дав­но ока­за­лось не под си­лу! За­ха по-преж­не­му очень мно­го ра­бо­та­ла – од­на­ж­ды, ин­те­ре­са ра­ди, кто-то под­счи­тал ее на­брос­ки для про­ек­та ин­те­рье­ра квар­ти­ры. Их ко­ли­че­ство со­ста­ви­ло не де­сять, и да­же не сто – оно пе­ре­ва­ли­ло за семь­сот! За­ха про­дол­жа­ла ра­бо­тать как при­вык­ла, как де­ла­ла это всю жизнь: за неболь­шим сто­лом в угол­ке огром­но­го об­ще­го за­ла «Zaha Hadid Architects», так и не об­за­ве­дясь соб­ствен­ным ка­би­не­том.

Эта уди­ви­тель­ная жен­щи­на так­же за­ни­ма­лась жи­во­пи­сью, ди­зай­ном юве­лир­ных из­де­лий и мно­го­го дру­го­го, сце­но­гра­фи­ей и те­ат­раль­ны­ми де­ко­ра­ци­я­ми, пи­са­ла кни-

ги, пре­по­да­ва­ла, про­во­ди­ла ма­стер-клас­сы, чи­та­ла лек­ции по все­му ми­ру, счи­тая темп «10 стран за две неде­ли» во­все не из­ма­ты­ва­ю­щим, а сти­му­ли­ру­ю­щим!

Рус­ский аван­гард при­вле­кал За­ху всю жизнь. Имен­но «Ар­хи­тек­то­ник» Ма­ле­ви­ча лег в ос­но­ву ее ди­пло­ма – че­тыр­на­дца­ти­этаж­но­го мо­ста-го­сти­ни­цы че­рез Тем­зу. Ха­дид сде­ла­ла то, че­го до нее не де­лал ни­кто, – от­ка­за­лась от ак­со­но­мет­ рий и ис­поль­зо­ва­ла жи­во­пись как ме­тод по­да­чи ар­хи­тек­тур­но­го про­ек­та.

Ха­дид вдох­нов­лял не один Ма­ле­вич. Мож­но про­ве­сти мно­же­ство па­рал­ле­лей меж­ду так на­зы­ва­е­мым «бу­маж­ным Тат­ли­ным» и «бу­маж­ной Ха­дид» и меж­ду «кос­ми­че­ской Ха­дид» и су­пре­ма­ти­че­ски­ми про­стран­ства­ми Эля Ли­сиц­ко­го. Это дви­же­ние ока­за­лось для су­ма­сшед­шей жен­щи­ны с Во­сто­ка пре­крас­ным – и, на­вер­ное, един­ствен­но воз­мож­ным учи­те­лем; его вли­я­ние на­все­гда оста­нет­ся той са­мой

осью, на ко­то­рой бу­дет дер­жать­ся вся даль­ней­шая Ха­дид: от фу­ту­риз­ма и су­пре­ма­тиз­ма до пол­но­го аван­гар­диз­ма и де­кон­струк­ти­виз­ма; ко­гда ра­бо­ты За­хи по­след­не­го пе­ри­о­да бу­дут под­верг­ну­ты нещад­ной (и ме­ста­ми спра­вед­ли­вой) кри­ти­ке. Од­на­ко ра­бо­ты эти уже вый­дут за рам­ки функ­ци­о­наль­ных объ­ек­тов и пе­рей­дут в ка­те­го­рию ар­те­фак­тов – как и твор­че­ство Ма­ле­ви­ча, Тат­ли­на и осталь­ных, с чьи­ми име­на­ми имя За­хи Ха­дид свя­за­но на­креп­ко и на­ве­ки. «Я  люб­лю лю­дей с го­ря­щи­ми гла­за­ми! Боль­шин­ство лю­дей, к несча­стью, с воз­рас­том те­ря­ют спо­соб­ность к го­ре­нию». Она са­ма из­лу­ча­ла свет – и обо­жа­ла это в лю­дях, но бы­ла не пра­ва лишь в од­ном: не­ко­то­рые лю­ди с воз­рас­том ни­че­го не те­ря­ют, по­то­му что ни­ко­гда и не из­лу­ча­ли, по­то­му что ро­ди­лись без внут­рен­не­го ог­ня и внут­рен­не­го стерж­ня. В За­хе же и то­го и дру­го­го бы­ло с из­быт­ком. И про­жи­ви она еще хоть три­ста лет, все рав­но оста­лась бы веч­но юной – по­ры­ви­стой, пе­ре­пол­нен­ной иде­я­ми и энер­ги­ей, с си­я­ю­щи­ми огром­ны­ми гла­за­ми, по ко­то­рым бы­ла бы лег­ко узна­ва­е­ма в лю­бой тол­пе.

Ино­гда звез­ды ста­но­вят­ся та­ким уни­каль­ным об­ра­зом, что че­ло­век, рож­ден­ный под ни­ми, ока­зы­ва­ет­ся без остат­ка пред­на- зна­чен­ным лишь ка­кой-то од­ной идее. За­ха Ха­дид очень мно­го успе­ла и со­зда­ла, но то­го, что на­зы­ва­ют «лич­ной жиз­нью» – му­жа, се­мьи, де­тей, – у нее не бы­ло. Боль­шая се­мья за об­щим сто­лом – это бы­ло не о ней. В ее квар­ти­ре в Лон­доне не бы­ло да­же кух­ни: она нена­ви­де­ла «это урод­ли­вое по­ме­ще­ние» и, ку­пив жи­лье, по­про­сту лик­ви­ди­ро­ва­ла его как со­вер­шен­но ненуж­ное и чу­же­род­ное. Ос­нов­ная жизнь этой уди­ви­тель­ной жен­щи­ны про­хо­ди­ла вне до­маш­не­го бы­та.

Са­ма За­ха при­зна­ва­лась: «Ес­ли бы я хо­те­ла де­тей, я бы их за­ве­ла. Един­ствен­ное, что ме­ня ин­те­ре­су­ет, – это хо­ро­ше­го ка­че­ства кро­вать. По­то­му что я до­ма толь­ко сплю. При­хо­жу с ра­бо­ты и ло­жусь. Все». Од­на­ко это бы­ло да­ле­ко не «все». По­сле За­хи оста­лось огром­ное на­сле­дие для всех и для каж­до­го. «Лич­ное от Ха­дид» – это преж­де все­го ее осмыс­ле­ние вза­и­мо­дей­ствия Че­ло­ве­ка и При­ро­ды, При­ро­ды и Фор­мы, Фор­мы и Идеи. Она всю жизнь меч­та­ла о до­ме у мо­ря, но на это ни­ко­гда не хва­та­ло вре­ме­ни: «Дом сво­ей меч­ты ар­хи­тек­тор мо­жет поз­во­лить се­бе толь­ко на за­ка­те ка­рье­ры и жиз­ни». Ее ка­рье­ра бы­ла на пи­ке, а энергия за­шка­ли­ва­ла до са­мых по­след­них дней, ко­гда она все-та­ки ре­ши­ла лечь в боль­ни­цу в Май­а­ми, что­бы при­звать к по­ряд­ку свой хро­ни­че­ский брон­хит.

Ее серд­це вне­зап­но оста­но­ви­лось 31 мар­та 2016 го­да в ме­сте, где лю­ди ча­ще вы­здо­рав­ли­ва­ют, чем уми­ра­ют. Она не по­ни­ма­ла, что мо­жет быть в ее жиз­ни по­ми­мо ра­бо­ты: «Лю­ди го­во­рят мне, что мож­но оста­но­вить­ся, уй­ти на пен­сию. А я от­ве­чаю: и что даль­ше? Чем я бу­ду за­ни­мать­ся? Де­лать ма­ни­кюр каж­дый день?» Бог был к ней ми­ло­стив – она

не узна­ла ску­ки без­де­лья. Она ушла в один миг, пе­ре­ме­сти­лась в иное, воз­мож­но, бо­лее мно­го­мер­ное про­стран­ство. Здесь же оста­лись ее уче­ни­ки, еди­но­мыш­лен­ни­ки, ее пра­вая ру­ка – бес­смен­ный Пат­рик Шу­ма­хер, и «Zaha Hadid Architects» – ее те­перь уже огром­ное де­ти­ще, в ко­то­ром по­ми­мо трех ос­нов­ных от­де­лов функ­ци­о­ни­ру­ют де­пар­та­мен­ты ин­те­рьер­но­го и про­мыш­лен­но­го ди­зай­на. И, ко­неч­но же, оста­лись бес­смерт­ные за­по­ве­ди от Ха­дид.

Бу­ду­щий зна­ме­ни­тый ар­хи­тек­тор в дет­стве. На стра­ни­це ­спра­ва – За­ха­под­ро­сток с ро­ди­те­ля­ми воз­ле фон­та-на Тре­ви в Ри­ме

«Я жен­щи­на, по­это­му от ме­ня из­на­чаль­но ждут, что я бу­ду ми­лой и мне бу­дет нра­вить­ся все ми­лень­кое. Но я не со­здаю “ми­лень­кие” зда­ния. Мне они не нра­вят­ся»

С кол­ле­га­ми. Сле­ва на­пра­во: Бер­нар Чу­ми, Хель­мут Сви­чин­ски, Вольф Д. Прикс, Да­ни­эль Ли­бес­кинд, Рем Кол­хас, За­ха Ха­дид, Марк Виг­ли

Зда­ние по­жар­ной ча­сти для фир­мы ­ди­зай­нер­ской ме­бе­ли в Вай­ле-на-рейне. На стра­ни­це сле­ва свер­ху вниз и сле­ва на­пра­во: За­ха Ха­дид, Рем Кол­хас и дру­гие; про­ект Опер­но­го те­ат­ра в Кар­диф­фе; гра­фи­че­ские ра­бо­ты За­хи по­ра­жа­ют не мень­ше, чем ее зда­ния

Прак­ти­че­ски всю со­зна­тель­ную жизнь За­ха оде­ва­лась преи­му­ще­ствен­но в чер­ное. Чер­ный – цвет пер­вой ли­нии ту­шью на дев­ствен­ном ли­сте ват­ма­на, цвет, по­гло­ща­ю­щий и по­то­му со­дер­жа­щий в се­бе осталь­ные цве­та спек­тра...

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: Штаб-квар­ти­ра ад­ми­ни­стра­ции пор­та Ант­вер­пе­на; ­На­ци­о­наль­ный му­зей ис­кусств XXI ве­ка в Ри­ме; Му­зей Транс­пор­та в Глаз­го

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.