АЛЬ-БИ­РУ­НИ: го­во­ри­те ИС­ТИ­НУ

Lichnosti - - АЛЬ-БИРУНИ: ГОВОРИТЕ ИСТИНУ -

«Один со­об­ща­ет ло жное , сле­дуя сво­им на­клон­но­стям , ивслед­ствие это го он или пре­воз­но­сит то й ло жью сво ю по ро­ду , так как сам про­ис­хо­дит из не , или  – опят ь-та­ки сле­дуя сво­им на­кло­но­стям  – по­но­сит враж­деб­ну ю по ро­ду . (...)

Дру­гой соб­ща­ет ло жь об оп ре­де­лен­но й групе лю­де й, ко­то рую он лю­бит из бла го­да рно­сти или нена­ви­дит вслед­ствие неп ри­ят­но­сти , слу­чив­ше йся ме жду ни­ми . (...)

Тре­ти й лжет , ли­бо ста ра­яс ь до­стич ь бла га, – по ни­зо­сти на­ту ры, ли­бо опа­са­яс ь зла , – вслед­ствие ма­ло­ду­шия ист ра­ха . Ест ь та­кие , ко­то рые лгут по врож­де­но й склон­но­сти , слов­но они вы­ну жден ы лгат ь, бу­дучи не вси­лах по­сту­пит ь ина­че . (...)

На­коне ц, бы­ва ют та­кие , ко­то рые со­об­ща ют ло жное по не­ве же­ству , сле­по по­вто ряя со­об­ще­ния пе ре­дат­чи­ков . (...)

Тол ько тот , кто сто ро­нит­ся лжи ип ри­де р­жи­ва­ет­ся правд ы, до­сто­ин одоб ре­ния и по­хвал ы, да же по мне­ни ю лже­цов , не го­во ря уже о д ру­гих . Вед ь ска­за­но : “Го­во ри­те ис­ти­ну , да же ес­ли она про­тив вас са­мих ”». Аль-би­ру­ни , из трак­та­та «Ин­дия »

ЧТО В ИМЕ­НИ

Его зва­ли Абу Рей­хан Му­хам­мед ибн Ах­мед аль-би­ру­ни, и родился он 4 сен­тяб­ря 973 го­да, в чет­верг.

По по­во­ду да­ты его рож­де­ния у био­гра­фов раз­но­гла­сий по­чти нет: ее на­звал еще в XIII ве­ке аль-га­дан­фар из Теб­ри­за, пер­вый био­граф аль-би­ру­ни. Кос­вен­ное под­твер­жде­ние этой да­ты есть и в соб­ствен­ных тру­дах уче­но­го. С име­нем – на­мно­го слож­нее.

Пер­вое имя – «Абу Рей­хан» – так на­зы­ва­е­мая ку­нья, ско­рее про­зви­ще, а не имя, и в бук­валь­ном пе­ре­во­де озна­ча­ет не со­всем по­нят­ное «че­ло­век с ба­зи­ли­кой». Даль­ше идут соб­ствен­ное имя на­ше­го ге­роя – Му­хам­мед, и имя его от­ца – Ах­мед: это са­мые рас­про­стра­нен­ные име­на в му­суль­ман­ском ми­ре, и су­ще­ство­ва­ла прак­ти­ка поль­зо­вать­ся ими, ко­гда на­сто­я­щие име­на бы­ли неиз­вест­ны. Воз­мож­но, это имен­но та­кой слу­чай, ведь в од­ном из сти­хо­тво­ре­ний аль-би­ру­ни пи­шет о том, что не зна­ет сво­е­го от­ца и тем бо­лее де­да.

И, на­ко­нец, по­след­нее имя, нис­ба, ука­зы­ва­ю­щее на про­ис­хож­де­ние из ка­кой-ли­бо мест­но­сти, осо­бен­но за­пу­ты­ва­ет ис­сле­до­ва­те­лей. «Би­рун» – зна­чит «вне», «сна­ру­жи». Ин­тер­пре­та­ции рас­хо­дят­ся в диа­па­зоне «че­ло­век из при­го­ро­да», т.е. ро­див­ший­ся за го­род­ски­ми сте­на­ми, в квар­та­лах, где се­ли­лись ре­мес­лен­ни­ки, – и до «че­ло­век не от­сю­да», приш­лый, чу­жой, ино­стра­нец. Воз­мож­но, это про­зви­ще уче­ный по­лу­чил уже в зре­лом воз­расте, ко­гда вы­нуж­ден был жить да­ле­ко от ро­ди­ны. А мо­жет быть, он был изна­чаль­но «чу­жим», ре­бен­ком-си­ро­той с неиз­вест­ной и, ско­рее все­го, тра­ги­че­ской се­мей­ной ис­то­ри­ей.

Био­гра­фия аль-би­ру­ни – та ее часть, ко­то­рая мо­жет с ого­вор­ка­ми счи­тать­ся до­сто­вер­ной, – на­чи­на­ет­ся в го­ро­де Кят, сто­ли­це древ­не­го сред­не­ази­ат­ско­го го­су­дар­ства Хо­резм.

РАЗЛИВЫ ДЖЕЙХУНА

«Кят, – пи­сал араб­ский пу­те­ше­ствен­ник X ве­ка Шам­суд­дин аль-му­кад­да­си, – (...) на­хо­дит­ся к во­сто­ку от ре­ки, в нем есть со­бор­ная ме­четь, ко­то­рая сто­ит по­сре­ди ба­за­ров; она воз­вы­ша­ет­ся на опо­рах из чер­но­го кам­ня в рост человека, на которые по­став­ле­ны де­ре­вян­ные ко­лон­ны. Дво­рец на­хо­дит­ся в цен­тре го­ро­да, а ци­та­дель уже раз­ру­ше­на ре­кой. Го­род пе­ре­се­ка­ют мно­го­чис­лен­ные ары­ки, и сам он ве­ли­ко­ле­пен – в нем мно­же­ство уче­ных-бо­го­сло­вов, зна­то­ков изящ­ной сло­вес­но­сти, мно­го со­сто­я­тель­ных лю­дей, оби­лие при­воз­ных то­ва­ров. Стро­и­те­ли до-

мов в Кя­те сла­вят­ся сво­им ис­кус­ством, чте­цы Ко­ра­на не име­ют се­бе рав­ных по кра­со­те го­ло­са и бла­го­род­ной вы­ра­зи­тель­но­сти де­кла­ма­ции...»

Хо­резм рас­по­ла­гал­ся на пе­ре­се­че­нии ка­ра­ван­ных пу­тей меж­ду Во­сточ­ной Ев­ро­пой, Ки­ев­ской Русью и По­вол­жьем с од­ной сто­ро­ны и Турк­ме­ни­ей, Ка­зах­ста­ном и да­лее Ин­ди­ей и Ки­та­ем с дру­гой, и вел ожив­лен­ную тор­гов­лю, ко­то­рая бы­ла ос­но­вой его бла­го­со­сто­я­ния. Сель­ское хо­зяй­ство и, со­от­вет­ствен­но, жиз­нен­ный уклад хо­рез­мий­цев пол­но­стью за­ви­се­ли от раз­ли­вов ре­ки Джей­хун (Аму­да­рьи). Необ­хо­ди­мость от­сле­жи­вать пе­ри­о­дич­ность па­вод­ков, пред­ска­зы­вать их си­лу, вы­стра­и­вать слож­ные ин­же­нер­ные ир­ри­га­ци­он­ные си­сте­мы, ве­сти ка­лен­дарь зем­ле­дель­че­ских ра­бот и про­чее спо­соб­ство­ва­ли раз­ви­тию и пре­сти­жу на­у­ки и зна­ний в этих ме­стах.

К кон­цу Х ве­ка на­шей эры Хо­рез­мом пра­ви­ла ди­на­стия Ира­ки­дов, которые но­ми­наль­но счи­та­лись вас­са­ла­ми Бу­ха­ры, но по су­ти поль­зо­ва­лись все­ми сво­бо­да­ми и пра­ва­ми неза­ви­си­мо­го го­су­дар­ства. У то­гдаш­не­го хо­резмша­ха Абу Аб­дал­ла­ха был дво­ю­род­ный брат по име­ни Абу Наср Манс­ур ибн Али ибн Ирак. О его по­ли­ти­че­ской де­я­тель­но­сти све­де­ний нет, ви­ди­мо, он этим и не за­ни­мал­ся; за­то про­сла­вил­ся как уче­ный, осо­бен­но в об­ла­сти сфе­ри­че­ской три­го­но­мет­рии. Имен­но в его

до­ме ­вос­пи­ты­вал­ся аль-би­ру­ни; это до­сто­вер­ный факт, и он всту­па­ет в не­ко­то­рое про­ти­во­ре­чие с вер­си­ей о «низ­ком» про­ис­хож­де­нии уче­но­го из ре­мес­лен­ни­че­ской сре­ды. По-ви­ди­мо­му, аль-би­ру­ни, не пом­нив­ший сво­их род­ных, жил в до­ме Абу На­с­ра с са­мо­го неж­но­го воз­рас­та.

ГЛО­БУС АЛЬ-БИ­РУ­НИ

«По сво­ей на­ту­ре я смо­ло­ду был на­де­лен чрез­мер­ной жад­но­стью к при­об­ре­те­нию зна­ния со­от­вет­ствен­но сво­е­му воз­рас­ту и об­сто­я­тель­ствам, – вспо­ми­нал уче­ный вре­ме­на сво­е­го дет­ства. – В ка­че­стве сви­де­тель­ства это­му до­ста­точ­но сле­ду­ю­ще­го: в на­шей зем­ле по­се­лил­ся один грек, и я при­но­сил ему зер­на, се­ме­на, пло­ды и про­чее, рас­спра­ши­вал, как они на­зы­ва­ют­ся на его языке, и за­пи­сы­вал их на­зва­ния».

Род­ным язы­ком аль-би­ру­ни был хо­рез­мий­ский, кро­ме то­го, он с юных лет знал фар­си и араб­ский, поз­же изу­чил гре­че­ский, древ­не­ев­рей­ский, си­рий­ский и сан­скрит. В до­ме Абу На­с­ра бы­ла бо­га­тая биб­лио­те­ка, ко­то­рой вос­пи­тан­ник мог поль­зо­вать­ся, здесь же он овла­дел ис­кус­ством кал­ли­гра­фии и по­лу­чил по­дроб­ное пред­став­ле­ние об ис­то­рии му­суль­ман­ско­го ми­ра. То­гда же сфор­ми­ро­вал­ся и его ха­рак­тер до­тош­но­го и недо­вер­чи­во­го ис­сле­до­ва­те­ля, по­ла­гав­ше­го­ся в первую оче­редь на экс­пе­ри­мент. Од­но из пре­да­ний о юном аль-би­ру­ни рас­ска­зы­ва­ет, как он мет­нул нож в столб смер­ча, про­ве­ряя ле­ген­ду, буд­то в смер­че скры­ва­ет­ся джинн, и по­то­му на кин­жа­ле долж­ны остать­ся кап­ли кро­ви.

Под ру­ко­вод­ством Абу На­с­ра он изу­чал ариф­ме­ти­ку, ал­геб­ру, гео­мет­рию, аст­ро­но­мию по бы­то­вав­шей то­гда пто­ле­ме­ев­ской си­сте­ме, тес­но свя­зан­ную с ней гео­де­зию. В 990 го­ду шест­на­дца­ти­лет­ний аль-би­ру­ни впер­вые из­ме­рил по­лу­ден­ную вы­со­ту солн­ца в дни ве­сен­не­го и осен­не­го рав­но­ден­ствия с по­мо­щью коль­це­во­го ин­стру­мен­та: од­но де­ле­ние на коль­це рав­ня­лось трид­ца­ти се­кун­дам.

Уже че­рез пять лет мо­ло­дой уче­ный по­стро­ил мо­дель Зем­ли: гло­бус в ви­де по­лу­сфе­ры диа­мет­ром в пять мет­ров, со­гла­со­вы­вая на кар­те его по­верх­но­сти «Гео­гра­фию» Пто­ле­мея с «Кни­гой пу­тей и го­су­дарств» му­суль­ман­ско­го уче­но­го Джай­ха­ни. Пер­вый гло­бус в Ев­ро­пе – «зем­ное яб­ло­ко» Мар­ти­на Бе­хай­ма – по­явит­ся толь­ко че­рез пять­сот лет по­сле гло­бу­са аль-би­ру­ни.

Этот гло­бус, ско­рее все­го, по­гиб при по­жа­ре го­ро­да, ко­гда Кят был за­хва­чен вой­ска­ми эми­ра Ур­ген­ча Ма­му­на ибн Му­хам­ма­да, про­воз­гла­сив­ше­го се­бя хо­резмша­хом, а Ур­генч – но­вой сто­ли­цей Хо­рез­ма. Ди­на­стия Ира­ки­дов па­ла, преж­ний хо­резмшах Абу Аб­дал­лах и его на­след­ни­ки бы­ли каз­не­ны, а при­двор­ные уче­ные, сре­ди ко­то­рых мо­ло­дой аль­Би­ру­ни уже за­ни­мал до­стой­ное ме­сто, бы­ли вы­нуж­де­ны бе­жать из стра­ны.

ЗМЕЯ И ДОЖДЬ

В 995 го­ду аль-би­ру­ни по­явил­ся как бе­же­нец в го­ро­де Рей, сто­ли­це иран­ской ди­на­стии Бу­и­дов. Мо­ло­до­го уче­но­го, пре­бы­вав­ше­го в от­ча­ян­ном по­ло­же­нии, при­ютил у се­бя ку­пец из Ис­фаха­на, пе­ре­жи­дав­ший вр ее зи­му; имя это­го человека неиз­вест­но. Ве­ро­ят­но, сна­ча­ла все уси­лия аль-би­ру­ни бы­ли на­прав­ле­ны на то, что­бы вы­жить в су­гу­бо ма­те­ри­аль­ном смыс­ле. Од­на­ко уже че­рез несколь­ко ме­ся­цев он на­чал пе­ре­пи­сы­вать­ся с учи- те­лем Абу На­сром, то­же бе­жав­шим из Хо­рез­ма, а вско­ре был при­гла­шен в дом аст­ро­но­ма и при­двор­но­го аст­ро­ло­га рей­ско­го эми­ра Абу Ма­хму­да Ход­жен­ди, ко­то­рый по­ка­зал ему свою об­сер­ва­то­рию, уни­каль­ный при­бор – Фахри­ев сек­стант, а так­же от­крыл кол­ле­ге до­ступ в эмир­скую биб­лио­те­ку.

ВР ее аль-би­ру­ни увлек­ся ми­не­ра­ло­ги­ей, ко­то­рая в те вре­ме­на гра­ни­чи­ла с ал­хи­ми­ей: дра­го­цен­ным кам­ням при­пи­сы­ва­лись ма­ги­че­ские свой­ства. Один из эпи­зо­дов, пе­ре­ска­зан­ных самим Би­ру­ни, гла­сит, как, убеж­да­е­мый дру­зья­ми-юве­ли­ра­ми, буд­то блеск изу­мру­да спо­со­бен ли­шить зре­ния змею, уче­ный немед­лен­но про­вел экс­пе­ри­мент в по­ле­вых усло­ви­ях: на­шел за­кли­на­те­ля змей и по­обе­щал по­да­рить ему кам­ни, которые осле­пят его змею. От юве­ли­ра тре­бо­ва­лось по­дой­ти к ослеп­шей коб­ре вплот­ную – од­на­ко он это­го сде­лать так и не риск­нул, ибо змея в окру­же­нии дра­го­цен­но­стей вы­гля­де­ла весь­ма зря­чей.

В дру­гой раз аль-би­ру­ни экс­пе­ри­мен­таль­ным пу­тем опро­верг воз­мож­ность вы­звать дождь с по­мо­щью «ма­ги­че­ско­го ми­не­ра­ла», от­ста­и­ва­е­мую неким прак­ти­ку­ю­щим ал­хи­ми­ком. «И вот ска­зал я ему: “Вы­зо­ви им дождь не в по­ло­жен­ное вре­мя или же ес­ли это бу­дет в се­зон до­ждей, то в раз­ные сро­ки, по мо­е­му же­ла­нию, и то­гда я его у те­бя возь­му и дам те­бе то, на что ты на­де­ешь­ся, и да­же при­бав­лю”. И на­чал он де­лать то, что мне рас­ска­зы­ва­ли, а имен­но – по­гру­жать ка­мень в во­ду, брыз­гать ею в не­бо, со­про­вож­дая это бор­мо­та­ньем и кри­ком, но не вы­звал этим до­ждя ни кап­ли, ес­ли не счи­тать тех ка­пель, которые он раз­брыз­ги­вал и которые па­да­ли об­рат­но на зем­лю».

В 997 го­ду в Кя­те умер хо­резмшах Ма­мун, ему на­сле­до­вал сын Али ибн Ма­мун, из­вест­ный сво­им по­кро­ви­тель­ством на­у­кам. Аль-би­ру­ни по­лу­чил воз­мож­ность вер­нуть­ся на ро­ди­ну.

ДРУ­ЗЬЯ ПО ПЕ­РЕ­ПИС­КЕ

А тем вре­ме­нем в Бу­ха­ре всхо­ди­ла звез­да еще од­но­го ве­ли­ко­го му­суль­ман­ско­го уче­но­го с длин­ным име­нем Абу Али Ху­сейн ибн Аб­дул­лах ибн аль-ха­сан ибн Али ибн Си­на, из ко­то­ро­го в Ев­ро­пе сде­ла­ют ко­рот­кое «Ави­цен­на». Ибн Си­на был мо­ло­же аль-би­ру­ни на семь лет. Как аль­Би­ру­ни во­об­ще узнал о его су­ще­ство­ва­нии, точ­но не из­вест­но; наи­бо­лее прав­до­по­доб­на вер­сия, буд­то имен­но в это вре­мя в Кят при­е­хал из Бу­ха­ры Абу Аб­дал­лах На­ти­ли, на­став­ник юно­го ибн Си­ны.

Пе­ре­пис­ка двух, по су­ти, юно­шей (в 997 го­ду ибн Сине бы­ло сем­на­дцать, аль-би­ру­ни – два­дцать че­ты­ре) ста­ла клас­си­кой фи­ло­соф­ской и на­уч­ной по­ле­ми­ки. Они оба чи­та­ли Ари­сто­те­ля, оба при­зна­ва­ли, что не все по­ни­ма­ют, оба не во всем со­гла­ша­лись с ним. Им бы­ло о чем по­го­во­рить – пус­кай за­оч­но, в пись­мах.

Ибн Си­на пи­сал: «Ты спра­ши­ва­ешь ме­ня – хра­ни те­бя Ал­лах невре­ди­мым! – о во­про­сах, которые ты на­хо­дишь до­стой­ны­ми по­ри­ца­ния в сло­вах Ари­сто­те­ля, в его про­из­ве­де­нии, из­вест­ном (под на­зва­ни­ем) кни­ги “О небе и все­лен­ной”; из них я вы­брал те, которые бо­лее все­го те­бя за­труд­ни­ли, и от­ве­чаю на них. Я по­ста­рал­ся ис­тол­ко­вать и объ­яс­нить эти (во­про­сы) крат­ко и сжа­то, ибо кое-ка­кие неожи­дан­ные за­ня­тия ме­ша­ют мне подробнее оста-

но­вить­ся на каж­дом из них и от­ве­тить на них так, как они то­го за­слу­жи­ва­ют...»

Би­ру­ни по­чти во всех сво­их во­про­сах от­ча­ян­но спо­рил с Ари­сто­те­лем, ибн Си­на в от­ве­тах вы­сту­пал его ад­во­ка­том, рас­тол­ко­вы­вая по­ло­же­ния, непо­нят­ные оп­по­нен­ту. Вто­рой блок во­про­сов аль-би­ру­ни ка­сал­ся ари­сто­те­лев­ской «Фи­зи­ки»: и во­про­сы, и от­ве­ты тут сфор­му­ли­ро­ва­ны ла­пи­дар­но и по­рой вы­зы­ва­ют улыб­ку с по­зи­ций фи­зи­ки ны­неш­ней. Био­гра­фы счи­та­ют, что пе­ре­пис­ка мо­ло­дых уче­ных на са­мом де­ле бы­ла го­раз­до бо­лее об­шир­ной, но по боль­шей ча­сти не со­хра­ни­лась.

Встре­ти­лись они еще не ско­ро – че­рез во­семь

ХРОНОЛОГИЯ

В 998 го­ду аль-би­ру­ни по­лу­чил за­ман­чи­вое пред­ло­же­ние: его при­зы­вал ко дво­ру Ка­бус ибн Вуш­ма­гир из ди­на­стии Зи­я­ри­дов, но­сив­ший ти­тул «Солн­це доб­ле­стей», эмир при­ка­спий­ско­го кня­же­ства Гор­ган. Ка­бус за­бо­тил­ся об ими­дже про­све­щен­но­го пра­ви­те­ля, Би­ру­ни нуж­дал­ся в фи­нан­со­вой под­держ­ке на­уч­ной де­я­тель­но­сти – и пе­ре­ехал.

Офи­ци­аль­но он по­лу­чил пост при­двор­но­го аст­ро­ло­га, од­на­ко эта бы­ла ско­рее си­не­ку­ра, да­вав­шая воз­мож­ность за­ни­мать­ся на­у­кой. В пер­вый же год у Ка­бу­са аль-би­ру­ни на­пи­сал кни­гу «Клю­чи аст­ро­но­мии», где свел во­еди­но все на­коп­лен­ные на тот мо­мент уче­ны­ми аст­ро­но­ми­че­ские зна­ния, – и она мгно­вен­но ста­ла сен­са­ци­ей в на­уч­ных кру­гах. По од­ной из вер­сий, пра­ви­тель по­тре­бо­вал от него ана­ло­гич­но­го тру­да по аст­ро­ло­гии: так по­яви­лись трак­та­ты «Вве­де­ние в аст­ро­ло­гию» и «Очи­ще­ние лу­чей и све­та от вздо­ра, со­бран­но­го в кни­гах». Бо­лее позд­ние тру­ды аль-би­ру­ни «Предо­сте­ре­же­ние про­тив искусства об­ма­на, ко­им яв­ля­ют­ся пред­ска­за­ния звезд» и «Вра­зум­ле­ние на­чат­кам искусства звез­до­чет­ства» до­ка­зы­ва­ют, что к аст­ро­ло­гии он от­но­сил­ся крайне скеп­ти­че­ски. ВГ ор­гане был на­пи­сан еще один аст­ро­но­ми­че­ский трак­тат – «Ис­чер­па­ние ме­то­дов, воз­мож­ных при кон­стру­и­ро­ва­нии аст­ро­ля­бии»: те­перь ему бы­ло до­ступ­но это неде­ше­вое за­ня­тие.

В хри­сти­ан­ском ми­ре при­бли­жа­лось но­вое ты­ся­че­ле­тие. По му­суль­ман­ско­му ле­то­ис­чис­ле­нию 1000 год юли­ан­ско­го ка­лен­да­ря был ни­чем не при­ме­ча­тель­ным 391 го­дом лун­но­го ка­лен­да­ря хи­дж­ры. Неуди­ви­тель­но, что имен­но то­гда воз­ник­ла идея све­сти во­еди­но раз­ные си­сте­мы ле­то­ис­чис­ле­ния, в том чис­ле и древ­ние: гре­че­скую, еги­пет­скую, си­рий­скую, копт­скую, иудей­скую и так

да­лее, – в част­но­сти, что­бы об­лег­чить тру­ды уче­ных, поль­зу­ю­щих­ся пись­мен­ны­ми ис­точ­ни­ка­ми раз­ных на­ро­дов.

«Хронология» аль-би­ру­ни бы­ла окон­че­на к 1003 го­ду. В са­мый мас­штаб­ный на тот мо­мент труд уче­но­го во­шли не толь­ко хро­но­ло­ги­че­ские таб­ли­цы, но и мас­са ис­то­ри­че­ско­го и эт­но­гра­фи­че­ско­го ма­те­ри­а­ла, кое-что аль-би­ру­ни со­об­щил в этой кни­ге и о сво­ей жиз­ни. «Хронология», есте­ствен­но, бы­ла по­свя­ще­на эми­ру Ка­бу­су.

Хро­ни­сты пи­шут, что в но­вом ты­ся­че­ле­тии Ка­бус окон­ча­тель­но вы­шел из об­ра­за про­све­щен­но­го пра­ви­те­ля, на­чал прак­ти­ко­вать смерт­ные каз­ни пря­мо во двор­це по лю­бо­му по­во­ду и без; ис­то­ри­ки со­мне­ва­ют­ся в его пси­хи­че­ской адек­ват­но­сти. Имен­но то­гда он по­же­лал при­бли­зить к се­бе аль-би­ру­ни, сде­лав лич­ным со­вет­ни­ком: пред­ло­же­ние, от ко­то­ро­го, ка­за­лось бы, с уче­том об­сто­я­тельств, нель­зя бы­ло от­ка­зать­ся.

«Яви­лось у Шам­са ал-ма­а­ли Ка­бу­са ибн Вуш­ма­ги­ра же­ла­ние, – пи­сал хро­нист, – за­ста­вить Би­ру­ни об­щать­ся ис­клю­чи­тель­но лишь со сво­ей пер­со­ной и на­все­гда свя­зать его сво­им дво­ром, а за это бу­дет да­но Би­ру­ни пра­во по­ве­ле­ния с бес­пре­ко­слов­ным под­чи­не­ни­ем, по­ве­ле­ния всем, что охва­ты­ва­ет власть Ка­бу­са и со­дер­жит его цар­ство.

Но Би­ру­ни от­верг это и не по­ви­но­вал­ся ему».

И, как ни стран­но, за непо­слу­ша­ние не по­пла­тил­ся.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ХО­РЕЗМ

В ночь на 15 ав­гу­ста 1003 го­да аль­Би­ру­ни со­би­рал­ся на­блю­дать в окрест­но­стях Гор­га­на лун­ное за­тме­ние: к это­му опы­ту он го­то­вил­ся за­дол­го до ссо­ры с Ка­бу­сом. Ра­бо­ты и сна­ря­же­ние он со­би­рал­ся про­фи­нан­си­ро­вать из соб­ствен­но­го жа­ло­ва­нья, од­на­ко на­ка­нуне узнал, что

все вы­пла­ты ему пре­кра­ща­ют­ся. Уче­ный вер­нул­ся в Хо­резм – но не в род­ной Кят, а в го­род Гур­гандж, где по­сле оче­ред­ной сме­ны ди­на­стии обос­но­вал­ся его учи­тель Абу Наср ибн Ирак.

Хо­резмшах Али ибн Ма­мун по­кро­ви­тель­ство­вал уче­ным. Неиз­вест­но, был ли аль-би­ру­ни при­бли­жен ко дво­ру, но в лю­бом слу­чае ком­па­ния в го­ро­де по­до­бра­лась хо­ро­шая: уче­ные из дру­гих го­ро­дов, где не пре­кра­ща­лись вой­ны, стре­ми­лись сю­да. В 1005 го­ду вг ур­ган­дже по­явил­ся ибн Си­на, бе­жав­ший из за­хва­чен­ной Бу­ха­ры. Воз­мож­но, с аль-би­ру­ни они и не ста­ли дру­зья­ми, но встре­ти­лись и по­зна­ко­ми­лись точ­но.

Со­сед­ние с Хо­рез­мом зем­ли меж­ду тем од­на за дру­гой скло­ня­лись пе­ред вла­стью Ма­хму­да Газ­не­ви, объ­явив­ше­го се­бя сул­та­ном и за­щит­ни­ком ис­тин­ной ве­ры, ра­ди ко­то­рой шел на все но­вые за­во­е­ва­ния. Али ибн Ма­мун по­род­нил­ся с Ма­хму­дом, взяв в же­ны его сест­ру и обес­пе­чив стране бо­лее-ме­нее спо­кой­ную жизнь.

В на­ча­ле но­во­го ты­ся­че­ле­тия аль­Би­ру­ни сно­ва за­нял­ся ми­не­ра­ло­ги­ей, про­ти­во­по­ста­вив ал­хи­ми­че­ско­му под­хо­ду на­уч­ный: с по­мо­щью ве­сов, спе­ци­аль­но­го со­су­да с во­дой и за­ко­на Ар­хи­ме­да он опре­де­лил удель­ный вес раз­ных дра­го­цен­ных кам­ней, ме­тал­лов и ми­не­ра­лов,

Учен ый был не тол ько муд р, но по рой и осте р на яз ык. За­каз­чи­ку , возне го­до­вав­ше­му , что на инст ру­мен­те , при по­мо­щи ко­то ро­го Би­ру­ни вы­чис­лял для не го вре­мя на­ма­за , вы­гра­ви ро­ван ы на­зва­ния ви­зан­ти йских ме­ся цев , он от­ве­тил : «Ви­зан­ти йцы к то­му же еще и едят . Не под ра­жай­те им в этом !»

­из­ло­жив ре­зуль­та­ты в трак­та­те «Об от­но­ше­ни­ях меж­ду ме­тал­ла­ми и дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми по объ­е­му» – до на­ших дней он не до­шел, но был обиль­но ци­ти­ро­ван в тру­де есте­ство­ис­пы­та­те­ля XII ве­ка Аб­дур­рах­ма­на Ха­зи­ни «О ве­сах муд­ро­сти».

В 1009 го­ду, по­сле смер­ти хо­резмша­ха Али, на пре­стол всту­пил его брат Абу-л-аб­бас Ма­мун. Сле­ду­ю­щие семь лет ста­ли го­да­ми ка­рьер­но­го взле­та аль-би­ру­ни в но­вом ка­че­стве: на­чав при­двор­ную служ­бу аст­ро­ло­гом, вско­ре он сде­лал­ся пол­но­прав­ным по­ли­ти­ком, со­вет­ни­ком хо­резмша­ха – на­ди­мом. Абу-л-аб­бас из по­след­них сил пы­тал­ся со­хра­нить мир с Ма­хму­дом, и со­ве­ты аль-би­ру­ни по­мо­га­ли ему ла­ви­ро­вать на ди­пло­ма­ти­че­ском по­ле: на­при­мер, имен­но Би­ру­ни пред­ло­жил при­влечь на свою сто­ро­ну в ка­че­стве со­юз­ни­ков турк­мен­ских ха­нов, удер­жи­вая хруп­кий ба­ланс сил.

Но в 1017 го­ду Ма­хмуд все же дви­нул вой­ска на Хо­резм.

УЧЕ­НЫЙ И СУЛТАН

Ис­чер­пав иные ме­то­ды, хо­резмшах про­чел хут­бу – вас­саль­ную по­вин­ность Ма­хму­ду. Од­на­ко хо­рез­мий­ское вой­ско взбун­то­ва­лось, и по­пы­тав­ший­ся бе­жать низ­ло­жен­ный пра­ви­тель был убит. Ма­хмуд немед­лен­но взял Гур­гандж, а за­тем и всю стра­ну. Как уда­лось вы­жить в то кро­ва­вое вре­мя аль­Би­ру­ни, неиз­вест­но. Сам он не пи­сал об этом пе­ри­о­де сво­ей жиз­ни ни­че­го.

В том же го­ду уче­ный очу­тил­ся вг аз­ни, сто­ли­це Ма­хму­да. Нас­чет то­го, как имен­но, мне­ния ис­то­ри­ков рас­хо­дят­ся.

Со­глас­но са­мой дра­ма­тич­ной вер­сии, его при­вез­ли ту­да в кан­да­лах и с ко­лод­кой на шее, как опас­но­го мя­теж­ни­ка, а по наи­бо­лее раз­об­ла­чи­тель­ной – он доб­ро­воль­но по­спе­шил на теп­лое ме­сто. Ско­рее все­го, ис­ти­на по­се­ре­дине: Би­ру­ни, как и дру­гим хо­рез­мий­ским муд­ре­цам, при­ка­за­ли пе­ре­ехать в но­вую сто­ли­цу, и осо­бо­го вы­бо­ра у него не бы­ло. Уче­но­му бы­ло со­рок че­ты­ре го­да, иг аз­ни стал его ме­сто­жи­тель­ством на всю остав­шу­ю­ся жизнь.

Ма­хмуд был ти­пич­ным дик­та­то­ром­за­во­е­ва­те­лем, са­мо­дур­ство ко­то­ро­го за­пе­чат­ле­лось не толь­ко в ис­то­рии, но и в фольк­ло­ре. В од­ной из та­ких за­ве­до­мо ска­зоч­ных ис­то­рий фи­гу­ри­ру­ет и аль­Би­ру­ни. Буд­то бы, про­слы­шав о муд­ро­сти и про­зор­ли­во­сти уче­но­го, Ма­хмуд при­ка­зал ему уга­дать, че­рез ка­кую дверь он на­ме­рен вый­ти из трон­но­го за­ла. Би­ру­ни, по­раз­мыс­лив, ука­зал на сте­ну, в ко­то­рой Ма­хмуд толь­ко пла­ни­ро­вал про­ру­бить дверь. Рас­сер­жен­ный султан рас­по­ря­дил­ся сбро­сить не в ме­ру про­ни­ца­тель­но­го уче­но­го с кре­пост­ной сте­ны, но ве­ли­кий ви­зирь от­сро­чил ис­пол­не­ние при­го­во­ра. На сле­ду­ю­щий день Ма­хмуд уже оду­мал­ся и осы­пал аль-би­ру­ни щед­ры­ми да­ра­ми...

Но и на са­мом де­ле по­ло­же­ние аль­Би­ру­ни вг аз­ни бы­ло, ско­рее все­го, нелег­ким и зыб­ким, осо­бен­но на пер­вых по­рах. Хо­рез­мий­ских уче­ных, в чис­ле ко­то­рых был его учи­тель Абу Наср ибн Ирак, на­ме­рен­но рас­се­ли­ли по раз­ным рай­о­нам го­ро­да, что­бы они не мог­ли дер­жать­ся вме­сте, а прес­синг со сто­ро­ны мест­ных кон­ку­рен­тов был си­лен.

Со вре­ме­нем, как утвер­ждал ис­то­рик XIII ве­ка Якут ал-ха­ма­ви, пра­ви­тель при­бли­зил к се­бе уче­но­го и «лю­бил бе­се­до­вать с Би­ру­ни о раз­ных ве­щах зем­ли и неба».

ИЗМЕРЕНИЕ ЗЕМ­ЛИ

Сра­зу же по­сле пе­ре­се­ле­ния вг аз­ни аль-би­ру­ни на­чал пи­сать «Гео­де­зию» – труд об из­ме­ре­нии Зем­ли, по­на­ча­лу не рас­по­ла­гая ни­ка­ки­ми ин­стру­мен­та­ми для аст­ро­но­ми­че­ских ра­бот и по­ле­вых ис­сле­до­ва­ний и про­во­дя их бук­валь­но «на ко­лен­ке»: «я на­чер­тил на тыль­ной сто­роне счет­ной дос­ки ду­гу окруж­но­сти, гра­ду­сы ко­то­рой де­ли­лись на шесть

до­лей, каж­дая из ко­то­рых – де­сять ми­нут, и при под­ве­ши­ва­нии вы­ве­рил ее по­ло­же­ние от­ве­са­ми». Но к на­ча­лу два­дца­тых у него уже был ги­гант­ский на­стен­ный квад­рант с диа­мет­ром ду­ги в 4,5 мет­ра, де­ле­ни­я­ми шка­лы в од­ну ми­ну­ту и дру­гие необ­хо­ди­мые ин­стру­мен­ты: по-ви­ди­мо­му, султан от­крыл уче­но­му ис­точ­ник фи­нан­си­ро­ва­ния.

А в 1022 го­ду аль-би­ру­ни от­пра­вил­ся вме­сте с Ма­хму­дом в Ин­дию: султан при­ка­зал уче­но­му со­про­вож­дать его в ка­че­стве аст­ро­ло­га в оче­ред­ном за­во­е­ва­тель­ном по­хо­де. Об Ин­дии, пи­сал аль-би­ру­ни в од­но­имен­ном трак­та­те, он слы­шал очень мно­го, и да­ле­ко не все све­де­ния ока­за­лись прав­ди­вы­ми. Уче­ный со­брал и упо­ря­до­чил мас­су са­мой раз­ной до­сто­вер­ной ин­фор­ма­ции об этой стране, для че­го в со­рок во­семь лет взял­ся учить сан­скрит. А еще про­вел гео­де­зи­че­ский экс­пе­ри­мент, к ко­то­ро­му го­то­вил­ся мно­го лет, из­ме­рив близ кре­по­сти Нанд­на в Пен­джа­бе ра­ди­ус зем­но­го ша­ра.

«Я на­шел в зем­ле ин­дий­цев го­ру, воз­вы­ша­ю­щу­ю­ся над ши­ро­кой рав­ни­ной, по­верх­ность ко­то­рой глад­ка, как по­верх­ность мо­ря, – пи­сал он. – Я ис­кал на вер­шине го­ры ви­ди­мое ме­сто встре­чи неба и зем­ли, то есть круг го­ри­зон­та, и об­на-

ру­жил его в ин­стру­мен­те ни­же ли­нии во­сток – за­пад ме­нее чем на треть и чет­верть гра­ду­са, это трид­цать че­ты­ре ми­ну­ты. За­тем я опре­де­лил вы­со­ту го­ры, уста­но­вив вы­со­ту греб­ня в двух ме­стах, которые вме­сте с ос­но­ва­ни­ем го­ры ле­жат на од­ной пря­мой ли­нии, и на­шел, что она рав­на ше­сти­стам пя­ти­де­ся­ти двум лок­тям и по­ло­вине од­ной де­ся­той лок­тя».

По его рас­че­там, дли­на гра­ду­са ме­ри­ди­а­на со­ста­ви­ла, в пе­ре­во­де в ны­неш­ние еди­ни­цы из­ме­ре­ния, 110275 мет­ров. Со­вре­мен­ные гео­де­зи­сты, рас­по­ла­гая несрав­ни­мо бо­лее со­вер­шен­ным ин­стру­мен­та­ри­ем, пе­ре­ме­ри­ли – и по­лу­чи­ли ре­зуль­тат 110895 мет­ров.

По­греш­ность ока­за­лась ми­ни­маль­ной.

«ПРЕНЕБРЕГАЯ ОБЫДЕННЫМИ ДЕ­ЛА­МИ»

В 1025 го­ду аль-би­ру­ни до­пи­сал «Гео­де­зию», огром­ный труд на пе­ре­се­че­нии са­мых раз­ных дис­ци­плин: аст­ро­но­мии, ма­те­ма­ти­че­ской и опи­са­тель­ной гео­гра­фии, гео­ло­гии, гео­тек­то­ни­ки. Ра­бо­та над «Ин­ди­ей», со­еди­нив­шей гео­гра­фию, эт­но­гра­фию, фи­ло­ло­гию, ан­тро­по­ло­гию, ре­ли­ги­е­ве­де­ние, фольк­ло­ри­сти­ку и не толь­ко, про­дол­жа­лась вплоть до 1030 го­да. Па­рал­лель­но уче­ный на­пи­сал несколь­ко не столь мас­штаб­ных ра­бот, по­свя­щая их раз­ным лю­дям, чьи име­на се­год­ня ни­че­го не го­во­рят ис­сле­до­ва­те­лям.

Сре­ди этих имен при­сут­ству­ет од­но жен­ское – Рей­ха­на: ей по­свя­щен трак­тат «На­у­ка звезд». Кто бы­ла эта жен­щи­на, ис­то­ри­кам вы­яс­нить не уда­лось. Сре­ди вер­сий – род­ствен­ни­ца или да­же сест­ра хо­резмша­ха, газ­ний­ская по­кро­ви­тель­ни­ца аль-би­ру­ни и, ко­неч­но же, его тай­ная воз­люб­лен­ная. Бро­са­ет­ся в гла­за сход­ство их имен: не ис­клю­че­но, что так и не рас­шиф­ро­ван­ная до­сто­вер­но ку­нья уче­но­го «Абу Рей­хан» вос­хо­дит к име­ни этой жен­щи­ны.

Увы, име­ю­щи­е­ся фак­ты сви­де­тель­ству­ют о том, что ни­че­го по­хо­же­го на ра­до­сти люб­ви в жиз­ни аль-би­ру­ни не бы­ло. В бы­ту он, по сви­де­тель­ству хро­ни­стов, был крайне ас­ке­ти­чен. «Би­ру­ни твер­до при­дер­жи­вал­ся обы­чая до­воль­ство­вать­ся лишь са­мым необ­хо­ди­мым, – пи­сал млад­ший со­вре­мен­ник уче­но­го Му­хам­мед Шах­ра­зу­ри. – Бу­дучи без­раз­лич­ным к ма­те­ри­аль­ным бла­гам и пренебрегая обыденными де­ла­ми, он все­це­ло от­да­вал­ся при­об­ре­те­нию зна­ний, по­сто­ян­но сги­ба­ясь над со­став­ле­ни­ем книг. Рас­кры­вая вра­та на­ук, он ис­кал раз­ре­ше­ния их труд­но­стей и де­лал их до­ступ­ны­ми для по­ни­ма­ния. Его ру­ка

ни­ко­гда не рас­ста­ва­лась с пе­ром, гла­за по­сто­ян­но де­ла­ли на­блю­де­ния, а серд­це бы­ло устрем­ле­но к раз­мыш­ле­нию. Толь­ко два­жды в го­ду – в день Но­во­го го­да и в празд­ник Михр­джан – он от­да­вал­ся за­бо­там по при­об­ре­те­нию за­па­сов пи­щи и одеж­ды. В осталь­ные дни он гнал от се­бя эти за­бо­ты. С ли­ца сво­е­го он сбра­сы­вал за­ве­сы труд­но­стей и лок­ти свои дер­жал сво­бод­ны­ми от стес­ня­ю­щих их ру­ка­вов».

В од­ном из трак­та­тов аль-би­ру­ни из­ло­жил пре­иму­ще­ства бра­ка, од­на­ко о жен­щи­нах и люб­ви за всю свою жизнь не на­пи­сал ни­че­го. По-ви­ди­мо­му, ра­бо­та с успе­хом за­ме­ня­ла ему все осталь­ное. «Все мои кни­ги – де­ти мои, – пи­сал уче­ный, – а боль­шин­ство лю­дей оча­ро­ва­ны сво­и­ми детьми и сти­ха­ми».

КАНОН

В 1030 го­ду умер султан Ма­хмуд. Власть нена­дол­го пе­ре­шла к его млад­ше­му сы­ну Му­хам­ме­ду, ко­то­ро­го че­рез несколь­ко ме­ся­цев низ­ло­жил опаль­ный стар­ший сын Ма­суд, при жиз­ни от­ца скры­вав­ший­ся в Ис­фахане. Ма­суд, ко­то­ро­го ис­то­ри­ки ри­су­ют еще бо­лее дес­по­тич­ным и же­сто­ким, чем его отец, немед­лен­но ре­прес­си­ро­вал всех по­ли­ти­че­ских про­тив­ни­ков. Но, бу­дучи об­ра­зо­ван­ным че­ло­ве­ком, к уче­ным он бла­го­во­лил.

«...Нас­ла жде­ния те­лесн ые то­му , кто исп ыты­ва­ет их , остав­ля ют по­сле се­бя ст ра­да­ния ип ри­во­дят к бо­лез­ням . Иэто вп ро­ти­во­по - ло жност ь нас­ла жде­ни ю, ко­то рое исп ыты­ва­ет ду­ша , ко гда она что -ни­буд ь по­зна­ет , ибо та­кое нас­ла жде­ние , на­чав­шис ь, все вре­мя воз - рас­та­ет , не оста­нав­ли­ва­яс ь ука­ко го-ли­бо пре­де­ла » / Аль-би­ру­ни

Аль-би­ру­ни вряд ли об­ра­щал вни­ма­ние на иг­ры пре­сто­лов: он до­пи­сы­вал «Ин­дию». В Ма­су­де он на­шел щед­ро­го по­кро­ви­те­ля и был ему бла­го­да­рен: «Он дал мне воз­мож­ность в остав­ши­е­ся го­ды мо­ей жиз­ни рас­ши­рить слу­же­ние на­у­ке, он об­лас­кал и окру­жил ме­ня за­бо­той и под се­нью сво­е­го мо­гу­ще­ства укрыл ме­ня за­ве­сой спо­кой­ствия. Он про­лил на­до мной лив­ни да­ров, со­про­вож­дая это все боль­шим при­бли­же­ни­ем к сво­ей осо­бе, все воз­рас­та­ю­щим дру­же­лю­би­ем и столь сер­деч­ным от­но­ше­ни­ем, что мол­ва о сем разо­шлась да­ле­ко-да­ле­ко».

Из­вест­но, что Ма­суд раз­ре­шил аль­Би­ру­ни съез­дить на ро­ди­ну, в Хо­резм, уве­рен­ный, что уче­ный вер­нет­ся. Вско­ре по­сле его поездки, ко­то­рую при­бли­зи­тель­но да­ти­ру­ют 1031 го­дом, Хо­резм взбун­то­вал­ся, и в 1034 го­ду вер­нул неза­ви­си­мость, сбро­сив власть Газ­ни, – с это­го на­чал­ся ее упа­док. В том же го­ду вг аз­ни умер пре­ста­ре­лый Абу Наср Манс­ур ибн Али ибн Ирак, пер­вый и глав­ный учи­тель аль-би­ру­ни.

В 1037-м аль-би­ру­ни пре­под­нес сул­та­ну, по­жа­луй, са­мое мас­штаб­ное свое со­чи­не­ние – «Канон Ма­су­да». В один­на­дца­ти кни­гах он ак­ку­му­ли­ро­вал все су­ще­ство­вав­шие на тот мо­мент аст­ро­но­ми­че­ские зна­ния, вклю­чая его соб­ствен­ные от­кры­тия и кос­мо­ло­ги­че­ские кон­цеп­ции. К на­сле­дию пред­ше­ствен­ни­ков по­до­шел крайне при­дир­чи­во: лож­ные по­ло­же­ния, ве­ка­ми пе­ре­хо­див­шие из трак­та­та в трак­тат (тра­ди­ции «ко­пи­пас­ты» бы­ли силь­ны в сред­не­ве­ко­вом ми­ре), под­верг­лись при­дир­чи­во­му пе­ре­смот­ру и рез­кой кри­ти­ке.

«Я сде­лал то, что над­ле­жит сде­лать вся­ко­му в сво­ей от­рас­ли, – пи­сал Би­ру­ни, – с при­зна­тель­но­стью вос­при­нять

ста­ра­ния сво­их пред­ше­ствен­ни­ков и ис­пра­вить без стес­не­ния их по­греш­но­сти, ес­ли та­ко­вые бу­дут най­де­ны, осо­бен­но в тех во­про­сах, в ко­то­рых невоз­мож­но уста­но­вить ис­ти­ну от­но­си­тель­но са­мих ве­ли­чин дви­же­ний све­тил, и уве­ко­ве­чить то, что пред­став­ля­ет­ся по­учи­тель­ным для тех, кто за­поз­дал к на­ше­му вре­ме­ни и явит­ся поз­же». Ана­ло­гич­ную ра­бо­ту в «Ка­ноне вра­чеб­ной на­у­ки» про­де­лал ибн Си­на.

Как гла­сит ле­ген­да, от щед­ро­го воз­на­граж­де­ния, вы­пла­чен­но­го ему Ма­су­дом, аль-би­ру­ни от­ка­зал­ся, вер­нув зо­ло­то в каз­ну, – его труд был и бес­ко­ры­стен, и бес­це­нен.

ДРАГОЦЕННОСТИ И СНАДОБЬЯ

По­след­ним пра­ви­те­лем Газ­ни, ко­то­ро­го за­стал аль-би­ру­ни, стал султан Ма­у­д­уд, сын Ма­су­да, уби­то­го соб­ствен­ны­ми вос­став­ши­ми во­и­на­ми по­сле со­кру­ши­тель­но­го по­ра­же­ния в Ин­дии. По-ви­ди­мо­му, он то­же по­кро­ви­тель­ство­вал уче­но­му – нуж­ды по­жи­лой аль-би­ру­ни не знал.

С воз­рас­том уче­ный на­чал бо­леть, рез­ко упа­ло зрение, ли­шив его воз­мож­но­сти про­из­во­дить аст­ро­но­ми­че­ские на­блю­де­ния, а за­тем и читать. Из­вест­но, что в се­ре­дине со­ро­ко­вых у него по­явил­ся уче­ник и по­мощ­ник, ко­то­рый чи­тал уче­но­му вслух и пи­сал под его дик­тов­ку. Ве­ро­ят­но, с его по­мо­щью аль­Би­ру­ни на­пи­сал кни­гу «Со­бра­ние све­де­ний для по­зна­ния дра­го­цен­но­стей» (дру­гое на­зва­ние – «Ми­не­ра­ло­гия»), вер­нув­шись к увле­че­нию сво­ей мо­ло­до­сти и упо­ря­до­чив зна­ния в этой сфе­ре: его клас­си­фи­ка­ция кам­ней и ми­не­ра­лов бы­ла го­раз­до бли­же к со­вре­мен­ной, чем все бы­то­вав­шие в то вре­мя.

По­след­ним же круп­ным тру­дом аль-би­ру­ни ста­ла «Фар­ма­ко­гно­зия» – трак­тат, где он си­сте­ма­ти­зи­ро­вал ле­кар­ствен­ные сред­ства, со­брав во­еди­но их на­зва­ния на раз­ных язы­ках. В кни­ге бы­ло опи­са­но око­ло 750 ле­кар­ствен­ных рас­те­ний, 101 сна­до­бье жи­вот­но­го про­ис­хож­де­ния, 107 ми­не­раль­ных ве­ществ и 30 слож­ных ле­карств – про­ти­во­ядий и ди­е­ти­че­ских средств, – прак­ти­че­ски все, что бы­ло из­вест­но на тот мо­мент.

Здо­ро­вье же са­мо­го аль-би­ру­ни ухуд­ша­лось ка­та­стро­фи­че­ски, и ни­ка­кие снадобья уже не по­мо­га­ли. Уче­ный умер вто­ро­го дня ме­ся­ца ра­джаб 440 го­да хи­дж­ры, то есть 11 де­каб­ря 1048 го­да по гри­го­ри­ан­ско­му счис­ле­нию. Со­глас­но пре­да­нию, пе­ред смер­тью аль-би­ру­ни со­брал у сво­ей по­сте­ли дру­зей – и каж­до­му успел ска­зать что-то хо­ро­шее и жиз­не­утвер­жда­ю­щее.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.