АВРА­АМ ЛИНКОЛЬН: ПРА­ВЕД­НИК НА АД­СКОМ ПЕ­РЕ­КРЕСТ­КЕ

Lichnosti - - АВРААМ ЛИНКОЛЬН: ПРАВЕДНИК НА АДСКОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ -

Шест­на­дца­тый пре зи­дент США был со­ткан из па­ра­док­сов . Застен­чи­вый и ме­лан хо­лич­ный , он сла­ - вил­ся сво­им юмо­ром и ора­тор­ским ма­стер­ством . Бу­дучи уме - рен­ным по­ли­ти­ком , он про­вел в жи знь по­и­стине ре­во­лю­ци - оные пре­об­ра зо­ва­ния . Ми­ро­лю­би­вый и бес­ко­неч­но да­ле­кий от на­си­лия , Линкольн очу­тил­ся в  эпи­цен­тре кро­во­про­лит­ной граж­дан­ской вой­ны . Один из ве­ду щих за­оке­ан­ски х ис­то­ри - ков за­ме­тил : «Ес­ли вы со­би­ра­е­тесь по­стичь аме­ри­кан­ский ха­рак­тер , вам со­вер­шен­но необ хо­ди­мо изу­чить ве­ли­кую ка - та­ст­ро ФУ XIX ве­ка . Это был пе­ре­кре­сток на­ше­го бы­тия , и  этот пе­ре­кре­сток был ад­ским ». По­жа­луй , не слу­чай­но в  это страш - ное вре­мя у вла­сти ока зал­ся столь про­ти­во­ре­чи­вый и неор­ди - нар­ный че­ло­век , как Авра­ам Линкольн . Имен­но ему до­ве­лось при­нять судь­бо­нос­ные ре­ше­ния , пред­опре­де­лив­шие даль­ней­шую ис­то­рию Аме­ри­ки и все­го ми­ра

Пре­зи­дент, по­хо­ро­нив­ший аме­ри­кан­ское раб­ство и вос­ста­но­вив­ший аме­ри­кан­ское един­ство, по­явил­ся на свет 12 фев­ра­ля 1809 го­да в лес­ной глу­ши шта­та Кен­тук­ки, в про­стой бре­вен­ча­той хи­жине. Его ро­ди­те­ли бы­ли фер­ме­ра­ми – негра­мот­ны­ми, но очень на­бож­ны­ми. Маль­чи­ку бы­ло 7 лет, ко­гда се­мье при­ш­лось пе­ре­брать­ся на но­вое ме­сто. В по­ис­ках сча­стья Лин­коль­ны пе­ре­еха­ли в Ин­ди­а­ну, а за­тем в Ил­ли­нойс.

В 1818 го­ду мать Авра­ама умер­ла, и отец же­нил­ся во вто­рой раз. Про­грес­сив­ная ма­че­ха счи­та­ла, что де­ти долж­ны по­лу­чить об­ра­зо­ва­ние. Из-за необ­хо­ди­мо­сти по­мо­гать се­мье юный Линкольн по­се­щал шко­лу не бо­лее го­да, но успел при­стра­стить­ся к чте­нию и стал клас­си­че­ским са­мо­уч­кой. Позд­нее его то­ва­рищ вспо­ми­нал: «По­сле то­го, как Эй­бу ис­пол­ни­лось 12 лет, не бы­ло слу­чая, ко­гда бы я его ви­дел без кни­ги в ру­ках. По но­чам в хи­жине он опро­ки­ды­вал стул, за­сло­нял им свет, уса­жи­вал­ся на реб­ро и чи­тал. Это бы­ло про­сто стран­но, что­бы па­рень мог столь­ко читать».

На­чав са­мо­сто­я­тель­ную жизнь в два­дцать один год, Авра­ам Линкольн пе­ре­про­бо­вал мно­же­ство про­фес­сий: был по­ден­ным ра­бо­чим, ле­со­ру­бом, сплав­щи­ком пло­тов, зем­ле­ме­ром, тор­гов­цем, поч­та­льо­ном. По­жа­луй, един­ствен­ны­ми за­ня­ти­я­ми, ко­то­рых из­бе­гал ми­ро­лю­би­вый па­рень, бы­ли охо­та и ры­бал­ка. Линкольн от­ли­чал­ся недю­жин­ной фи­зи­че­ской си­лой, очень вы­со­ким ростом (1 м 93 см), а так­же доб­ро­со­вест­но­стью и нети­пич­ной для тех мест и тех вре­мен при­выч­кой от­да­вать долги. Еще в мо­ло­дые го­ды он по­лу­чил от земляков про­зви­ще «чест­ный Эйб», ко­то­рое бу­дет со­про­вож­дать его и в по­ли­ти­ке.

По­свя­щая по­чти все сво­бод­ное вре­мя са­мо­об­ра­зо­ва­нию, Линкольн осо­бен­но усерд­но на­ле­гал на юри­ди­че­ские на­у­ки. Вско­ре уче­ние при­нес­ло слад­кие пло­ды: в 1834-м мо­ло­дой Линкольн был из­бран в за­ко­но­да­тель­ное со­бра­ние шта­та Ил­ли­нойс, а два го­да спу­стя сдал эк­за­мен

П раоаора­о­и­б­лтт­чогккд­бу­дир­на еч­су аа­ги­од­нечк­н­л­ти­орг­зл­двее­ко­тоа­аьий­ей­см­ле­и­рол пн,? иь­нл ра­о­от нчнь ет­ди­и­со– жгаы­н­мра­о­то­ний » на зва­ние ад­во­ка­та. Еще че­рез ча­о­идл« дьв о » Л . « рвхтл­дзоп ях­эн

? у » а з ндр а оо в« мйзт­сео­екй-

а

он пе­ре­ехал в Спринг­филд, но­вую сто­ли­цу шта­та Ил­ли­нойс, где за­нял­ся юри­ди­че­ской прак­ти­кой. В кли­ен­тах недо­стат­ка не бы­ло, так как Эйб до­воль­ство­вал­ся скром­ны­ми го­но­ра­ра­ми, а ма­ло­иму­щим по­рой во­об­ще по­мо­гал бес­плат­но. Со вре­ме­нем он стал од­ним из са­мых по­пу­ляр­ных ад­во­ка­тов в Ил­ли­ной­се. Под­счи­та­но, что за два­дцать три го­да сво­ей юри­ди­че­ской карьеры он участ­во­вал в 5100 су­деб­ных де­лах.

При­род­ная за­стен­чи­вость не ме­ша­ла Лин­коль­ну быть бле­стя­щим ора­то­ром и непре­взой­ден­ным рас­сказ­чи­ком. Ка­кто раз во вре­мя су­деб­но­го за­се­да­ния он впол­го­ло­са по­ве­дал од­но­му из сек­ре­та­рей та­кую смеш­ную ис­то­рию, что тот не вы­дер­жал и гром­ко рас­хо­хо­тал­ся. Раз­гне­ван­ный су­дья из­рек: «Вы оштра­фо­ва­ны на пять дол­ла­ров за неува­же­ние к су­ду!» Сек­ре­тарь из­ви­нил­ся, по­кор­но за­пла­тил штраф, но за­ме­тил, что услы­шан­ный анекдот сто­ил пя­ти дол­ла­ров. По окон­ча­нии за­се­да­ния су­дья по­до­звал сек­ре­та­ря и по­про­сил рас­ска­зать ис­то­рию от Лин­коль­на. Вы­слу­шав ее, он то­же не смог удер­жать­ся от сме­ха и с тру­дом про­го­во­рил: «Мо­же­те за­би­рать свой штраф об­рат­но!»

В 1846 го­ду Авра­ам Линкольн вы­дви­нул свою кан­ди­да­ту­ру в Кон­гресс США. В хо­де из­би­ра­тель­ной кам­па­нии встал ще­кот­ли­вый во­прос о ре­ли­ги­оз­ных воз­зре­ни­ях кан­ди­да­та: Линкольн неоднократно при­зна­вал­ся, что не при­над­ле­жит ни к од­ной хри­сти­ан­ской церк­ви, но при этом чтит Свя­щен­ное Пи­са­ние. Од­на­ж­ды он ока­зал­ся на ре­ли­ги­оз­ном со­бра­нии, где вы­сту­пал его со­пер­ник, пас­тор Карт­райт. Про­по­вед­ник вос­клик­нул: «Пусть вста­нут те, кто хо­чет по­пасть на небе­са!» Мно­гие при­хо­жане под­ня­лись с мест. «Пусть вста­нут те, кто не хо­чет по­пасть в ад!» – про­дол­жал Карт­райт. Те­перь уже сто­я­ли все при­сут­ству­ю­щие, кро­ме Лин­коль­на. «А ку­да же хо­ти­те по­пасть вы, ми­стер Линкольн?» – ехид­но осве­до­мил­ся пас­тор. «Я хо­чу по­пасть в Кон­гресс», – с улыб­кой от­ве­чал Эйб.

Авра­ам Линкольн до­бил­ся сво­е­го – он был из­бран и от­пра­вил­ся в Ва­шинг­тон. Увы, сто­лич­ный де­бют Лин­коль­на ока­зал­ся не слиш­ком удач­ным: его ре­пу­та­ции по­вре­ди­ла из­лиш­няя пря­мо­та. В том же 1846-м вспых­ну­ла аме­ри­ка­но-мек­си­кан­ская война, ко­то­рую Линкольн счи­тал неспра­вед­ли­вой и за­хват­ни­че­ской. Кон­гресс­мен из Ил­ли­ной­са при­звал «хо­ро­ших граж­дан и пат­ри­о­тов» осу­дить агрес­сию про­тив Мек­си­ки. Эти вы­ска­зы­ва­ния ре­ши­тель­но дис­со­ни­ро­ва­ли со все­об­щей во­ен­ной ис­те­ри­ей,

не оста­вив Лин­коль­ну ни­ка­ких шан­сов на пе­ре­из­бра­ние. «Честному Эй­бу» при­ш­лось вре­мен­но отой­ти от по­ли­ти­ки и вер­нуть­ся к юри­ди­че­ской прак­ти­ке.

Не все скла­ды­ва­лось удач­но и в лич­ной жиз­ни. В 1842 го­ду пре­успе­ва­ю­щий ад­во­кат Линкольн же­нил­ся на Мэ­ри Тодд, до­че­ри бо­га­то­го план­та­то­ра из Кен­тук­ки. Не­вы­со­кая пух­лень­кая Мэ­ри и длин­ный ху­дой Авра­ам бы­ли ан­ти­по­да­ми. Он – вы­хо­дец из ни­зов. Она – гор­дая южан­ка из выс­ше­го об­ще­ства. Он – скром­ный и крайне непри­хот­ли­вый в бы­ту. Она – лю­би­тель­ни­ца рос­кош­ных при­е­мов и ба­лов. Он – ме­лан­хо­лич­ный, доб­ро­душ­ный, склон­ный к де­прес­си­ям. Она – вспыль­чи­вая, тре­бо­ва­тель­ная, нетер­пе­ли­вая.

Се­мей­ная жизнь Лин­коль­на бы­ла да­ле­ка от иде­а­ла. Эйб так и не смог от­учить­ся от пле­бей­ских при­вы­чек, раз­дра­жав­ших су­пру­гу, – на­при­мер, чи­тал, си­дя на по­лу, и спе­шил на звон двер­но­го ко­ло­коль­чи­ка, опе­ре­жая слуг. А свое­нрав­ная Мэ­ри мог­ла устро­ить му­жу чу­до­вищ­ный скан­дал или в серд­цах плес­нуть в него го­ря­чим ко­фе. Ка­за­лось, в се­мье Лин­коль­нов, слов­но в зер­ка­ле, от­ра­жа­ют­ся про­ти­во­ре­чия, раз­ди­рав­шие то­гдаш­нюю Аме­ри­ку...

Пу­ти се­вер­ных и юж­ных шта­тов разо­шлись вско­ре по­сле об­ра­зо­ва­ния США, и к се­ре­дине XIX ве­ка в од­ном го­су­дар­стве со­су­ще­ство­ва­ли две раз­ные ци­ви­ли­за­ции.

Ин­ду­стри­аль­ный Се­вер – это фа­б­ри­ки и за­во­ды, пред­при­им­чи­вые биз­не­сме­ны, сво­бод­ные фер­ме­ры, эман­си­пи­ро­ван­ные жен­щи­ны, тол­пы эми­гран­тов, го­то­вых ра­бо­тать за гро­ши. Аг­рар­ный Юг – кон­сер­ва­тив­ные нра­вы, бес­край­ние хлоп­ко­вые по­ля, над­мен­ные план­та­то­ры-ари­сто­кра­ты и, ко­неч­но же, раб­ство, ко­то­рое южане счи­та­ли аб­со­лют­но есте­ствен­ным, необ­хо­ди­мым и да­же гу­ман­ным.

Дол­гое вре­мя две ча­сти США мир­но ужи­ва­лись друг с дру­гом: Се­вер нуж­дал­ся в сы­рье сю га, аю г – в то­ва­рах Се­ве­ра. Но по­сте­пен­но внут­ри Со­ю­за на­ме­ти­лись се­рьез­ные раз­но­гла­сия. Раз­ви­тие ин­ду­стрии на Се­ве­ре тре­бо­ва­ло вы­со­ких на­ло­гов и та­мо­жен­ных по­шлин, а юж­ные план­та­то­ры хо­те­ли сво­бод­но тор­го­вать с Ев­ро­пой и не же­ла­ли де­лить­ся при­бы­ля­ми от про­да­жи «бе­ло­го зо­ло­та» – хлоп­ка. И Се­вер, ию г бы­ли за­ин­те­ре­со­ва­ны в осво­е­нии но­вых зе­мель, но южане со­би­ра­лись за­пол­нить их план­та­ци­я­ми и ра­ба­ми, а се­ве­ряне – фер­ма­ми и сво­бод­ны­ми по­се­лен­ца­ми. Юж­ная ари­сто­кра­тия пре­зи­ра­ла уш­лых ян­ки, а на Се­ве­ре ши­рил­ся або­ли­ци­о­низм – дви­же­ние за от­ме­ну раб­ства.

Как от­но­сил­ся к ра­бо­вла­де­нию Авра­ам Линкольн? Он вы­рос в на­бож­ной се­мье, ре­ши­тель­но от­вер­гав­шей раб­ство: ведь Гос­подь со­здал лю­дей рав­ны­ми! Ска­зы­ва­лись и чи­сто эко­но­ми­че­ские при­чи­ны – сво­бод­ный фер­мер Линкольн-стар­ший не мог кон­ку­ри­ро­вать с раб­ским тру­дом.

Бу­дучи сплав­щи­ком пло­тов, мо­ло­дой Эйб по­бы­вал в Но­вом Ор­ле­ане, по­се­тил аук­ци­он по про­да­же ра­бов и был удру­чен тя­гост­ным зре­ли­щем. «Ес­ли не счи­тать раб­ство злом, то зла в ми­ре во­об­ще нет», – го­во­рил он.

И все же Линкольн был го­тов ми­рить­ся с неиз­беж­ным злом ра­ди мо­но­лит­но­сти стра­ны. Бу­ду­щий пре­зи­дент не при­над­ле­жал к ра­ди­каль­ным або­ли­ци­о­ни­стам, тре­бо­вав­шим немед­лен­но объ­яв­лять раб­ство вне за­ко­на. Он по­ни­мал, что южане не мыс­лят сво­ей жиз­ни без ра­бов, что на быст­рую и мир­ную лик­ви­да­цию ра­бо­вла­де­ния в юж­ных шта­тах рас­счи­ты­вать нель­зя. «Чест­ный Эйб» ве­рил в по­сте­пен­ное из-

жи­ва­ние по­роч­но­го ин­сти­ту­та и вы­сту­пал про­тив рас­про­стра­не­ния раб­ства на но­вые тер­ри­то­рии, при­со­еди­ня­е­мые к США.

Ана­ло­гич­ный под­ход от­ста­и­ва­ли и дру­гие уме­рен­ные по­ли­ти­ки. Еще в 1820 го­ду аме­ри­кан­ские кон­гресс­ме­ны вы­ра­бо­та­ли т. н. «Мис­су­рий­ский ком­про­мисс»: но­вый штат Мис­су­ри был при­нят в Со­юз как ра­бо­вла­дель­че­ский, а штат Мэн – как сво­бод­ный, и впредь раб­ство за­пре­ща­лось се­вер­нее 36-й па­рал­ле­ли. Дол­гие го­ды это ре­ше­ние обес­пе­чи­ва­ло шат­кий ба­ланс меж­ду Се­ве­ром ию гом.

Увы, с ком­про­мис­са­ми бы­ло по­кон­че­но в 1854-м, ко­гда вли­я­тель­ные южане про­ве­ли че­рез Кон­гресс скан­даль­ный за­кон о Кан­за­се и Не­брас­ке. От­ныне 36-я па­рал­лель не име­ла ни­ка­ко­го значения. Жи­те­ли тер­ри­то­рий, при­ни­ма­е­мых в со­став США, са­ми ре­ша­ли во­прос о ста­ту­се бу­ду­щих шта­тов – сво­бод­ном или ра­бо­вла­дель­че­ском. Но­во­вве­де­ние тут же обер­ну­лось мас­со­вы­ми бес­по­ряд­ка­ми в Кан­за­се: на го­ло­со­ва­ние о ста­ту­се ту­да съе­ха­лись ты­ся­чи ра­бо­вла­дель­цев-южан и сво­бод­ных по­се­лен­цев с Се­ве­ра. Со­пер­ни­ки бы­ли во­ору­же­ны до зу­бов, и в Кан­за­се раз­ра­зи­лась на­сто­я­щая граж­дан­ская война в ми­ни­а­тю­ре – про­лог бу­ду­щей аме­ри­кан­ской тра­ге­дии...

Линкольн на­блю­дал за эти­ми со­бы­ти­я­ми с рас­ту­щим бес­по­кой­ством. Кан­зас­ская бой­ня по­двиг­ну­ла успеш­но­го ад­во­ка­та на возвращение в боль­шую по­ли­ти­ку. В 1856 го­ду он всту­пил вр ес­пуб­ли­кан­скую пар­тию, толь­ко что со­здан­ную на Се­ве­ре. «Сво­бод­ная зем­ля, сво­бод­ный труд, сво­бо­да сло­ва, сво­бод­ный че­ло­век», – эти прин­ци­пы при­шлись Лин­коль­ну по ду­ше.

В 1858-м но­во­ис­пе­чен­ный рес­пуб­ли­ка­нец Линкольн бал­ло­ти­ро­вал­ся в Се­нат от шта­та Ил­ли­нойс. Его со­пер­ни­ком был пред­ста­ви­тель Де­мо­кра­ти­че­ской пар­тии и ве­те­ран аме­ри­кан­ской по­ли­ти­ки Сти­вен Дуглас. За де­ба­та­ми двух зла­то­устов сле­ди­ла вся Аме­ри­ка. «Рес­пуб­ли­кан­цы на­ста­и­ва­ют, что пра­ви­тель­ство со­зда­но для за­щи­ты благ сво­бо­ды и что раб­ство есть без­ого­во­роч­ное зло для негров, бе­лых, на­шей зем­ли и го­су­дар­ства, – упре­кая Дугла­са в под­держ­ке ра­бо­вла­де­ния, ука­зы­вал Линкольн. – Счи­тая его злом, мы не со­би­ра­ем­ся вме­ши­вать­ся в де­ла шта­тов, где раб­ство уже су­ще­ству­ет, но бу­дем ис­поль­зо­вать все кон­сти­ту­ци­он­ные ме­то­ды, что­бы предот­вра­тить рас­про­стра­не­ние это­го зла». Рас­суж­дая о судь­бе США – на­по­ло­ви­ну ра­бо­вла­дель­че­ской, на­по­ло­ви­ну сво­бод­ной стра­ны – Линкольн про­ци­ти­ро­вал Би­б­лию: «Дом, раз­де­лен­ный на­двое, не сможет

усто­ять!» И хо­тя опыт­ный Дуглас вы­иг­рал вы­бо­ры, Лин­коль­ну эти де­ба­ты да­ли на­мно­го боль­ше. Рес­пуб­ли­кан­ская пар­тия по­лу­чи­ла бле­стя­ще­го ора­то­ра, из­вест­но­го всей стране.

Уже осе­нью 1859-го мрач­ное про­ро­че­ство Лин­коль­на сбы­лось – раз­де­лен­ный дом за­ша­тал­ся. Ра­ди­каль­ный або­ли­ци­о­нист-се­ве­ря­нин Джон Бра­ун с горст­кой со­рат­ни­ков за­хва­тил ар­се­нал в шта­те Вир­джи­ния и по­пы­тал­ся под­нять вос­ста­ние ра­бов на Юге. Его от­ряд был раз­бит, а сам Бра­ун взят в плен и каз­нен. Уме­рен­ные рес­пуб­ли­кан­цы осу­ди­ли экс­тре­мист­скую ак­цию: Авра­ам Линкольн, не одоб­ряв­ший во­ору­жен­но­го на­си­лия, на­звал Джо­на Бра­у­на «за­блуд­шим фа­на­ти­ком». Од­на­ко мно­гие се­ве­ряне ви­де­ли в Бра­уне ге­роя, по­гиб­ше­го за сво­бо­ду. В свою оче­редь южане пу­ще преж­не­го воз­не­на­ви­де­ли «под­стре­ка­те­лей-ян­ки», по­сяг­нув­ших на тра­ди­ци­он­ные цен­но­сти Юга. Об­ста­нов­ка в стране на­ка­ли­лась до пре­де­ла.

В сле­ду­ю­щем го­ду Аме­ри­ке пред­сто­я­ло из­брать но­во­го пре­зи­ден­та. Рес­пуб­ли­кан­цы вы­дви­ну­ли кан­ди­да­том Авра­ама Лин­коль­на – бу­дучи ком­про­мисс­ной фи­гу­рой, он не имел се­рьез­ных вра­гов внут­ри пар­тии и устра­и­вал всех. А био­гра­фия «чест­но­го Эй­ба», на­чи­нав­ше­го про­стым ле­со­ру­бом, долж­на бы­ла прий­тись по вку­су из­би­ра­те­лям.

Пре­зи­дент­ская кам­па­ния со­про­вож­да­лась неви­дан­ной ак­тив­но­стью: на вы­бо­рах 6 но­яб­ря 1860 го­да яв­ка из­би­ра­те­лей пре­вы­си­ла 80%. Жи­те­ли Се­ве­ра мас­со­во го­ло­со­ва­ли за Авра­ама Лин­коль­на как за жи­вое во­пло­ще­ние аме­ри­кан­ской меч­ты – скром­ный и тру­до­лю­би­вый вы­хо­дец из на­ро­да; че­ло­век, сде­лав­ший се­бя сам. На ру­ку Лин­коль­ну сыг­ра­ли и раз-

Хо­рас­вб Гри­ли, ре­дак­торр оа рес­пуб­ли­кан­ской­аы ,– а( га­зе­ты « оне- лй ьи­яо­юд,ет-кйй­а­бо­ра­о2ккц5откдаро­ули­лри­бел­зю­намри­на­ая » -,., кмо­пар­ни­ко си ытк иал­лр­ти­я­мунр­ца­кы­и­но­ме­и­лиь­пинзс, м « треси­ард­б­в­теонлн­тиаоаклй­лоскм­ме­аибрз­ляанл­би­си­са­том­вн » ян тва­аип­клрж­со­е­я­па­вал­гн­ка­оь­ню­гд р сс

и ) но­гла­сия в Де­мо­кра­ти­че­ской пар­тии, вы­но­вый пре­зи­дент дол­жен был всту­пить дви­нув­шей сра­зу двух кан­ди­да­тов. Линв долж­ность лишь в мар­те сле­ду­ю­ще­го кольн по­бе­дил с боль­шим от­ры­вом, но го­да, но свое­нрав­ные южане не ста­ли ис­клю­чи­тель­но за счет го­ло­сов гу­сто­на­до­жи­дать­ся ина­у­гу­ра­ции Лин­коль­на. се­лен­но­го Се­ве­ра. Уже 20 де­каб­ря вла­сти Юж­ной

На Юге по­бе­да рес­пуб­ли­кан­цев проКа­ро­ли­ны за­яви­ли о вы­хо­де шта­та из из­ве­ла эф­фект разо­рвав­шей­ся бом­бы. со­ста­ва США. За­тем Со­юз по­ки­ну­ли По­ка у вла­сти в Ва­шинг­тоне на­хо­ди­лись Мис­си­си­пи, Фло­ри­да, Ала­ба­ма, Джор­де­мо­кра­ты, юж­ная ари­сто­кра­тия ко­еджия, Те­хас и Лу­и­зи­а­на. В фев­ра­ле как ужи­ва­лась с по­сты­лы­ми ян­ки. Но 1861-го се­па­ра­ти­сты про­воз­гла­си­ли со­зе­ще до огла­ше­ния ре­зуль­та­тов вы­бо­ров да­ние но­во­го го­су­дар­ства – Кон­фе­деу юж­ных по­ли­ти­ков со­зрел аван­тюр­ный ра­тив­ных Шта­тов Аме­ри­ки. Пре­зи­ден­план: в слу­чае по­бе­ды Лин­коль­на ну­жтом Кон­фе­де­ра­ции стал быв­ший се­на­тор но от­де­лить­ся от США и не поз­во­лить и во­ен­ный ми­нистр Джеф­фер­сон Дэфе­де­раль­но­му пра­ви­тель­ству вме­ши­вис. Позд­нее к взбун­то­вав­ше­му­ся Югу вать­ся в де­ла Юга! По Кон­сти­ту­ции при­мкну­ли еще че­ты­ре шта­та: ­Тен­нес­си,

Ар­кан­зас, Вир­джи­ния и Се­вер­ная Ка­ро­ли­на. Ка­ри­ка­ту­ри­сты изоб­ра­жа­ли Лин­коль­на в ви­де неза­дач­ли­во­го ко­та, на­блю­да­ю­ще­го за раз­бе­га­ю­щи­ми­ся мы­ша­ми-шта­та­ми.

Од­на­ко но­во­из­бран­ный пре­зи­дент США на­де­ял­ся на мир­ное раз­ре­ше­ние кон­флик­та и вос­ста­нов­ле­ние един­ства Аме­ри­ки. 4 мар­та Авра­ам Линкольн под­нял­ся на три­бу­ну пе­ред Ка­пи­то­ли­ем, что­бы про­из­не­сти тра­ди­ци­он­ную речь. Он при­звал южан к при­ми­ре­нию: «Мы не вра­ги, но дру­зья. Мы не долж­ны быть вра­га­ми!» Он на­звал от­де­ле­ние Юга не- кон­сти­ту­ци­он­ным и вновь под­черк­нул, что не со­би­ра­ет­ся угро­жать раб­ству в тех шта­тах, где оно уже су­ще­ству­ет.

Свое по­ли­ти­че­ское кре­до Линкольн фор­му­ли­ро­вал так: «Я по­беж­даю сво­их вра­гов тем, что пре­вра­щаю их в дру­зей». Ис­поль­зуя недю­жин­ный ди­пло­ма­ти­че­ский та­лант, пре­зи­дент су­мел при­влечь на свою сто­ро­ну зна­чи­тель­ную часть Де­мо­кра­ти­че­ской пар­тии, в том чис­ле юж­но­го се­на­то­ра и бу­ду­ще­го ви­це-пре­зи­ден­та

Эн­д­рю Джон­со­на. В со­ста­ве Со­ю­за ре­ши­ли остать­ся че­ты­ре ра­бо­вла­дель­че­ских шта­та – Кен­тук­ки, Мис­су­ри, Де-

ла­вэр и Мэ­ри­ленд. Но Лин­коль­ну так и не уда­лось по­ла­дить с гор­де­ца­ми-кон­фе­де­ра­та­ми.

В ина­у­гу­ра­ци­он­ной ре­чи пре­зи­дент ука­зы­вал: «Мои не­до­воль­ные со­оте­че­ствен­ни­ки! В ва­ших, а не в мо­их ру­ках важ­ней­шая про­бле­ма граж­дан­ской вой­ны. Пра­ви­тель­ство не со­би­ра­ет­ся на­па­дать на вас. Вы не по­лу­чи­те во­ен­но­го кон­флик­та, ес­ли не нач­не­те пер­вы­ми. Вы не да­ва­ли клят­вы Гос­по­ду уни­что­жить су­ще­ству­ю­щую си­сте­му прав­ле­ния, а я даю, и са­мую свя­щен­ную, – со­хра­нить, за­щи­тить и обо­ро­нить ее».

Но при­зыв Лин­коль­на не был услы­шан, и вско­ре про­зву­ча­ли пер­вые зал­пы граж­дан­ской вой­ны. Во­оду­шев­лен­ные се­па­ра­ти­сты ста­ли за­хва­ты­вать фе­де­раль­ные кре­по­сти и ар­се­на­лы, рас­по­ло­жен­ные на тер­ри­то­рии юж­ных шта­тов. 12 ап­ре­ля 1861 го­да южане ата­ко­ва­ли форт Сам­тер в Чарль­стон­ской бух­те и по­сле 34-ча­со­во­го об­стре­ла вы­ну­ди­ли его сдать­ся. Кон­фе­де­ра­ция ли­ко­ва­ла: нена­вист­ным ян­ки и пре­зи­ден­ту Лин­коль­ну по­ка­за­ли, кто хо­зя­ин на Юге!

В те ро­ко­вые дни ре­ша­лась не толь­ко судьба США, но и даль­ней­ший ход ми­ро­вой ис­то­рии. Что бы про­изо­шло, ес­ли бы Линкольн от­сту­пил­ся, и Аме­ри­ка оста­лась раз­де­лен­ной на два го­су­дар­ства? Ед­ва ли рас­ко­ло­тые Шта­ты мог­ли иг­рать за­мет­ную роль на меж­ду­на­род­ной арене. Ве­ро­ят­но, Со­юз и Кон­фе­де­ра­ция де­ся­ти­ле­ти­я­ми про­зя­ба­ли бы на за­двор­ках ми­ра, вы­яс­няя меж­ду со­бой от­но­ше­ния и пы­та­ясь за­ру­чить­ся

под­держ­кой ев­ро­пей­ских дер­жав. Аме­ри­кан­цам не «гро­зил» бы бес­пре­це­дент­ный ин­ду­стри­аль­ный подъ­ем и ми­ро­вое эко­но­ми­че­ское ли­дер­ство...

Мно­гим не ве­ри­лось, что Авра­ам Линкольн – несклад­ный, доб­ро­душ­ный, па­со­вав­ший да­же пе­ред соб­ствен­ной же­ной – сможет про­явить твер­дость в кри­ти­че­ской си­ту­а­ции. Но к удив­ле­нию скеп­ти­ков, пре­зи­дент дей­ство­вал ре­ши­тель­но: по­сле за­хва­та фор­та Сам­тер он объ­явил кон­фе­де­ра­тов мя­теж­ни­ка­ми, при­звал в ар­мию 75000 доб­ро­воль­цев и от­дал рас­по­ря­же­ние о мор­ской бло­ка­де юж­ных пор­тов, что­бы па­ра­ли­зо­вать тор­гов­лю Кон­фе­де­ра­ции и пре­сечь ввоз во­ен­ных гру­зов из Ев­ро­пы. Но­во­ис­пе­чен­но­му пре­зи­ден­ту пред­сто­я­ло со­здать бое­спо­соб­ные ар­мию и флот, скон­цен­три­ро­вать все фе­де­раль­ные ре­сур­сы для во­ору­жен­ной борь­бы. Линкольн при­зна­вал­ся га­зет­чи­кам: «Моя жизнь ухо­дит на то, что­бы

не дать штор­му уне­сти мою па­лат­ку, и я за­би­ваю ко­лыш­ки с та­кой же быст­ро­той, с ка­кой бу­ря их вы­ры­ва­ет».

Про­тив 11 шта­тов Кон­фе­де­ра­ции вы­сту­пи­ли 23 шта­та Со­ю­за. Борь­ба Се­ве­ра ию га при­чуд­ли­вым об­ра­зом соединила в се­бе чер­ты меж­го­су­дар­ствен­ной и меж­до­усоб­ной вой­ны. Ли­ния фрон­та неред­ко раз­де­ля­ла недав­них дру­зей и да­же родственников. Тра­ги­че­ский рас­кол за­тро­нул и се­мью Лин­коль­нов – Джордж Тодд, млад­ший брат су­пру­ги пре­зи­ден­та, при­со­еди­нил­ся к ар­мии южан.

Обе сто­ро­ны го­то­ви­лись к ма­лень­кой по­бе­до­нос­ной войне. В Ва­шинг­тоне рас- счи­ты­ва­ли на быст­рое усми­ре­ние мя­теж­но­го Юга, а за­нос­чи­вые кон­фе­де­ра­ты со­би­ра­лись в два сче­та раз­гро­мить пре­зи­ра­е­мых ян­ки. Ни­кто не пред­по­ла­гал, что кро­во­про­лит­ная бой­ня за­тя­нет­ся на че­ты­ре го­да и уне­сет 600 ты­сяч жиз­ней – боль­ше, чем ка­кая-ли­бо дру­гая война в ис­то­рии США.

Пер­вый се­рьез­ный бой про­изо­шел у же­лез­но­до­рож­ной стан­ции Ма­нассас в Вир­джи­нии в июле 1861 го­да. Пе­рей­дя ру­чей Булл-ран, фе­де­раль­ная армия ата­ко­ва­ла южан, но бы­ла ­об­ра­ще­на

в бег­ство. За этим по­ра­же­ни­ем по­сле­до­ва­ли дру­гие: во­ен­ная фор­ту­на яв­но скло­ня­лась на сто­ро­ну кон­фе­де­ра­тов. Сол­да­ты и офи­це­ры Юга бы­ли под­го­тов­ле­ны го­раз­до луч­ше, вой­ска­ми Кон­фе­де­ра­ции ко­ман­до­ва­ли ода­рен­ные пол­ко­вод­цы – та­кие, как ле­ген­дар­ный ге­не­рал Р оберт Ли.

На­про­тив, глав­но­ко­ман­ду­ю­щий ар­мии се­ве­рян Джордж Мак­клел­лан осо­бы­ми та­лан­та­ми не бли­стал, от­ли­чал­ся мед­ли­тель­но­стью и недо­стат­ком ини­ци­а­ти­вы. Дошло до то­го, что пре­зи­дент Линкольн на­пра­вил ему иро­ни­че­ское по­сла­ние: «Мой до­ро­гой ге­не­рал! Ес­ли вам сей­час не нуж­на ва­ша армия, я хо­тел бы ее одол­жить на не­ко­то­рое вре­мя». Раз­до­са­до­ван­ный пре­зи­дент­ски­ми на­смеш­ка­ми, Мак­клел­лан на­пи- сал: «Гос­по­дин пре­зи­дент, не­уже­ли вы при­ни­ма­е­те ме­ня за ду­ра­ка?» От­вет Лин­коль­на был ла­ко­ни­чен: «Ко­неч­но, нет. Но я мо­гу и оши­бать­ся».

Впро­чем, пре­зи­дент со­зна­вал, что од­ной сме­ной ко­ман­до­ва­ния не обой­тись. Кон­фе­де­ра­ты сра­жа­лись за свою неза­ви­си­мость, их фа­на­тич­но­му упор­ству следовало про­ти­во­по­ста­вить не ме­нее яр­кую идею. И Авра­ам Линкольн на­шел вер­ное ре­ше­ние.

Пре­зи­дент ни­ко­гда не был ра­ди­каль­ным або­ли­ци­о­ни­стом. Ле­том 1862-го он го­во­рил жур­на­ли­стам: «Ес­ли бы я мог спа­сти Со­юз, не осво­бо­див ра­ди это­го ни од­но­го ра­ба, я бы сде­лал это. Ес­ли бы я мог спа­сти Со­юз, осво­бо­див всех ра­бов, я бы сде­лал это. Ес­ли бы я мог спа­сти Со­юз, осво­бо­див од­них ра­бов, но

не осво­бо­див дру­гих, я бы то­же сде­лал это». Но вско­ре Лин­коль­ну ста­ло яс­но, что глав­ная цель вой­ны – вос­ста­нов­ле­ние еди­но­го Со­ю­за – недо­сти­жи­ма без от­ме­ны раб­ства. В кон­це 1862 го­да пре­зи­дент под­пи­сал зна­ме­ни­тую Про­кла­ма­цию об осво­бож­де­нии ра­бов.

Юри­ди­че­ская си­ла это­го до­ку­мен­та бы­ла со­мни­тель­на: его дей­ствие рас- про­стра­ня­лось лишь на тер­ри­то­рию мя­теж­ных шта­тов, не под­кон­троль­ную пра­ви­тель­ству США. Но про­кла­ма­ция Лин­коль­на из­ме­ни­ла ха­рак­тер граж­дан­ской вой­ны – с это­го мо­мен­та она пре­вра­ща­лась в вой­ну за уни­что­же­ние раб­ства. Кон­фе­де­ра­ты ока­за­лись в меж­ду­на­род­ной изо­ля­ции: ни од­но ев­ро­пей­ское пра­ви­тель­ство не мог­ло ­под­дер­жать

ин­сти­тут ра­бо­вла­де­ния. Кро­ме то­го, Югу был на­не­сен се­рьез­ный эко­но­ми­че­ский ущерб: чер­ные неволь­ни­ки, про­знав­шие об ука­зе Лин­коль­на, бе­жа­ли на Се­вер, ли­шая Кон­фе­де­ра­цию ра­бо­чих рук.

К то­му вре­ме­ни у се­ве­рян по­яви­лись и спо­соб­ные во­е­на­чаль­ни­ки – на­при­мер,

Улисс Грант, чей пол­ко­вод­че­ский та­лант ужи­вал­ся с непре­одо­ли­мой тя­гой к ал­ко­го­лю. Линкольн счи­тал эту сла­бость про­сти­тель­ной – ко­гда не­доб­ро­же­ла­те­ли упре­ка­ли ге­не­ра­ла Гран­та в пьян­стве, пре­зи­дент от­ве­чал: «Вы­яс­ни­те, ка­кой сорт вис­ки пред­по­чи­та­ет Грант, что­бы я мог по­слать осталь­ным ге­не­ра­лам по боч­ке».

Ле­том 1863 го­да по­сле­до­вал дол­го­ждан­ный пе­ре­лом в хо­де вой­ны: гран­ди- озная бит­ва под Гет­тис­бер­гом в Пен­силь­ва­нии. Кро­во­про­лит­ные бои про­дол­жа­лись три дня, и кон­фе­де­ра­ты по­тер­пе­ли по­ра­же­ние, от ко­то­ро­го уже не смог­ли опра­вить­ся. Все от­чет­ли­вее ска­зы­ва­лось превосходство ин­ду­стри­аль­но­го Се­ве­ра в люд­ских ре­сур­сах, ору­жии, бо­е­при­па­сах, тех­ни­ке. Про­ти­во­сто­я­ние Со­ю­за и Кон­фе­де­ра­ции ста­ло то­таль­ной вой­ной но­во­го ти­па, ко­гда ли­тей­ный за­вод или су­до­вая верфь ока­зы­ва­лись важ­нее сол­дат­ской доб­ле­сти.

Тех­ни­че­ский про­гресс при­нес во­ю­ю­щим сто­ро­нам пер­вые бро­не­нос­цы и бро­не­по­ез­да, про­ти­во­пе­хот­ные ми­ны, про­во­лоч­ные за­граж­де­ния и да­же под­вод­ные лод­ки. Ору­жие вой­ны ста­но­ви­лось со­вер­шен­нее, а са­ма война – бес­по­щад­нее.

Ла­герь во­ен­но­плен­ных Ан­дер­сон­вилль, ор­га­ни­зо­ван­ный южа­на­ми, стал пер­вым клас­си­че­ским конц­ла­ге­рем: все­го за пол­го­да от бо­лез­ней, го­ло­да и же­сто­ко­го об­ра­ще­ния там по­гиб­ли 13 000 плен­ных ян­ки. А ге­не­рал се­ве­рян Шер­ман, вторг­ший­ся в Джор­джию, при­ме­нил без­жа­лост­ную «так­ти­ку вы­жжен­ной зем­ли»: его сол­да­ты сжи­га­ли план­та­ции, разо­ря­ли го­ро­да, уни­что­жа­ли фа­б­ри­ки, раз­ру­ша­ли же­лез­ные до­ро­ги...

Авра­ам Линкольн по-преж­не­му ве­рил в по­бе­ду, но бес­чис­лен­ные жерт­вы все силь­нее угне­та­ли пре­зи­ден­та. В те тра­ги­че­ские дни он пи­сал дру­гу: «Ну не па­ра­докс ли, что я, ко­то­рый был не в со­сто­я­нии от­ру­бить го­ло­ву ку­ри­це, ока­зал­ся в цен­тре страш­ной вой­ны, и кровь за­ли­ла все во­круг ме­ня?» Один из пре­зи­дент­ских по­мощ­ни­ков как-то за­явил: «Бог на на­шей сто­роне!» Линкольн за­дум­чи­во по­ка­чал го­ло­вой: «Нет, на­де­юсь, что это мы на сто­роне Бо­га».

Пре­зи­ден­ту при­хо­ди­лось нелег­ко. Жи­те­ли Се­ве­ра уста­ли от за­тяж­ной вой­ны, мас­со­вые про­те­сты вы­зва­ло вве­де­ние во­ин­ской по­вин­но­сти. По­пу­ляр­ность Лин­коль­на па­да­ла. Од­ни ру­га­ли его за упрям­ство, дру­гие – за нере­ши­тель­ность. Оп­по­зи­ци­он­ная пресса окре­сти­ла пре­зи­ден­та «лгу­ном», «фиг­ля­ром», «ти­ра­ном», «невеж­дой», «го­рил­лой», «че­ре­па­хой», «по­ли­ти­че­ским шар­ла­та­ном» и «гряз­ным анек­дот­чи­ком».

Линкольн ре­а­ги­ро­вал на кри­ти­ку спо­кой­но: «Мне не важ­но, что обо мне

­го­во­рят за мо­ей спи­ной, по­ка обо мне го­во­рят неправ­ду». Хо­тя вра­ги ин­кри­ми­ни­ро­ва­ли ему дик­та­тор­ские за­маш­ки, Лин­коль­на бы­ло труд­но упрек­нуть в от­хо­де от де­мо­кра­тии. Впер­вые в ис­то­рии США он вос­поль­зо­вал­ся чрез­вы­чай­ны­ми пол­но­мо­чи­я­ми пре­зи­ден­та, но при этом умуд­рил­ся не вый­ти за рам­ки Кон­сти­ту­ции. На Се­ве­ре про­дол­жа­ла функ­ци­о­ни­ро­вать двух­пар­тий­ная си­сте­ма, и в 1864-м со­сто­я­лись оче­ред­ные пре­зи­дент­ские вы­бо­ры. Линкольн вел из­би­ра­тель­ную кам­па­нию под ло­зун­гом «Ко­ней на пе­ре­пра­ве не ме­ня­ют». По иро­нии судь­бы кан­ди­да­том от Де­мо­кра­ти­че­ской пар­тии стал быв­ший глав­но­ко­ман­ду­ю­щий Мак­клел­лан. Ни­кто не мог по­ру­чить­ся, что Лин­коль­на пе­ре­из­бе­рут на вто­рой срок, но пре­зи­ден­ту по­мог­ла во­ен­ная удача: незадолго до вы­бо­ров фе­де­раль­ные вой­ска

овла­де­ли Ат­лан­той – серд­цем Кон­фе­де­ра­ции. Этот успех во­оду­ше­вил се­ве­рян, и «чест­ный Эйб» одер­жал уве­рен­ную по­бе­ду, на­брав 212 из 233 го­ло­сов.

Пе­ре­из­бра­ние да­ло Авра­аму Лин­коль­ну со­лид­ный по­ли­ти­че­ский ка­пи­тал, и пре­зи­дент ис­поль­зо­вал его, что­бы раз и на­все­гда ре­шить тя­гост­ную про­бле­му ра­бо­вла­де­ния. Про­фес­си­о­наль­ный юрист Линкольн со­зна­вал це­ну соб­ствен­ной Про­кла­ма­ции об осво­бож­де­нии ра­бов – бу­дучи свое­об­раз­ной во­ен­ной хит­ро­стью, она не име­ла ре­аль­ной пра­во­вой си­лы. От­ме­ну раб­ства следовало за­кре­пить кон­сти­ту­ци­он­но, и Линкольн взял­ся за де­ло. 31 ян­ва­ря 1865 го­да уси­лия пре­зи­ден­та увен­ча­лись успе­хом: Кон­гресс при­нял ис­то­ри­че­скую три­на­дца­тую по­прав­ку к Кон­сти­ту­ции США. От­ныне раб­ство на тер­ри­то­рии Со­еди­нен­ных Шта­тов бы­ло за­пре­ще­но.

К на­ча­лу 1865 го­да по­ло­же­ние мя­теж­но­го Юга ста­ло без­на­деж­ным. По­чти все бе­лые муж­чи­ны от 18 до 65 лет ушли на фронт, брать по­пол­не­ния для по­ре­дев­шей ар­мии

бы­ло неот­ку­да. Из­ну­рен­ные сол­да­ты хо­ди­ли в об­нос­ках и го­ло­да­ли, а в ты­лу ве­ли­чай­шим де­ли­ка­те­сом счи­та­лась ко­ни­на. Эко­но­ми­че­ская ин­фра­струк­ту­ра Юга ле­жа­ла в ру­и­нах. Окон­ча­тель­ный раз­гром кон­фе­де­ра­тов был де­лом несколь­ких ме­ся­цев.

Се­ве­ряне ли­ко­ва­ли. Все­об­ще­го эн­ту­зи­аз­ма, по­жа­луй, не раз­де­лял лишь один че­ло­век – пре­зи­дент Со­еди­нен­ных Шта­тов. Авра­ам Линкольн не жа­лел о сво­ем ре­ше­нии от­сто­ять це­лост­ность США, но в то же вре­мя со­зна­вал, ка­кую страш­ную це­ну при­ш­лось за­пла­тить за со­хра­не­ние Со­ю­за. Он чув­ство­вал мо­раль­ную от­вет­ствен­ность за граж­дан­ское кро­во­про­ли­тие и счи­тал се­бя греш­ни­ком, ко­то­ро­му нет про­ще­ния. Ме­лан­хо­лич­ный пре­зи­дент ча­сто ци­ти­ро­вал мо­но­лог Клав­дия из шекс­пи­ров­ско­го «Гам­ле­та»: О, мер­зок грех мой, к небу он смер­дит; На нем ста­рей­шее из всех про­кля­тий – Бра­то­убий­ство!

В то вре­мя как ра­ди­каль­ные од­но­пар­тий­цы Лин­коль­на пред­вку­ша­ли рас­пра­ву над «про­кля­ты­ми мя­теж­ни­ка­ми», сам он меч­тал о вос­со­еди­не­нии стра­ны. Пре­зи­дент хо­тел ви­деть Юг не по­вер­жен­ным и уни­жен­ным, а при­ми­рив­шим­ся с Се­ве­ром.

В фев­ра­ле 1865-го, за два ме­ся­ца до неиз­беж­но­го по­ра­же­ния Кон­фе­де­ра­ции, Авра­ам Линкольн про­тя­нул ру­ку южа­нам, ини­ци­и­ро­вав тай­ные пе­ре­го­во­ры в пор­ту Хэмп­тон-ро­удс. Пре­зи­дент убеж­дал по­слан­цев Джеф­фер­со­на Дэ­ви­са пре­кра­тить бес­смыс­лен­ное кро­во­про­ли­тие и доб­ро­воль­но вер­нуть­ся в со­став Со­ю­за. Вза­мен кон­фе­де­ра­там бы­ли обе­ща­ны по­чет­ные

усло­вия ми­ра. Линкольн га­ран­ти­ро­вал, что по­сле вой­ны юж­ные шта­ты не бу­дут ущем­ле­ны в пра­вах. За осво­бож­ден­ных ра­бов Югу пред­ло­жи­ли огром­ную по тем вре­ме­нам де­неж­ную ком­пен­са­цию в раз­ме­ре 400 мил­ли­о­нов дол­ла­ров.

Мир­ные ини­ци­а­ти­вы пре­зи­ден­та не на­шли по­ни­ма­ния у про­тив­ни­ка: упря­мые южане ре­ши­ли сра­жать­ся до кон­ца. Тем не ме­нее Линкольн пла­ни­ро­вал об­ра­щать­ся с по­беж­ден­ным Югом пре­дель­но мяг­ко. 4 мар­та, вы­сту­пая с ина­у­гу­ра­ци­он­ной ре­чью, он при­звал со­граж­дан к на­ци­о­наль­но­му со­гла­сию и от­ка­зу от ме­сти: «Не пи­тая ни

к ко­му зло­бы, пре­ис­пол­нен­ные ми­ло­сер­дия, твер­дые в ис­тине, аме­ри­кан­цы долж­ны пе­ре­вя­зать ра­ны на­шей стра­ны... Сде­лать все воз­мож­ное, что­бы за­во­е­вать и со­хра­нить спра­вед­ли­вый и дли­тель­ный мир в сво­ем до­ме и со все­ми на­ро­да­ми ми­ра».

3 ап­ре­ля па­ла сто­ли­ца южан – Ри­ч­монд. Линкольн по­се­тил взя­тый го­род, осмот­рел Бе­лый дом Кон­фе­де­ра­ции и в за­дум­чи­во­сти про­вел несколь­ко ми­нут за ра­бо­чим сто­лом Джеф­фер­со­на Дэ­ви­са. 9 ап­ре­ля ге­не­рал Ли ка­пи­ту­ли­ро­вал со сво­ей ар­ми­ей в Вир­джи­нии, а несколь­ко недель спу­стя пре­кра­ти­ли борь­бу остат­ки кон­фе­де­ра­тив­ных войск. Увы, пре­зи­ден­ту Лин­коль­ну не бы­ло суж­де­но уви­деть по­сле­во­ен­ное вос­ста­нов­ле­ние стра­ны.

Ве­че­ром 14 ап­ре­ля 1865 го­да Авра­ам Линкольн с же­ной и дву­мя дру­зья­ми от­пра­вил­ся в сто­лич­ный те­атр Фор­да, где да­ва­ли мод­ную ко­ме­дию «Наш аме­ри­кан­ский ку­зен». Вы­со­ко­по­став­лен­ные

зри­те­ли при­бы­ли в те­атр, ко­гда спек­такль уже на­чал­ся. Ак­те­рам при­ш­лось вре­мен­но пре­кра­тить иг­ру: мно­го­чис­лен­ные зри­те­ли под­ня­лись с мест, ор­кестр за­иг­рал при­вет­ствие. Пре­зи­дент и его спут­ни­ки устро­и­лись в ло­же, по­сле че­го дей­ство воз­об­но­ви­лось.

В по­ло­вине де­ся­то­го к те­ат­ру подъ­е­хал мо­ло­дой муж­чи­на. Спрыг­нув с ло­ша­ди, он пе­ре­дал по­во­дья маль­чи­ку-швей­ца­ру и за­шел в зда­ние, пря­ча под одеж­дой пи­сто­лет и охот­ни­чий нож. Это был ак­тер Джон Уилкс Бут, фа­на­тич­ный сто­рон­ник южан, нена­ви­дев­ший Авра­ама Лин­коль­на. Вме­сте с груп­пой еди­но­мыш­лен­ни­ков он за­ду­мал убий­ство пре­зи­ден­та.

К несча­стью, те­ло­хра­ни­тель Лин­коль­на опро­мет­чи­во по­ки­нул свой пост и от­пра­вил­ся в бар. Вос­поль­зо­вав­шись этой оплош­но­стью, Бут про­ник в пре­зи­дент­скую ло­жу и с кри­ком «Смерть ти­ра­нам!» вы­стре­лил Лин­коль­ну в го­ло­ву. Один из спут­ни­ков пре­зи­ден­та, май­ор Рэт­бо­ун, по­пы­тал­ся за­дер­жать Бу­та, но тот вы­хва­тил нож и, ра­нив офи­це­ра, вы­прыг­нул из ло­жи на сце­ну. В су­ма­то­хе убий­це уда­лось вы­брать­ся из те­ат­ра и скрыть­ся.

Тя­же­ло ра­нен­но­го Лин­коль­на пе­ре­нес­ли в со­сед­ний дом, но при­быв­ший врач кон­ста­ти­ро­вал, что пре­зи­дент без­на­де­жен. Утром 15 ап­ре­ля Авра­ам Линкольн скон­чал­ся. Для мил­ли­о­нов со­граж­дан его смерть ста­ла ве­ли­чай­шей тра­ге­ди­ей. Тол­пы лю­дей про­во­жа­ли тра­ур­ный по­езд, сле­до­вав­ший из Ва­шинг­то­на в Спринг­филд, где 16-й пре­зи­дент США был по­хо­ро­нен на клад­би­ще Оук-ридж.

Впро­чем, убий­ство в те­ат­ре Фор­да огор­чи­ло да­ле­ко не всех. Мно­гие вли­я­тель­ные рес­пуб­ли­кан­цы бы­ли от­кро­вен­но недо­воль­ны мяг­ко­стью пре­зи­ден­та. Один се­на­тор пря­мо за­явил: «В жи­лах Лин­коль­на тек­ло слиш­ком мно­го бла­гост­но­го мле­ка, что­бы рас­пра­вить­ся как сле­ду­ет с эти­ми про­кля­ты­ми мя­теж­ни­ка­ми. Те­перь они по­лу­чат по за­слу­гам!»

Воз­мож­но, будь жив Линкольн, по­бе­ду се­ве­рян не омра­чи­ли бы мно­го­чис­лен­ные зло­упо­треб­ле­ния Рес­пуб­ли­кан­ской пар­тии, же­сто­кий ок­ку­па­ци­он­ный ре­жим на Юге и об­ста­нов­ка все­доз­во­лен­но­сти в Ва­шинг­тоне...

Но Авра­ам Линкольн успел сде­лать глав­ное: в кри­ти­че­ский мо­мент он взял на се­бя от­вет­ствен­ность за судь­бу стра­ны. Без Лин­коль­на не бы­ло бы со­вре­мен­ных Со­еди­нен­ных Шта­тов, и не слу­чай­но «чест­ный Эйб» по сей день оста­ет­ся од­ним из са­мых по­пу­ляр­ных аме­ри­кан­ских президентов.

1732 го­да, рос в окру­же­нии пя­ти се­стер: са­мой лю­би­мой из них бы­ла Ма­рия-жюли, ко­то­рая оста­нет­ся с бра­том до са­мой смер­ти и ста­нет име­но­вать­ся ма­де­му­а­зель де Бомарше.

С ше­сти лет Пьер-огю­стен учил­ся гу­ма­ни­тар­ным дис­ци­пли­нам в па­риж­ском кол­ле­же Аль­фо­ра, а па­рал­лель­но осва­и­вал ча­со­вое де­ло в ма­стер­ской от­ца. В три­на­дцать лет отец его из кол­ле­жа за­брал и сде­лал сво­им под­ма­сте­рьем.

Сохранился текст до­го­во­ра меж­ду гос­по­ди­ном Ка­ро­ном и его че­тыр­на­дца­ти­лет­ним со­труд­ни­ком, и усло­вия ему па­трон ста­вил жест­кие. Пье­ру-огю­сте­ну за­пре­ща­лось по­чти все: хо­дить по го­стям, му­зи­ци­ро­вать (упраж­нять­ся в иг­ре на ви­о­ле и флей­те отец раз­ре­шил, но так, что­бы ни­кто это­го не слы­шал), к де­вя­ти он был обя­зан неукос­ни­тель­но быть до­ма, а пла­тил ему отец во­сем­на­дцать ливров в ме­сяц, на которые сын-подмастерье дол­жен был еще и по­ку­пать ин­стру­мен­ты.

«Ле­том вы бу­де­те вста­вать в шесть ча­сов, зи­мой – в семь; ра­бо­тать до ужи­на, не вы­ка­зы­вая от­вра­ще­ния к то­му, что я вам по­ру­чу; под этим я по­ни­маю, что вы упо­тре­би­те та­лан­ты, дан­ные вам бо­гом, ис­клю­чи­тель­но на то, что­бы про­сла­вить­ся в ва­шем ре­мес­ле. Помни­те, вам стыд­но и бес­чест­но полз­ти в на­шем де­ле, и ес­ли вы не ста­не­те в нем пер­вым, вы недо­стой­ны ува­же­ния».

Ча­сов­щик Ан­дре-шарль Карон вы­рас­тил до­стой­но­го сы­на.

КОРОЛЕВСКИЙ ЧА­СОВ­ЩИК

В 1753 го­ду в ма­стер­скую на ули­це Сен-де­ни за­г­ля­нул королевский ча­сов­щик Ж ан-ан­дре Ле­пот. Взгля­дом про­фи он сра­зу за­ме­тил прин­ци­пи­аль­но но­вую де­таль ча­со­вых ме­ха­низ­мов Ка­ро­на-сы­на: ан­кер­ный спуск, поз­во­ляв­ший до­бить­ся боль­шей точ­но­сти хо­да ча­сов. От­ка­зать ко­ро­лев­ско­му ча­сов­щи­ку юно­ша не смог: один из спус­ков Ле­пот унес с со­бой. Вско­ре га­зе­та «Мер­кюр де Франс» опуб­ли­ко­ва­ла за­мет­ку: «Гос­по­дин Ле­пот пред­ста­вил недав­но Его Ве­ли­че­ству ча­сы, толь­ко что им сде­лан­ные, глав­ное до­сто­ин­ство ко­то­рых за­клю­ча­ет­ся в спус­ке...»

Пье­ру-огю­сте­ну был все­го два­дцать один год: юнец, вче­раш­ний подмастерье – про­тив ко­ро­лев­ско­го ча­сов­щи­ка!.. Од­на­ко Карон от­ча­ян­но ри­нул­ся в борь­бу, на­пи­сав рез­кое письмо в га­зе­ту, где утвер­ждал, что яв­ля­ет­ся ав­то­ром изоб­ре­те­ния, и при­зы­вал Ко­ро­лев­скую ака­де­мию на­ук рас­сле­до­вать это де­ло.

Про­цесс о за­щи­те ин­тел­лек­ту­аль­ной соб­ствен­но­сти ПьерО­г­ю­стен вы­иг­рал с блес­ком. Ака­де­мия про­ве­ла се­рьез­ную экс­пер­ти­зу, длив­шу­ю­ся несколь­ко ме­ся­цев, и при­зна­ла изоб­ре­та­те­лем ан­кер­но­го спус­ка (ис­поль­зу­е­мо­го в ме­ха­ни­че­ских ча­сах и два сто­ле­тия спу­стя) имен­но его. Ле­пот был опо­зо­рен

жизнь у Ка­ро­на-млад­ше­го не оста­ва­лось во­все. Но она на­стиг­ла его пря­мо «по ме­сту ра­бо­ты». Гос­по­жа Мад­ле­на-ка­трин Фран­ке, за­муж­няя да­ма немно­го стар­ше Пье­ра-огю­сте­на, при­нес­ла в по­чин­ку свои ча­си­ки. Вско­ре они с Пье­ром-огю­сте­ном ста­ли лю­бов­ни­ка­ми, а по­сле смер­ти гос­по­ди­на Фран­ке по­же­ни­лись.

От пер­во­го му­жа Мад­ле­на-ка­трин уна­сле­до­ва­ла вто­рую фа­ми­лию по на­зва­нию его лен­но­го вла­де­ния – Бомарше. Мо­ло­дой су­пруг пре­не­брег вне­се­ни­ем са­мо­го ле­на в брач­ный кон­тракт, но фа­ми­лия ему по­нра­ви­лась. Вско­ре он уже под­пи­сы­вал пись­ма «Карон де Бомарше», а за­тем про­сто опу­стил пер­вое имя.

Мад­ле­на-ка­трин скон­ча­лась от бо­лез­ни че­рез де­сять ме­ся­цев по­сле сва­дьбы. Ее долги оста­лись му­жу, по­ста­вив его на грань фи­нан­со­вой ка­та­стро­фы, а иму­ще­ство – род­ствен­ни­кам; это не по­ме­ша­ло им поз­же об­ви­нить Бомарше в отрав­ле­нии же­ны, на­все­гда бро­сив тень на его ре­пу­та­цию в ис­то­рии.

ТАЙ­НЫ МАДРИДСКОГО ДВО­РА

В 1760 го­ду в жиз­ни Бомарше по­явил­ся че­ло­век, ко­то­ро­го он на­зы­вал сво­им вто­рым от­цом: по­жи­лой фи­нан­сист Па­риД­ю­верне. Имен­но он ку­пил мо­ло­до­му дру­гу дво­рян­ство, по­сле че­го ча­сов­щик Карон окон­ча­тель­но остал­ся в про­шлом, а ПьерО­г­ю­стен де Бомарше под ру­ко­вод­ством Па­ри-дю­верне за­нял­ся биз­не­сом и фи­нан­со­вы­ми опе­ра­ци­я­ми. Его при­двор­ная ка­рье­ра то­же рез­ко пошла вверх: ко­роль не без про­тек­ции фи­нан­си­ста на­зна­чил его на долж­ность стар­ше­го ба­льи Лувр­ско­го егер­мей­стер­ства, т.е. круп­но­го су­деб­но­го чи­нов­ни­ка.

Ар­хив­ные до­ку­мен­ты, в част­но­сти, пись­ма Ка­ро­на-от­ца, как ни стран­но, под­твер­жда­ют под­лин­ность этой ис­то­рии. И все же био­гра­фы склон­ны ду­мать, что это да­ле­ко не вся прав­да: по­ми­мо ре­ше­ния про­блем сест­ры, Бомарше и про­во­ра­чи­вал в Ис­па­нии соб­ствен­ные, об­щие с Па­ри-дю­верне фи­нан­со­вые де­ла и вы­пол­нял де­ли­кат­ные по­ру­че­ния ко­ро­ны. Ве­ро­ят­но, ему по­мо­га­ла в тай­ных де­лах ис­пан­ская воз­люб­лен­ная – мар­ки­за де ла Крус, да­ма, близ­кая к ко­ро­лю.

Ма­д­рид­ский во­яж сде­лал Бомарше ле­ген­дар­ное имя в при­двор­ных кру­гах и не толь­ко. Но глав­ное – он на­брал­ся впе­чат­ле­ний, поз­во­лив­ших поз­же по­се­лить в Ис­па­нии ге­ро­ев «Се­виль­ско­го ци­рюль­ни­ка» и «Же­нить­бы Фи­га­ро».

«ПЛО­ХИЕ ПЬЕ­СЫ»

Вер­нув­шись во Фран­цию, Бомарше... стал лес­ни­ком, ку­пив с тор­гов 960 гек­та­ров Ши­нон­ско­го ле­са. Сдел­ку он, бу­дучи дво­ря­ни­ном, за­клю­чал че­рез под­став­ное ли­цо, сво­е­го ка­мер­ди­не­ра – а тот, за­по­лу­чив лес на свое имя, на­чал в нем рас­по­ря­жать­ся, не под­пус­кая близ­ко быв­ше­го хо­зя­и­на. Суд, впро­чем, ре­шил де­ло в поль­зу Бомарше.

На лоне при­ро­ды Пьер-огю­стен впер­вые как сле­ду­ет за­нял­ся дра­ма­тур­ги­ей: ито­гом ста­ла се­рьез­ная дра­ма «Эже­ни». По­ста­нов­кой в те­ат­ре «Ко­ме­ди Фран­сез» ав­тор ру­ко­во­дил сам, энер­гич­но ко­ман­дуя и ак­те­ра­ми, и ра­бо­чи­ми сце­ны; но пре­мье­ра 29 ян­ва­ря 1767 го­да про­ва­ли­лась. Од­на­ко 31-го «Эже­ни» уже ру­ко­плес­ка­ли! За эти два дня Бомарше се­рьез­но пе­ре­ра­бо­тал пье­су; впо­след­ствии он с еще боль­шим блес­ком про­де­ла­ет по­доб­ный фо­кус с «Се­виль­ским ци­рюль­ни­ком».

Но по­ка он ви­дел се­бя лишь в се­рьез­ном жан­ре. Че­рез три го­да по­сле «Эже­ни» бы­ла по­став­ле­на дра­ма «Два друга, или Ли­он­ский ку­пец», при­ня­тая пуб­ли­кой бо­лее чем про­хлад­но. «Луч­ше бы ему де­лать хо­ро­шие ча­сы, чем по­ку­пать долж­ность при дво­ре, хо­ро­хо­рить­ся и пи­сать пло­хие пье­сы», – ед­ко за­ме­чал со­вре­мен­ник.

11 ап­ре­ля 1768-го Бомарше сно­ва же­нил­ся, и опять на вдо­ве, трид­ца­ти­се­ми­лет­ней Же­не­вье­ве-мад­лене Ле­век, все­го че­рез че­ты­ре ме­ся­ца по­сле смер­ти ее су­пру­га. Ре­зо­ны спе­шить у него бы­ли: че­рез во­семь ме­ся­цев по­сле бра­ко­со­че­та­ния родился их сын Огю­стен. Упо­ми­на­ний об этом маль­чи­ке в ар­хи­вах по­чти нет, со­хра­ни­лось толь­ко письмо Пье­ра-огю­сте­на к жене из лес­но­го до­ма: «А сын мой, сын мой! Как его здо­ро­вье? Ду­ша ра­ду­ет­ся, ко­гда ду­маю, что тру­жусь для него...»

Бомарше ов­до­вел во вто­рой раз в кон­це 1770 го­да. Же­не­вье­ваМад­ле­на умер­ла от ту­бер­ку­ле­за, и злые язы­ки немед­лен­но от­ме­ти­ли тен­ден­цию: не отра­вил ли он и эту же­ну?

не бы­ло – в сто лу­и­до­ров, ча­си­ки с брил­ли­ан­та­ми, плюс еще 15 лу­и­до­ров «на сек­ре­та­ря».

Со­вет­ник Гез­ман по­зор­но про­ва­лил де­ло. 6 ап­ре­ля 1773 го­да суд при­го­во­рил Бомарше к вы­пла­те Ла­б­ла­шу огром­ной сум­мы в 56 000 ливров и по­кры­тию су­деб­ных из­дер­жек. Дом на ули­це Кон­де был кон­фис­ко­ван, все иму­ще­ство опи­са­но, по­сле че­го Бомарше вы­пу­сти­ли, на­ко­нец, из тюрь­мы. Ма­дам Гез­ман все же вер­ну­ла взят­ку: и ча­сы, и сот­ню – но на­от­рез от­ка­за­лась при­зна­вать упла­ту ей пят­на­дца­ти лу­и­до­ров, ско­рее все­го, уже спу­стив их втайне от му­жа.

Все бы­ли изум­ле­ны, ко­гда ра­зо­рен­ный и обес­че­щен­ный Бомарше при­нял­ся на­стой­чи­во тре­бо­вать с нее эту срав­ни­тель­но ни­чтож­ную сум­му. Он не от­сту­пал и от­кро­вен­но на­ры­вал­ся: Гез­ман по­дал на него в суд за по­пыт­ку под­ку­па.

Шан­сов у Бомарше про­тив на­сквозь кор­рум­пи­ро­ван­но­го пар­ла­мен­та, со­ли­дар­но­го с со­вет­ни­ком, не бы­ло. Но от­вет­чик сде­лал небы­ва­лое: в эпо­ху, ко­гда все ре­ша­лось в уз­ких кру­гах за за­кры­ты­ми две­ря­ми, с по­мо­щью лич­ных свя­зей и взя­ток, Бомарше при­влек к сво­е­му про­цес­су вни­ма­ние об­ще­ствен­но­сти. Его ору­жи­ем ста­ла глас­ность.

ФАК­ТОР УЛИ­ЦЫ

В 1773-74 го­дах один за дру­гим вы­шли че­ты­ре вы­пус­ка «Ме­му­а­ров», которые рас­про­стра­ня­ли в сто­ли­це бес­плат­но. Имен­но в этих текстах впер­вые про­явил­ся хлест­кий и точ­ный стиль Бомарше, сар­ка­стич­но и убий­ствен­но раз­об­ла­чав­ше­го

вы­шел толь­ко че­рез ме­сяц, так и не по­лу­чив ни ауди­ен­ции, ни по­яс­не­ний.

Ис­то­рия эта на­столь­ко неод­но­знач­ная и неве­ро­ят­ная, что мно­гие био­гра­фы Бомарше уве­ре­ны: и пам­флет, и за­га­доч­но­го Ан­же­луч­чи, и раз­бой­ни­ков он вы­ду­мал сам – за­ра­ба­ты­вая оч­ки в гла­зах но­во­го ко­ро­ля. Од­на­ко Фре­де­рик Гран­дель, глав­ный фран­цуз­ский био­граф Бомарше ХХ ве­ка, опи­ра­ясь на ар­хив­ные до­ку­мен­ты, ве­рит сво­е­му ге­рою, за­щи­щая его от оче­ред­ной кле­ве­ты.

Са­мым же яр­ким по­дви­гом Бомарше на «неви­ди­мом фрон­те» ста­ло возвращение во Фран­цию ше­ва­лье д’эо­на де Бо­мо­на, ко­то­рый вре­ме­на­ми но­сил жен­ское пла­тье, ин­три­гуя пуб­ли­ку, к ка­ко­му же по­лу он при­над­ле­жит, а по­пут­но шан­та­жи­ро­вал но­во­го ко­ро­ля неки­ми бу­ма­га­ми, остав­ши­ми­ся у него от со­труд­ни­че­ства со спец­служ­ба­ми преды­ду­ще­го.

Гран­дель уве­рен: Бомарше с са­мо­го на­ча­ла не со­мне­вал­ся, что д’эон – муж­чи­на, од­на­ко вел тон­кую иг­ру, уха­жи­вая за «ма­де­му­а­зель де Бо­мон», и в ито­ге обез­опа­сил аван­тю­ри­ста, вер­нув его во Фран­цию на вза­и­мо­вы­год­ных усло­ви­ях, од­ним из ко­то­рых ста­ло но­ше­ние жен­ско­го пла­тья.

ФИ­ГА­РО ЗДЕСЬ, ФИ­ГА­РО ТАМ

«На пре­мье­ре ко­ме­дия бы­ла осви­ста­на, на вто­ром спек­так­ле име­ла неве­ро­ят­ный успех!» – рас­ска­зы­ва­ла со­вре­мен­ни­ца Бомарше. Речь шла о «Се­виль­ском ци­рюль­ни­ке» – спек­так­лях 23 и 25 фев­ра­ля 1775 го­да.

«Се­виль­ский ци­рюль­ник» на­чи­нал­ся как пьес­ка-«па­рад» для до­маш­не­го пред­став­ле­ния. За­тем ав­тор сде­лал из нее ко­ми­че­скую опе­ру и пред­ло­жил Ита­льян­ско­му те­ат­ру, ко­то­рый «Ци­рюль­ни­ка» от­верг. Пре­мье­ра уже в ка­че­стве ко­ме­дии на сцене «Ко­ме­ди Фран­сез» в 1774 го­ду в по­след­ний мо­мент бы­ла за­пре­ще­на: на­ка­нуне ав­тор по­тряс пуб­ли­ку оче­ред­ным «Ме­му­а­ром». А че­рез год со­сто­я­лись два ис­то­ри­че­ских спек­так­ля: меж­ду пер­вым и вто­рым ав­тор со­кра­тил ко­ме­дию на це­лый акт («убрал пя­тое ко­ле­со» – го­во­рил он) и пе­ре­ра­бо­тал на­столь­ко, что пуб­ли­ка ока­за­лась у его ног.

Глав­ным ге­ро­ем ко­ме­дии «офи­ци­аль­но» счи­тал­ся граф Аль­ма­ви­ва, од­на­ко на пер­вый план уве­рен­но вы­шел его слу­га Фи­га­ро. Эти­мо­ло­гию это­го име­ни био­гра­фы вы­во­дят из сло­во­со­че­та­ния «fils Caron», то есть Карон-сын. По пье­се раз­бро­са­но нема­ло за­шиф­ро­ван­ных вы­па­дов про­тив его вра­гов: эти на­ме­ки сей­час непо­нят­ны, но со­вре­мен­ни­ки вос­при­ни­ма­ли их на ура.

По­чти сра­зу же по­сле пре­мье­ры Бомарше на­чал ра­бо­тать над про­дол­же­ни­ем – «Же­нить­бой Фи­га­ро». А па­рал­лель­но он – «Фи­га­ро здесь, Фи­га­ро там!» – за­ни­мал­ся са­мы­ми раз­ны­ми ве­ща­ми: до­бил­ся вос­ста­нов­ле­ния сво­их граж­дан­ских прав,

ин­ди­го (это обя­за­тель­ство так и не бы­ло вы­пол­не­но). Бомарше ор­га­ни­зо­вал гран­ди­оз­ное тор­го­вое пред­при­я­тие «Род­ри­го Ор­та­лес и ком­па­ния» с мил­ли­он­ны­ми обо­ро­та­ми, но в ре­зуль­та­те хит­ро­спле­те­ний меж­ду­на­род­ной по­ли­ти­ки и эко­но­ми­ки по­тер­пел на нем ко­лос­саль­ные убыт­ки и прак­ти­че­ски при­шел к банк­рот­ству.

Ма­ло­ве­ро­ят­но, что он не пред­ви­дел всех рис­ков за­ра­нее; ско­рее, бу­дучи аван­тю­ри­стом по на­ту­ре, со­зна­тель­но по­шел на них, и не в по­след­нюю оче­редь по­то­му, что и вправ­ду азарт­но бо­лел за неза­ви­си­мость Аме­ри­ки.

Это бы­ла не един­ствен­ная круп­ная ком­мер­че­ская неуда­ча Бомарше.

В 1778 го­ду умер Воль­тер. Идею про­фи­нан­си­ро­вать из­да­ние со­бра­ния со­чи­не­ний ве­ли­ко­го фи­ло­со­фа вы­ра­зи­ла рос­сий­ская им­пе­ра­три­ца Ека­те­ри­на II; во Фран­ции две тре­ти его про­из­ве­де­ний бы­ли за­пре­ще­ны. Бомарше счел та­кой ва­ри­ант по­зо­ром для стра­ны – и ри­нул­ся в но­вый гран­ди­оз­ный и рис­ко­ван­ный про­ект.

Учре­див под него «Фи­ло­соф­ское, ли­те­ра­тур­ное и ти­по­граф­ское об­ще­ство», Бомарше ску­пил права на все про­из­ве­де­ния Воль­те­ра и до­бил­ся в пра­ви­тель­стве сня­тия за­пре­та на их из­да­ние и рас­про­стра­не­ние. Бы­ли за­пла­ни­ро­ва­ны два рос­кош­ных из­да­ния: 70-том­ное ин-фо­лио* и 92-том­ное ин-квар­то, на са­мой луч­шей бу­ма­ге ти­ра­жом по 15 ты­сяч эк­зем­пля­ров каж­дое; из них про­дать по под­пис­ке уда­лось толь­ко че­ты­ре ты­ся­чи. Про­ект из-

В 1787 го­ду Бомарше ку­пил у го­род­ских вла­стей гек­тар зем­ли в пред­ме­стье Сент-ан­ту­ан и вы­стро­ил там «дом, о ко­то­ром за­го­во­ри­ли»: рос­кош­ней­ший особ­няк в кра­си­вом пар­ке. Из его окон 14 июля 1789 го­да се­мья Бомарше со все­ми удоб­ства­ми на­блю­да­ла взя­тие Ба­сти­лии.

ИЗ-ПОД НОЖА ГИЛЬОТИНЫ

Ре­во­лю­ция ли­ши­ла Бомарше дво­рян­ства, к че­му он от­нес­ся с сар­каз­мом – и ста­но­вить­ся сно­ва Ка­ро­ном от­ка­зал­ся. К го­дов­щине взя­тия Ба­сти­лии он под­го­то­вил гран­ди­оз­ный ар­хи­тек­тур­ный про­ект: двух­сот­мет­ро­вую баш­ню на Мар­со­вом по­ле, рас­пи­сав пол­но­стью сме­ту и план по­строй­ки. Увы, даль­ней­шие со­бы­тия про­ект по­хо­ро­ни­ли, и баш­ня в Па­ри­же по­яви­лась толь­ко спу­стя сто лет.

В 1792-м Бомарше пред­ста­вил пуб­ли­ке по­след­нюю часть три­ло­гии об Аль­ма­ви­ве и Фи­га­ро – «Пре­ступ­ная мать». Но при­ня­ли ее го­раз­до про­хлад­нее, чем две преды­ду­щие: ге­рои по­ста­ре­ли, осте­пе­ни­лись и преж­не­го интереса у пуб­ли­ки не вы­зы­ва­ли.

За два дня до пре­мье­ры в жиз­ни немо­ло­до­го дра­ма­тур­га слу­чи­лось но­вое по­тря­се­ние: его об­ви­ни­ли в спе­ку­ля­ции ору­жи­ем, а имен­но хра­не­нии за­куп­лен­ных в Ан­глии 70 000 ру­жей, необ­хо­ди­мых во­ю­ю­щей стране, в под­ва­лах его до­ма. Бомарше от­крыл две­ри для про­ве­ря­ю­щих, ру­жей не на­шли, но про­цесс все рав­но стар­то­вал, и сим­па­тии об­ще­ствен­но­сти бы­ли на этот раз не на сто­роне Бомарше. Его спа­са­ло по­кро­ви­тель­ство ко­ро­ля, но по­сле бег­ства и каз­ни «граж­да­ни­на Ка­пе­та» ше­сти­де­ся­ти­лет­ний Бомарше был аре­сто­ван и, не­смот­ря на бле­стя­щую

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.