Джейн Остин ра­зум , ­чув­ство и та­лант

Lichnosti - - Джейн Остин разум , ­чувство и талант -

Ко­гда бе­решь­ся за рас­сказ о Джейн Остин, хо­чет­ся ее пе­ре­чи­тать: ощу­тить ат­мо­сфе­ру ее ро­ма­нов, по­ды­шать ее воз­ду­хом. Для это­го тре­бу­ет­ся, ра­зу­ме­ет­ся, толь­ко бу­маж­ная кни­га. И вот пе­ред то­бой би­б­лио­теч­ный эк­зем­пляр «Гор­до­сти и предубеж­де­ния», в пер­вом из рус­ских пе­ре­во­дов – Им­ма­ну­э­ля Мар­ша­ка... И лишь по то­му, сколь­ко до­пол­ни­тель­ных лист­ков с от­мет­ка­ми о вы­да­че на­кле­е­но биб­лио­те­ка­ря­ми, как за­тер­ты стра­ни­цы, сколь­ко ка­ран­даш­ных по­ме­ток тес­нит­ся на по­лях, мо­жешь, как ар­хео­лог ди­но­зав­ра по ко­сточ­ке, вос­со­здать от­дель­ную ис­то­рию. И это бу­дет ис­то­рия люб­ви – страст­ной чи­та­тель­ской люб­ви к ан­глий­ской пи­са­тель­ни­це ру­бе­жа во­сем­на­дца­то­го и де­вят­на­дца­то­го сто­ле­тий, уже да­ле­ких для нас. А ведь она оста­ви­ла все­го шесть пол­но­цен­ных ро­ма­нов. Ти­хая жизнь, ранняя смерть, негром­кий го­лос... Так в чем же ­со­сто­ит сек­рет Джейн Остин? Скром­ной де­ви­це, так и не узнав­шей ни се­мей­но­го ­сча­стья, ни сколь­ко-ни­будь ин­те­рес­ных жиз­нен­ных при­клю­че­ний – как ей уда­лось увлечь ра­зум и чув­ства мил­ли­о­нов чи­та­те­лей?

В СЕ­МЕЙ­НОМ КРУ­ГУ

26 ап­ре­ля 1764 го­да в ста­рин­ной церк­ви го­ро­да Бат Джордж Остин взял в же­ны Кас­сан­дру Ли. Док­тор­ский сын, ра­но оси­ро­тев­ший и от­дан­ный на вос­пи­та­ние род­ствен­ни­кам, бла­го­да­ря усерд­ной уче­бе по­лу­чил сти­пен­дию окс­форд­ско­го кол­ле­джа Свя­то­го Ио­ан­на и уче­ную сте­пень по бо­го­сло­вию. А бла­го­да­ря под­держ­ке родственников – сна­ча­ла при­ход Сти­вен­тон в граф­стве Хэмп­шир и че­рез па­ру лет при­ход Дин непо­да­ле­ку. С мисс Ли он по­зна­ко­мил­ся еще сту­ден­том, ко­гда та при­бы­ла в Окс­форд про­ве­дать сво­е­го дя­дюш­ку, рек­то­ра Бал­лиол­кол­ле­джа. Од­на­ко «кра­сав­цу пр­ок­то­ру», чьи пред­ки ко­гда-то тор­го­ва­ли шер­стью, при­ш­лось упор­но по­тру­дить­ся, что­бы встать на но­ги и пред­ло­жить ру­ку ба­рышне с ши­ро­ки­ми се­мей­ны­ми свя­зя­ми и ари­сто­кра­ти­че­ской ро­до­слов­ной, ве­ду­щей к лорд-мэ­ру Лон­до­на. Прав­да, без бо­га­то­го при­да­но­го.

Да, Ости­ны жи­ли скром­но. И все же счаст­ли­во: мис­сис Остин ро­ди­ла вось­ме­рых детишек – все они до­жи­ли до взрос­ло­го воз­рас­та, что для то­го вре- ме­ни с вы­со­ким уров­нем дет­ской смерт­но­сти бы­ло на­сто­я­щим чу­дом. Вы­жил да­же один из сред­них сы­но­вей, ро­див­ший­ся, как ска­за­ли бы сей­час, с осо­бен­но­стя­ми раз­ви­тия. Мальчик был от­дан в де­ре­вен­ское се­мей­ство с опла­той со­дер­жа­ния. За ним, су­дя по все­му, непло­хо уха­жи­ва­ли, но род­ные по­чти не упо­ми­на­ли о нем вслух («У нас есть по край­ней ме­ре то уте­ше­ние, что он не мо­жет быть пло­хим или злым ре­бен­ком», – пи­сал Остин-стар­ший). Пред­по­ла­га­ют, что «бед­няж­ка Джордж» был глу­хо­не­мым, так как пи­са­тель­ни­ца ка­кто раз при­зна­лась, что хо­ро­шо зна­ет язык же­стов.

Осталь­ные сы­но­вья рос­ли ум­ни­ка­ми и обе­ща­ли дать ро­ди­те­лям мно­го­чис­лен­ные по­во­ды для гор­до­сти. Свя­щен­ни­ку и его су­пру­ге, ра­зу­ме­ет­ся, и в го­ло­ву прий­ти не мог­ло, что про­сла­вит их млад­шая до­чур­ка Джейн, по­явив­ша­я­ся на свет мо­роз­ным ве­че­ром 16 де­каб­ря 1775 го­да.

Мать об­шир­но­го се­мей­ства до­жи­ла по­чти до фан­та­сти­че­ских де­вя­но­ста лет, хо­тя лю­би­ла по­жа­ло­вать­ся на здо­ро­вье –

ее фир­мен­ная ипо­хон­дрия все­гда бы­ла пред­ме­том без­злоб­но­го под­тру­ни­ва­ния род­ных. Мис­сис Остин неко­то­рые счи­та­ли глу­по­ва­той, но в неспра­вед­ли­во­сти та­ко­го мне­ния убеж­да­ешь­ся, по­чи­тав хо­тя бы несколь­ко ее пи­сем, в ко­то­рых она об­ра­ща­ет­ся к ад­ре­са­там ма­ло то­го, что ост­ро­ум­но – еще и в сти­хо­твор­ной фор­ме. А уж ми­стер Остин яв­лял со­бой об­ра­зец скром­но­сти и тру­до­лю­бия без за­нуд­ства и ума без за­уми. Ли­те­ра­тур­ны­ми эк­зер­си­са­ми он не гре­шил, но в его се­мье мысль ува­жа­ли. Да­же ба­буш­ка Джорджа оста­ви­ла про­стран­ные ме­му­ар­но­по­учи­тель­ные «Ме­мо­ран­ду­мы».

Кор­мить во­семь ртов и удер­жи­вать на пла­ву скром­ное хо­зяй­ство бы­ло непро­сто. Ости­ны об­хо­ди­лись прак­ти­че­ски без при­слу­ги (од­на слу­жан­ка – по­чти не в счет для «при­лич­ной се­мьи»). Мать са­ма управ­ля­лась на фер­ме, пек­ла хлеб и коп­ти­ла око­ро­ка, взби­ва­ла мас­ло и ва­ри­ла пи­во. Отец брал уче­ни­ков – в пас­то­ра­те об­ра­зо­ва­лась неболь­шая до­маш­няя шко­ла. В ве­се­лый дет­ский гам во вне­уроч­ное вре­мя впле­та­лись го­ло­са ма­лень­ких Ости­нов – Джейм­са, Эд­вар­да, Ген­ри То­ма­са, Фр­эн­си­са Уи­лья­ма и Чарль­за Джо­на. Сре­ди маль­чи­шек рос­ли и ма­лень­кие мисс – стар­шая Кас­сандра и млад­шая Джейн.

Джейн хо­ди­ла за сест­рой хво­сти­ком и та от­ве­ча­ла ей са­мой неж­ной при­вя­зан­но­стью. По­это­му ко­гда ре­шал­ся во­прос о пан­си­оне для стар­шей, с ней во вла­де­ния мис­сис Ко­ули от­пра­ви­ли и млад­шую – хо­тя для се­ми­лет­ней де­воч­ки это бы­ло ра­но­ва­то. Что ж, как лю­би­ла по­вто­рять мис­сис Остин, «ес­ли бы Кас­сан­дре со­би­ра­лись от­ру­бить го­ло­ву, Джейн

на­сто­я­ла бы на том, что­бы раз­де­лить ее судь­бу».

Го­ло­вы де­воч­кам в пан­си­о­нах, ра­зу­ме­ет­ся, не ру­би­ли, но усло­вия ча­сто бы­ва­ли до­воль­но тя­же­лы­ми: хо­лод­ные тес­ные спаль­ни, скуд­ная пи­ща, ску­ка и мушт­ра, зуб­реж­ка и пер­лю­стра­ция пи­сем. Ко­гда вла­де­ли­ца пан­си­о­на, ку­да опре­де­ли­ли се­стер, ре­ши­ла пе­ре­ве­сти свое за­ве­де­ние из Окс­фор­да в Са­ут­гемп­тон, там раз­ра­зи­лась эпи­де­мия сып­но­го ти­фа, ед­ва не сто­ив­шая де­тям жиз­ни, а ли­те­ра­ту­ре невос­пол­ни­мой по­те­ри. Де­во­чек успе­ли за­брать до­мой, где они со вре­ме­нем по­пра­ви­лись, – а вот их те­тя мис­сис Ку­пер под­хва­ти­ла ли­хо­рад­ку и умер­ла.

По­сле го­да до­маш­не­го обу­че­ния (за это вре­мя Джейн успе­ла по­дру­жить­ся с но­вой со­сед­кой – ми­лой Ан­ной Ле­ф­рой) сест­ри­чек опре­де­ли­ли в дру­гой пан­си­он, ма­дам Ла Тур­нель. Здесь они чув­ство­ва­ли се­бя по­сво­бод­нее, учи­лись гра­мо­те и фран­цуз­ско­му, а в сво­бод­ное вре­мя на­вер­ня­ка шу­шу­ка­лись, об­суж­дая, ка­ким об­ра­зом ма­дам за­ра­бо­та­ла се­бе де­ре­вян­ную но­гу. Окон­ча­тель­ное возвращение до­мой не озна­ча­ло за­вер­ше­ния об­ра­зо­ва­ния – до­ма Джейн учи­лась иг­ре на фор­те­пи­а­но у по­мощ­ни­ка ор­га­ни­ста и чи­та­ла кни­ги из от­цов­ской биб­лио­те­ки: пре­по­доб­ный Остин по­ощ­рял страсть к чте­нию. Ко­гда же юная лю­би­тель­ни­ца

Сэмю­э­ла Джон­со­на и ро­ма­нов Р ичард­со­на на­ча­ла со­зда­вать соб­ствен­ные про­из­ве­де­ния, он не жа­лел де­нег на бу­ма­гу и про­чие пись­мен­ные при­над­леж­но­сти, хо­тя удо­воль­ствие это бы­ло для мно­го­дет­но­го сель­ско­го свя­щен­ни­ка неде­ше­вым, а опу­сы его до­че­ри-под­рост­ка (по­свя­щен­ные дру­зьям и ро­ди­чам) от­ли­ча­лись из­ряд­ной сме­ло­стью.

ЧИННАЯ НАСМЕШНИЦА

Один из пер­вых от­дель­ных от­зы­вов о бу­ду­щей пи­са­тель­ни­це ( уста­ми ее те­туш­ки Фи­ла­дель­фии) гла­сит, что 12лет­няя Джейн бы­ла «весь­ма чин­ной и на­тя­ну­той» ба­рыш­ней. Од­на­ко в то вре­мя она уже про­бо­ва­ла пе­ро – и по­доб­ные эпи­те­ты ни­как не под­хо­дят ав­то­ру ко­ми­че­ских ве­щиц, в ко­то­рых зор­ко под­ме­ча­лись и ед­ко вы­сме­и­ва­лись та­кие недет­ские те­мы, как пьян­ство и невер­ность, рас­то­чи­тель­ность и во­ров­ство. Да­же неду­ги и смерть ста­но­ви­лись объ­ек­та­ми ее ост­рых на­сме­шек. В 15 лет мисс Остин со­зда­ла шу­точ­ную ру­ко­пис­ную «Ис­то­рию Ан­глии», до­ка­зы­вав­шую неви­нов­ность

Ма­рии Стю­арт; в 16 – « За­мок Лес­ли», где ги­бель же­ни­ха вы­зы­ва­ет до­са­ду, что зря при­ш­лось столь­ко стря­пать к сва­дьбе; а в ее пер­вом ро­мане « Лю­бовь и друж­ба » ге­рои 17-лет­ней пи­са­тель­ни­цы гре­шат на­про­па­лую, ве­се­ло и с удо­воль­стви­ем.

Ат­мо­сфе­ра в пас­то­ра­те не от­ли­ча­лась из­лиш­ней чо­пор­но­стью. Ми­стер Остин не был за­ме­чен ни в при­стра­стии к ал­ко­го­лю, ни в про­чих по­ро­ках. Од­на­ко ни­чуть не пре­пят­ство­вал та­ким воль­но­стям, как, ска­жем, се­мей­ные те­ат­раль­ные по­ста­нов­ки лег­ко­мыс­лен­ных пье­сок, что бы­ло лю­би­мым за­ня­ти­ем лю­би­мой ку­зи­ны Джейн – Эли­зы Хэн­кок (до­че­ри той са­мой Фи­ла­дель­фии). Не­да­ром на «Люб­ви и друж­бе» сто­ит по­свя­ще­ние имен­но ей. Сия де­ви­ца до­стой­на от­дель­но­го ро­ма­на: ро­ди­лась она в Ин­дии, ее про­ис­хож­де­ние вы­зы­ва­ло во­про­сы, ее крест­ным и по­кро­ви­те­лем был мо­гу­ще­ствен­ный ге­не­рал-гу­бер­на­тор Ин­дии Уор­рен Га­стингс. Впо­след­ствии Эли­за вы­шла за гра­фа Жа­на Фран­с­уа Ка­по де Фей­и­да, ро­ди­ла ре­бен­ка с на­ру­ше­ни­я­ми раз­ви­тия (что не по­ме­ша­ло ей ве­сти ве­се­лый и свет­ский об­раз жиз­ни), ов­до­ве­ла во вре­мя тер­ро­ра во Фран­ции и при­ня­ла пред­ло­же­ние ру­ки от ку­зе­на Ген­ри Ости­на...

Но это – дру­гая ис­то­рия. По­ка что в Сти­вен­тоне бур­ли­ла жизнь. Зву­ча­ло фор­те­пи­а­но, в го­сти­ной устра­и­ва­ли тан­цы, в ам­ба­ре уста­нав­ли­ва­ли де­ко­ра­ции и ста­ви­ли ко­ме­дии о ка­зу­сах люб­ви и бра­ка, Эли­за сг ен­ри стро­и­ли друг дру­гу глаз­ки, а юная Джейн ста­ра­тель­но вы­пи­сы­ва­ла на ли­сти­ке име­на сво­их во­об­ра­жа­е­мых же­ни­хов.

Де­ти рас­тут так быст­ро!.. Джеймс, как и его отец ко­гда-то, по­лу­чил сти­пен­дию кол­ле­джа Свя­то­го Ио­ан­на, где на досуге со­здал са­мо­де­я­тель­ный жур­нал «Без­дель­ник» (ту­да, воз­мож­но, под псев­до­ни­ма­ми писала и его сме­лая млад­шая сест­рен­ка). И сте­зю из­брал от­цов­скую – стал свя­щен­ни­ком. Ко­гда же ов­до­вел, его дочь Ан­ну за­бра­ли в Сти­вен­тон (и лю­би­мая пле­мян­ни­ца те­туш­ки Джейн впо­след­ствии то­же ста­нет про­бо­вать се­бя в ли­те­ра­ту­ре).

Фр­эн­сис и Чарльз пред­по­чли служ­бу во фло­те. Ве­зун­чи­ка Эд­вар­да взя­ли под свою опе­ку бо­га­тые род­ствен­ни­ки. Ум­ный, но непо­сед­ли­вый Ген­ри ме­нял за­ня­тия: то слу­жил, то воз­на­ме­рил­ся пре­успеть в бан­ков­ском де­ле, а в ито­ге ре­шил пой­ти по сто­пам от­ца и при­нять сан.

Кас­сандра по­лу­чи­ла пред­ло­же­ние от То­ма Фа­у­ла – юно­ши до­стой­но­го, но небо­га­то­го. При­хо­ди­лось ждать, по­ка он сде­ла­ет ка­рье­ру, для че­го же­них в ка­че­стве пол­ко­во­го ка­пел­ла­на от­пра­вил­ся в Вест-ин­дию.

Джейн, хо­тя и про­си­жи­ва­ла по­дол­гу за кни­га­ми, не тя­го­те­ла к жиз­ни за­твор­ни­цы. У нее бы­ло нема­ло ве­се­лых по­друг, она лю­би­ла тан­це­вать, хо­тя ще­го­лять рос­кош­ны­ми на­ря­да­ми не при­хо­ди­лось – Ости­ны по-преж­не­му счи­та­ли каж­дый шил­линг, и Джейн са­ма об­ши­ва­ла и се­бя,

и род­ных. А ведь ле­ди бы­ла обя­за­на не толь­ко вы­хо­дить в свет, но и по­мо­гать неиму­щим – и бла­го­тво­ри­тель­ность в поль­зу де­ре­вен­ских бед­ня­ков то­же от­ни­ма­ла нема­ло вре­ме­ни.

Но са­мое глав­ное для нее за­ня­тие – на­блю­де­ния. Мо­ло­дая де­вуш­ка яв­но по­лу­ча­ла ис­тин­ное удо­воль­ствие, мет­ко и ост­ро­ум­но опи­сы­вая знакомых в пись­мах род­ствен­ни­кам (они пест­рят за­ме­ча­ни­я­ми вро­де: «Ми­стер Ри­чард Хар­ви со­би­ра­ет­ся же­нить­ся, но так как это ве­ли­кая тай­на и из­вест­на толь­ко по­ло­вине окру­ги, упо­ми­нать об этом не ре­ко­мен­ду­ет­ся») и за­им­ствуя ха­рак­тер­ные чер­ты со­се­дей для сво­их ли­те­ра­тур­ных ге­ро­ев (хо­тя и при­зна­ва­ла: «Я слиш­ком гор­жусь мо­и­ми джентль­ме­на­ми, что­бы признать, что это бы­ли все­го лишь ми­стер А. или пол­ков­ник Б.»). Ее по­весть «Ле­ди Сью­зен» о ко­вар­ной ин­три­ган­ке да­же для ее сво­бо­до­мыс­ля­ще­го окру­же­ния че­рес­чур от­да­ет ци­низ­мом в ду­хе «Опас­ных свя­зей». А вот ро­ман «Эли­нор и Ма­ри­ан­на» на оче­ред­ном се­мей­ном слу­ша­нии был встре­чен го­ря­чим одоб­ре­ни­ем. И, воз­мож­но, отец или один из бра­тьев мог вос­клик­нуть: «От­лич­но на­пи­са­но, де­воч­ка! Пра­во, твои ве­щи­цы сто­и­ло бы опуб­ли­ко­вать!»

РО­МАН ИР ОМАНЫ

Пер­вым био­гра­фом пи­са­тель­ни­цы стал ее пле­мян­ник Джеймс-эд­вард Остин-ли. Он-то и по­слу­жил ос­но­ва­те­лем тра­ди­ции, по­ста­но­вив­шей, что ее жизнь «бы­ла бед­на со­бы­ти­я­ми». Од­на­ко чи­тая ро­ма­ны Остин, за­да­ешь­ся во­про­сом: а что имен­но, соб­ствен­но, сле­ду­ет счи­тать со­бы­ти­я­ми? В ее зрелых кни­гах не най­дешь ни ис­то­ри­че­ских бурь, ни по­ли­ти­че­ских ин­триг, ни эк­зо­ти­че­ских при­клю­че­ний в да­ле­ких стра­нах или та­ин­ствен­ных пре- ступ­ле­ний в ду­хе ро­ман­ти­ков. Мир книг Джейн Остин – неболь­шое по­ме­стье джен­три и несколь­ко се­мейств в окру­ге. Важ­ней­шие со­бы­тия в нем – ви­зи­ты, обе­ды, ба­лы, про­гул­ки, бе­се­ды, флирт... В фи­на­ле – пред­ло­же­ния ру­ки и серд­ца как куль­ми­на­ция и итог тон­кой и слож­ной иг­ры. И в та­ком-то мел­ком и незна­чи­тель­ном «во­до­е­ме» об­на­ру­жи­ва­ют­ся глу­би­ны че­ло­ве­че­ских ха­рак­те­ров и взаимоотношений.

По­доб­ная жизнь во­все не бы­ла туск­лой и мо­но­тон­ной для ав­то­ра «Гор­до­сти и предубеж­де­ния». И Джейн не счи­та­ла, что в по­ис­ках увле­ка­тель­но­го сю­же­та нужно бе­жать из до­му как мож­но даль­ше. Со зна­ни­ем де­ла со­ве­ту­ет она сво­ей пи­шу­щей пле­мян­ни­це не по­сы­лать ге­ро­ев ее книг в незна­ко­мую той Ир­лан­дию. Са­ма же пи­шет толь­ко о том, что зна­ет

до­под­лин­но и в со­вер­шен­стве. О том, что на­блю­да­ет каж­дый день.

В ми­ре про­но­сят­ся бу­ри, в Ан­глии то­же неспо­кой­но. Па­ро­вые ма­ши­ны; про­мыш­лен­ный пе­ре­во­рот; Ве­ли­кая фран­цуз­ская ре­во­лю­ция, из­ме­нив­шая весь кон­ти­нент (и не толь­ко); вой­ны с Фран­ци­ей; при­со­еди­не­ние Ир­лан­дии... Пас­са­жи­ров на­чи­на­ют пе­ре­во­зить по рель­сам – на кон­ной, а по­том и на па­ро­вой тя­ге; на ули­цах Лон­до­на по­яв­ля­ют­ся га­зо­вые фо­на­ри; вак­ци­на­ция спа­са­ет от оспы; вы­хо­дит од­на из пер­вых фе­ми­ни­сти­че­ских книг – «В за­щи­ту прав жен­щин»

Мэ­ри Уол­стон­крафт. А в мик­ро­кос­мо­се по­ме­стья – свои штор­мы и шти­ли, при­ли­вы и от­ли­вы. Ино­гда син­хрон­но с ми­ро­вы­ми, ино­гда неза­ви­си­мо. Ви­зит чу­да­ка-со­се­да, по­езд­ка к со­се­дям, тан­цы у Ле­ф­ро­ев или бал в Бей­зинг­сто­ке, ра­зо­ре­ние се­мей­ства или удо­че­ре­ние бед­ной пле­мян­ни­цы – вот узо­ры на еже­днев­ной кан­ве. Смерть То­ма Фа­у­ла от жел­той ли­хо­рад­ки в 1795 го­ду – со­бы­тие, ме­ня­ю­щее жизнь... Кас­сандра уна­сле­до­ва­ла от же­ни­ха ты­ся­чу фун­тов – и до кон­ца жиз­ни оста­лась оди­но­кой. И еще тес­нее сбли­зи­лась с лю­би­мой Джейн.

Но что же са­ма Джейн, ко­то­рую так жи­во ин­те­ре­со­ва­ли раз­вле­че­ния, по­клон­ни­ки, за­му­же­ство? Ка­кой ви­де­ли ее ка­ва­ле­ры – и как скла­ды­ва­лись от­но­ше­ния, которые она с та­ким тон­ким зна­ни­ем де­ла опи­сы­ва­ла, у нее са­мой?

Что до внеш­но­сти мисс Остин, то тут ее со­вре­мен­ни­ки весь­ма рас­хо­дят­ся во мне­ни­ях. Для од­но­го из дру­зей до­ма она «без­услов­но хо­ро­шень­кая – при­вле­ка­тель­ная, ру­мя­ная, точ­но кук­ла... со­вер­шен­ный ре­бе­нок, ис­пол­нен­ный жи­во­сти и юмо­ра». По сло­вам пле­мян­ни­ка Джейм­са Эд­вар­да, «ще­ки у нее бы­ли пух­лень­кие и кру-

глые... она бы­ла не так кра­си­ва, как ее сест­ра». Дру­гой зна­ко­мый опи­сы­ва­ет ее как «вы­со­кую ху­день­кую осо­бу с очень вы­со­ки­ми ску­ла­ми, без­упреч­ным цве­том ко­жи и бле­стя­щи­ми гла­за­ми – не слиш­ком боль­ши­ми, но ве­се­лы­ми и ум­ны­ми». Из слиш­ком про­ти­во­ре­чи­вых порт­ре­тов слож­но со­ста­вить один цель­ный, од­на­ко со­зда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что кра­со­та мисс Остин от­кры­ва­лась со­бе­сед­ни­кам в непри­нуж­ден­ном об­ще­нии, – и то­гда она бы­ла са­мо оча­ро­ва­ние. В про­тив­ном же слу­чае ба­рыш­ня ка­за­лась за­мкну­той и ма­ло­ин­те­рес­ной, а сры­вав­ши­е­ся с ее уст ост­рые за­ме­ча­ния немед­лен­но пре­вра­ща­ли ее в опас­ную осо­бу.

Впро­чем, для мо­ло­дых лю­дей жи­вость ха­рак­те­ра, эру­ди­ция и оба­я­ние Джейн бы­ли небез­опас­ны раз­ве что в сер­деч­ном смыс­ле. Со­хра­нив­ши­е­ся пись­ма 1796 го­да к Кас­сан­дре пест­рят ко­кет­ли­во-ве­се­лы­ми со­об­ще­ни­я­ми о при­ят­ней­шем со­бе­сед­ни­ке и парт­не­ре по тан­цам. Пле­мян­ник Ле­ф­ро­ев, свет­ло­во­ло­сый сту­дент-юрист Том, «вос­пи­тан­ный, сим­па­тич­ный и очень при­ят­ный», за вре­мя пре­бы­ва­ния в го­стях у род­ных яв­но успел ес­ли не по­ко­рить, то все­рьез впе­чат­лить де­вуш­ку. Толь­ко пред­ставь­те «все са­мое непри­стой­ное и шо­ки­ру­ю­щее, что толь­ко мо­гут за­клю­чать в се­бе тан­цы на ба­лу и си­де­ние ря­дыш­ком»!..

Од­на­ко при­ят­ным на­деж­дам не суж­де­но бы­ло сбыть­ся. У То­ма име­лось пять се­стер, и на нем ле­жал нелег­кий груз от­вет­ствен­но­сти. Впо­след­ствии он по­стро­ил успеш­ную ка­рье­ру, за­се­дал в пар­ла­мен­те и сде­лал­ся глав­ным су­дьей Ир­лан­дии... А то­гда род­ные, су­дя по все­му, ото­сла­ли юно­шу от гре­ха (то есть сим­па­тич­ной «бес­при­дан­ни­цы») по­даль­ше. В по­сле­ду­ю­щие его при­ез­ды влюб­лен­ным так и не

уда­лось уви­деть­ся. Че­рез три го­да Джейн сдер­жан­но-горь­ко на­пи­шет, что «бы­ла слиш­ком гор­да, что­бы рас­спра­ши­вать» о нем у за­шед­шей в го­сти по­дру­ги мис­сис Ле­ф­рой. На склоне лет отец боль­шо­го се­мей­ства и по­чтен­ный су­дья при­зна­ет­ся пле­мян­ни­ку­био­гра­фу пи­са­тель­ни­цы, что был влюб­лен в его те­тю – но «маль­чи­ше­ской лю­бо­вью»...

Ле­то окон­ча­тель­но­го отъ­ез­да То­ма сов­па­ло с пре­кра­ще­ни­ем де­я­тель­но­сти шко­лы Ости­нов. В Сти­вен­тоне ста­ло ти­хо. Джейн все ча­ще за­си­жи­ва­лась за пю­пит­ром крас­но­го де­ре­ва над лист­ка­ми поч­то­вой бу­ма­ги – и к сле­ду­ю­ще­му ле­ту 1797 го­да бы­ли го­то­вы «Пер­вые впе­чат­ле­ния» (из них-то и вы­рас­тет зна­ме­ни­тый ро­ман «Гор­дость и предубеж­де­ние»). По­сле это­го она взя­лась за «Эли­нор и Ма­ри­ан­ну», ос­но­ва­тель­но пе­ре­де­ла­ла кни­гу и на­зва­ла ее «Чув­ство и чув­стви­тель­ность». В сле­ду­ю­щем го­ду по­яви­лась па­ро­ди­ро­вав­шая штам­пы го­ти­че­ских ро­ма­нов «Сью­зен» (поз­же пе­ре­име­но­ван­ная в «Нор­тен­гер­ское аб­бат­ство»). Так к два­дца­ти че­ты­рем го­дам мисс Остин ста­ла ав­то­ром трех пол­но­цен­ных се­рьез­ных про­из­ве­де­ний.

Что же до тех ро­ма­нов, которые счи­та­лись ку­да бо­лее есте­ствен­ны­ми для де­ви­цы на вы­да­нье, то они скла­ды­ва­лись ме­нее удач­но, чем судь­бы ее ге­ро­ев: тех-то на по­след­них стра­ни­цах неиз­мен­но ждал мат­ри­мо­ни­аль­ный хэп­пи-энд.

Еще од­но разо­ча­ро­ва­ние жда­ло Джейн с пре­по­доб­ным Сэмю­э­лом Бл­экол­лом, так­же го­стив­шим у Ле­ф­ро­ев. По вер­сии Эн­д­рю Нор­ма­на, ав­то­ра кни­ги «Джейн Остин: без­от­вет­ная лю­бовь», она бы­ла все­рьез влюб­ле­на в мо­ло­до­го тео­ло­га, и имен­но он стал про­то­ти­пом ми­сте­ра Дар­си. Ис­сле­до­ва­тель­ни­ца же Кл­эр То­ма­лин от­во­дит со­труд­ни­ку кем­бридж­ско­го кол­ле­джа ме­нее за­вид­ную роль на­стой­чи­во­го и неда­ле­ко­го «ми­сте­ра Кол­лин­за». По несколь­ким со­хра­нив­шим­ся пись­мам труд­но до­под­лин­но об этом су­дить. Фра­зы вро­де: «ско­рее все­го, на­ше без­раз­ли­чие вско­ре сде­ла­ет­ся обо­юд­ным, ес­ли толь­ко его ин­те­рес ко мне, по­рож­ден­ный тем, что изна­чаль­но он аб­со­лют­но ни­че­го обо мне не знал, не уси­лит­ся от то­го, что те­перь он не бу­дет со мною ви­деть­ся»... Что сле­ду­ет про­чи­тать в них? Под­шу­чи­ва­ние над неза­дач­ли­вым уха­же­ром – или горь­кий сар­казм, ко­то­рым пы­та­ет­ся уте­шить­ся раз­би­тое серд­це?.. От­ве­тить на все во­про­сы мог­ла бы раз­ве что Кас­сандра, с ко­то­рой Джейн бы­ла нераз­луч­на до са­мой смер­ти. Но та не оста­ви­ла вос­по­ми­на­ний. Бо­лее то­го – как счи­та­ет­ся, да­же уни­что­жи­ла боль­шую часть пе­ре­пис­ки с сест­рой.

Оче­вид­цы со­бы­тий то­же не вно­сят яс­но­сти в эту ис­то­рию. Пле­мян­ник и пле­мян­ни­ца упо­ми­на­ют о неких ро­ман­ти­че­ских встре­чах с мо­ло­дым свя­щен­ни­ком во вре­мя пу­те­ше­ствия по Де­вон­ши­ру в 1801 го­ду. Но кто это был, ка­ким он был и был ли он, мы уже не узна­ем.

Но из­вест­но точ­но, что как ми­ни­мум од­но пред­ло­же­ние ру­ки и серд­ца бы­ло по­лу­че­но Джейн в сле­ду­ю­щем го­ду. Оно ис­хо­ди­ло от сы­на дав­них при­я­те­лей се­мьи Ости­нов, Хар­ри­са Биг­га-уи­зе­ра. Друг дет­ства, су­дя по опи­са­ни­ям, не от­ли­чал­ся эле­гант­но­стью – дол­го­вя­зый и неук­лю­жий. И все же его отец был за­жи­точ­ным зем­ле­вла­дель­цем, а с его сест­ра­ми Джейн свя­зы­ва­ла ис­крен­няя друж­ба. Она да­ла со­гла­сие, но... на сле­ду­ю­щее же утро разо­рва­ла по­молв­ку.

Воз­мож­но, че­рез не­ко­то­рое вре­мя по­сту­пи­ло и еще од­но пред­ло­же­ние – от даль­не­го род­ствен­ни­ка, пре­по­доб­но­го Эд­вар­да Бри­дже­са. И все же фак­ты

­неумо­ли­мы. Все даль­ней­шие про­из­ве­де­ния пи­са­тель­ни­цы бу­дут за­вер­шать­ся счаст­ли­вым бра­ком, все даль­ней­шие ее го­ды бу­дут про­ве­де­ны сре­ди род­ни в ста­ту­се «веч­ной те­туш­ки». Она про­дол­жа­ла ве­се­ло шу­тить (о неудав­шем­ся уха­же­ре: «Он так хо­тел быть мне пред­став­лен­ным, но не на­столь­ко силь­но, что­бы что-ли­бо для это­го пред­при­нять», о лю­би­мом по­эте Краб­бе: «Вот един­ствен­ный че­ло­век, за ко­то­ро­го я мог­ла бы вый­ти!») и пе­ре­но­сить свои на­блю­де­ния за нра­ва­ми на но­вые стоп­ки поч­то­вых лист­ков.

ЗАПОЗДАЛАЯ СЛА­ВА

Ко вре­ме­ни ис­то­рий с Бл­экол­лом и Бигг-уи­зе­ром Ости­ны по­ки­ну­ли Сти­вен­тон. Отец пе­ре­дал при­ход Джейм­су и пе­ре­вез же­ну и до­че­рей в Бат. Этот го­род, про­слав­лен­ный те­перь бла­го­да­ря ро­ма­нам Остин, то­гда слыл од­ним из луч­ших ку­рор­тов стра­ны: мод­ный, изыс­кан­ный, пол­ный жиз­ни. Джейн уже бы­ва­ла здесь, но сюр­приз с рез­ким и окон­ча­тель­ным пе­ре­ез­дом ока­зал­ся для нее не осо­бен­но при­ят­ным. По­го­ва­ри­ва­ли, что мисс Остин при этом из­ве­стии да­же ли­ши­лась чувств: ей пред­сто­я­ло рас­стать­ся с ме­стом, где она про­ве­ла всю жизнь, с при­ят­ны­ми на­по­ми­на­ни­я­ми о дет­стве и до­ро­ги­ми для нее ве­ща­ми. В бле­стя­щем Ба­те на «ма­лень­ких при­е­мах» Джейн ску­ча­ла и то­ми­лась. Да­же на­блю­де­ния не вы­зы­ва­ли интереса. В бли­жай­шие по­чти де­сять лет она ни­че­го не на­пи­шет.

Не­за­муж­няя де­ви­ца, не имев­шая соб­ствен­но­го со­сто­я­ния, то­гда во всем за­ви­се­ла от ро­ди­те­лей и стар­ших бра­тьев. Но за что мож­но ува­жать и це­нить от­ца и бра­тьев Джейн – так это за то, что они с долж­ным вни­ма­ни­ем от­но­си­лись к ее твор­че­ству и ста­ли пер­вы­ми ее ли­те­ра­тур­ны­ми аген­та­ми. Ми­стер Остин пред­ло­жил лон­дон­ско­му из­да­те­лю Кэ­дел­лу «Пер­вые впе­чат­ле­ния», од­на­ко письмо вер­ну­лось от­пра­ви­те­лю. УГ ен­ри «пер­вый блин» по­лу­чил­ся успеш­нее: ему уда­лось про­дать ру­ко­пись ро­ма­на «Сью­зен» Ри­чар­ду Кро­сби за де­сять фун­тов. К со­жа­ле­нию, успех на этом и за­кон­чил­ся: из­да­тель по­ло­жил ро­ман в стол и пе­ча­тать его не спе­шил. Джейн на­ча­ла но­вый ро­ман – «Уот­со­ны», но неве­се­лое по­вест­во­ва­ние пре­рва­ла еще бо­лее пе­чаль­ная но­вость: 21 ян­ва­ря 1805 го­да скон­чал­ся пре­по­доб­ный Остин.

По­ло­же­ние вдо­вы и неза­муж­них до­че­рей бы­ло неза­вид­ным, и все же Джейн не оста­лась без гро­ша и кры­ши над го­ло­вой. К неболь­шо­му со­дер­жа­нию, по­лу­чен­но­му от бо­га­той род­ствен­ни­цы мис­сис Найт, до­ба­ви­лись сред­ства, вы­де­лен­ные Фр­эн­ком, Джейм­сом иг ен­ри. А Эд­вард пред­ло­жил ма­те­ри

и сест­рам свой дом в Чо­тоне – прав­да, лишь че­рез несколь­ко лет, по­сле то­го как ов­до­вел. « До тех пор, по­ка у ме­ня нет соб­ствен­ных средств на до­рож­ные рас­хо­ды, я не долж­на роп­тать», – сми­рен­но писала Джейн, ко­гда род­ствен­ни­ки, от ко­то­рых она за­ви­се­ла, ру­ко­во­ди­ли ею, не слиш­ком счи­та­ясь с ее лич­ны­ми пла­на­ми и по­же­ла­ни­я­ми.

Пе­ре­ез­ды, по­сто­ян­ные ви­зи­ты и за­бо­ты о мно­го­чис­лен­ных пле­мян­ни­ках остав­ля­ли немно­го вре­ме­ни на твор­че- ство. Толь­ко че­рез три­на­дцать лет по­сле «Сью­зен» Джейн взя­лась за но­вый ро­ман – «Мэнс­филд-парк». В том же 1811 го­ду слу­чи­лось то, на что она уже, воз­мож­но, и на­де­ять­ся пе­ре­ста­ла: Ген­ри убе­дил из­да­те­ля То­ма­са Эд­жер­то­на на­пе­ча­тать «Чув­ство и чув­стви­тель­ность». Прав­да, за счет ав­то­ра (то есть род­ных ав­то­ра) – с пер­спек­ти­вой по­лу­че­ния при­бы­ли от про­даж.

А про­да­жи ока­за­лись очень успеш­ны­ми! Бе­зы­мян­ная для пуб­ли­ки пи­са­тель­ни­ца (на об­лож­ке зна­чи­лось: «ро­ман ле­ди») за­ра­бо­та­ла неплохую для нее сум­му в 140 фун­тов. Кри­ти­ка хва­ли­ла кни­гу, бо­лее то­го – ею за­чи­ты­ва­лись весь­ма важ­ные пер­со­ны. Да­же прин­цес­са Шар­лот­та на­шла в ге­ро­ине мно­го об­ще­го с са­мой со­бой.

Успех за­ста­вил из­да­те­ля ку­пить еще од­ну ра­бо­ту безы­мян­ной ле­ди (не за­быв сбить це­ну), и в ян­ва­ре 1813 го­да вы­шел ро­ман «Гор­дость и ­ предубеж­де­ние» (пе­ре­ра­бо­тан­ные

«Пер­вые впе­чат­ле­ния»). Сла­ва Джейн укре­пи­лась и по­сте­пен­но пе­ре­ста­ва­ла быть ано­ним­ной: ин­фор­ма­ция об ав­тор­стве на­шу­мев­ших в све­те ис­то­рий по­ти­хонь­ку про­са­чи­ва­лась за пре­де­лы род­ствен­но­го кру­га... По­сле вы­хо­да сле­ду­ю­щей кни­ги, «Мэнс­филд-пар­ка », Ген­ри вы­бол­тал сек­рет сест­ры док­то­ру принца-ре­ген­та, бу­ду­ще­го ко­ро­ля Великобритании Геор­га IV. Тот, ока­за­лось, с та­ким удо­воль­стви­ем пе­ре­чи­ты­вал ее кни­ги, что мисс Остин по­лу­чи­ла при­гла­ше­ние по­се­тить его биб­лио­те­ку.

Встре­тил ее, прав­да, не сам Георг, а его библиотекарь Джеймс Кларк, но с тех пор пи­са­тель­ни­ца вы­дер­жа­ла несколь­ко по­пы­ток со­блаз­не­ния «со­ци­аль­ным за­ка­зом». Сна­ча­ла с нее по­тре­бо­ва­ли по­свя­ще­ние мо­нар­ху на но­вой кни­ге – и ро­ман «Эм­ма» вы­шел в 1815 го­ду с по­до­ба­ю­щи­ми, хо­тя и весь­ма сдер­жан­ны­ми стро­ка­ми. Но за этим по­сле­до­ва­ли бо­лее се­рьез­ные ука­за­ния: вы­ве­сти в кни­ге об­раз по­ло­жи­тель­но­го свя­щен­ни­ка. Или со­здать ис­то­ри­че­ский ро­ман, про­слав­ля­ю­щий по­тен­ци­аль­ных родственников принца-ре­ген­та. У скром­ной Джейн на оба пред­ло­же­ния на­шлись сло­ва ре­ши­тель­но­го от­ка­за: «Я не со­мне­ва­юсь в том, что ис­то­ри­че­ский ро­ман... го­раз­до бо­лее спо­соб­ство­вал бы мо­е­му обо­га­ще­нию и про­слав­ле­нию, чем те кар­ти­ны се­мей­ной жиз­ни в де­ревне,

ко­то­ры­ми я за­ни­ма­юсь. Од­на­ко я так же не спо­соб­на на­пи­сать ис­то­ри­че­ский ро­ман, как и эпи­че­скую по­э­му... И ес­ли бы мне пред­пи­са­но бы­ло ни ра­зу не об­лег­чить свою ду­шу сме­хом над со­бой или дру­ги­ми, я уве­ре­на, что ме­ня сто­и­ло бы по­ве­сить рань­ше, чем я успе­ла бы кон­чить первую гла­ву».

«Веч­ная те­туш­ка» к это­му вре­ме­ни хо­ро­шо зна­ла се­бе це­ну – нра­ви­лось это окру­жа­ю­щим или нет. Пи­са­тель­ни­ца

Мэ­ри Мит­форд вспо­ми­на­ет со слож­ной сме­сью пи­е­те­та и раз­дра­же­ния: «До той по­ры, по­ка «Гор­дость и предубеж­де­ние» не от­кры­ли всем, ка­кой дра­го­цен­ный ал­маз скры­ва­ет­ся в этом жест­ком фу­тля­ре, в об­ще­стве на нее об­ра­ща­ли не боль­ше вни­ма­ния, чем на ко­чер­гу, или на ка­мин­ную ре­шет­ку, или на лю­бой дру­гой тон­кий и пря­мой пред­мет из де­ре­ва или же­ле­за, ко­то­рый мир­но сто­ит се­бе в сво­ем уг­лу. Сей­час все из­ме­ни­лось, это все та же ко­чер­га, но как все бо­ят­ся этой ко­чер­ги! Созна­юсь, что та­кая мол­ча­ли­вая на­блю­да­тель­ность устра­ша­ет: ост­ро­слов, ко­то­рый в об­ще­стве сло­ва не про­ро­нит, но за­то так уме­ет об­ри­со­вать ха­рак­те­ры!»

Джейн Остин осо­зна­ва­ла свою си­лу, но не ки­чи­лась ею. Джеймс-эд­вард Остин-ли оста­вил та­кое опи­са­ние «пи­са­тель­ской кух­ни» те­туш­ки: «Она очень ста­ра­лась, что­бы о ее за­ня­тии ни­че­го не за­по­до­зри­ли слу­ги или го­сти, ни­кто, кро­ме родственников. Она писала на ма­лень­ких ли­сточ­ках, которые лег­ко бы­ло при­пря­тать или при­крыть ку­соч­ком про­мо­ка­тель­ной бу­ма­ги. Меж­ду пе­ред­ней и про­чи­ми ком­на­та­ми на­хо­ди­лась дву­створ­ча­тая дверь, ко­то­рая скри­пе­ла, ко­гда ее от­кры­ва­ли; Джейн воз­ра­жа­ла про­тив то­го, что­бы ее сма­за­ли, посколь­ку так она зна­ла, что кто-то вхо­дит».

Од­на­ко «веч­ная те­туш­ка» на­ко­нец об­ре­ла за­слу­жен­ную сла­ву. Ее ро­ма­ны пе­ре­во­ди­ли на фран­цуз­ский, их про­дол­жа­ли вос­хва­лять чи­та­те­ли, кри­ти­ки и кол­ле­ги. И твор­че­ский подъ­ем про­дол­жал­ся: к ле­ту 1816-го был го­тов но­вый ро­ман «Эл­лио­ты», став­ший из­вест­ным под на­зва­ни­ем «До­во­ды рас­суд­ка». А вот здо­ро­вье Джейн ухуд­ша­лось... На­столь­ко, что она на­пи­са­ла за­ве­ща­ние (от­ка­зав по­чти все Кас­сан­дре) и от­бы­ла на ле­че­ние в Уин­че­стер. Не­до­мо­га­ние, ка­зав­ше­е­ся по­на­ча­лу рев­ма­тиз­мом (сей­час ис­сле­до­ва­те­ли счи­та­ют, что это бы­ло ред­кое эн­до­крин­ное за­бо­ле­ва­ние), му­чи­ло ее все силь­нее. 18 июля 1817 го­да ей ста­ло так пло­хо, что она ото­сла­ла сест­ру по ка­ко­му-то вы­ду­ман­но­му по­ру­че­нию – что­бы не му­чить ее ви­дом сво­их стра­да­ний. Но та вско­ре вер­ну­лась – и на ру­ках лю­би­мой Кэсс Джейн ти­хо скон­ча­лась.

РУКОДЕЛИЕ ИЛИ ГЕ­НИЙ?

Вит­раж со Свя­тым Ав­гу­сти­ном, укра­ша­ю­щий Вин­че­стер­ский со­бор, где по­хо­ро­не­на пи­са­тель­ни­ца, в шут­ку на­зы­ва­ют «Свя­тым Ости­ном». В шут­ке есть до­ля прав­ды: по­пу­ляр­ность Джейн Остин со вре­ме­нем пре­вра­ти­лась в на­сто­я­щее по­кло­не­ние и пре­кло­не­ния.

Ко­неч­но, мас­штаб ее да­ра при­зна­ва­ли не все кол­ле­ги и кри­ти­ки. Шар­лот­та Брон­те, к при­ме­ру, не об­на­ру­жи­ла в ее ро­ма­нах «ни од­ной яр­кой, ды­ша­щей фи­зио­но­мии». Стар­ший ее со­вре­мен­ник Валь­тер Скотт был бла­го­склон­нее: «Сю­же­ты ред­ко бы­ва­ют изыс­кан­ны­ми и, ра­зу­ме­ет­ся, ни­ко­гда – гран­ди­оз­ны­ми, но они вы­пи­са­ны близ­ко к при­ро­де и с точ­но­стью, вос­хи­ща­ю­щей чи­та­те­ля». Ве­ли­кий эс­тет На­бо­ков на­звал ее твор­че­ство « дам­ским ру­ко­де­ли­ем и за­ба­вой ре­бен­ка », но не мог не признать, что это «рукоделие... пре­лест­но, а в ре­бен­ке скво­зит по­ра­зи­тель­ная ге­ни­аль­ность».

Он же снис­хо­ди­тель­но при­знал Остин «не худ­шим учи­те­лем» жиз­ни – од­на­ко луч­шим учи­те­лем ее при­зна­ли мил­ли­о­ны по­клон­ниц и по­клон­ни­ков. Да­же тер­мин для это­го яв­ле­ния воз­ник с лег­кой ру­ки Ки­п­лин­га – «джей­ни­ты». В го­ды Пер­вой ми­ро­вой кни­ги пи­са­тель­ни­цы ре­ко­мен­до­ва­ли сол­да­там в гос­пи­та­лях для ду­шев­но­го рав­но­ве­сия и вы­здо­ров­ле­ния, а че­рез по­чти сот­ню лет «Гор­дость и предубеж­де­ние» про­дол­жа­ет за­ни­мать пер­вые строч­ки во всевозможных рей­тин­гах луч­ших ро­ма­нов. И для со­вре­мен­ных кри­ти­ков ро­ма­нист­ка по­за­про­шло­го ве­ка во­все не «по­глу­пе­ла». «Она оста­ет­ся од­ной из ве­ли­чай­ших бо­го­по­доб­ных на­блю­да­те­лей, ана­ли­ти­ков и ис­сле­до­ва­те­лей лю­дей и люд­ских ха­рак­те­ров, которые с юве­лир­ной точ­но­стью спо­соб­ны опи­сать мик­ро­косм и мак­ро­косм, че­ло­ве­че­ский ор­га­низм и об­ще­ствен­ный ор­га­низм, а так­же ко­ме­дию и же­сто­кость, которые в них от­ра­жа­ют­ся и пре­лом­ля­ют­ся», – пи­шет аме­ри­кан­ский ис­то­рик, кри­тик и пи­са­тель Рон Ро­зен­ба­ум.

Как бы про­ком­мен­ти­ро­ва­ла все эти ба­та­лии и фан­фа­ры са­ма мисс Остин, ес­ли бы мог­ла от­ве­тить? С ее иро­ни­ей и сар­каз­мом, скром­но­стью и вку­сом, уни­что­жен­ны­ми пись­ма­ми и от­сут­ству­ю­щи­ми днев­ни­ка­ми?

По­жа­луй, улыб­ну­лась бы, по­жа­ла пле­ча­ми и по­вто­ри­ла, что все­го лишь ста­ра­лась как мог­ла рас­пи­сы­вать «кро­хот­ный ку­со­чек сло­но­вой ко­сти тон­кой ки­стью». И «в каж­дом уг­лу ком­на­ты» – «най­ти мысль... или же ме­та­фо­ру».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.