ШАР­ЛОТ­ТА БРОН­ТЕ: СКРЫ­ТЫЕ СТРЕМ­ЛЕ­НИЯ

Lichnosti - - ШАР­ЛОТ­ТА БРОН­ТЕ: СКРЫ­ТЫЕ СТРЕМ­ЛЕ­НИЯ -

...Ко­гда при­ви­ле­ги­ро­ван­ный пол утвер­жда­ет, что при­зва­ние жен­щи­ны толь­ко печь пу­дин­ги да вя­зать ­чул­ки, иг­рать на ро­я­ле да вы­ши­вать су­моч­ки, то это слиш­ком ­огра­ни­чен­ное суж­де­ние. Не­ра­зум­но по­ри­цать их или сме­ять­ся над ни­ми, ес­ли они хо­тят де­лать нечто боль­шее, и учить­ся боль­ше­му, чем то, к че­му обы­чай при­нуж­да­ет их пол. Ш. Брон­те. «Джейн Эйр»

СПАРТ АН­СКОЕ ДЕТ­СТВО С ВИ­ДОМ НА КЛАД­БИ­ЩЕ

21 ап­ре­ля 1816 го­да в де­ре­вуш­ке Торн­тон граф­ства За­пад­ный Йорк­шир же­на бед­но­го при­ход­ско­го свя­щен­ни­ка ир­ланд­ско­го про­ис­хож­де­ния ро­ди­ла тре­тью де­воч­ку: под сдер­жан­ные сто­ны ма­те­ри вме­сто дол­го­ждан­но­го сы­на на свет по­яви­лось кро­хот­ное со­зда­ние жен­ско­го по­ла. В се­мье Пат­ри­ка и Мэ­ри Брон­те уже бы­ло две до­че­ри: Мэ­ри и Эли­за­бет, те­перь к ним при­ба­ви­лась еще и Шар­лот­та.

Бу­ду­щей ве­ли­кой пи­са­тель­ни­це ис­пол­ни­лось че­ты­ре го­да – вре­мя пер­вых осо­знан­ных впе­чат­ле­ний и вос­по­ми­на­ний, ко­гда гла­ва се­мей­ства Брон­те по­лу­чил но­вое на­зна­че­ние: долж­ность ви­ка­рия в Хо­эр­те – та­кой же неболь­шой де­ревне, как и та, где он сла­вил Гос­по­да до это­го.

Двух­этаж­ный кир­пич­ный дом вполне при­ли­че­ство­вал са­ну, од­на­ко са­мо его рас­по­ло­же­ние – ве­рес­ко­вые пу­сто­ши на краю клад­би­ща, тя­ну­щи­е­ся до са­мо­го го­ри­зон­та, на­ве­ва­ло тос­ку и уны­ние. Ок­на дет­ских ком­нат вы­хо­ди­ли пря­мо на за­бро­шен­ные мо­ги­лы – но это не сму­ща­ло де­тей то­го, кто твер­до знал, что за крат­ким ми­гом зем­но­го бы­тия они на­сле­ду­ют веч­ность Цар­ствия Бо­жия. Од­на­ко ме­лан­хо­ли­че­ский пей­заж был не глав­ной про­бле­мой: в зим­нее вре­мя нездо­ро­вая мест­ность на­сквозь про­ду­ва­лась вет­ра­ми – не по­то­му ли здесь так сви­реп­ство­ва­ла ча­хот­ка, бич то­гдаш­ней Бри­та­нии?

Шар­лот­те бы­ло пять лет, ко­гда умер­ла мать. Си­ро­та­ми оста­лись пять до­че­рей, млад­шая из ко­то­рых, Энн, бы­ла еще груд­ным мла­ден­цем, и сын Пат­рик Бре­ну­элл.

Толь­ко че­рез год, оста­вив те­п­лый Пен­зас, вести хо­зяй­ство и при­смат­ри­вать за ма­лы­ша­ми пе­ре­еха­ла неза­муж­няя сест­ра по­кой­ной, Эли­за­бет Бре­ну­элл. Это

бы­ла боль­шая жерт­ва с ее сто­ро­ны, но... жа­лость к ше­сти си­ро­там, боль­шую часть вре­ме­ни предо­став­лен­ным са­мим се­бе, пе­ре­ве­си­ла ко­ле­ба­ния и со­мне­ния.

Пат­рик Брон­те был че­ло­ве­ком, мяг­ко ска­зать, со стран­но­стя­ми: не бу­дучи ве­ге­та­ри­ан­цем сам, он не да­вал сво­им де­тям мя­са, «что­бы не раз­ба­ло­вать их». То же ка­са­лось кра­си­вой одеж­ды и обу­ви.

«Ми­стер Брон­те, – пи­са­ла Эли­за­бет Гас­келл в сво­ей кни­ге, ос­но­ван­ной на вос­по­ми­на­ни­ях и пись­мах Шар­лот­ты, ее дру­зей и се­стер, – хо­тел за­ка­лить ха­рак­те­ры сво­их де­тей и сде­лать их рав­но­душ­ны­ми к удо­воль­стви­ям, ко­то­рые лю­ди по­лу­ча­ют от еды и одеж­ды. В по­след­нем он пре­успел, по край­ней ме­ре по от­но­ше­нию к сво­им до­че­рям, од­на­ко це­ли он до­би­вал­ся слиш­ком уж бес­по­щад­но. Си­дел­ка мис­сис Брон­те рас­ска­за­ла мне, как од­на­ж­ды, ко­гда де­ти от­пра­ви­лись на про­гул­ку по пу­сто­шам, по­шел дождь и она, опа­са­ясь, что они на­вер­ня­ка про­мо­чат но­ги, вы­та­щи­ла рас­пис­ные бо­ти­ноч­ки, по­да­рен­ные род­ствен­ни­ком и дру­гом до­ма ми­сте­ром Мор­га­ном, му­жем ку­зи­ны Джейн. Си­дел­ка рас­ста­ви­ла эту обувь во­круг оча­га в кухне, что­бы про­греть ее к при­хо­ду де­тей. Од­на­ко, ко­гда де­ти вер­ну­лись в дом, бо­ти­нок на кухне не ока­за­лось: от них остал­ся толь­ко за­пах го­ре­лой ко­жи. Как вы­яс­ни­лось, ми­стер Брон­те об­на­ру­жил эти кра­си­вые бо­ти­ноч­ки и ре­шил, что они мо­гут про­бу­дить в его де­тях су­ет­ную страсть к рос­ко­ши, а по­то­му и по­бро­сал их в огонь».

КО­ВАН-БРИДЖ, ОН ЖЕ ПАН­СИ­ОН ЛО­ВУД

Пять до­че­рей для про­сто­го сель­ско­го свя­щен­ни­ка яв­ля­лись по­ис­ти­не непо­силь­ным бре­ме­нем. Все де­ти Брон­те об­ла­да­ли жи­вым умом, про­яв­ля­ли склон­ность к му­зы­ке, ли­те­ра­ту­ре и ис­кус­ствам, но... Пат­рик пре­крас­но со­зна­вал, что за­му­же­ство его до­че­рей­бес­при­дан­ниц вряд ли воз­мож­но – да еще в та­кой глу­ши как Хо­эрт! Се­мья от­кро­вен­но бед­ство­ва­ла, и оста­вал­ся лишь один путь: под­го­то­вить их к са­мо­сто­я­тель­ной жиз­ни. Ум­ные и та­лант­ли­вые де­вуш­ки долж­ны бы­ли стать гу­вер­нант­ка­ми: без­ро­пот­ны­ми и ти­хи­ми, сто­я­щи­ми в со­ци­аль­ной иерар­хии об­ще­ства лишь немно­гим вы­ше обык­но­вен­ной при­слу­ги.

Ре­ли­гия при­зы­ва­ла усми­рять плоть, и шко­ла Ко­ван-бридж, ку­да сво­зи­ли до­че­рей неиму­щих свя­щен­но­слу­жи­те­лей, в этом

бо­лее чем пре­успе­ла. Здесь эко­но­ми­ли на всем: отоп­ле­нии, еде, одеж­де и обу­ви. В июле 1824 го­да Ко­ван-бридж рас­крыл Мэ­ри и Эли­за­бет свои объ­я­тия, боль­ше по­хо­жие на ло­вуш­ку. Ме­ся­цем поз­же к ним, при­тих­шим и ис­ху­дав­шим, при­со­еди­ни­лась Шар­лот­та, а осе­нью та же участь по­стиг­ла Эми­ли. Де­воч­кам вы­да­ли ка­зен­ные пла­тья, не за­щи­щав­шие от хо­ло­да и сы­ро­сти, и обувь, сквозь непроч­ную по­дош­ву ко­то­рой мгно­вен­но про­са­чи­ва­лась зим­няя жид­кая грязь. Огонь в ка­ми­нах ед­ва теп­лил­ся, и за­ча­стую утром де­ти не мог­ли при­ве­сти се­бя в по­ря­док, по­то­му что во­да в их умы­валь­ных кув­ши­нах за­мер­за­ла. За пан­си­о­нер­ка­ми, бес­фор­мен­ные на­ря­ды ко­то­рых до­пол­ня­ли хол­що­вые сум­ки, весь­ма на­по­ми­нав­шие меш­ки для сбо­ра по­да­я­ния, при­гля­ды­ва­ли стро­гие да­мы-на­став­ни­цы. Од­на из них и сде­ла­ла в школь­ном жур­на­ле за­пись, на­ве­ки остав­шу­ю­ся в ис­то­рии: «Шар­лот­та Брон­те. По­сту­пи­ла 10 ав­гу­ста 1824. Пи­шет нераз­бор­чи­во. Немно­го счи­та­ет, шьет ак­ку­рат­но. Не зна­ет ни­че­го о грам­ма­ти­ке, гео­гра­фии, ис­то­рии или

эти­ке­те. В це­лом ум­ней сво­е­го воз­рас­та, но ни­че­го не зна­ет си­сте­ма­ти­че­ски».

Имен­но Ко­ван-бридж по­слу­жил про­то­ти­пом пан­си­о­на Ло­вуд из «Джейн Эйр»: «Со­вер­шен­но из­го­ло­дав­ша­я­ся и обес­си­лен­ная, я про­гло­ти­ла несколь­ко ло­жек ов­сян­ки, не об­ра­щая вни­ма­ния на ее вкус, но ед­ва пер­вый ост­рый го­лод был уто­лен, я по­чув­ство­ва­ла, что ем ужас­ную мер­зость: при­го­рев­шая ов­сян­ка так же от­вра­ти­тель­на, как гни­лая кар­тош­ка; да­же го­лод от­сту­па­ет пе­ред ней. Мед­лен­но дви­га­лись лож­ки; я ви­де­ла, как де­воч­ки про­бо­ва­ли по­хлеб­ку и де­ла­ли по­пыт­ки ее есть, но в боль­шин­стве слу­ча­ев ото­дви­га­ли та­рел­ки. Зав­трак кон­чил­ся, од­на­ко ни­кто не по­зав­тра­кал. Мы про­чи­та­ли бла­го­дар­ствен­ную мо­лит­ву за то, че­го не по­лу­чи­ли...»

Со­глас­но то­му же школь­но­му кон­ду­и­ту, Шар­лот­та и Эми­ли по­ки­ну­ли шко­лу 1 июня сле­ду­ю­ще­го го­да. Они ока­за­лись креп­че се­стер: со­вер­шен­но боль­ную Мэ­ри Пат­рик за­брал до­мой в фев­ра­ле, а Эли­за­бет – в мае. Род­ные сте­ны уте­ша­ли их не­дол­го – в счи­тан­ные неде­ли обе сго­ре­ли от ско­ро­теч­ной ча­хот­ки.

Ра­зу­ме­ет­ся, мож­но ска­зать, что, опи­сы­вая пан­си­он Ло­вуд, пи­са­тель­ни­ца сгу­сти­ла крас­ки, од­на­ко бо­лее ве­ро­ят­но, что дет­ская па­мять по­ста­ра­лась за­быть са­мые жут­кие мо­мен­ты ис­пы­та­ния Ко­ван-бри­джем, из вось­ми­де­ся­ти пан­си­о­не­рок ко­то­ро­го че­рез год в жи­вых оста­лось толь­ко око­ло трид­ца­ти: к ту­бер­ку­ле­зу, счи­тав­ше­му­ся тут обыч­ным де­лом, вес­ной при­ба­вил­ся еще и тиф. О пан­си­оне по­шла дур­ная сла­ва, и его вы­нуж­де­ны бы­ли за­крыть.

СО­ЮЗ ЧЕТ­ВЕ­РЫХ И КНИ­ГИ ДЕ­РЕ­ВЯН­НЫХ СОЛ­ДА­ТИ­КОВ

Не бу­дет пре­уве­ли­че­ни­ем ска­зать, что Шар­лот­та, Бре­ну­элл, Эми­ли и Энн яв­ля­лись не столь­ко от­прыс­ка­ми слу­ги Бо­жье­го, сколь­ко по­рож­де­ни­ем ро­ман­ти­че­ской эпо­хи, ибо вдох­нов­ля­лись они не ге­ро­я­ми Вет­хо­го За­ве­та, но лор­дом Бай-

ро­ном, Валь­те­ром Скот­том, гер­цо­гом Вел­линг­то­ном и эк­лек­ти­кой ска­зок «Ты­ся­чи и од­ной но­чи». Чет­ве­ро де­тей, боль­шую часть вре­ме­ни предо­став­лен­ные са­мим се­бе, со­чи­ня­ли хро­ни­ки вы­мыш­лен­ных им­пе­рий. Так на­зы­ва­е­мый Вер­до­по­ли­тан­ский со­юз со­став­ля­ли че­ты­ре ко­ро­лев­ства – по од­но­му на каж­до­го. Ин­три­ги, про­ти­во­сто­я­ния, дру­же­ствен­ные и ро­ман­ти­че­ские со­ю­зы, охо­та за со­кро­ви­ща­ми... по­вест­во­ва­ние ве­лось от лиц де­ре­вян­ных сол­да­ти­ков – и ав­то­ры скру­пу­лез­но, би­сер­ным по­чер­ком, ими­ти­ру­ю­щим ти­по­граф­ский шрифт, за­пи­сы­ва­ли его на ма­лень­ких лист­ках, а за­тем сши­ва­ли в то­ма, раз­мер ко­то­рых со­от­вет­ство­вал иг­руш­кам.

Вы­зван­ные к жиз­ни неуем­ной дет­ской фан­та­зи­ей гран­ди­оз­ные и бле­стя­щие мет­ро­по­лии в жар­кой Аф­ри­ке на­ря­ду с вполне зем­ны­ми пер­со­на­жа­ми, гер­цо­гом За­мор­ной и гра­фом Нор­тан­гер­лен­дом, на­се­ля­ли ма­ги и да­же джин­ны! Ли­те­ра­тур­ные иг­ры дли­лись го­да­ми, и не толь­ко шли­фо­ва­ли та­лант Шар­лот­ты и ее се­стер, но так­же по­мо­га­ли за­бы­вать о ма­ло­при­вле­ка­тель­ной дей­стви­тель­но­сти и веч­ной нехват­ке средств.

УДЕЛ ЖЕН­ЩИ­НЫ

По­сле без­вре­мен­ной кон­чи­ны стар­ших до­че­рей Пат­рик Брон­те стал ку­да бо­лее осмот­ри­тель­ным в вы­бо­ре учеб­ных за­ве­де­ний: в но­вый пан­си­он Роу-хэд Шар­лот­та от­пра­ви­лась толь­ко спу­стя шесть лет, в 1831-м.

Шко­ла се­стер Ву­лер ра­зи­тель­но от­ли­ча­лась от Ко­ванБри­джа, и Шар­лот­та бук­валь­но рас­цве­ла на этой бла­го­дат­ной поч­ве. Усид­чи­вость и тру­до­лю­бие вско­ре сде­ла­ли ее пер­вой уче­ни­цей. Роу-хэ­ду же мисс Брон­те бы­ла обя­за­на и друж­бой, ко­то­рая крас­ной ни­тью прой­дет че­рез всю ее жизнь. Бли­жай­ши­ми ее по­дру­га­ми ста­ли Эл­лен Нас­си и Мэ­ри Тэй­лор: од­на ти­хая и на­бож­ная, вто­рая – по­ры­ви­стая и дерз­кая. Ес­ли бы мож­но бы­ло со­еди­нить ха­рак­те­ры Эл­лен и Мэ­ри в од­но це­лое, то, несо­мнен­но, ре­зуль­та­том ста­ла бы са­ма Шар­лот­та... а так­же ее неза­бвен­ная ге­ро­и­ня Джейн Эйр. Но до ро­ма­на, по­пу­ляр­но­го и по сей день, бы­ло еще да­ле­ко. По­ка же дочь ви­ка­рия при­леж­но изу­ча­ла то, что ей пред­сто­я­ло пре­по­да­вать: ариф­ме­ти­ку, ри­со­ва­ние, фран­цуз­ский язык, а так­же изящ­ное ру­ко­де­лие.

Ра­зу­ме­ет­ся, меч­той Шар­лот­ты бы­ло во­все не изу­че­ние ос­нов сче­та и до­мо­вод­ства со ску­ча­ю­щи­ми де­ви­ца­ми из со­сто­я­тель­ных се­мей; литература – при­чем литература та­кая, ко­то­рая мог­ла бы ее про­сла­вить, – вот на что за­мах­ну­лась эта хруп­кая де­вуш­ка! 29 де­каб­ря 1836 го­да она, по­ви­ну­ясь ка­ко­му-то вдох­но­вен­но­му по­ры­ву, об­ра­ти­лась к из­вест­но­му по­эту Ро­бер­ту Са­у­ти с прось­бой оце­нить ее сти­хи. Хо­тя сти­хи ад­ре­са­ту по­нра­ви­лись, от­по­ведь его бы­ла су­ро­ва: «Литература не мо­жет быть уде­лом жен­щи­ны и не долж­на им быть». Са­у­ти так­же предо­сте­рег

мисс Брон­те, что «эк­заль­ти­ро­ван­ное со­сто­я­ние, в ко­то­рое се­бя по­ми­мо во­ли ввер­га­ют по­эты, мо­жет по­вре­дить ее ду­шев­но­му здо­ро­вью и сде­лать ее непри­год­ной к вы­пол­не­нию жен­ских обя­зан­но­стей».

К сча­стью, упрям­ства, как и та­лан­та, Шар­лот­те то­же бы­ло не за­ни­мать: она при­ня­ла к све­де­нию мне­ние ко­ри­фея – мне­ние, ко­то­рое без­ого­во­роч­но раз­де­ля­ло боль­шин­ство по­чтен­ных джентль­ме­нов то­го вре­ме­ни, – и да­же вы­ра­зи­ла ему при­зна­тель­ность за оцен­ку сти­хов и муд­рые со­ве­ты. Но со­чи­ни­тель­ство не оста­ви­ла.

УЧИТЬ , ЧТО­БЫ УЧИТЬ СЯ, УЧИТЬ СЯ, ЧТО­БЫ УЧИТЬ

Что­бы опла­тить за­ня­тия млад­шей сест­ры, Шар­лот­та при­ня­ла пред­ло­же­ние мисс Ву­лер и оста­лась пре­по­да­вать в пан­си­оне. Од­на­ко у Эми­ли, ко­то­рая чув­ство­ва­ла се­бя ком­форт­но толь­ко до­ма, на­ча­лись про­бле­мы. Она вер­ну­лась в Хо­эрт, а Шар­лот­та про­дол­жа­ла тру­дить­ся – те­перь уже ради обу­че­ния Энн.

Ра­бо­та от­би­ра­ла у Шар­лот­ты по­чти все сво­бод­ное вре­мя, но она на­хо­ди­ла вре­мя пи­сать – как пра­ви­ло, урыв­ка­ми или по но­чам. Ро­ман­ти­че­ская по­э­зия по-преж­не­му при­вле­ка­ла ее, од­на­ко она все боль­ше скло­ня­лась к про­зе – про­зе в ре­а­ли­сти­че­ском клю­че. Вы­бор был сде­лан – но... по­ка де­вуш­ка бы­ла вы­нуж­де­на за­ра­ба­ты­вать тру­дом учи­тель­ни­цы и гу­вер­нант­ки. Скуд­но­го жа­ло­ва­нья от­ца не хва­та­ло на со­дер­жа­ние до­че­рей, а брат Бре­ну­элл, на ко­то­ро­го гла­ва се­мьи воз­ла­гал все на­деж­ды, не смог вы­дви­нуть­ся ни как ху­дож­ник, ни как по­эт. Вме­сто ка­ран­да­ша и ки­сти Бре­ну­элл все ча­ще брал в ру­ки бу­тыл­ку с ви­ном. Мас­ла в огонь под­ли­ло и скан­даль­ное уволь­не­ние бра­та с по­ста гу­вер­не­ра: учи­тель за­вел ро­ман с хо­зяй­кой до­ма. О ре­ко­мен­да­тель­ных пись­мах, ра­зу­ме­ет­ся, по­сле это­го не мог­ло быть и ре­чи. Бре­ну­элл стал пить боль­ше преж­не­го. За ал­ко­го­лем по­сле­до­ва­ли экс­пе­ри­мен­ты с опи­умом, а дол­ги... что ж, лю­би­мый брат все­гда мог рас­счи­ты­вать, что Шар­лот­та не поз­во­лит ему про­ве­сти оста­ток дней в дол­го­вой тюрьме.

Меж­ду тем Эми­ли и Энн так­же на­ча­ли за­ра­ба­ты­вать. Три об­ра­зо­ван­ные и тру­до­лю­би­вые ба­рыш­ни Брон­те все­рьез рас­счи­ты­ва­ли от­крыть соб­ствен­ную шко­лу: те­тя Эли­за­бет обе­ща­ла по­мочь. Од­на­ко бук­валь­но в по­след­ний мо­мент Шар­лот­ту одо­ле­ли со­мне­ния: ей по­ка­за­лось, что она недо­ста­точ­но под­го­тов­ле­на по ча­сти фран­цуз­ско­го язы­ка. И в 1842 го­ду она от­пра­ви­лась в Брюс­сель.

ПОЛ­НО­ТА СЕРД­ЦА И СЧЕТ ОТ СА­ПОЖ­НИ­КА

День­ги на по­езд­ку те­туш­ка Эли­за­бет да­ла в долг, и их сле­до­ва­ло вер­нуть, но и без то­го со­вест­ли­вая Шар­лот­та уже че­рез

пол­го­да ста­ла за­ра­ба­ты­вать на обу­че­ние са­ма: прак­тич­ная ма­дам Клер-зоэ сра­зу оце­ни­ла да­ро­ва­ния но­вых пан­си­о­не­рок. «Ма­дам Эже сде­ла­ла пред­ло­же­ние мне и Эми­ли остать­ся еще на пол­го­да, имея в ви­ду уво­лить учи­те­ля ан­глий­ско­го и взять ме­ня в этом ка­че­стве, а так­же на­нять Эми­ли на неко­то­рую часть дня учить му­зы­ке несколь­ких уче­ниц. За эту ра­бо­ту нам пред­ло­же­но про­дол­жить свои за­ня­тия фран­цуз­ским и немец­ким, сто­ло­вать­ся и т.д., не пла­тя за это; од­на­ко ни­ка­ко­го жа­ло­ва­нья нам не пред­ло­же­но», – со­об­ща­ла Шар­лот­та Эл­лен Нас­си.

В ок­тяб­ре то­го же го­да сест­ры спеш­но вер­ну­лись до­мой: скон­ча­лась их обо­жа­е­мая те­туш­ка. По­сле по­хо­рон Шар­лот­та уеха­ла в Брюс­сель уже од­на; она все еще не бы­ла уве­ре­на в сво­ем фран­цуз­ском, или же воз­вра­ще­ние в пан­си­он бы­ло про­дик­то­ва­но ка­кой-то иной при­чи­ной? Да, при­чи­на бы­ла и но­си­ла звуч­ное имя Кон­стан­тин Эже. Муж хо­зяй­ки пан­си­о­на за­ни­мал­ся с ней изящ­ной сло­вес­но­стью, и, по­хо­дя, меж­ду упраж­не­ни­я­ми по пунк­ту­а­ции и син­так­си­су, по­ко­рил серд­це ма­лень­кой ан­гли­чан­ки. О, мисс Брон­те нуж­но бы­ло со­всем немно­го, и она во­все не со­би­ра­лась раз­би­вать се­мью, но... Шар­лот­те, ско­рее все­го, это­го бы и не уда­лось. Кон­стан­тин Эже был при­мер­ным се­мья­ни­ном – или сдер­жан­ная и чо­пор­ная Шар­лот­та бы­ла во­все не в его вку­се?

Умом Шар­лот­та по­ни­ма­ла, что за­ня­тия с ме­сье Эже на­прас­ны: он уже ни­че­го не мо­жет ей дать, од­на­ко ум – пло­хой по­мощ­ник там, где гос­под­ству­ет страсть. От впер­вые ис­пы­тан­но­го и нераз­де­лен­но­го чув­ства она за­мы­ка­лась в се­бе, и пи­са­ла по­дру­гам пол­ные тос­ки и без­на­деж­но­сти пись­ма.

В ян­ва­ре 1844-го Шар­лот­та вер­ну­лась до­мой, в Хо­эрт – но про­дол­жа­ла за­бра­сы­вать гос­по­ди­на Эже пись­ма­ми – хо­тя вполне по­ни­ма­ла без­на­деж­ность этих от­но­ше­ний. Кон­стан­тин Эже от- мал­чи­вал­ся – да и что но­во­го он мог ей со­об­щить?

«...Про­сти­те, мой до­ро­гой Учи­тель, пусть не раз­дра­жа­ет Вас моя пе­чаль – ибо, как ска­за­но в Би­б­лии, “от пол­но­ты серд­ца уста гла­го­лют”, и мне, дей­стви­тель­но, труд­но быть ве­се­лой, ес­ли я ду­маю, что боль­ше ни­ко­гда Вас не уви­жу...» История со­хра­ни­ла имя Кон­стан­ти­на Эже лишь по­то­му, что оно сто­ит ря­дом с име­нем Шар­лот­ты Брон­те, но тот, кто за­пи­сы­вал для па­мят­ки на обо­ро­те ее неж­но­го и груст­но­го пись­ма фа­ми­лию сво­е­го са­пож­ни­ка, та­ко­го, ра­зу­ме­ет­ся, знать не мог.

ТР И ПЛЮС ДВА

«Жизнь ухо­дит, и ско­ро мне бу­дет трид­цать, но я еще ни­че­го не сде­ла­ла... а я жаж­ду пу­те­ше­ство­вать, ра­бо­тать, жить де­я­тель­ной жиз­нью». Шар­лот­та тос­ко­ва­ла, од­на­ко во­все не ве­ла без­де­я­тель­ную

жизнь, в чем уко­ря­ла се­бя в пись­ме к той же Эл­лен Нас­си. Отец прак­ти­че­ски ослеп, и дом в Хо­эр­те дер­жал­ся те­перь на ней – но за­тея с от­кры­ти­ем здесь пан­си­о­на с трес­ком про­ва­ли­лась: мест­ность бы­ла слиш­ком нездо­ро­вой, и да­же огром­ные скид­ки на обу­че­ние, ко­то­рые су­ли­ли сест­ры Брон­те, не при­нес­ли пло­дов – в па­мя­ти мест­но­го об­ще­ства еще был жив зло­ве­щий Ко­ван-бридж.

Она са­ма еще не бы­ла го­то­ва, а глав­ное, к вы­хо­ду жен­щи­ны на про­фес­си­о­наль­ный уро­вень ли­те­ра­то­ра не бы­ло го­то­во об­ще­ство. Жен­щи­ны мог­ли учить чу­жих де­тей (что по­де­ла­ешь, не все рож­да­ют­ся в обес­пе­чен­ных се­мьях), но за­ра­ба­ты­вать со­чи­ни­тель­ством? – о нет, Бо­же пра­вый! И толь­ко по­это­му Шар­лот­та и ее сест­ры ре­ши­лись пуб­ли­ко­вать­ся под муж­ски­ми име­на­ми. «Сти­хо­тво­ре­ния Кар­ре­ра, Эл­ли­са и Эк­то­на Бел­лов» – так на­зы­вал­ся сбор­ник, ко­то­рый в мае 1846 го­да из­да­ли «Эй­лот и Джонс» (за счет ав­то­ров, ра­зу­ме­ет­ся!). Уже в июне сти­хи удо­сто­и­лись по­хва­лы кри­ти­ков в «Ате­не­уме», но... про­да­но бы­ло все­го два эк­зем­пля­ра. Тем не ме­нее пер­вый шаг к це­ли был сде­лан.

НЕ ГРЕ­ША ПРО­ТИВ ИС­ТИ­НЫ

Шар­лот­та, как и сест­ры, упря­мо про­дол­жа­ла пи­сать. Од­на­ко пи­сать в стол и вы­но­сить се­бя на пуб­ли­ку – да­ле­ко не од­но и то же. Она об­ра­ти­лась к тем же «Эй­ло­ту и Джон­су», пред­ло­жив им про­зу «бра­тьев Бел­лов»: «Гро­зо­вой пе­ре­вал» Эми­ли, «Аг­нес Грей» Энн и сво­е­го «Учи­те­ля» – кни­гу, на­пи­сан­ную ею бук­валь­но кровью серд­ца.

На та­лант­ли­вых «про­вин­ци­аль­ных про­стуш­ках » пы­та­лись и на­жить­ся: так, один из из­да­те­лей, То­мас Нью­би, за­про­сил с Эми­ли и Энн за из­да­ние упо­мя­ну­тых ро­ма­нов 50 фун­тов – сум­му, огром­ную по тем вре­ме­нам. Для срав­не­ния: жа­ло­ва­нье Шар­лот­ты как гу­вер­нант­ки (при том, что она ве­че­ра­ми бес­пре­рыв­но чи­ни­ла одеж­ду вос­пи­тан­ниц и ши­ла для них) в год со­став­ля­ло 20 фун­тов, 4 из ко­то­рых хо­зяй­ка удер­жи­ва­ла « за стир­ку».

Нью­би вкрад­чи­во се­то­вал, на ка­кой огром­ный риск он идет, пе­ча­тая ни­ко­му не из­вест­ных ав­то­ров, и обе­щал вер­нуть день­ги, ес­ли про­даст 250 эк­зем­пля­ров из ти­ра­жа в 350 книг. Лов­кий вы­жи­га на­пе­ча­тал 250 книг, и на по­сле­до­вав­шей волне успе­ха ро­ма­на Шар­лот­ты про­дал их все – но обе­щан­ных де­нег сест­ры так ни­ко­гда и не уви­де­ли.

Один за дру­гим из­да­те­ли про­дол­жа­ли от­вер­гать «Учи­те­ля» – но мисс Брон­те вме­сте со сво­им вто­рым «я» – ми­сте­ром Кар­ре­ром Бел­лом не же­ла­ли сда­вать­ся: лишь толь­ко уве­си­стая пач­ка лист­ков, ис­пи­сан­ных чет­ким би­сер­ным по­чер­ком, воз­вра­ща­лась до­мой, Шар­лот­та тут же шла на по­чту и от­сы­ла­ла

ру­ко­пись в дру­гое ме­сто. На­ко­нец она по­лу­чи­ла об­на­де­жи­ва­ю­щий от­вет от Сми­та и Эл­де­ра: нет, эти гос­по­да так­же не бы­ли го­то­вы опуб­ли­ко­вать весь­ма спор­ную кни­гу – но они на­пи­са­ли, что с ра­до­стью рас­смот­рят дру­гие ро­ма­ны «несо­мнен­но та­лант­ли­во­го ав­то­ра».

В зна­ме­на­тель­ный день, 24 ав­гу­ста 1847 го­да Шар­лот­та вы­сла­ла им «Джейн Эйр». О том, что бы­ло даль­ше, луч­ше все­го ска­жет ци­та­та из кни­ги Эли­за­бет Гас­келл «Жизнь Шар­лот­ты Брон­те»: «Ко­гда ру­ко­пись “Джейн Эйр” до­шла до бу­ду­щих из­да­те­лей это­го за­ме­ча­тель­но­го ро­ма­на, на до­лю од­но­го джентль­ме­на, свя­зан­но­го с фир­мой, вы­па­ло про­чи­тать его пер­вым. Он был так силь­но по­тря­сен ха­рак­те­ром кни­ги, что в очень эмо­ци­о­наль­ных вы­ра­же­ни­ях вы­ска­зал свои впе­чат­ле­ния ми­сте­ру Сми­ту, ко­то­ро­го, ка­за­лось, чрез­вы­чай­но по­за­ба­ви­ло это взвол­но­ван­ное вос­хи­ще­ние. “Ка­жет­ся, вы так оча­ро­ва­ны, что я и не знаю, мо­гу ли ве­рить вам”, – ска­зал он, сме­ясь. Но ко­гда вто­рой чи­та­тель, трез­во­мыс­ля­щий шот­лан­дец, не под­власт­ный эн­ту­зи­аз­му, ве­че­ром за­брал ру­ко­пись до­мой и так глу­бо­ко за­ин­те­ре­со­вал­ся рас­ска­зом, что про­си­дел пол­но­чи, по­ка не до­чи­тал его, лю­бо­пыт­ство ми­сте­ра Сми­та бы­ло до­ста­точ­но воз­буж­де­но, что­бы ему за­хо­те­лось са­мо­му про­чи­тать ро­ман, и, как ни ве­ли­ки бы­ли по­хва­лы, ему рас­то­ча­е­мые, он на­шел, что они не гре­ши­ли про­тив ис­ти­ны».

«ДЖЕЙН ЭЙР » – ДЕ­КЛА­РА­ЦИЯ НЕЗА­ВИ­СИ­МО­СТИ

Ро­ман, ко­то­рый и се­год­ня чи­та­ет­ся на од­ном ды­ха­нии, в чо­пор­ном ан­глий­ском об­ще­стве про­из­вел эф­фект разо­рвав­шей­ся бом­бы. Это бы­ла не история Зо­луш­ки, во­пре­ки все­му об­рет­шей лич­ное сча­стье, но са­мая на­сто­я­щая де­кла­ра­ция неза­ви­си­мо­сти жен­щин – тех са­мых жен­щин, ко­то­рые не име­ли прак­ти­че­ски ни­ка­ких прав: ни из­би­ра­тель­ных, ни да­же прав на соб­ствен­ное иму­ще­ство – ведь по за­ко­ну лич­ны­ми день­га­ми же­ны рас­по­ря­жал­ся муж! Так, са­ма Шар­лот­та по­чти­тель­но про­си­ла от­ца «одол­жить ей со­ве­рен», что­бы ку­пить шел­ку на платье для по­езд­ки вл он­дон – со­ве­рен из сво­их лич­ных го­но­ра­ров, а пи­са­тель­ни­ца Эли­за­бет Гас­келл мог­ла по­лу­чать день­ги за кни­ги толь­ко в при­сут­ствии му­жа – ко­то­рый удо­вле­тво­рен­но пря­тал их в соб­ствен­ный ко­ше­лек.

О нет, Шар­лот­та от­нюдь не бы­ла суф­ра­жист­кой – но она, эта кро­хот­ная жен­щи­на, рост ко­то­рой со­став­лял 145 см, твер­до от­ста­и­ва­ла пра­во быть Лич­но­стью – и имен­но с боль­шой бук­вы. Как и в «Учи­те­ле», ге­ро­и­ня кни­ги не бы­ла кра­си­ва – но Шар­лот­та же­ла­ла, что­бы ее Джейн по­лю­би­ли за дру­гую, внут­рен­нюю кра­со­ту – ту, ко­то­рой са­ма она бы­ла на­де­ле­на с из­быт­ком.

«Джейн Эйр» (под тем же псев­до­ни­мом Кар­рер Белл) бы­ла из­да­на неза­мед­ли­тель­но, и на год опе­ре­ди­ла ро­ма­ны Эми­ли и Энн.

ГРО­ЗО­ВЫЕ ПЕ­РЕ­ВА­ЛЫ ЖИЗ­НИ

В сен­тяб­ре 1848 го­да Шар­лот­та по­хо­ро­ни­ла бра­та, ко­то­ро­го све­ли в мо­ги­лу ту­бер­ку­лез, пьян­ство и опи­ум. Од­на­ко бе­да не при­шла од­на: в де­каб­ре она про­во­ди­ла в по­след­ний путь Эми­ли, так­же умер­шую от ча­хот­ки, а в мае сле­ду­ю­ще­го – Энн. Их дом в Хо­эр­те со­всем опу­стел, и Шар­лот­та чув­ство­ва­ла се­бя еще бо­лее оди­но­кой, чем ко­гда-то в Брюс­се­ле – не­смот­ря на то, что те­перь она ча­сто бы­ва­ла в сто­ли­це, и у нее по­яви­лись уди­ви­тель­ные друзья и по­клон­ни­ки: Уи­льям Тек­ке­рей, Джон Ген­ри Лью­ис, жен­щи­на-эко­но­мист Гар­ри­ет Мар­ти­но и Эли­за­бет Гас­келл, с ко­то­рой Шар­лот­та очень сбли­зи­лась и ко­то­рая за­тем ста­нет ее био­гра­фом.

Ее имя, ко­то­рое при­шлось рас­крыть пуб­ли­ке в свя­зи с пу­та­ни­цей: «Гро­зо­вой пе­ре­вал» Эми­ли и обе кни­ги Энн – «Аг­нес Грей» и «Незна­ком­ка из Уайл­дфелл-хол­ла» прес­са при­пи­са­ла пе­ру Кар­ре­ра Бел­ла, те­перь бы­ло у всех на слу­ху. Шар­лот­та мно­го ра­бо­та­ла – воз­мож­но, этим пы­та­ясь как-то за­пол­нить зи­я­ю­щие про­бе­лы в сво­ей жиз­ни: смерть са­мых близ­ких лю­дей бы­ла не един­ствен­ной ее тра­ге­ди­ей. Обы­ва­те­ли счи­та­ли «пи­са­тель­ство» жен­щи­ны чем-то непри­стой­ным; так, узнав, что крест­ни­ца опуб­ли­ко­ва­ла кни­гу, крест­ная разо­рва­ла с ней от­но­ше­ния!

В ав­гу­сте 1849 го­да Шар­лот­та за­кон­чи­ла ро­ман «Шер­ли», а уже 26 ок­тяб­ря кни­га вы­шла из пе­ча­ти.

ПРЕ­ЗИ­РАЯ ОБ­МАН

В од­ном из част­ных пи­сем Уи­льям Тек­ке­рей с при­су­щей ему без­жа­лост­но­стью на­пи­сал: «Бед­ная жен­щи­на, об­ла­да­ю­щее та­лан­том, страст­ное, маленькое, жад­ное до жиз­ни, храб­рое, тре­пет­ное, некра­си­вое со­зда­ние. Чи­тая ее ро­ма­ны, я до­га­ды­ва­юсь, как она жи­вет, и по­ни­маю, что боль­ше сла­вы и дру­гих зем­ных или небес­ных со­кро­вищ она хо­те­ла бы, что­бы ка­кой-ни­будь Том­кинс лю­бил ее, а она лю­би­ла его. Но де­ло в том, что это кро­шеч­ное со­зда­ние ну ни­сколь­ко не кра­си­во, что ей трид­цать лет, что она по­гре­бе­на в де­ревне и чах­нет от тос­ки. А ни­ка­ко­го Том­кин­са и не пред­ви­дит­ся... та­лант, бла­го­род­ное серд­це жаж­дет сли­я­ния с дру­гим, а вме­сто это­го осуж­де­но ис­сы­хать в ста­ро­де­ви­че­стве, без вся­кой на­деж­ды уто­лить свои пла­мен­ные же­ла­ния».

Да, при­жиз­нен­ные порт­ре­ты яв­но при­укра­ши­ва­ли мисс Брон­те, од­на­ко не сто­ит ду­мать, что она, ко­то­рая не до­хо­ди­ла до пле­ча да­же невы­со­ко­му муж­чине, и чьи кро­хот­ные пер­чат­ки, чеп­чи­ки и ту­фель­ки, хра­ня­щи­е­ся в до­ме-му­зее в Хо­эр­те,

се­год­ня при­шлись бы впо­ру толь­ко ре­бен­ку, лю­би­ла ис­клю­чи­тель­но без­от­вет­но. Шар­лот­та по край­ней ме­ре че­ты­ре­жды по­лу­ча­ла брач­ные пред­ло­же­ния, а вы­шла за­муж по ве­ле­нию серд­ца.

В два­дцать два – воз­расте, ко­гда де­вуш­ке вик­то­ри­ан­ской эпо­хи уже по­ла­га­лось быть при­стро­ен­ной, Шар­лот­та от­ка­за­ла бра­ту сво­ей по­дру­ги Эл­лен, Ген­ри. Ген­ри Нас­си не пи­тал к ней пыл­ких чувств, но счи­тал, что учи­тель­ни­ца – весь­ма под­хо­дя­щая же­на для свя­щен­ни­ка. «Я пре­зи­раю об­ман и ни­ко­гда ради то­го, что­бы об­ре­сти по­чтен­ное по­ло­же­ние за­муж­ней да­мы и из­бе­жать клей­ма ста­рой де­вы, не вый­ду за до­стой­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го, по мо­им по­ня­ти­ям, не смо­гу сде­лать счаст­ли­вым», – пи­са­ла Шар­лот­та по­дру­ге, объ­яс­няя свой от­каз.

Ей нуж­ны бы­ли чув­ства и толь­ко чув­ства... Не смог­ли вы­звать в ней от­ве­та ни «ско­ро­па­ли­тель­ное» уха­жи­ва­ние ве­се­ло­го и ост­ро­ум­но­го ир­ланд­ско­го пас­то­ра Брай­са, ни дли­тель­ное и до­воль­но про­за­и­че­ское – из­да­те­ля Джор­джа Сми­та. Се­мья кра­сав­ца Сми­та, быв­ше­го к то­му же на­мно­го млад­ше нее, яв­но не одоб­ря­ла Шар­лот­ту – и она это пре­крас­но по­ни­ма­ла. «То, что я стар­ше его на ше­сть­во­семь лет, не го­во­ря уже о пол­ном от­сут­ствии при­тя­за­ний на кра­со­ту и то­му по­доб­ное, – пре­крас­ное спа­си­тель­ное сред­ство», – пи­са­ла Шар­лот­та сво­ей неиз­мен­ной на­перс­ни­це Эл­лен.

От­ка­за­ла она и Джейм­су Тей­ло­ру – ли­те­ра­тур­но­му кри­ти­ку, с ко­то­рым дол­го пе­ре­пи­сы­ва­лась. Их «ро­ман в пись­мах» то­же за­кон­чил­ся ни­чем. И все же, неожи­дан­но для мно­гих, она вы­шла за­муж – за по­мощ­ни­ка сво­е­го от­ца, Ар­ту­ра Бел­ла Ни­колл­са, с ко­то­рым они позна­ко­ми­лись еще в 1844 го­ду.

По­след­ний ро­ман Брон­те – «Го­ро­док», на­пи­сан­ный в 1850-1852 го­дах, был опуб­ли­ко­ван 28 ян­ва­ря 1853-го. В от­ли­чие от «Джейн Эйр», фи­нал его не во вку­се пуб­ли­ки: он не счаст­лив, а тра­ги­чен. Ска­за­лись ли уста­лость и по­те­ри са­мо­го ав­то­ра, или же «это бы­ло бы не так, как бы­ва­ет в ре­аль­ной жиз­ни, не со­от­вет­ство­ва­ло бы прав­де, на­хо­ди­лось бы в раз­ла­де с ве­ро­ят­но­стью», как пи­са­ла она Сми­ту.

Шар­лот­та по­шла под ве­нец в июне 1854-го, но так и не смог­ла в пол­ной ме­ре вку­сить се­мей­но­го сча­стья. Че­рез несколь­ко ме­ся­цев она по­па­ла под про­лив­ной зим­ний дождь, про­сту­ди­лась и слег­ла с брон­хи­том. Мо­ло­дая жен­щи­на, не при­вык­шая жа­ло­вать­ся, счи­та­ла се­бя креп­кой, од­на­ко в ян­ва­ре со­сто­я­ние ее здо­ро­вья резко ухуд­ши­лось. Врач, осмот­рев­ший ее, не счел бо­лезнь се­рьез­ной: по­те­рю ве­са, ис­то­ще­ние и тош­но­ту он при­пи­сал на­чав­шей­ся бе­ре­мен­но­сти.

ОНА НЕ УМИ­РА­ЕТ

Пе­ред са­мой кон­чи­ной Шар­лот­та нена­дол­го при­шла в се­бя, и по­след­ни­ми ее сло­ва­ми бы­ли: «Я ведь не уми­раю, прав­да?»

До сих пор точ­но не уста­нов­ле­но, что имен­но све­ло в мо­ги­лу пи­са­тель­ни­цу: се­мей­ная на­пасть – ту­бер­ку­лез, тиф, ко­то­рый не­за­дол­го до это­го стал при­чи­ной смер­ти их слу­жан­ки, или же по­след­ствия тя­же­ло­го ток­си­ко­за. 31 мар­та 1855-го она скон­ча­лась на ру­ках у му­жа; ей бы­ло все­го 38 лет. В ее сто­ле оста­лись неза­кон­чен­ные ру­ко­пи­си, а за ок­на­ми, вы­хо­дя­щи­ми на ста­рое клад­би­ще, цар­ство­ва­ла весна – ее лю­би­мое вре­мя го­да.

Ро­ман, за ко­то­рый она так дол­го бо­ро­лась, «Учи­тель», был опуб­ли­ко­ван уже по­смерт­но, в 1857 го­ду. Шар­лот­ту Брон­те по­хо­ро­ни­ли в Хо­эр­те, в скле­пе ап­си­ды церк­ви св. Ми­ха­и­ла, под се­ры­ми пли­та­ми ко­то­рой уже по­ко­и­лись Мэ­ри-мать и Мэ­ри-дочь, Пат­рик Бре­ну­элл и Эми­ли (прах Энн остал­ся в Скар­бо­ро, где она умер­ла). Не­счаст­ный отец се­мей­ства, Пат­рик-стар­ший, пе­ре­жив­ший всех, лег под эти пли­ты по­след­ним.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.