То­мас де Торкве­ма­да: бла­гие на­ме­ре­ния

Lichnosti - - Томас де Торквемада: благие намерения -

Ис­па­ния мно­гим ему обя­за­на. Как ми­ни­мум – по­ли­ти­че­ским объ­еди­не­ни­ем стра­ны и дол­го­ждан­ным за­вер­ше­ни­ем мно­го­ве­ко­вой Ре­кон­ки­сты. На дру­гой же ча­ше ве­сов – бес­при­мер­ный тер­рор про­тив соб­ствен­но­го на­ро­да. И  при жиз­ни Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра, и два сто­ле­тия по­сле его смер­ти свя­щен­ный три­бу нал ста­ра­тель­но обед­нял ге­но­фонд на­ции, пла­но­мер­но уни­что­жая лю­бые про­блес­ки сво­бо­до­мыс­лия или неза­ви­си­мо­го во­ле­изъ­яв­ле­ния. Торкве­ма­да ис­кренне, фа­на­тич­но ве­рил, что дей­ству­ет во бла­го, но до­ро­га, вы­мо­щен­ная его ­б ла­ги­ми ­на­ме­ре­ни­я­ми, ве­ла Ис­па­нию в ад

ИМЯ И РОД То­мас де Торкве­ма­да ро­дил­ся в 1420 го­ду ли­бо внут­ри коль­ца мощ­ных го­род­ских стен Ва­лья­до­ли­да, пре­крас­ной сто­ли­цы Ка­сти­лии, ли­бо по­бли­зо­сти, в неболь­шой де­ре­вень­ке Торкве­ма­да. Ее на­зва­ние, в пе­ре­во­де озна­ча­ю­щее «Пы­ла­ю­щая башня», да­ло фа­ми­лию се­мье на­ше­го ге­роя. Маль­чик появился на свет утром столь ран­ним, что, по мет­ко­му вы­ра­же­нию од­но­го из ис­то­ри­ков, ча­сти­ца ночной тьмы на­все­гда оста­лась в серд­це ре­бен­ка.

То­мас (цер­ков­ные ис­точ­ни­ки ча­сто име­ну­ют его на биб­лей­ский ма­нер Фо­мой) про­ис­хо­дил из знат­ной се­мьи, по­да­рив­шей Ис­па­нии мно­гих вы­да­ю­щих­ся ма­сте­ров ме­ча или сло­ва. В те вре­ме­на пе­ред че­сто­лю­би­вы­ми от­прыс­ка­ми дво­рян­ских фа­ми­лий ле­жа­ли две до­ро­ги: цер­ков­ной ка­рье­ры или во­ен­ной служ­бы на фрон­тах нескон­ча­е­мой Ре­кон­ки­сты. Пра­пра­дед маль­чи­ка, Ло­пе Аль­фон­со де Торкве­ма­да, вы­брал вто­рое, и при­нял ры­цар­ские ре­га­лии из рук ко­ро­ля Аль­фон­со XI. Отец То­ма­са, Пед­ро Фер­нан­дес де Торкве­ма­да, и его дя­дя служ­бе мо­нар­ху пред­по­чли слу­же­ние церк­ви. Осо­бен­но на вы­бран­ном по­при­ще пре­успел Ху­ан де Торкве­ма­да – док­тор бо­го­сло­вия и один из са­мых вы­да­ю­щих­ся тео­ло­гов сво­е­го по­ко­ле­ния. В 1415 го­ду дя­дя бу­ду­ще­го Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра при­ни­мал ак­тив­ное уча­стие в Кон­станц­ском со­бо­ре, в ре­зуль­та­те ко­то­ро­го при­го­во­ри­ли к со­жже­нию чеш­ско­го ре­фор­ма­то­ра церк­ви Яна Гу­са. В кон­це кон­цов мно­го­лет­няя пре­дан­ность ин­те­ре­сам Свя­то­го Пре­сто­ла воз­вы­си­ла стар­ше­го Торкве­ма­ду до крас­ной кар­ди­наль­ской шап­ки и долж­но­сти пап­ско­го со­вет­ни­ка.

Род­ство с Ху­а­ном ча­стич­но опре­де­ли­ло не толь­ко зем­ной путь его пле­мян­ни­ка То­ма­са, но и па­мять по­том­ков о Ве­ли­ком ин­кви­зи­то­ре: не слиш­ком при­леж­ные ис­то­ри­ки ча­сто объ­еди­ня­ют био­гра­фии обо­их этих лю­дей в еди­ный гро­теск­ный об­раз эда­ко­го Го­ле­ма на служ­бе до­ми­ни­кан­ско­го ор­де­на, фан­та­сти­че­ско­го чу­до­ви­ща, в ко­то­ром спле­та­ют­ся все изъ­я­ны и та­лан­ты сра­зу двух пред­ста­ви­те­лей се­мей­ства Торкве­ма­да. Впро­чем,

по­доб­но­му стран­но­му за­блуж­де­нию есть оправ­да­ние. Мас­штаб лич­но­сти Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра и раз­мах его пре­ступ­ле­ний во все вре­ме­на ока­зы­вал на ис­то­ри­ков за­во­ра­жи­ва­ю­щее, по­чти гип­но­ти­че­ское воз­дей­ствие – Торкве­ма­да мо­жет быть толь­ко один... Торкве­ма­да дол­жен быть толь­ко один! Вто­ро­го мо­ло­дое ис­пан­ское ко­ро­лев­ство мог­ло и не вы­не­сти.

Од­на­ко, несмот­ря на столь бле­стя­щее род­ство, во­прос «чи­сто­ты» про­ис­хож­де­ния (на­ци­о­наль­ной при­над­леж­но­сти?) Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра оста­ет­ся дис­кус­си­он­ным. Бы­ту­ет мнение, ос­но­ван­ное на од­ной-един­ствен­ной фра­зе хро­ни­с­та­со­вре­мен­ни­ка, что в ро­ду То­ма­са встре­ча­ют­ся так на­зы­ва­е­мые «кон­вер­со» – на­силь­ствен­но об­ра­щен­ные в хри­сти­ан­ство евреи. Ар­гу­мен­том в поль­зу этой вер­сии при­во­дят та­к­же и утвер­жде­ние его дя­ди Ху­а­на в за­щи­ту но­во­об­ра­щен­ных хри­сти­ан: «Внук кон­вер­со не дол­жен на­зы­вать­ся кон­вер­со!» Ис­сле­до­ва­ние до­ступ­ной ге­не­а­ло­гии се­мей­ства Торкве­ма­да по­ка­зы­ва­ет, что ре­не­гат­кой ги­по­те­ти­че­ски мог­ла ока­зать­ся од­на из пра­ба­бу­шек То­ма­са, но да­же это до­воль­но со­мни­тель­но. Не ме­нее стран­но и то, что на­ли­чие «тем­но­го пят­на» (сред­не­ве­ко­вые ис­пан­цы ве­ри­ли, буд­то кровь иуде­ев зна­чи­тель­но тем­нее яр­ко-крас­ной кро­ви хри­сти­ан) в ро­до­слов­ной Торкве­ма­ды, по­хо­же, го­раз­до силь­нее вол­ну­ет умы лю­дей XXI ве­ка, неже­ли бес­по­ко­и­ло со­вре­мен­ни­ков Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра.

ЮНОС ТЬ Ка­ких-ли­бо до­сто­вер­ных, тем бо­лее по­дроб­ных све­де­ний о ран­нем дет­стве То­ма­са по­чти не со­хра­ни­лось. Из­вест­но, что в воз­расте две­на­дца­ти лет он по­ки­нул от­чий дом и по­сту­пил в шко­лу при мо­на­сты­ре Св. Павла в го­ро­де Ва­лья­до­ли­де, где об­ра­тил на се­бя вни­ма­ние на­став­ни­ков пыт­ли­вым умом, тя­гой к зна­ни­ям и глу­би­ной суж­де­ний. Па­не­ги­рист ка­то­ли­че­ской церк­ви Ан­ту­ан Ту­рон опи­сы­ва­ет маль­чи­ка как бо­га­то ода­рен­ную на­ту­ру «с умом по­чти ге­ни­аль­ным, но страст­ным и неров­ным

­ха­рак­те­ром». ­Р од­ствен­ные свя­зи и вы­да­ю­щи­е­ся лич­ные спо­соб­но­сти – все го­во­ри­ло о том, что в бу­ду­щем юно­шу ожи­да­ла бле­стя­щая ду­хов­ная ка­рье­ра. Вме­сто это­го по окон­ча­нии уче­бы То­мас от­пра­вил­ся в стран­ствие по Ибе­рии. Юно­ша по­се­тил Са­ла­ман­ку ит оле­до. В Кор­до­ве, со­глас­но ро­ман­ти­че­ской ле­ген­де, он без па­мя­ти влю­бил­ся в первую неве­сту го­ро­да. По­сле недол­гих, но ре­ши­тель­ных уха­жи­ва­ний То­мас пред­ло­жил воз­люб­лен­ной ру­ку, серд­це и слав­ное имя сво­ей се­мьи. Пре­не­бре­жи­тель­ный от­каз оше­ло­мил и обес­ку­ра­жил его. Кра­са­ви­ца не толь­ко от­верг­ла мат­ри­мо­ни­аль­ные при­тя­за­ния То­ма­са, но и де­мон­стра­тив­но оскор­би­ла глу­бо­кое пат­ри­о­ти­че­ское чув­ство юно­го ис­пан­ца, от­дав пред­по­чте­ние ка­ко­му-то ино­род­цу – мав­ру! – за ко­то­рым по­сле­до­ва­ла в му­суль­ман­скую Гра­на­ду.

Неко­то­рые ис­то­ри­ки утвер­жда­ют, буд­то бы имен­но этот дра­ма­тич­ный, пол­ный шекс­пи­ров­ских стра­стей эпи­зод пе­ре­вер­нул всю жизнь Торкве­ма­ды и толк­нул его на сте­зю ре­ли­ги­оз­но­го фа­на­тиз­ма, ксе­но­фо­бии и неуга­са­ю­щей нена­ви­сти к ино­вер­цам, в том чис­ле, к иуде­ям.

Про­ис­хож­де­ние «лю­бов­ной» вер­сии ту­ман­но и, ско­рее все­го, это не бо­лее чем кра­си­вая ле­ген­да. Тем не ме­нее, Торкве­ма­да в юно­сти дей­стви­тель­но мно­го пу­те­ше­ство­вал по стране, по­се­щал в том чис­ле и Кор­до­ву, од­на­ко судь­бо­нос­ная для него встре­ча со­сто­я­лась не там, а в Са­ра­го­се.

Бу­ду­щий Ве­ли­кий ин­кви­зи­тор при­был в ара­гон­скую сто­ли­цу с на­ме­ре­ни­ем до­брать­ся из нее до Бар­се­ло­ны, а от­ту­да пер­вым же по­пут­ным суд­ном от­плыть в Ита­лию – ре­зи­ден­цию Свя­то­го

Пре­сто­ла. Судь­ба рас­по­ря­ди­лась ина­че. Имен­но то­гда в го­ро­де ве­лись пуб­лич­ные ре­ли­ги­оз­ные дис­пу­ты, тон ко­то­рым за­да­вал ши­ро­ко из­вест­ный член до­ми­ни­кан­ско­го ор­де­на при­ор Ло­пес из Сер­ве­ры. По­доб­ное со­бы­тие не мог­ло не за­ин­те­ре­со­вать че­сто­лю­би­во­го юно­шу, и он без ко­ле­ба­ний при­нял уча­стие в пре­ни­ях. Всту­пать в сло­вес­ные по­един­ки с уже из­вест­ны­ми бо­го­сло­ва­ми и про­слав­лен­ны­ми ри­то­ра­ми То­мас не бо­ял­ся. Для уве­рен­но­сти в соб­ствен­ных си­лах у него бы­ли все ос­но­ва­ния: пре­крас­ное обра­зо­ва­ние, ора­тор­ский та­лант и опыт тео­ло­ги­че­ских дис­кус­сий. Ис­ход де­ба­тов неиз­ве­стен, но, в лю­бом слу­чае, мо­ло­дой Торкве­ма­да про­явил се­бя до­ста­точ­но яр­ко, что­бы при­влечь вни­ма­ние сво­е­го глав­но­го оп­по­нен­та – при­о­ра Ло­пе­са. Впе­чат­лен­ный крас­но­ре­чи­ем и ост­рым умом юно­ши, до­ми­ни­ка­нец счел, что То­мас ста­нет для «псов Гос­под­них» цен­ным при­об­ре­те­ни­ем.

Та­ким об­ра­зом, еще в ран­ние го­ды жиз­ни Торкве­ма­да стал чле­ном ор­де­на бра­тьев-про­по­вед­ни­ков. До­ми­ни­кан­цы, чьим неофи­ци­аль­ным сим­во­лом был пес с пы­ла­ю­щим фа­ке­лом в па­сти, счи­та­лись глав­ной опо­рой ка­то­ли­че­ской церк­ви в борь­бе с ере­сью и при­рав­ни­ва­е­мым к ней сво­бо­до­мыс­ли­ем. Член­ство в мо­гу­ще­ствен­ном ор­дене мно­гое да­ва­ло мо­на­хам, но и ко мно­го­му их обя­зы­ва­ло. Устав за­пре­щал бра­тьям вла­деть цен­ным лич­ным иму­ще­ством, пред­пи­сы­вал уме­рен­ность и воз­дер­жа­ние во всем: от гру­бой одеж­ды и неудоб­ной обу­ви до скуд­ной пи­щи и стро­го­го це­ли­ба­та – обе­та без­бра­чия.

Сле­ду­ю­щие два де­ся­ти­ле­тия жиз­ни Торкве­ма­ды уме­ща­ют­ся в кро­хот­ный аб­зац цер­ков­ной хро­ни­ки, но эти несколь­ко стро­чек про­пи­та­ны ува­же­ни­ем и вос­хи­ще­ни­ем пе­ред мо­ло­дым цер­ков­ни­ком.

ак вы­де­лить­ся в мо­на­ше­ском ор­дене, чле­ны ко­то­ро­го глав­ны­ми до­сто­ин­ства­ми свя­щен­но­слу­жи­те­ля по­ла­га­ли скром­ность и сми­ре­ние? То­мас на­шел ре­ше­ние этой не­про­стой за­да­чи, но путь к же­лан­но­му при­зна­нию и ав­то­ри­те­ту ле­жал че­рез стра­да­ния и са­мо­от­ре­че­ние. Торкве­ма­да еже­час­но учил­ся умерщ­влять плоть и жить лишь си­лой ве­ры: спал на го­лых дос­ках, под гру­бым ба­ла­хо­ном но­сил вла­ся­ни­цу, в лю­бое вре­мя го­да хо­дил бо­си­ком, от­ка­зав­шись да­же от раз­ре­шен­ных мо­на­хам де­ре­вян­ных сан­да­лий, бес­пре­рыв­но не толь­ко по­стил­ся, но и огра­ни­чи­вал се­бя в пи­ще, на­хо­дясь на гра­ни го­лод­но­го ис­то­ще­ния.

Су­ро­вый ас­ке­тизм и ре­пу­та­ция пра­вед­ни­ка вско­ре при­влек­ли к мо­ло­до­му по­движ­ни­ку мно­же­ство бо­го­моль­цев и па­лом­ни­ков. Сна­ча­ла зем­ля­ки, а за­тем и жи­те­ли дру­гих об­ла­стей стра­ны тол­па­ми шли кт ома­су за со­ве­том и уте­ше­ни­ем. А ха­риз­ма и гнев­ное крас­но­ре­чие, с ка­ким он клей­мил че­ло­ве­че­ские по­ро­ки, до­бы­ли ему ре­но­ме об­ли­чи­те­ля гре­ха и бор­ца с ере­сью.

Эхом мир­ской сла­вы неиз­беж­но ста­ло при­зна­ние «кол­лег». Ка­то­ли­че­ские иерар­хи по­же­ла­ли видеть по­пу­ляр­но­го до­ми­ни­кан­ца в чис­ле сво­их сто­рон­ни­ков, ит оркве­ма­де ото­всю­ду на­ча­ли по­сту­пать за­ман­чи­вые при­гла­ше­ния за­нять тот или иной вы­со­кий цер­ков­ный пост. К удив­ле­нию бра­тьев, То­мас неиз­мен­но их от­кло­нял. О мо­ти­вах по­доб­ной раз­бор­чи­во­сти мож­но лишь до­га­ды­вать­ся. Дви­гал ли Торкве­ма­дой че­сто­лю­би­вый рас­чет или же он ру­ко­вод­ство­вал­ся скром­но­стью – кто зна­ет? Счи­тал ли он недо­стой­ным се­бя – или по­сту­па­ю­щие пред­ло­же­ния?..

Един­ствен­ной по­че­стью – со­вер­шен­но за­слу­жен­ной! – ко­то­рую То­мас со­гла­сил­ся при­нять, ста­ла сте­пень док­то­ра бо­го­сло­вия. Хо­тя не­сго­вор­чи­вость на­жи­ла ему несколь­ких вли­я­тель­ных вра­гов, но вы­ка­зы­ва­е­мое мо­ло­дым ас­ке­том пре­не­бре­же­ние к вла­сти и по­ло­же­нию в об­ще­стве лишь уве­ли­чи­ло чис­ло его по­клон­ни­ков сре­ди ми­рян и ря­до­вых свя­щен­но­слу­жи­те­лей.

Впро­чем, в 1452 го­ду, в воз­расте 32 лет от­ро­ду он за­нял пост на­сто­я­те­ля мо­на­сты­ря Сан­та-крус в Се­го­вии. Для про­сто­го мо­на­ха это был небы­ва­лый ка­рьер­ный ска­чок – оби­тель Свя­то­го Кре­ста ос­но­вал в XIII ве­ке сам свя­той До­ми­ник, ро­до­на­чаль­ник ор­де­на «псов Гос­под­них».

Торкве­ма­да при­нял­ся за новое де­ло с при­су­щи­ми ему въед­ли­во­стью и ос­но­ва­тель­но­стью. Его уси­ли­я­ми и са­мо зда­ние, и мо­на­стыр­ская об­щи­на в крат­чай­шие сро­ки бы­ли до­ве­де­ны до об­раз­цо­во­го со­сто­я­ния. Неко­то­рые бра­тья роп­та­ли на стро­гость но­во­го при­о­ра, боль­шин­ство же с вос­тор­гом от­ме­ча­ли де­ло­вые ка­че­ства То­ма­са и его бес­ко­ры­стие. Био­гра­фы осо­бен­но лю­бят под­чер­ки­вать фи­нан­со­вую честность Торкве­ма­ды – да­же ко­гда его сест­ра по­сле смер­ти ро­ди­те­лей оста­лась прак­ти­че­ски без средств к су­ще­ство­ва­нию, ще­пе­тиль­ный до­ми­ни­ка­нец, ссы­ла­ясь на дан­ный им обет бед­но­сти, от­ка­зал

ей в де­неж­ной по­мо­щи, хо­тя в его рас­по­ря­же­нии на­хо­ди­лась вся мо­на­стыр­ская казна.

То­гда ка­кую же вы­го­ду Торкве­ма­да из­вле­кал из сво­е­го но­во­го по­ло­же­ния на­сто­я­те­ля Сан­та-крус? Неболь­шой и не са­мый бо­га­тый в Ис­па­нии, этот мо­на­стырь счи­тал­ся од­ной из важ­ней­ших свя­тынь ка­то­ли­че­ско­го ми­ра, но, глав­ное, в ря­дах па­лом­ни­ков, ис­кав­ших спа­се­ния ду­ши под сво­да­ми Сан­та-крус, чис­ли­лась не толь­ко вся ка­стиль­ская знать, но и са­ма ко­ро­ле­ва Иза­бел­ла Пор­ту­галь­ская с ма­лень­кой до­че­рью Иза­бел­лой – в неда­ле­ком бу­ду­щем бли­ста­тель­ной Иза­бел­лой I Ка­то­лич­кой.

ДУХОВНИК ПРИНЦЕСЫ До­под­лин­но неиз­вест­но, в ка­кой имен­но мо­мент Торкве­ма­да стал ду­хов­ни­ком ма­лень­кой ин­фан­ты. Неко­то­рые ис­сле­до­ва­те­ли утвер­жда­ют, что с са­мо­го рож­де­ния, но боль­шин­ство от­но­сят это со­бы­тие к кон­цу 1450-х го­дов, ко­гда прин­цес­се ис­пол­ни­лось семь или во­семь лет. Сб­ли­же­ние с бу­ду­щей ко­ро­ле­вой мож­но на­звать од­ним из са­мых яв­ных до­ка­за­тельств неве­ро­ят­ной по­ли­ти­че­ской про­зор­ли­во­сти Торкве­ма­ды. С по­ис­ти­не дья­воль­ским чу­тьем он сде­лал став­ку не на фа­во­ри­та, а на тем­ную ло­шад­ку – в тот пе­ри­од Иза­бел­ла не толь­ко не яв­ля­лась на­след­ни­цей пре­сто­ла, но вме­сте со сво­ей вдов­ству­ю­щей ма­те­рью фак­ти­че­ски пре­бы­ва­ла в ссыл­ке в зам­ке Аре­ва­ло. За­мок на­хо­дил­ся непо­да­ле­ку от Сан­та-крус, ит омас счи­тал сво­им дол­гом вре­мя от вре­ме­ни на­ве­щать ин­фан­ту-за­твор­ни­цу. Рас­сто­я­ние – око­ло 50 км – при­ор обык­но­вен­но пре­одо­ле­вал пеш­ком.

То­мас поль­зо­вал­ся у на­бож­ной прин­цес­сы огром­ным ав­то­ри­те­том. По вы­ра­же­нию фран­цуз­ско­го ис­то­ри­ка Эже­на Фран­с­уа Рос­сев-сент-иле­ра, «го­лос Торкве­ма­ды Иза­бел­ла с дет­ства при­вык­ла при­ни­мать за го­лос Бо­га». Увы, сель­ская идил­лия про­дли­лась не­дол­го. В 1462 го­ду юную Иза­бел­лу и ее бра­та Аль­фон­со при­зва­ли к ко­ро­лев­ско­му дво­ру, яко­бы для «пол­но­ты об­ра­зо­ва­ния ин­фан­ты», а в дей­стви­тель­но­сти для бо­лее при­сталь­но­го на­блю­де­ния за воз­мож­ны­ми пре­тен­ден­та­ми на трон. Пра­вя­щий ко­роль и свод­ный брат ма­лень­кой прин­цес­сы Эн­ри­ке IV Бес­силь­ный не зря опа­сал­ся за свое ме­сто. Не­до­воль­ные его по­ли­ти­кой дво­ряне вско­ре ор­га­ни­зо­ва­ли за­го­вор

в поль­зу Аль­фон­со, при­вед­ший к непро­дол­жи­тель­ной граж­дан­ской войне. По­сле ско­ро­по­стиж­ной и по­до­зри­тель­ной смер­ти ин­фан­та его сто­рон­ни­ки умо­ля­ли Иза­бел­лу под­нять упав­шее зна­мя, но де­вуш­ка от­ка­за­лась и за­яви­ла о пол­ной ло­яль­но­сти ко­ро­лю Эн­ри­ке.

В бла­го­дар­ность Эн­ри­ке объ­явил свод­ную сест­ру на­след­ни­цей пре­сто­ла с един­ствен­ным усло­ви­ем – не вы­хо­дить без его раз­ре­ше­ния за­муж. Ра­зу­ме­ет­ся, свое­воль­ная Иза­бел­ла вско­ре на­ру­ши­ла этот уго­вор. Впро­чем, Эн­ри­ке сам спро­во­ци­ро­вал ее пре­сту­пить дан­ные обе­ты, по­сто­ян­но при­нуж­дая всту­пить де­вуш­ку в невы­год­ный ей ди­на­сти­че­ский брак. Прин­цес­са упор­но от­вер­га­ла од­но­го пре­тен­ден­та за дру­гим. Ее со­вет­ни­ки тем вре­ме­нем ак­тив­но го­то­ви­ли брач­ный и, ра­зу­ме­ет­ся, по­ли­ти­че­ский со­юз ин­фан­ты с ара­гон­ским прин­цем Фер­ди­нан­дом.

Слож­но ска­зать, ка­ко­ва роль Торкве­ма­ды в опи­сы­ва­е­мых со­бы­ти­ях. Пре­бы­ва­ние Иза­бел­лы при дво­ре, ко­неч­но, силь­но огра­ни­чи­ва­ло воз­мож­но­сти об­ще­ния с ду­хов­ным от­цом, од­на­ко ее раз­бор­чи­вость по­до­зри­тель­но на­по­ми­на­ет соб­ствен­ное по­ве­де­ние То­ма­са в на­ча­ле ка­рье­ры. Дей­стви­тель­но ли он был «ар­хи­тек­то­ром за­му­же­ства прин­цес­сы», как утвер­жда­ют неко­то­рые ис­то­ри­ки? Убе­ди­тель­ных сви­де­тельств нет. Фор­маль­но пред-

ло­же­ние тай­но­го вен­ча­ния ис­хо­ди­ло от до­на Аль­фон­со Кар­ри­льо де Аку­ньи, ар­хи­епи­ско­па То­лед­ско­го, ско­рее ин­три­га­на и фе­о­да­ла, неже­ли слу­жи­те­ля Бо­жия. Од­на­ко Кар­ри­льо об­ма­нул­ся в сво­их ожи­да­ни­ях мо­нар­шей ми­ло­сти, а вот Торкве­ма­ду Иза­бел­ла и Фер­ди­нанд воз­вы­си­ли до немыс­ли­мых эм­пи­ре­ев.

Сва­дьба со­сто­я­лась 19 ок­тяб­ря 1469 го­да во двор­це Ви­ве­ро в Ва­лья­до­ли­де – го­ро­де, где вли­я­ние ро­да Торкве­ма­да ощу­ща­лось осо­бен­но силь­но. Неве­сту со­про­вож­дал ее ду­хов­ный отец; же­них к ал­та­рю до­би­рал­ся в ме­нее пред­ста­ви­тель­ной ком­па­нии. Пе­ре­одев­шись куп­ца­ми для со­хра­не­ния ин­ког­ни­то, принц и несколь­ко его то­ва­ри­щей тай­но при­бы­ли в Ка­сти­лию. Об­ряд про­вел ар­хи­епи­скоп То­лед­ский Аль­фон­со Кар­ри­льо в при­сут­ствии горст­ки са­мых до­ве­рен­ных сви­де­те­лей. От па­пы со­гла­сия на этот близ­ко­род­ствен­ный брак по­лу­че­но не бы­ло, но кон­спи­ра­то­ров сие ни­чуть не сму­ти­ло – они по­про­сту под­де­ла­ли пап­ский до­ку­мент. То­мас Торкве­ма­да ес­ли и не участ­во­вал в под­ло­ге, то на­вер­ня­ка знал о нем и ни­как ему не вос­пре­пят­ство­вал.

Ко­гда о бра­ко­со­че­та­нии ста­ло из­вест­но Эн­ри­ке IV, ко­роль впал в бес­силь­ную ярость. Что­бы обез­опа­сить се­бя от гне­ва мо­нар­ха, мо­ло­дая че­та укры­лась в хо­ро­шо укреп­лен­ном по­ме­стье род­ствен­ни­ков му­жа. Торкве­ма­да то­же стал очень ред­ко по­яв­лять­ся при дво­ре, де­лая это ис­клю­чи­тель­но по пря­мо­му при­ка­зу ко­ро­ля. Боль­шую часть вре­ме­ни он про­во­дил в за­бо­тах о мо­на­стыр­ских де­лах, вы­ез­жая из Сан­та-крус ли­бо для со­про­вож­де­ния Иза­бел­лы, ли­бо в ее ин­те­ре­сах – для аги­та­ции ко­леб­лю­щих­ся с вы­бо­ром фа­во­ри­та гран­дов.

Эн­ри­ке IV Бес­силь­ный умер 11 де­каб­ря 1474 го­да. В по­сле­до­вав­шее смут­ное вре­мя То­мас Торкве­ма­да упо­тре­бил все свое нема­лое вли­я­ние, что­бы его под­опеч­ная бы­ла при­зна­на на­след­ни­цей ка­стиль­ско­го пре­сто­ла. Иза­бел­ла и са­ма не те­ря­ла вре­ме­ни да­ром: уже на сле­ду­ю­щий день по­сле из­ве­стия о кон­чине свод­но­го бра­та тем­пе­ра­мент­ная ин­фан­та са­ма се­бя ко­ро­но­ва­ла на го­род­ской пло­ща­ди Се­го­вии. Сто­рон­ни­ки но­во­ис­пе­чен­ной ко­ро­ле­вы тор­же­ство­ва­ли. Позд­нее су­пру­ги в ка­че­стве на­гра­ды за по­мощь неод­но­крат­но пред­ла­га­ли Торкве­ма­де долж­ность ар­хи­епи­ско­па Се­виль­ско­го. Брат То­мас не под­дал­ся на уго­во­ры. Ан­ту­ан Ту­рон объ­яс­ня­ет это чуж­дой че­сто­лю­бию на­ту­рой Торкве­ма­ды, ко­то­рый «ду­мал толь­ко о бла­ге го­су­дар­ства, до­сто­ин­стве ре­ли­гии, спо­кой­ствии на­ро­дов и спа­се­нии душ». Ли­бо же рас­про­бо­вав­ше­му вкус боль­шой по­ли­ти­ки Торкве­ма­де роль «серого кар­ди­на­ла» ко­ро­лев­ства бы­ла ми­лее лю­бых гром­ких ти­ту­лов.

НО­ВАЯ ИНКВИЗИЦИЯ К 1477 го­ду, ко­гда с Си­ци­лии в Ка­сти­лию при­был ин­кви­зи­тор Фи­липп де Бар­бе­рис, Иза­бел­ла и Фер­ди­нанд уже проч­но си­де­ли на троне, от­сто­яв свое пра­во на власть

в­кро­во­про­лит­ной войне с ко­ро­лем Пор­ту­га­лии. По­сла­нец си­ци­лий­ской ин­кви­зи­ции ис­пра­ши­вал у ко­ро­лев­ской че­ты поз­во­ле­ния кон­фис­ко­вать треть иму­ще­ства осуж­ден­ных ере­ти­ков в поль­зу свя­то­го три­бу­на­ла. По­лу­чив же­ла­е­мое, Фи­липп де Бар­бе­рис по­со­ве­то­вал Иза­бел­ле учре­дить «но­вую ин­кви­зи­цию» и в Ка­сти­лии.

Идею го­ря­чо под­дер­жа­ли жад­ный до дар­мо­вых денег Фер­ди­нанд и мно­гие иерар­хи церк­ви, в том чис­ле Аль­фон­со де Охе­да. Ре­ша­ю­щее сло­во оста­лось, ра­зу­ме­ет­ся, за Торкве­ма­дой, чье­му мне­нию ко­ро­ле­ва до­ве­ря­ла без­раз­дель­но. Бра­ту То­ма­су лег­ко уда­лось скло­нить свою вос­пи­тан­ни­цу по­сту­пить «в ин­те­ре­сах ве­ры», и вско­ре вр им от­пра­вил­ся по­сла­нец с про­ше­ни­ем о вве­де­нии в Ка­сти­лии три­бу­на­ла ин­кви­зи­ции.

1 но­яб­ря 1478 го­да па­па Сикст IV из­дал бул­лу «Exigit Sincerae Devotionis Affectus», раз­ре­ша­ю­щую Иза­бел­ле и Фер­ди­нан­ду на­зна­чить двух-трех «ар­хи­епи­ско­пов и епи­ско­пов или дру­гих цер­ков­ных са­нов­ни­ков, из­вест­ных сво­ей муд­ро­стью и доб­ро­де­те­лью... в воз­расте не мо­ло­же со­ро­ка лет и без­упреч­но­го по­ве­де­ния» для рас­сле­до­ва­ния и ис­ко­ре­не­ния ере­си на под­власт­ных ис­пан­ским мо­нар­хам зем­лях.

Опре­де­лить на­прав­ле­ние пер­во­го уда­ра ка­ра­ю­ще­го ме­ча не со­ста­ви­ло тру­да – ис­пан­ское об­ще­ство бы­ло смер­тель­но отрав­ле­но ан­ти­се­ми­тиз­мом и ре­ли­ги­оз­ной нетер­пи­мо­стью. В ка­че­стве «те­сто­вой пло­щад­ки» вы­бра­ли Се­ви­лью, в ка­че­стве жерт­вы – бо­га­тую диас­по­ру так на­зы­ва­е­мых «кон­вер­со». И все же, пре-

жде чем со­гла­сить­ся на край­ние ме­ры, осмот­ри­тель­ная Иза­бел­ла пред­ло­жи­ла ком­про­мисс­ный ва­ри­ант.

Ес­ли, рас­су­ди­ла ко­ро­ле­ва, кто-то из но­во­об­ра­щен­ных хри­сти­ан гре­шит и бо­го­хуль­ству­ет не по зло­му умыс­лу, а по незна­нию, та­ко­го че­ло­ве­ка сле­ду­ет не каз­нить, а на­учить. По ее при­ка­зу в Се­ви­лье рас­про­стра­ни­ли на­пи­сан­ную кар­ди­на­лом Пед­ро Гон­са­ле­сом де Мен­до­сой ин­струк­цию в фор­ме ка­те­хи­зи­са, где нео­фи­там по­дроб­но и об­сто­я­тель­но разъ­яс­ня­лись ос­но­вы хри­сти­ан­ской ве­ры и пра­ви­ла от­прав­ле­ния ре­ли­ги­оз­ных об­ря­дов.

Не­на­силь­ствен­ное ре­ше­ние, ис­под­воль са­бо­ти­ру­е­мое ря­до­вы­ми кли­ри­ка­ми, не при­нес­ло же­ла­е­мых ре­зуль­та­тов. Ересь упор­ству­ет, уве­ря­ли сто­рон­ни­ки вве­де­ния свя­щен­но­го три­бу­на­ла. Они уме­ло раз­ду­ли в Се­ви­лье несколь­ко гром­ких скан­да­лов с уча­сти­ем кре­щен­ных ев­ре­ев. Хо­тя го­род­ская го­лыть­ба роп­та­ла и бы­ла опас­но близ­ка к бун­ту, Иза­бел­ла про­дол­жа­ла ко­ле­бать­ся. По­след­ней кап­лей стал рас­про­стра­ня­е­мый в ев­рей­ских квар­та­лах яз­ви­тель­ный пам­флет, вы­сме­и­вав­ший ка­то­ли­че­скую цер­ковь и ко­ро­лев­скую се­мью. В кон­це сен­тяб­ря 1480 го­да Иза­бел­ла и Фер­ди­нанд на­зна­чи­ли пер­вых двух ин­кви­зи­то­ров и обя­за­ли ис­пол­ни­тель­ные вла­сти ока­зы­вать им мак­си­маль­ное со­дей­ствие.

При де­я­тель­ном уча­стии Торкве­ма­ды и Аль­фон­со де Охе­ды три­бу­нал быст­ро рас­ши­рял по­ле сво­ей зло­ве­щей де­я­тель­но­сти. 6 фев­ра­ля 1481-го со­сто­я­лось пер­вое пуб­лич­ное ауто­да­фе. По об­ви­не­нию в ере­си на ко­стер взо­шли – вер­нее ска­зать, что их ту­да во­лок­ли – ше­сте­ро са­мых бо­га­тых и ува­жа­е­мых се­виль­цев, чьим на­сто­я­щим пре­ступ­ле­ни­ем стал рас­кры­тый за­го­вор про­тив при­ез­жих ин­кви­зи­то­ров. По­ра­жен­ные этой рас­пра­вой над от­ца­ми го­ро­да, ты­ся­чи про­стых жи­те­лей, осо­бен­но из «груп­пы рис­ка», в спеш­ке по­ки­да­ли Се­ви­лью и уез­жа­ли в со­сед­ние про­вин­ции или да­же за гра­ни­цу. Три­бу­нал тот­час за­оч­но объ­явил всех бег­ле­цов ви­нов­ны­ми. От­ныне отъ­езд без раз­ре­ше­ния при­рав­ни­вал­ся к чи­сто­сер­деч­но­му при­зна­нию во всех гре­хах. Ло­ги­ка ин­кви- зи­то­ров бы­ла про­ста: «Раз бе­жит, зна­чит ви­но­вен».

Иро­нич­но, что один из глав­ных идей­ных вдох­но­ви­те­лей « но­вой ин­кви­зи­ции», Аль­фон­со де Охе­да, нена­дол­го пе­ре­жил пер­вых каз­нен­ных – вспых­нув­шая в Се­ви­лье чу­ма умерт­ви­ла его. Увы, смерть фа­на­ти­ка ни­чуть не за­тор­мо­зи­ла де­я­тель­ность нече­сти­во­го три­бу­на­ла. Но­вые ко­ст­ры раз­го­ре­лись уже в мар­те. На этот раз жертв бы­ло 17. По­том каз­ни сле­до­ва­ли од­на за дру­гой с та­кой ча­сто­той, что гу­бер­на­то­ру при­шлось вме­сто ра­зо­вых эша­фо­тов воз­ве­сти мо­ну­мен­таль­ное ка­мен­ное со­ору­же­ние, про­зван­ное в на­ро­де «quemadero», или «пло­щадь ог­ня». Все­го за пер­вый год де­я­тель­но­сти три­бу­на­ла в пла­ме­ни по­гиб­ло 298 осуж­ден­ных. Еще 79-ти «счаст­лив­чи­кам» со­жже­ние за­ме­ни­ли по­жиз­нен­ным за­клю­че­ни­ем.

Из­бе­жать ка­ры за ре­аль­ные или мни­мые пре­ступ­ле­ния не мог ни­кто – ни

жи­вой, ни да­же мерт­вый, – счи­та­лось, что за­кон об­рат­ной си­лы не име­ет, но толь­ко не за­кон церк­ви. Ко­сти по­смерт­но при­знан­ных ви­нов­ны­ми лю­дей вы­ка­пы­ва­ли из мо­гил и тор­же­ствен­но пре­да­ва­ли ог­ню.

На­хо­ди­лись и те, кто осме­ли­вал­ся про­те­сто­вать: не толь­ко ми­ряне, но и свя­щен­но­слу­жи­те­ли. В поисках спра­вед­ли­во­сти мно­гие до­би­ра­лись до Свя­то­го Пре­сто­ла вр име. За год в кан­це­ля­рию па­пы по­сту­пи­ло бо­лее ты­ся­чи жа­лоб и апел­ля­ций. Воз­му­щен­ное по­сла­ние па­пы ис­пан­ской ко­роне ча­сто при­во­дят в ка­че­стве до­ка­за­тель­ства непри­част­но­сти Ва­ти­ка­на к звер­ствам ин­кви­зи­ции на ме­стах.

В дей­стви­тель­но­сти же пон­ти­фик пре­сле­до­вал соб­ствен­ные ин­те­ре­сы. Сикст IV не рас­пу­стил три­бу­нал, а лишь от­ме­нил опро­мет­чи­во дан­ное ко­ро­лев­ской че­те пра­во са­мо­сто­я­тель­но вы­би­рать ин­кви­зи­то­ров. В ито­ге вся ви­на за из­лиш­нее рве­ние и зло­упо­треб­ле­ния вла­стью лег­ла на пле­чи пер­вых двух сле­до­ва­те­лей. Не­про­дол­жи­тель­ное вре­мя спу­стя па­па, на­обо­рот, уве­ли­чил чис­ло ис­пан­ских ин­кви­зи­то­ров еще на во­семь че­ло­век, од­ним из ко­то­рых стал То­мас де Торкве­ма­да.

При­шло вре­мя уже Иза­бел­ле и Фер­ди­нан­ду на­прав­лять вр им про­те­сты. Воз­му­щен­ные вме­ша­тель­ством Свя­то­го Пре­сто­ла во внут­рен­ние де­ла их ко­ро­лев­ства и вы­зван­ной этим нераз­бе­ри­хой, мо­нар­хи на­стой­чи­во про­си­ли пе­ре­не­сти апел­ля­ци­он­ный суд в Ис­па­нию и при­ве­сти де­я­тель­ность три­бу­на­ла к еди­но­му зна­ме­на­те­лю. По­сле дол­гих пре­пи­ра­тельств па­па сдал­ся и усту­пил обо­им тре­бо­ва­ни­ям, по су­ти, пе­ре­дав весь по­тен­ци­ал ре­прес­сив­но­го ап­па­ра­та ин­кви­зи­ции в ру­ки Иза­бел­лы и Фер­ди­нан­да.

Бул­лой от 2 ав­гу­ста 1483 го­да Свя­той Пре­стол на­зна­чил в Ка­сти­лии Ве­ли­ко­го ге­не­раль­но­го ин­кви­зи­то­ра, ко­то­ро­му под­чи­ня­лись все три­бу­на­лы свя­щен­ной ин­кви­зи­ции. По прось­бе ис­пан­ских королей, долж­ность ото­шла че­ло­ве­ку, ко­то­ро­му они все­це­ло до­ве­ря­ли – ду­хов­ни­ку ко­ро­ле­вы То­ма­су де Торкве­ма­де.

В ок­тяб­ре то­го же го­да юрис­дик­ция Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра рас­про­стра­ни­лась и на Ара­гон. С это­го мо­мен­та и до са­мой сво­ей смер­ти То­мас об­ла­дал вла­стью, со­по­ста­ви­мой с вла­стью ко­ро­лев­ской че­ты.

ВЕ­ЛИ­КИЙ ИНКВИЗИ ТОР Не все став­лен­ни­ки па­пы с го­тов­но­стью при­ня­ли вер­хо­вен­ство Торкве­ма­ды. Что­бы не ослаб­лять соб­ствен­ное де­ти­ще внут­рен­ни­ми дряз­га­ми, брат То­мас до по­ры оста­вил непо­кор­ность без­на­ка­зан­ной. По­сте­пен­но Ве­ли­кий ин­кви­зи­тор из­ба­вил­ся

ото всех, кто оспа­ри­вал или не при­зна­вал его ав­то­ри­тет. К тем из вы­дви­жен­цев Свя­то­го Пре­сто­ла, кто из­на­чаль­но про­явил по­хваль­ную ло­яль­ность, Торкве­ма­да при­ста­вил вер­ных ему лю­дей.

Да­лее со свой­ствен­ной ему пыт­ли­во­стью Торкве­ма­да при­сту­пил к ко­ди­фи­ка­ции де­я­тель­но­сти Свя­той па­ла­ты. С этой це­лью на осень 1484 го­да был на­зна­чен все­об­щий съезд ин­кви­зи­то­ров в Се­ви­лье. Там же 29 ок­тяб­ря в при­сут­ствии из­вест­ных бо­го­сло­вов и Иза­бел­лы с су­пру­гом Торкве­ма­да пред­ста­вил свои «Настав­ле­ния» – свод пра­вил, по ко­то­рым три­бу­на­лу над­ле­жа­ло ве­сти след­ствие и при­во­дить в ис­пол­не­ние при­го­во­ры. Из­на­чаль­но ко­декс со­сто­ял из 28 пунк­тов. Впо­след­ствии брат То­мас несколь­ко раз до­пол­нял тот или иной па­ра­граф, но эти прав­ки не но­си­ли прин­ци­пи­аль­но­го ха­рак­те­ра. «Настав­ле­ния» ока­за­лись столь по­сле­до­ва­тель­ны и со­вер­шен­ны в сво­ем из­вра­щен­ном юри­диз­ме, что сле­ду­ю­щие три ве­ка про­слу­жи­ли ин­кви­зи­то­рам по­чти без из­ме­не­ний.

В том же го­ду Торкве­ма­да по при­гла­ше­нию Фер­ди­нан­да по­се­тил Са­ра­го­су, где про­бу­дил от ве­ко­во­го сна дре­мав­шее в сто­ли­це ко­ро­лев­ства чу­до­ви­ще – ара­гон­скую ин­кви­зи­цию. Эн­ту­зи­азм, с ко­то­рым сле­до­ва­те­ли свя­щен­но­го три­бу­на­ла при­ня­лись за де­ло, по­бу­дил жи­те­лей взять­ся за ору­жие. 15 сен­тяб­ря 1485-го груп­па за­го­вор­щи­ков в на­деж­де за­пу­гать Торкве­ма­ду уби­ла его став­лен­ни­ка Пед­ро Ар­бу­э­са.

Мя­теж­ни­ки на­де­я­лись, что их успех во­оду­ше­вит про­тестное дви­же­ние и устра­шит слу­жи­те­лей три­бу­на­ла, но ре­зуль­тат ока­зал­ся пря­мо про­ти­во­по­лож­ным. Сто­ли­цу за­хлест­ну­ла вол­на ре­ли­ги­оз­но­го фа­на­тиз­ма, на­прав­лен­ная про­тив но­во­об­ра­щен­ных. Торкве­ма­да то­же не спе­шил вы­ки­ды­вать бе­лый флаг и на на­си­лие от­ве­тил на­си­ли­ем. Вол­на ре­прес­сий не спа­ла да­же по­сле каз­ни всех ви­нов­ных в убий­стве ин­кви­зи­то­ра. Жут­кие спек­так­ли ауто­да­фе сле­до­ва­ли один за дру­гим – за 1486 год сле­до­ва­те­ли от­пра­ви­ли на ко­стер не мень­ше 40 че­ло­век...

Что­бы рас­ши­рить ауди­то­рию и тем са­мым уси­лить «вос­пи­та­тель­ный» эф­фект, Ве­ли­кий ин­кви­зи­тор рас­по­ря­дил­ся объ­яв­лять о пред­сто­я­щих каз­нях за­ра­нее, за две неде­ли. По всей стране же­сто­кие эк­зе­ку­ции ре­кла­ми­ро­ва­лись на ры­ноч­ных пло­ща­дях, слов­но вы­ступ­ле­ния бро­дя­чих ар­ти­стов. Впро­чем, за­зы­ва­лам не при­хо­ди­лось драть гор­ло впу­стую – чернь охот­но со­би­ра­лась по­гла­зеть на кро­ва­вый фарс.

Ко­ст­ры за­пы­ла­ли по всей стране: вт оле­до и в Бар­се­лоне, в Ва­лья­до­ли­де и в Се­ви­лье. Ни­кто боль­ше не чув­ство­вал се­бя в без­опас­но­сти. Инк- ви­зи­ция, как чу­ма, ко­си­ла ис­пан­цев, не счи­та­ясь со ста­ту­сом и про­ис­хож­де­ни­ем. Пап­скую кан­це­ля­рию за­ва­ли­ли моль­ба­ми от­стра­нить Торкве­ма­ду или хо­тя бы уме­рить его пыл. Все на­прас­но: новый па­па Ин­но­кен­тий VIII не толь­ко вновь утвер­дил Торкве­ма­ду в долж­но­сти, но и рас­ши­рил его пол­но­мо­чия. Па­па ука­зом от 3 ап­ре­ля 1487 го­да под стра­хом от­лу­че­ния по­ве­лел ока­зы­вать со­дей­ствие и вы­пол­нять тре­бо­ва­ния ин­кви­зи­ции да­же прин­цам кро­ви.

За счи­тан­ные го­ды власть бра­та То­ма­са окреп­ла на­столь­ко, что он уже не опа­сал­ся ни цер­ков­ных, ни свет­ских вла­дык. Рас­хо­ды на со­дер­жа­ние непо­мер­но­го бю­ро­кра­ти­че­ско­го ап­па­ра­та свя­щен­но­го три­бу­на­ла Торкве­ма­да рас­по­ря­дил­ся по­га­шать из кон­фис­ко­ван­но­го иму­ще­ства еще до пе­ре­да­чи его в ко­ро­лев­скую каз­ну. Ко­ро­лев­ской че­те ни­че­го не оста­ва­лось, как за­кры­вать гла­за на са­мо­управ­ство сво­е­го фа­во­ри­та.

Тер­ро­ри­зи­руя «сред­ний класс», ин­кви­зи­то­ры ак­тив­но вер­бо­ва­ли со­гля­да­та­ев и тай­ных осве­до­ми­те­лей из чис­ла ис­то­во ве­ру­ю­щей чер­ни. Вско­ре сфор­ми­ро­ван­ное из них «мир­ское брат­ство» при ор­дене до­ми­ни­кан­цев при­об­ре­ло дур­ную сла­ву ка­то­ли­че­ской ми­ли­ции – соб­ствен­но­го на­род­но­го опол­че­ния на служ­бе уторкве­ма­ды, его ма­лень­кой ар­мии фа­на­ти­ков.

Лю­бо­му дру­го­му по­доб­ное по­ве­де­ние, ве­ро­ят­но, сто­и­ло бы го­ло­вы, но Иза­бел­ла и Фер­ди­нанд не со­мне­ва­лись в пре­дан­но­сти сво­е­го ду­хов­ни­ка. В ко­неч­ном сче­те, Ве­ли­кий ин­кви­зи­тор дей­ство­вал в ин­те­ре­сах мо­нар­хии. Осла­бив вли­я­ние пон­ти­фи­ка в стране, огра­бив и за­пу­гав строп­ти­вых го­ро­жан, Торкве­ма­да из ору­дия за­щи­ты «чи­сто­ты» ве­ры фак­ти­че­ски пре­вра­тил три­бу­нал в ин­стру­мент за­рож­дав­ше­го­ся аб­со­лю­тиз­ма.

Сам Торкве­ма­да не слиш­ком пе­ре­ме­нил­ся. Без­гра­нич­ная власть не раз­вра­ти­ла его без­гра­нич­но. Ве­ли­кий ин­кви­зи­тор по-преж­не­му вел ас­ке­тич­ный об­раз жиз­ни. Един­ствен­ной по­блаж­кой но­во­му по­ло­же­нию ста­ло воз­ве­де­ние мо­на­сты­ря Свя­то­го Фо­мы – кро­хот­ная уступка тще­сла­вию! – где в бу­ду­щем рас­по­ло­жит­ся ре­зи­ден­ция То­ма­са и по сов­ме­сти­тель­ству тюрь­ма три­бу­на­ла. Над по­ро­гом, за ко­то­рый не бы­ло хо­ду по­том­кам ев­ре­ев и мав­ров, вид­не­лась над­пись: «По­ги­бель ждет ере­ти­ка!»

Вто­рой уступ­кой из­ме­нив­шим­ся ре­а­ли­ям бы­ла вну­ши­тель­ная лич­ная охра­на. Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра по­всю­ду со­про­вож­да­ли две с по­ло­ви­ной сот­ни сол­дат – неболь­шая ар­мия, вполне со­по­ста­ви­мая по чис­лен­но­сти с ре­гу­ляр­ным гар­ни­зо­ном круп­но­го го­ро­да то­го вре­ме­ни. Не­лиш­ние ме­ры предо­сто­рож­но­сти – слиш­ком мно­гие хо­те­ли бы воз­дать Торкве­ма­де по де­лам его.

Впро­чем, глав­ное де­ло жиз­ни еще ожи­да­ло бра­та То­ма­са в бу­ду­щем.

ЛЕ­ГЕН­ДА О РАСПЯ ТОМ МАЛЬ­ЧИ­КЕ Несмот­ря на яв­ные «успе­хи» сво­их под­чи­нен­ных, Торкве­ма­де по­сто­ян­но ка­за­лось, что в де­ле борь­бы с ере­сью он чер­па­ет во­ду си­том. Ве­ли­кий ин­кви­зи­тор не уста­вал по­вто­рять ко­ро­лев­ской се­мье, что «ис­пор­чен­ность нра­вов и сво­бо­до­мыс­лие с каж­дым днем воз­рас­та­ют, а со­сед­ство хри­сти­ан с ев­ре­я­ми и мав­ра­ми вре­дит бла­го­че­стию на­ро­да». Торкве­ма­да ви­дел толь­ко од­но ре­ше­ние про­бле­мы – устра­не­ние всех иуде­ев.

Под­го­тов­ку к из­гна­нию це­ло­го на­ро­да на­ча­ли за два го­да до са­мой де­пор­та­ции. Сколь ни си­лен был улич­ный ан­ти­се­ми­тизм, об­ще­ствен­ное мнение сле­до­ва­ло под­го­то­вить, вну­шить лю­дям страх пе­ред ино­вер­ца­ми и рас­па­лить гнев про­тив их пре­ступ­но­го ко­вар­ства. Свя­тая Па­ла­та уси­ли­ва­ла дав­ле­ние по­сте­пен­но. Ин­кви­зи­то­ры на­ча­ли с мас­со­во­го со­жже­ния ев­рей­ских книг на пло­ща­ди Са­ла­ман­ки. В огонь бы­ли от­прав­ле­ны несколь­ко иудей­ских Би­б­лий и шесть ты­сяч дру­гих то­мов, как «за­ра­жен­ных за­блуж­де­ни­я­ми иуда­из­ма».

Сле­ду­ю­щим уда­ром по ев­рей­ской об­щине ста­ло де­ло о по­ру­га­нии груп­пой иуде­ев кре­ста. Разъ­ярен­ная тол­па еще до при­ез­да ин­кви­зи­то­ров ис­ка­ле­чи­ла и рас­тер­за­ла несколь­ких по­до­зре­ва­е­мых, в том чис­ле под­рост­ка.

По­во­рот­ным мо­мен­том ста­ло убий­ство так на­зы­ва­е­мо­го «Свя­то­го мла­ден­ца», в ко­то­ром под пыт­ка­ми со­зна­лись несколь­ко иуде­ев и «кон­вер­со». Яко­бы они по­хи­ти­ли че­ты­рех­лет­не­го маль­чи­ка, би­че­ва­ли его, при­нуж­да­ли нести крест, а за­тем рас­пя­ли и рас­чле­ни­ли, вы­нув серд­це, необ­хо­ди­мое пре­ступ­ни­кам для про­ве­де­ния зло­коз­нен­но­го ри­ту­а­ла. В слу­чае успе­ха кол­дов­ство долж­но бы­ло ни мно­го ни ма­ло отра­вить всех хри­сти­ан Ибе­рии... Ис­то­ри­ки еди­но­душ­ны во мне­нии, что де­ло от на­ча­ла

и до кон­ца бы­ло сфаб­ри­ко­ва­но по при­ка­зу Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра и при его непо­сред­ствен­ном уча­стии. Впро­чем, сво­ей це­ли брат То­мас до­бил­ся.

Слу­хи о рас­пя­том маль­чи­ке вско­лых­ну­ли на­род­ные мас­сы. Поч­ва для ра­ди­каль­ных дей­ствий бы­ла го­то­ва. До­сад­ной по­ме­хой оста­ва­лась лишь неокон­чен­ная вой­на с му­суль­ман­ской Гра­на­дой. 2 ян­ва­ря 1492 го­да по­след­ний оплот араб­ско­го вла­ды­че­ства на Пи­ре­ней­ском по­лу­ост­ро­ве ка­пи­ту­ли­ро­вал пе­ред объ­еди­нен­ны­ми си­ла­ми двух ко­ро­левств, ит оркве­ма­да, на­ко­нец, по­лу­чил воз­мож­ность во­пло­тить свой ужас­ный за­мы­сел.

Уже в мар­те он пред­ста­вил Иза­бел­ле и Фер­ди­нан­ду на под­пись эдикт об из­гна­нии из Ис­па­нии всех без ис­клю­че­ния ев­ре­ев и ев­ре­ек, от­ка­зы­ва­ю­щих­ся пе­рей­ти в хри­сти­ан­скую ве­ру. Ве­ли­кий ин­кви­зи­тор на­ста­и­вал, что это един­ствен­но пра­виль­ное ре­ше­ние, од­на­ко ка­то­ли­че­ские ко­ро­ли ко­ле­ба­лись – слиш­ком мас­штаб­ной бы­ла пред­ла­га­е­мая бра­том То­ма­сом ак­ция, слиш­ком труд­но бы­ло с хо­ду спро­гно­зи­ро­вать все по­след­ствия та­ко­го ша­га.

Иу­дей­ская об­щи­на то­же не си­де­ла сло­жа ру­ки. В на­деж­де от­вра­тить на­дви­га­ю­щу­ю­ся ка­та­стро­фу диас­по­ра пред­ло­жи­ла мо­нар­шей че­те взят­ку в раз­ме­ре 30 000 ду­ка­тов – очень вну­ши­тель­ную сум­му. Со­глас­но кра­си­вой ле­ген­де, 31 марта 1492-го Фер­ди­нанд с су­пру­гой уже го­то­вы бы­ли со­гла­сить­ся взять день­ги, ко­гда в ко­ро­лев­ские по­кои во­рвал­ся разъ­ярен­ный Торкве­ма­да.

– Иу­да про­дал Спа­си­те­ля на­ше­го за 30 среб­ре­ни­ков, а вы се­го­дня хо­ти­те про­дать его за 30 ты­сяч? – с эти­ми сло­ва­ми ин­кви­зи­тор со­рвал с шеи рас­пя­тие и бро­сил его на стол пе­ред Иза­бел­лой. – Вот, за этот крест вы смо­же­те вы­ру­чить еще несколь­ко мо­нет!

При­сты­жен­ные су­пру­ги тот­час под­пи­са­ли указ об из­гна­нии, сра­зу по­ста­вив­ший де­сят­ки ты­сяч лю­дей вне за­ко­на. В че­ты­рех­ме­сяч­ный срок им пред­пи­сы­ва­лось под стра­хом смер­ти на­все­гда по­ки­нуть Ис­па­нию. Торкве­ма­да тор­же­ство­вал. Вы­сыл­ки иуде­ев ему ока­за­лось ма­ло, Ве­ли­кий ин­кви­зи­тор ре­шил еще и огра­бить несчаст­ных. Ев­ре­ям за­пре­ти­ли вы­во­зить за гра­ни­цу бла­го­род­ные ме­тал­лы, дра­го­цен­ные ка­ме­нья, мо­не­ты и юве­лир­ные укра­ше­ния – все это оста­ва­лось в Ис­па­нии. В ап­ре­ле то­го же го­да гла­ва Свя­той па­ла­ты за­пре­тил всем доб­рым хри­сти­а­нам тор­го­вать, об­щать­ся или как-ли­бо ина­че кон­так­ти­ро­вать с некре­щен­ны­ми ев­ре­я­ми.

«КО­ГДА ТОРКВЕ­МА­ДА ...» Ис­ход ис­пан­ских ев­ре­ев вт ур­цию стал апо­ге­ем зло­ве­щей де­я­тель­но­сти То­ма­са де Торкве­ма­ды. С се­ре­ди­ны 90-х го­дов власть по­сте­пен­но на­ча­ла вы­скаль­зы­вать из скрю­чен­ных по­дагрой паль­цев Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра. Ду­хом он по-преж­не­му был си­лен, но вот те­ло, дрях­лая обо­лоч­ка се­ми­де­ся­ти­пя­ти­лет­не­го стар­ца, все ча­ще под­во­ди­ло сво­е­го хо­зя­и­на.

В 1494 го­ду под пред­ло­гом ухуд­ша­ю­ще­го­ся здо­ро­вья Торкве­ма­ды новый пон­ти­фик сде­лал по­пыт­ку уре­зать его пол­но­мо­чия, на­зна­чив ста­ри­ку четверых « по­мощ­ни­ков». Ис­пан­ская ко­ро­на неожи­дан­но под­дер­жа­ла Свя­той Пре­стол, и го­дом поз­же брат То­мас, уязв­лен­ный

«пре­да­тель­ством» сво­их под­опеч­ных, сам оста­вил ме­сто вт ри­бу­на­ле. Он уда­лил­ся в по­стро­ен­ный им Авиль­ский мо­на­стырь и от­ту­да, уже неофи­ци­аль­но, про­дол­жал на­прав­лять де­я­тель­ность ин­кви­зи­то­ров.

Огра­ни­чен­ный в пе­ре­дви­же­ни­ях бо­лез­нью и бо­яз­нью по­ку­ше­ния, на бу­ма­ге Торкве­ма­да ста­рал­ся как мож­но даль­ше раз­дви­нуть границы вли­я­ния свя­щен­но­го три­бу­на­ла. Он по­сы­лал пись­ма ко дво­ру фран­цуз­ско­го ко­ро­ля и в Лон­дон, ис­кал кон­так­ты со скан­ди­нав­ски­ми стра­на­ми. Со всех кон­цов Ев­ро­пы в ло­го­во Торкве­ма­ды при­бы­ва­ли гон­цы с прось­ба­ми и за­ве­ре­ни­я­ми в друж­бе, но ста­рец ред­ко ко­го при­ни­мал лич­но – эк­син­кви­зи­тор опа­сал­ся стать жерт­вой по­ку­ше­ния. Осо­бен­но брат То­мас бо­ял­ся быть отрав­лен­ным. Всю его пи­щу пред­ва­ри­тель­но про­бо­ва­ли, а на сто­ле Торкве­ма­ды все­гда сто­ял бас­но­слов­но до­ро­гой «рог еди­но­ро­га», яко­бы ме­ня­ю­щий цвет, ес­ли ря­дом с ним ока­жет­ся яд.

Од­на­ко ни страх смер­ти, ни по­ли­ти­че­ские неуда­чи не ме­ша­ли ста­ри­ку про­дол­жать де­ло всей сво­ей жиз­ни. В 1498-м, неза­дол­го до смер­ти, брат То­мас опуб­ли­ко­вал по­след­ние по­прав­ки к сво­им «Настав­ле­ни­ям». За лу­ка­вы­ми при­зы­ва­ми к сми­ре­нию и ми­ло­сер­дию в них яв­ствен­но чи­тал­ся при­зыв к еще боль­шей нетер­пи­мо­сти и же­сто­ко­сти.

16 сен­тяб­ря 1498 го­да Ве­ли­кий ин­кви­зи­тор То­мас де Торкве­ма­да скон­чал­ся на ло­же из го­лых до­сок. Он был по­хо­ро­нен в ча­совне сво­е­го мо­на­сты­ря.

Невоз­мож­но точ­но под­счи­тать, сколь­ко че­ло­ве­че­ских жертв на со­ве­сти «но­вой ин­кви­зи­ции» и лич­но Ве­ли­ко­го ин­кви­зи­то­ра. Наи­бо­лее до­сто­вер­ной пред­став­ля­ет­ся сле­ду­ю­щая оцен­ка: боль­ше 90 ты­сяч при­го­во­рен­ных к штра­фам, епи­ти­мье и дру­гим «лег­ким» на­ка­за­ни­ям, бо­лее ше­сти ты­сяч за­оч­но при­го­во­рен­ных к смер­ти, бо­лее вось­ми ты­сяч со­жжен­ных за­жи­во и мно­гие де­сят­ки ты­сяч ли­шен­ных ро­ди­ны...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.