D КАК ДАЛИДА

Яна Ду­би­нян­ская

Lichnosti - - D: КАК ДАЛИДА -

По­след­ний кон­церт она да­ва­ла в Ан­та­лии. На­клад­ка сле­до­ва­ла за на­клад­кой: хо­лод в оте­ле, где пе­ви­ца про­сту­ди­лась, неотап­ли­ва­е­мый зал, опоз­дав­ший багаж – кон­тей­не­ры не по­ме­сти­лись в ма­лень­кий са­мо­лет, и до­ро­гие кон­церт­ные пла­тья при­вез­ли в па­ке­тах для му­со­ра. А ко­гда она, недо­ся­га­е­мая звез­да, за­кан­чи­ва­ла ре­пе­ти­ро­вать – в джин­сах, сви­те­ре и би­гу­ди, – в зал на­ча­ли пус­кать пуб­ли­ку... До­сад­ные сбои, но да­ле­ко не впер­вые. Сра­зу по­сле воз­вра­ще­ния в Па­риж ей по­зво­нил Фран­с­уа, ее то­гдаш­ний бой­френд. Со­би­ра­лись в те­атр и в ре­сто­ран, но в по­след­ний мо­мент он все от­ме­нил; то­же да­ле­ко не в пер­вый раз. «В ок­но сво­ей ком­на­ты, вы­хо­дя­щее на тер­ра­су, Далида лю­бо­ва­лась Па­ри­жем, – вспо­ми­нал ее брат и про­дю­сер. – Она слу­ша­ла по­след­ние ука­за­ния со стран­ным спо­кой­стви­ем. Ее кра­со­та бы­ла со­вер­шен­ной. Без вся­ко­го ма­ки­я­жа, с со­бран­ны­ми на­зад во­ло­са­ми, ее ли­цо бы­ло со­всем без­мя­теж­ным. Ее взгляд был устрем­лен в бес­ко­неч­ность. Она боль­ше не слы­ша­ла нас. Я ви­дел ее в по­след­ний раз»

Со­се­ди по ули­це ка­ир­ско­го квар­та­ла Шуб­ра вспо­ми­на­ли, что эта но­во­рож­ден­ная де­воч­ка из ита­льян­ской се­мьи кри­ча­ла гром­че дру­гих мла­ден­цев. Ро­ди­лась она 17 ян­ва­ря 1933 го­да, по­си­нев­шая от уду­шья, и ма­лыш­ку по­спе­ши­ли окре­стить сра­зу, опа­са­ясь, что не вы­жи­вет. Ей да­ли имя Кри­сти­на Ио­лан­да Джи­льот­ти.

Пьет­ро Джи­льот­ти, сын порт­но­го, эми­гран­та из Ка­лаб­рии, с дет­ства иг­рал на скрип­ке, по­сту­пил в кон­сер­ва­то­рию и в ито­ге стал пер­вой скрип­кой Ка­ир­ской опе­ры. Джу­зеп­пи­на, его же­на, бы­ла неза­кон­но­рож­ден­ной до­че­рью ита­льян­ки, уехав­шей в Еги­пет от по­зо­ра и креп­ко встав­шей на но­ги в чужой стране. Это был брак по сго­во­ру внут­ри ита­льян­ской об­щи­ны, ка­за­лось бы, гар­мо­нич­ный и счаст­ли­вый. Детей в нем ро­ди­лось трое: у Ио­лан­ды был стар­ший брат с опер­ным име­нем Ор­лан­до и млад­ший с обык­но­вен­ным – Бру­но.

Де­ся­ти­ме­сяч­ной Ио­лан­де по­па­ла ин­фек­ция в гла­за – обыч­ное де­ло для пу­стын­но­го кли­ма­та с пес­ча­ны­ми бу­ря­ми. По со­ве­ту док­то­ра де­воч­ке на со­рок дней на­ло­жи­ли по­вяз­ку: страх тем­но­ты оста­нет­ся у нее на­дол­го. Но вос­па­ле­ние про­грес­си­ро­ва­ло, к то­му же раз­ви­лось ко­со­гла­зие. Еще в дет­стве Ио­лан­да пе­ре­нес­ла несколь­ко опе­ра­ций и но­си­ла оч­ки, за ко­то­рые в ка­то­ли­че­ской шко­ле при мо­на­сты­ре ее драз­ни­ли «че­ты­рех­гла­зой».

Учи­лась она, впро­чем, на «от­лич­но», вы­учи­ла, кро­ме род­но­го ита­льян­ско­го и улич­но­го араб­ско­го, фран­цуз­ский и ан­глий­ский язы­ки, вы­сту­па­ла в са­мо­де­я­тель­но­сти. Но ар­ти­стич­ная и об­щи­тель­ная Ио­лан­да ис­кренне счи­та­ла се­бя некра­си­вой и несчаст­ной. «Ко­гда мой брат и я вспо­ми­на­ли дет­ство, это бы­ли счаст­ли­вые вос­по­ми­на­ния, – рас­ска­зы­вал поз­же Бру­но. – Для нее же это был кош­мар».

В 1940 го­ду Еги­пет всту­пил во Вто­рую ми­ро­вую, и всех ита­льян­ских муж­чин тут же ин­тер­ни­ро­ва­ли в ан­глий­ские ла­ге­ря. Пьет­ро Джи­льот­ти про­вел в ла­ге­ре по­сре­ди пу­сты­ни че­ты­ре го­да. Джу­зеп­пи­на все это вре­мя са­ма под­ни­ма­ла троих детей, за­ра­ба­ты­вая ши­тьем. Ко­гда он вер­нул­ся – над­лом­лен­ный, боль­ной, по­те­ряв­ший ра­бо­ту и утра­тив­ший со­ци­аль­ный статус де­я­те­ля ис­кус­ства, се­мей­ная идил­лия рух­ну­ла. Вспыш­ки яро­сти от­ца и бес­по­мощ­ность ма­те­ри пе­ред до­маш­ним на­си­ли­ем окон­ча­тель­но отра­ви­ли юность Ио­лан­ды.

Пьет­ро Джи­льот­ти умер от ин­суль­та в со­рок один год, че­рез два го­да по­сле осво­бож­де­ния. Слож­ные взаимоотношения с от­цом дочь бу­дет рас­пу­ты­вать всю жизнь, пе­ре­но­ся их бре­мя на всех муж­чин на сво­ем пу­ти.

В три­на­дцать лет Ио­лан­да Джи­льот­ти вне­зап­но, по­ви­ну­ясь по­ры­ву, вы­бро­си­ла за ок­но оч­ки. И ста­ла кра­са­ви­цей.

В на­ча­ле пя­ти­де­ся­тых за ком­па­нию с по­друж­кой и втайне от род­ных она при­шла на кон­курс кра­со­ты «Мисс Ун­ди­на», спон­сор ко­то­ро­го да­рил участ­ни­цам но­во­мод­ные ла­текс­ные ку­паль­ни­ки и зо­ло­тые ту­фель­ки. К сво­е­му изум­ле­нию, Ио­лан­да за­ня­ла вто­рое ме­сто, на сле­ду­ю­щий же день ее фо­то­гра­фии укра­си­ли первую по­ло­су «Еги­пет­ской га­зе­ты», и ре­пу­та­ция при­лич­ной ита­льян­ской де­вуш­ки из ка­то­ли­че­ской се­мьи бы­ла без­воз­врат­но по­губ­ле­на.

В ка­че­стве на­ка­за­ния мать и стар­ший брат ра­ди­каль­но уко­ро­ти­ли ее рос­кош­ные волосы. Ио­лан­ду уво­ли­ли из фар­ма­цев­ти­че­ской ком­па­нии, где она ра­бо­та­ла сек­ре­тар­шей. А мать пар­ня, с ко­то­рым она то­гда встре­ча­лась, по­ста­ви­ла сы­ну уль­ти­ма­тум, вы­ну­див по­рвать с пад­шей де­ви­цей с га­зет­ных по­лос.

Уже со­зна­вая свою кра­со­ту, Ио­лан­да устро­и­лась ра­бо­тать ма­не­кен­щи­цей в ка­ир­ский дом мо­ды «Дон­на». В пла­тье от «Дон­ны» она вы­шла на сце­ну сво­е­го сле­ду­ю­ще­го кон­кур­са

кра­со­ты: «Мисс Еги­пет-54». А на де­фи­ле в ку­паль­ни­ках про­из­ве­ла фу­рор, по­явив­шись в очень сме­лом по тем вре­ме­нам би­ки­ни лео­пар­до­вой рас­цвет­ки. И, ра­зу­ме­ет­ся, взя­ла глав­ный приз и ко­ро­лев­ский ти­тул.

Сре­ди пуб­ли­ки при­сут­ство­ва­ли ки­но­ре­жис­се­ры: егип­тя­нин Ни­я­зи Муста­фа и фран­цуз Марк де Га­стен. Оба на­пе­ре­бой за­зы­ва­ли юную кра­са­ви­цу в ки­но. Де­бю­том Ио­лан­ды Джи­льот­ти на экране стал фильм Ни­я­зи Муста­фы «Ста­кан и си­га­ра», где ее ге­ро­и­ня, мед­сест­ра, со­блаз­ня­ла глав­но­го ге­роя. А де Га­стен, при­е­хав­ший сни­мать при­клю­чен­че­скую кар­ти­ну «Мас­ка Ту­тан­ха­мо­на», на хо­ду впи­сал в сце­на­рий роль обо­льсти­тель­ной шпи­он­ки, пред­ло­жив ее но­вой «Мисс Еги­пет». Кро­ме то­го, аме­ри­кан­ские ки­не­ма­то­гра­фи­сты взя­ли ее дуб­лер­шей Ри­ты Хей­ворт в кар­ти­ну «Зем­ля фа­ра­о­нов» – са­ма звез­да в Еги­пет не по­еха­ла, и на­тур­ные кад­ры сни­ма­ли без нее.

Ио­лан­де пред­ло­жи­ли взять псев­до­ним, и она на­зва­лась Да­ли­лой – не по Би­б­лии, а в честь ге­ро­и­ни гол­ли­вуд­ско­го филь­ма «Сам­сон и Да­ли­ла», ко­то­рую сыг­ра­ла Хэ­ди Ла­марр: юной Ио­лан­де все го­во­ри­ли, что она на нее по­хо­жа.

Еги­пет­ская ки­но­ком­па­ния «Зар­па­нел­ли» пред­ло­жи­ла «Да­ли­ле» кон­тракт на пять лет, но де­вуш­ка при­ня­ла ку­да бо­лее рис­ко­ван­ное, но и бо­лее за­ман­чи­вое пред­ло­же­ние: Марк де Га­стен по­звал ее во Фран­цию, где его друг, пол­ков­ник Ви­даль, взял­ся про­дю­си­ро­вать но­вую звез­ду. На Рож­де­ство 1954-го Ио­лан­да Джи­льот­ти по­ле­те­ла в Па­риж – и оста­лась там на­все­гда.

«Я живу ря­дом с Ели­сей­ски­ми По­ля­ми, са­мой кра­си­вой ули­цей в ми­ре, в эле­гант­ном квар­та­ле, где мно­го вит­рин...» – пи­са­ла Ио­лан­да до­мой, ста­ра­ясь со­здать у близ­ких впе­чат­ле­ние, буд­то она три­ум­фаль­но по­ко­ря­ет Па­риж.

Дей­стви­тель­ность ра­дуж­ной не бы­ла. Ес­ли в еги­пет­ском ки­но мест­ной ко­ро­ле­ве кра­со­ты бы­ла га­ран­ти­ро­ва­на ве­ре­ни­ца ролей ро­ко­вых со­блаз­ни­тель­ниц, то в Па­ри­же она бы­ла ни­кем, и ни­кто ее осо­бен­но не ждал. Та­лан­ты пол­ков­ни­ка Ви­да­ля в ка­че­стве им­пре­са­рио остав­ля­ли же­лать луч­ше­го. Ио­лан­да хо­ди­ла по ка­стин­гам, но пред­ло­же­ний не по­лу­ча­ла. Пол­ков­ник до по­ры до вре­ме­ни опла­чи­вал ее рас­хо­ды: со­глас­но до­го­во­ру, с пер­во­го же кон­трак­та она долж­на бы­ла все ему вер­нуть. По­се­лил он про­те­же сна­ча­ла в сво­ем до­ме, а за­тем в скром­ной квартире на ули­це

Жан-мер­моз, где ее со­се­дом по лест­нич­ной пло­щад­ке стал дру­гой ни­ко­му не из­вест­ный де­бю­тант – Ален Де­лон.

Млад­ший брат Ио­лан­ды, на­пи­сав­ший ее био­гра­фию в со­ав­тор­стве с жур­на­лист­кой Кат­рин Ри­уа, от­дель­но ого­ва­ри­вал, что от­но­ше­ния его сест­ры с Де­ло­ном бы­ли чи­сто дру­же­ски­ми, с Ви­да­лем – де­ло­вы­ми, и что она, как де­вуш­ка с ка­то­ли­че­ским вос­пи­та­ни­ем, во­об­ще дер­жа­ла се­бя в Па­ри­же стро­го, по­то­му и про­ва­ли­ва­лась на ка­стин­гах, где от пре­тен­ден­ток жда­ли ино­го.

Она пи­та­лась од­ни­ми яй­ца­ми вкру­тую и уже вы­ста­ви­ла се­бе край­ний срок – шесть ме­ся­цев, – что­бы при­знать по­ра­же­ние и вер­нуть­ся до­мой. Но тут пол­ков­ник Ви­даль ре­шил сыг­рать дру­гим ее ко­зы­рем – во­ка­лом. Ио­лан­да пе­ла с дет­ства, но го­лос ей ни­кто и ни­ко­гда не ста­вил. Этим за­нял­ся про­фес­сор во­ка­ла Ро­лан Бер­же, че­ло­век неснос­но­го ха­рак­те­ра, – но эта де­вуш­ка его по­ко­ри­ла с пер­во­го взгля­да. Поз­же пе­ви­ца бу­дет на­зы­вать его сво­им един­ствен­ным учи­те­лем.

Че­рез несколь­ко ме­ся­цев Ио­лан­да по­пы­та­ла сча­стья на ка­стин­ге дру­го­го про­фи­ля – и ее взя­ли петь в ка­ба­ре «Зо­ло­тое сук­но» с го­но­ра­ром 50 фран­ков за ве­чер. А чуть поз­же – в еще один ночной клуб, «Вил­ла д’эсте» на Ели­сей­ских По­лях. Имен­но здесь она по­зна­ко­ми­лась с пи­са­те­лем и сце­на­ри­стом Аль­бе­ром Ма­ша­ром, ко­то­рый по-дру­же­ски осме­ял ее биб­лей­ский псев­до­ним и по­со­ве­то­вал из­ме­нить в нем од­ну бук­ву.

В 1955 го­ду на афи­ше «Вил­лы д’эсте» впер­вые по­яви­лось имя «Далида».

Стре­ми­тель­ный – в те­че­ние го­да! – взлет звез­ды по име­ни Далида обес­пе­чи­ли трое муж­чин: Бру­но Ко­ка­трикс, вла­де­лец са­мо­го мод­но­го в Па­ри­же кон­церт­но­го за­ла «Олим­пия», Эд­ди Барк­лай, «ко­роль пла­сти­нок», со­зда­тель од­ной из пер­вых в стране сту­дий зву­ко­за­пи­си, и ху­до­же­ствен­ный ди­рек­тор ра­дио «Ев­ро­па 1» Лю­сьен Мо­рисс.

Вы­ступ­ле­ние в «Олим­пии» уже бы­ло от­ча­ян­ным ве­зе­ни­ем для ма­ло­из­вест­ной пе­ви­цы ка­ба­ре – но ко­гда по­сле него к ней по­до­шли двое мо­ло­дых лю­дей и про­тя­ну­ли ви­зит­ки, Далида не по­ве­ри­ла сво­е­му сча­стью. На му­зы­каль­ной волне «Ев­ро­па 1» ца­ри­ла пе­ви­ца Гло­рия Лас­со, и Мо­рисс дав­но по­ду­мы­вал най­ти для нее кон­ку­рент­ку, то­же эк­зо­ти­че­скую кра­са­ви­цу. Барк­лай со­гла­сил­ся

вло­жить день­ги в рас­крут­ку но­вой звез­ды и вы­пу­стить ее пер­вый диск с фо­то на об­лож­ке. Ими­джем Да­ли­ды и ее пи­а­ром в сред­ствах мас­со­вой ин­фор­ма­ции за­ни­мал­ся сам Лю­сьен Мо­рисс.

Ко­гда ее низ­кий го­лос за­зву­чал по ра­дио, слу­ша­те­ли не мог­ли опре­де­лить на слух, муж­чи­на это или жен­щи­на. Отве­чав­ший на звон­ки ра­дио­ве­ду­щий изум­лял­ся, по­до­гре­вая ин­три­гу: «У вас нет ее фо­то­гра­фии? Она же так кра­си­ва!» Лю­сьен Мо­рисс пер­вым при­ме­нил в шоу-биз­не­се ра­ди­каль­но новый по тем вре­ме­нам ме­тод «на­зой­ли­вой ре­кла­мы»: пес­ни Да­ли­ды, осо­бен­но узна­ва­е­мая «Madonna », все вре­мя бы­ли в ро­та­ции, ее имя так или ина­че зву­ча­ло по­сто­ян­но. Че­рез два ме­ся­ца по­сле пер­вой пла­стин­ки вы­шла вто­рая: ти­ра­жи по­ка не за­шка­ли­ва­ли, но о Да­ли­де уже слы­ша­ли все.

Взры­вом же ста­ла пес­ня «Bambino», ко­то­рую Лю­сьен Мо­рисс на­шел для Да­ли­ды на ита­льян­ском фе­сти­ва­ле. Не­при­тя­за­тель­ная пе­сен­ка по­па­ла в со­ци­аль­ный нерв: как раз то­гда де Голль при­звал фран­цу­зов уве­ли­чи­вать рож­да­е­мость, и на­ция с эн­ту­зи­аз­мом за­ня­лась этим под пес­ню Да­ли­ды.

В 1956-м этот хит зву­чал во Фран­ции бук­валь­но из каж­до­го до­ма. «Тор­на­до из Ка­и­ра сме­та­ет все на сво­ем пу­ти», – пи­са­ла прес­са. Ты­ся­чи де­ву­шек ко­пи­ро­ва­ли ее «ма­ки­яж фа­ра­о­нов», где стрел­ки над гла­за­ми встре­ча­лись с на­ве­ден­ны­ми бро­вя­ми где-то на вис­ках. В сен­тяб­ре на пер­вом соль­ном кон­цер­те Да­ли­ды в «Олим­пии» был пол­ный ан­шлаг и гран­ди­оз­ная дав­ка у вхо­да.

«Бру­но Ко­ка­трикс – это мой успех, – го­во­ри­ла Далида. – Эд­ди Барк­лай – это мои день­ги. Лю­сьен Мо­рисс – это мое серд­це». Лю­сьен Мо­рисс был же­нат, у него рос­ла дочь. Далида бы­ла, как не уста­вал под­чер­ки­вать ее брат, де­вуш­кой стро­гих пра­вил. Од­на­ко вза­им­ное при­тя­же­ние меж­ду ни­ми воз­ник­ло сра­зу. Этот ро­ман, скре­пя серд­це, при­зна­ла да­же су­ро­вая ита­льян­ская се­мья Да­ли­ды, тем бо­лее что Лю­сьен обе­щал раз­ве­стись и же­нить­ся.

В 1958 го­ду Далида по­лу­чи­ла «Оскар» от ра­дио Мон­те-кар­ло; она оста­нет­ся его ла­у­ре­ат­кой в те­че­ние се­ми лет. Бы­ла и мас­са дру­гих му­зы­каль­ных на­град. В 1959-м пе­ви­ца от­пра­ви­лась в три­ум­фаль­ное турне по Италии, стране сво­их пред­ков. Ее но­вые пес­ни неиз­мен­но за­ни­ма­ли верх­ние строч­ки хит­па­ра­дов, дис­ки раз­ле­та­лись огром­ны­ми ти­ра­жа­ми. Далида пер­вой из жен­щин на ев­ро­пей­ской эст­ра­де за­и­ме­ла фан-клуб. Фа­на­ты лю­бов­но на­зы­ва­ли ее «Да­ли» и оди­на­ко­во лю­би­ли две ее про­ти­во­по­лож­ные гра­ни: «Да­ли-сме­ю­щу­ю­ся» и «Да­ли-пла­чу­щую». Вре­мя от вре­ме­ни она сни­ма­лась в ки­но, в лег­ких непри­тя­за­тель­ных ро­лях. Она бы­ла на­столь­ко по­пу­ляр­на, что те­ле­гра­фи­сты, дик­туя со­об­ще­ния по бук­вам, го­во­ри­ли: «Д – как Далида».

Ей пред­ло­жи­ли кон­тракт в Аме­ри­ке, Далида сле­та­ла за оке­ан, но пе­ре­чи­тав усло­вия до­го­во­ра и об­на­ру­жив, что без со­гла­со­ва­ния с про­дю­се­ра­ми она не име­ет пра­ва ни стричь­ся, ни ме­нять ма­ки­яж, не го­во­ря уж о ре­пер­ту­а­ре, в по­след­ний мо­мент от­ка­за­лась его под­пи­сы­вать.

Ее по­срам­лен­ная со­пер­ни­ца Гло­рия Лас­со го­во­ри­ла жур­на­ли­стам, что Далида – со­зда­ние Лю­сье­на Мо­рисса и долж­на по­креп­че дер­жать­ся за него, ина­че немед­лен­но бу­дет за­бы­та. В от­вет Далида с улыб­кой от­пус­ка­ла нис­хо­дя­щей звез­де ком­пли­мен­ты и да­же

­опуб­ли­ко­ва­ла фо­то, где они вдво­ем с млад­шим бра­том Бру­но слу­ша­ют ее пла­стин­ку.

Бру­но Джи­льот­ти то­же на­чал в Ка­и­ре пев­че­скую ка­рье­ру и до­бил­ся опре­де­лен­но­го успе­ха. При­е­хав в Па­риж, он пы­тал­ся уй­ти от ста­ту­са «бра­та Да­ли­ды» и да­же чуть бы­ло не за­клю­чил кон­тракт с кон­ку­ри­ру­ю­щей фир­мой, но в по­след­ний мо­мент Мо­рисс и Барк­лай уго­во­ри­ли его за­пи­сы­вать­ся на их сту­дии. В ка­че­стве сце­ни­че­ско­го псев­до­ни­ма Бру­но взял имя сво­е­го стар­ше­го бра­та Ор­лан­до – и остал­ся «вто­рым Ор­лан­до» на всю жизнь, так его на­зы­ва­ли и близ­кие. Эст­рад­ная ка­рье­ра у него не за­да­лась, и в ито­ге Бру­но-ор­лан­до на­шел се­бя в ро­ли им­пре­са­рио звезд­ной сест­ры. Далида пе­ре­вез­ла во Фран­цию мать и ку­зи­ну Ро­зи, став­шую ее неиз­мен­ным сек­ре­та­рем.

В Па­ри­же Далида ку­пи­ла квар­ти­ру на ули­це Ан­ка­ры, ко­то­рую об­став­ля­ла с увле­че­ни­ем и лю­бо­вью, – свое бу­ду­щее се­мей­ное гнез­до. Лю­сьен раз­вел­ся, но их бра­ко­со­че­та­ние по раз­ным при­чи­нам по­сто­ян­но от­кла­ды­ва­лось, за чем при­сталь­но на­блю­да­ла прес­са.

8 ап­ре­ля 1961 го­да сва­дьба все-та­ки со­сто­я­лась – до­воль­но скром­ная; неве­ста бы­ла в си­ре­не­вом пла­тье и без фа­ты, хо­тя пе­ред од­ним из «фаль­стар­тов» по­зи­ро­ва­ла жур­на­ли­стам в бе­лом под­ве­неч­ном на­ря­де. От­но­ше­ния у па­ры к то­му вре­ме­ни дав­но по­шат­ну­лись, и брак не снял на­пря­же­ния. Бук­валь­но че­рез ме­сяц в жиз­ни Да­ли­ды уже появился дру­гой муж­чи­на – Жан Со­бес­ки, кра­са­вец-ху­дож­ник и по­то­мок поль­ско­го ко­ро­ля. В но­яб­ре то­го же го­да Далида ил юс­ьен по­да­ли на раз­вод.

Лю­сьен Мо­рисс за­стре­лит­ся в 1970-м, в воз­расте со­ро­ка од­но­го го­да: один из троих муж­чин Да­ли­ды, по­кон­чив­ших с со­бой.

В на­ча­ле 60-х фран­цуз­скую эст­ра­ду за­хлест­ну­ла вол­на «йейе», лег­ко­го пе­сен­но­го сти­ля. Эпо­ха ре­а­ли­стич­ной ин­тел­лек­ту­аль­ной пес­ни, ка­за­лось, ухо­ди­ла. Умер­ла Эдит Пиаф, ко­то­рая ко­гда-то, уже со­всем боль­ная, при­шла на кон­церт Да­ли­ды и вос­при­ни­ма­ла ее как свою на­след­ни­цу. Далида не из­ме­ни­ла се­бе, не по­пы­та­лась петь про­ще – и оста­лась на вер­шине, ко­гда мо­да на «йе-йе» схлы­ну­ла. Прес­са пи­са­ла: «Трон Пиаф за­ня­ла Далида!»

В ав­гу­сте 1964 го­да она впер­вые по­яви­лась на пуб­ли­ке блон­дин­кой. Цвет во­лос Далида из­ме­ни­ла для съе­мок ис­пан­ско­го ве­стер­на и оста­ви­ла новый об­раз, вос­хи­тив­ший по­клон­ни­ков. «Чер­ная ор­хи­дея», как ее на­зы­ва­ли ­жур­на­ли­сты,

ста­ла «бе­ло­ку­рой». В этом неожи­дан­ном ими­дже она при­ня­ла уча­стие в «Турне Тур де Франс», про­ехав вме­сте с ве­ло­гон­щи­ка­ми по­чти 30 000 ки­ло­мет­ров и спев бо­лее двух ты­сяч пе­сен. По­сто­ян­но га­стро­ли­ро­ва­ла по раз­ным стра­нам, да­ла оче­ред­ной три­ум­фаль­ный кон­церт в «Олим­пии»...

Из недо­ступ­ной ди­вы на­ча­ла ка­рье­ры Далида се­ре­ди­ны ше­сти­де­ся­тых ста­ла близ­кой и ис­крен­ней. На кон­цер- тах она об­ща­лась со зри­те­ля­ми, мог­ла стан­це­вать твист с про­рвав­шим­ся на сце­ну по­клон­ни­ком, а жур­на­ли­стам рас­ска­зы­ва­ла о сво­ей жиз­ни, как на ду­ху: «Те­перь я все де­лаю са­ма. Я по­свя­ти­ла жизнь сво­ей про­фес­сии, я са­мо­до­ста­точ­на. От вы­бо­ра пес­ни до ис­пол­не­ния, от ре­жис­су­ры до зву­ко­за­пи­си, я за­ни­ма­юсь всем. Бес­по­лез­но стро­ить ил­лю­зии: или вы по­е­те, или со­зда­е­те се­мью. И то и дру­гое вме­сте оста­ет­ся

несбы­точ­ной меч­той. Для ме­ня ра­бо­та уби­ва­ет лю­бовь. Я пред­по­чи­таю не рис­ко­вать боль­ше».

Ни один муж­чи­на не за­дер­жи­вал­ся воз­ле нее дол­го: ра­но или позд­но каж­дый из них на­чи­нал чув­ство­вать се­бя «мсье Далида», но­силь­щи­ком ее че­мо­да­нов по пу­ти к са­мо­ле­ту, и не вы­дер­жи­вал этой вто­ро­сте­пен­ной ро­ли. Все вре­мя ря­дом с ней был толь­ко Ор­лан­до, про­дю­сер и брат.

В 1966-м пред­ста­ви­те­ли ита­льян­ской сту­дии зву­ко­за­пи­си RCA по­зна­ко­ми­ли с Да­ли­дой мо­ло­до­го ав­то­ра и ис­пол­ни­те­ля пе­сен по име­ни Лу­и­джи Тен­ко.

Лу­и­джи был ро­дом из Пье­мон­та, мать вос­пи­ты­ва­ла его од­на. Два­дца­ти­де­вя­ти­лет­ний бун­тарь и аван­гар­дист пел пес­ни со­ци­аль­но­го со­дер­жа­ния, рез­ко непо­хо­жие на то­гдаш­нюю сла­ща­вую ита­льян­скую эст­ра­ду. Ро­ман меж­ду ним и Да­ли­дой вспых­нул мгно­вен­но, имен­но по­это­му она со­гла­си­лась на аван­тю­ру, пред­ло­жен­ную про­дю­се­ра­ми: под­дер­жать пес­ню Лу­и­джи Тен­ко «Ciao, amore, ciao» на фе­сти­ва­ле в Сан-ре­мо.

Этот фе­сти­валь был пом­пез­ным и чи­сто ком­мер­че­ским ме­ро­при­я­ти­ем: ни сам Тен­ко, ни его му­зы­ка в сти­ли­сти­ку фе­сти­ва­ля не впи­сы­ва­лись ка­те­го­ри­че­ски. Од­на­ко со­глас­но но­вым пра­ви­лам, пес­ню ита­льян­ско­го ис­пол­ни­те­ля долж­на бы­ла дуб­ли­ро­вать при­гла­шен­ная за­ру­беж­ная звез­да. Уча­стие Да­ли­ды, по мне­нию пред­ста­ви­те­лей сту­дии, га­ран­ти­ро­ва­ло успех. Свои от­но­ше­ния Далида ил уи­джи до­го­во­ри­лись не афи­ши­ро­вать, по­ста­вив это жест­кое усло­вие и про­дю­се­рам. Но все пошло не так. Тен­ко с са­мо­го на­ча­ла чув­ство­вал се­бя на фе­сти­ва­ле чу­жа­ком, от­ка­зал­ся на­де­вать смо­кинг, ни с кем не об­щал­ся и силь­но нерв­ни­чал. Спел он го­раз­до ху­же, чем был спо­со­бен, и ушел с эст­ра­ды, бро­сив сквозь зу­бы «для ме­ня все кон­че­но»; это услы­ша­ли ра­бот­ни­ки сце­ны. Ко­гда ту же са­мую пес­ню под ко­нец ве­че­ра спе­ла Далида, пуб­ли­ка при­ня­ла ее хо­ро­шо, ил уи­джи вос­пря­нул ду­хом. Но жю­ри все-та­ки не про­пу­сти­ло «Ciao, amore, ciao» в фи­нал.

Далида от­пра­ви­лась в ре­сто­ран на про­щаль­ный бан­кет, алу­и­джи ид­ти от­ка­зал­ся – «с ме­ня хва­тит!» – и вер­нул­ся в отель. Все ви­де­ли, как он был раз­дра­жен и по­дав­лен, как опас­но рва­ну­ла с ме­ста его ма­ши­на. По­ка­зав­шись для про­фор­мы в ре­сто­ране, Далида по­чти сра­зу же от­пра­ви­лась кл уи­джи – и на­шла его мерт­вым. Он за­стре­лил­ся, оста­вив про­щаль­ную за­пис­ку: «Я сде­лал это не по­то­му, что устал от жиз­ни, но в знак про­те­ста про­тив тол­пы, ко­то­рая не хо­чет по­ни­мать...»

Дру­гая про­иг­рав­шая участ­ни­ца «СанРе­мо-67», Ан­на Гер­ман, вспо­ми­на­ла, что ор­га­ни­за­то­ры да­же и не по­ду­ма­ли оста­но­вить фе­сти­валь – на­обо­рот, по­пы­та­лись пе­ре­бить тя­гост­ное впе­чат­ле­ние от тра­ге­дии по­ста­но­воч­ной сва­дьбой аме­ри­кан­ско­го пев­ца Джи­на Пит­ни. А Да­ли­де при­шлось бук­валь­но бе­жать из Сан-ре­мо, в безум­ной ав­то­мо­биль­ной гон­ке от­ры­ва­ясь от пре­сле­до­ва­ния па­па­рац­ци.

По­сле ги­бе­ли Лу­и­джи Далида впа­ла в де­прес­сию. По­пы­та­лась вы­сту­пать – и не смог­ла. Об­ма­ном раз­до­бы­ла пи-

сто­лет той же мар­ки, что и у него, и хо­те­ла за­стре­лить­ся в пря­мом эфи­ре те­ле­про­грам­мы, спев его пес­ню, но ре­ши­мо­сти ей не хва­ти­ло. Ез­ди­ла в Ита­лию на мо­ги­лу Тен­ко, раз­го­ва­ри­ва­ла с его ма­те­рью; та бы­ла уве­ре­на, что ее сы­на уби­ли, а рас­сле­до­ва­ние за­мя­ли.

В фев­ра­ле, че­рез ме­сяц по­сле смер­ти Лу­и­джи, Далида ска­за­ла до­маш­ним, что ле­тит вт урин по­ви­дать­ся с его дя­дей. Ор­лан­до ир ози про­во­ди­ли ее в аэро­порт. Убе­див­шись, что про­во­жа­ю­щие уеха­ли, она не се­ла в са­мо­лет, а по­еха­ла в па­риж­ский отель «Принц де Голль», где они ко­гда-то оста­нав­ли­ва­лись вдво­ем, за­пер­лась в но­ме­ре и при­ня­ла боль­шую до­зу бар­би­ту­ра­тов. Как по­том го­во­ри­ли вра­чи, слиш­ком боль­шую – ина­че ее бы не спас­ли.

«Ко­гда че­рез два­дцать лет она умер­ла, я так не стра­дал, – го­во­рил Ор­лан­до. – Смерть сест­ры я пе­ре­жил в тот раз. Та­кое го­ре, та­кой кош­мар мож­но узнать толь­ко од­на­жды».

«Год спу­стя я про­чла ин­тер­вью с Да­ли­дой и очень в ней разо­ча­ро­ва­лась, – пи­са­ла в ав­то­био­гра­фии Ан­на Гер­ман. – По­явись это ин­тер­вью сра­зу по­сле смер­ти Лу­и­джи, ее при­зна­ния, ко­то­рые мог­ли вы­рвать­ся в ми­ну­ты от­ча­я­ния, вы­зван­но­го ги­бе­лью лю­би­мо­го че­ло­ве­ка, бы­ли бы есте­ствен­ны и по­нят­ны. К со­жа­ле­нию, снаб­жен­ное мно­го­чис­лен­ны­ми сним­ка­ми Да­ли­ды ил уи­джи, опи­са­ни­ем ин­тим­ных от­но­ше­ний, ко­то­рые со­еди­ня­ли их, это ин­тер­вью про­зву­ча­ло как чи­стая ре­кла­ма. А ведь Далида пе­ре­жи­ла глу­бо­кое по­тря­се­ние, де­прес­сию, пы­та­лась по­кон­чить с со­бой. Не вы­сту­па­ла. Но ко­гда о ней пе­ре­ста­ли го­во­рить, она вы­нуж­де­на бы­ла лю­бой це­ной вер­нуть се­бе вни­ма­ние пуб­ли­ки».

Кат­рин Ри­уа пи­са­ла, что это от­кро­вен­ное ин­тер­вью, за­це­пив­шее мно­гих, Далида да­ла, опра­вив­шись по­сле несколь­ких ме­ся­цев вос­ста­нов­ле­ния (она на­хо­ди­лась в ко­ме де­вя­но­сто ча­сов, на ее ру­ках и но­гах на­чал­ся некроз, и по­тре­бо­ва­лась пе­ре­сад­ка ко­жи), что­бы ее боль­ше не пре­сле­до­ва­ли жур­на­ли­сты, что­бы все объ­яс­нить... Но пуб­ли­ка лю­би­ла ее и без то­го: вер­нув­шись до­мой из боль­ни­цы, она на­шла кни­гу из че­ты­рех­сот пе­ре­пле­тен­ных пи­сем по­клон­ни­ков. Это бы­ли из­бран­ные пись­ма – все­го их при­шло в те ме­ся­цы бо­лее пя­ти ты­сяч. «Ка­ким бы ни бы­ло ме­ди­цин­ское за­клю­че­ние, как толь­ко я смо­гу вый­ти на сце­ну, я вый­ду, – го­во­ри­ла Далида. – Это бу­дет моя бла­го­дар­ность лю­дям в каждом го­ро­де, ко­то­рые мне пи­са­ли».

Она впер­вые сно­ва по­яви­лась пе­ред пуб­ли­кой в те­ле­про­грам­ме «Palmares des Chansons» в длин­ном бе­лом пла­тье,

­скры­вав­шем шра­мы на но­гах, – это бу­дет ее новый «стиль Ма­дон­ны». За­тем от­пра­ви­лась в боль­шое турне и про­ве­ла его с блес­ком. В Италии, где ее осо­бен­но лю­би­ли, Далида вы­сту­пи­ла в иг­ро­вой про­грам­ме «Partitissima», сов­ме­щен­ной с ло­те­ре­ей. По­сле за­пи­си к ней риск­нул по­дой­ти мо­ло­дой че­ло­век по име­ни Лю­чио, сни­мав­ший­ся в мас­сов­ке.

Ему бы­ло два­дцать два го­да; как вспо­ми­на­ла Далида, он был су­щим ре­бен­ком и увле­чен­но иг­рал в ма­шин­ки с ее ма­лень­ким пле­мян­ни­ком. Ко­гда она по­ня­ла, что за­бе­ре­ме­не­ла от Лю­чио, то при­шла в смя­те­ние: о бра­ке с юно­шей не мог­ло быть и ре­чи, а рас­тить ре­бен­ка без от­ца не поз­во­лял весь ее се­мей­ный и куль­тур­ный бэк­гра­унд. И хо­тя близ­кие, про­тив ожи­да­ний, уго­ва­ри­ва­ли ее ро­жать, Далида все-та­ки сде­ла­ла аборт – под­поль­ный, по­сколь­ку и во Фран­ции, и в Италии они бы­ли за­пре­ще­ны, и не остав­ший­ся без по­след­ствий, – о чем бу­дет жа­леть всю жизнь.

«Че­рез трид­цать лет все это ка­жет­ся та­ким ни­чтож­ным, – го­во­рил Ор­лан­до. – Этот ре­бе­нок мог бы ее спа­сти...» В кон­це ше­сти­де­ся­тых Далида, как и мно­гие звез­ды тех лет, ис­ка­ла ду­хов­но­го учи­те­ля. В ее жиз­ни появился Ар­но Де­жар­ден, пу­те­ше­ствен­ник и ми­стик, ав­тор книги «До­ро­га муд­ро­сти», чи­тав­ший во Фран­ции лек­ции по фи­ло­со­фии «дзен». Она ста­ла его уче­ни­цей, он – ее гуру, вдво­ем они по­се­ща­ли аш­рам ин­дий­ско­го муд­ре­ца Сва­ми Пра­дж­нан­па­да. Од­на­ко пуб­ли­ка обид­но про­зва­ла Де­жар­де­на «ко­тен­ком Да­ли­ды». Их ро­ман про­длил­ся око­ло двух с по­ло­ви­ной лет.

Од­на­жды в на­ча­ле се­ми­де­ся­тых на кон­церт Да­ли­ды при­шел Фран­с­уа Мит­те­ран, то­гда еще мэр-де­пу­тат го­ро­да Ньевр и ли­дер со­ци­а­ли­сти­че­ской пар­тии. Они по­дру­жи­лись; па­па­рац­ци ло­ви­ли пе­ви­цу и по­ли­ти­ка в объ­ек­тив и пред­по­ла­га­ли боль­шее, о страст­ном ро­мане Да­ли­ды с Мит­те­ра­ном пи­са­ла и Жа­клин Пит­шаль, су­пру­га пси­хо­ана­ли­ти­ка звез­ды и ее по­дру­га. Са­ма Далида и ее брат твер­до сто­я­ли на вер­сии друж­бы.

На до­сроч­ных вы­бо­рах по­сле смер­ти пре­зи­ден­та Пом­пи­ду в 1974-м Далида участ­во­ва­ла в из­би­ра­тель­ной кам­па­нии Мит­те­ра­на (про­иг­рав­ше­го то­гда Жис­ка­ру д’эс­те­ну) и ока­за­лась за­ме­ша­на в боль­шую по­ли­ти­ку. «Я не знал, что спер­ва ге­не­рал де Голль, а по­том и Жорж Пом­пи­ду ме­ша­ли ма­де­му­а­зель Да­ли­де рас­пе­вать свои пе­сен­ки и сво­бод­но раз­ви­вать свой ге­ний, – яз­вил фе­лье­то­нист. – ...Что на са­мом де­ле ис­пол­ни­тель­ни­ца “Bambino” сто­на­ла под тя­же­стью це-

пей, да­вив­ших на Пя­тую Рес­пуб­ли­ку». Далида, спо­кой­но при­ни­мав­шая му­зы­каль­ную кри­ти­ку и до­мыс­лы от­но­си­тель­но ее лич­ной жиз­ни, на этот раз взви­лась, по­да­ла в суд и вы­иг­ра­ла его. А Мит­те­ра­на она под­дер­жи­ва­ла вплоть до его по­бе­ды

в 1981-м и го­во­ри­ла жур­на­ли­стам, что ве­рит в него как в силь­но­го и на­деж­но­го муж­чи­ну.

В люб­ви ей на та­ких не вез­ло. В се­ре­дине се­ми­де­ся­тых спут­ни­ком Да­ли­ды стал... граф де Сен-жер­мен, в ми­ру Ри­шар Шам­ф­ре, аван­тю­рист, утвер­ждав­ший, что ему две ты­ся­чи лет и что он вла­де­ет фи­ло­соф­ским кам­нем. Мно­гие ве­ри­ли – «граф» непло­хо за­ра­ба­ты­вал на пред­ска­за­ни­ях. Далида, при всей сво­ей склон­но­сти к непо­знан­но­му, от­кро­вен­но по­сме­и­ва­лась, счи­тая все это ар­ти­сти­че­ским об­ра­зом воз­люб­лен­но­го, че­ло­ве­ка рев­ни­во­го, ин­фан­тиль­но­го и непред­ска­зу­е­мо­го.

Од­на­жды, позд­но вер­нув­шись вдво­ем до­мой, они за­ста­ли там по­лу­го­ло­го муж­чи­ну, как поз­же вы­яс­ни­лось, лю­бов­ни­ка гор­нич­ной. Но Ри­шар при­нял его за гра­би­те­ля и, до­пра­ши­вая под ду­лом ру­жья, слу­чай­но на­жал на ку­рок: ночной гость по­пал в боль­ни­цу с тя­же­лым ра­не­ни­ем, Шам­ф­ре угро­жа­ла тюрь­ма, а Далида от­ча­ян­но пы­та­лась его от­сто­ять; по­ло­же­ние услож­ни­ло то, что вна­ча­ле они по­про­бо­ва­ли об­ма­нуть след­ствие лож­ной вер­си­ей.

От­но­ше­ния с Шам­ф­ре дли­лись по­чти во­семь лет и, как вспо­ми­на­ли близ­кие Да­ли­ды, эмо­ци­о­наль­но опу­сто­ши­ли ее, в ито­ге за­ко­но­мер­но при­дя к раз­ры­ву. Уже по­сле их рас­ста­ва­ния Ри­шар Шам­ф­ре то­же све­дет сче­ты с жиз­нью.

«Ме­ня мо­гут спро­сить, по­че­му муж­чи­ны мо­ей жиз­ни по­кон­чи­ли с со­бой, – го­во­ри­ла в ин­тер­вью Далида. – Са­мо­убий­ство – бо­лез­нен­ный, от­ча­ян­ный по­сту­пок. Я не бы­ла един­ствен­ной лю­бо­вью этих муж­чин... Лю­ди ду­ма­ют, что неко­то­рые несут в се­бе несча­стье. Это во­прос, от ко­то­ро­го я не ста­ну укло­нять­ся».

В 1973 го­ду Далида вы­пу­сти­ла ми­ро­вой хит «Parole, parole», спев эту пес­ню ду­э­том с Але­ном Де­ло­ном, их друж­ба воз­об­но­ви­лась. За­тем бы­ла ве­се­лая пес­ня «Gigi l’amoroso»: она зву­ча­ла на сцене це­лых три­на­дцать ми­нут, вклю­чая им­про­ви­зи­ро­ван­ные ре­пли­ки по-ита­льян­ски, на ко­то­рых звез­да от­кро­вен­но раз­вле­ка­лась, осо­бен­но на га­стро­лях в Япо­нии, где ее точ­но ни­кто не по­ни­мал. Несмот­ря на сре­ди­зем­но­мор­скую склон­ность к пол­но­те, бла­го­да­ря жест­ким ди­е­там Далида со­хра­ня­ла фи­гу­ру юной де­вуш­ки. Од­на­ко воз­рас­та сво­е­го не скры­ва­ла, ис­пол­няя хи­ты «Une femme à quarante ans» («Жен­щи­на в со­рок лет») и «Il venait d’avoir 18 ans» («Ему ис­пол­ни­лось во­сем­на­дцать»).

Ре­жис­сер Ми­шель Дю­му­лен снял о ней до­ку­мен­таль­ный фильм «Далида на­все­гда». Ра­ди съе­мок она при­е­ха­ла на ро­ди­ну, в Ка­ир. И уви­де­ла, что на ее до­ме, где рань­ше ви­се­ла

ме­мо­ри­аль­ная таб­лич­ка с име­нем ее от­ца, ис­пра­ви­ли над­пись на «Здесь ро­ди­лась Далида, пе­ви­ца». Она при­шла в ярость: «Убе­ри­те это, я еще не умер­ла!»

Она по­ко­ри­ла Во­сток, спев по-араб­ски пес­ню «Salma ya salama». Про­из­ве­ла фу­рор на Бро­д­вее. Все­рьез за­ня­лась хо­рео­гра­фи­ей и по­ста­ви­ла в 1980-м зре­лищ­ное шоу в па­риж­ском Двор­це спор­та, а за­тем те­ле­шоу «Иде­аль­ная Далида». Ее уже на­зы­ва­ли «свя­щен­ным чу­до­ви­щем» фран­цуз­ской эст­ра­ды: из ее по­ко­ле­ния не оста­лось прак­ти­че­ски никого, кто бы про­дол­жал петь, со­би­рая огром­ные за­лы. У ди­вы был пол­ный на­бор му­зы­каль­ных на­град: все­мир­ные «ос­ка­ры», зо­ло­тые и пла­ти­но­вые дис­ки, уни­каль­ный брил­ли­ан­то­вый диск. Но все это, вспо­ми­нал брат, уже не до­став­ля­ло ей удо­воль­ствия.

17 ян­ва­ря 1983 го­да Ор­лан­до при­слал сест­ре кор­зи­ну бе­лых роз с за­пис­кой: «С днем рож­де­ния, же­лаю про­жить еще пять­де­сят лет». Далида ужас­ну­лась циф­ре и по­про­си­ла боль­ше ни­ко­гда не по­здрав­лять ее с днем рож­де­ния. Прес­се она го­во­ри­ла, что уй­дет со сце­ны в 2000-м, хо­тя... смот­ря как бу­дет вы­гля­деть.

В ней на­кап­ли­ва­лась уста­лость. Про­грес­си­ро­ва­ла бо­лезнь глаз, по­тре­бо­ва­лись но­вые опе­ра­ции. Вос­ста­но­вив­шись, Далида при­ня­ла дол­го­ждан­ное пред­ло­же­ние – снять­ся в ки­но, в на­сто­я­щей тра­ги­че­ской ро­ли, без экс­плу­а­та­ции ее внеш­но­сти и во­ка­ла. По иро­нии судь­бы, ре­жис­сер кар­ти­ны «Ше­стой день» Юсеф Ша­ин ко­гда-то был ас­си­стен­том кар­ти­ны, где юная Ио­лан­да-да­ли­ла дуб­ли­ро­ва­ла Ри­ту Хей­ворт. «Ше­стой день» имел фе-

сти­валь­ный успех и хо­ро­шую прес­су, но тя­же­лые съем­ки на ого­лен­ном нер­ве из­мо­та­ли Да­ли­ду.

В 1985-м ря­дом с ней появился новый муж­чи­на – ее лич­ный врач по име­ни Фран­с­уа. Од­на­ко на­деж­ным спут­ни­ком уже немо­ло­дой жен­щи­ны не стал и он.

«Ино­гда мне хо­чет­ся на­пле­вать на все, – од­на­жды ска­за­ла Далида в при­сут­ствии дру­га ее бра­та. – Ес­ли я ре­шу уй­ти, на этот раз я не про­мах­нусь. Я точ­но знаю, ка­кую до­зу нуж­но при­нять».

В суб­бо­ту 2 мая 1987 го­да она ре­ши­ла и все про­ду­ма­ла. Близ­кие вспо­ми­на­ли, как ис­кус­но Далида за­ста­ви­ла их по­ве­рить, буд­то все в по­ряд­ке, как ве­че­ром уеха­ла из до­ма буд­то по де­лам – и, как по­том ока­за­лось, вер­ну­лась че­рез чер­ный ход. Лег­ла в по­стель, при­ня­ла сто два­дцать таб­ле­ток, за­пи­вая их для уси­ле­ния эф­фек­та вис­ки, и вы­клю­чи­ла свет – че­го ни­ко­гда в жиз­ни не де­ла­ла.

Далида оста­ви­ла ко­рот­кую за­пис­ку: «Жизнь мне невы­но­си­ма. Про­сти­те ме­ня».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.