КОКО ШАНЕЛЬ: СТИЛЬНАЯ И СВОБОДНАЯ

Де­нис Эр­тель част ь1

Lichnosti - - Шанель -

Стар­то­вые усло­вия, как ска­за­ли бы сей­час, у Шанель бы­ли неза­вид­ны­ми, да и во­об­ще путь не был усе­ян ро­за­ми. Но по­ра­же­ния она на­учи­лась об­ра­щать в по­бе­ды. Не по­вез­ло ро­дить­ся в «хо­ро­шей» се­мье? Она со­чи­нит легенду, и не од­ну, спро­во­ци­ро­вав еще и вал все­воз­мож­ных до­мыс­лов. С удо­воль­стви­ем бу­дет ста­вить в ту­пик био­гра­фов и по­сме­и­вать­ся над их рас­те­рян­но­стью: « Ле­ген­да – это при­зна­ние сла­вы». Ее внеш­ность да­ле­ка от гос­под­ству­ю­щих ка­но­нов, фиг ура ли­ше­на со­блаз­ни­тель­но­сти?.. Коко вве­дет в мо­ду одеж ду, где пыш­ные фор­мы с та­ну т толь­ко по - ме­хой. Удач­ное за­му­же­ство – недо­сти­жи­мая меч­та?.. Пусть! Она бу­дет бра­ви­ро­вать сво­и­ми ро­ма­на­ми и оста­нет­ся неза­муж­ней, ма­де­му­а­зель. Но – Ве­ли­кой Ма­де­му­а­зель!

«Я ро­ди­лась на два­дцать лет рань­ше, чем сле­до­ва­ло», – ча­сто го­во­ри­ла Коко. Ве­ро­ят­но, от­ча­сти и по этой при­чине, а от­ча­сти – что­бы скрыть не­ко­то­рые по­дроб­но­сти сво­ей био­гра­фии, она сме­ло по­пы­та­лась уба­вить се­бе де­сять лет, утвер­ждая, что по­яви­лась на свет в 1893 го­ду, и до­воль­но небреж­но ис­пра­вив в до­ку­мен­те циф­ру. Точ­ная да­та рож­де­ния Шанель бы­ла об­на­ро­до­ва­на толь­ко по­сле ее смер­ти.

Она пу­та­ла сле­ды, сме­ши­ва­ла по­лу­прав­ду и от­кро­вен­ную ложь и да­же, как пред­по­ла­га­ют био­гра­фы, уни­что­жи­ла не­ко­то­рые до­ку­мен­ты – эпа­ти­руя, бун­туя и утвер­ждая соб­ствен­ные кри­те­рии эле­гант­но­сти, Шанель го­то­ва бы­ла вы­зы­вать ин­те­рес и вос­торг, про­тест и воз­му­ще­ние... но толь­ко не пре­не­бре­жи­тель­ную усмеш­ку! Ей бы­ло что скры­вать.

Жан­на Де­воль, ее мать, в оче­ред­ной раз от­пра­ви­лась на ро­зыс­ки от­ца сво­их до­че­рей – од­ной не бы­ло и двух лет, вто­рая долж­на бы­ла вот-вот ро­дить­ся. Бро­дя­чий тор­го­вец Аль­бер Шанель пред­по­чи­тал ве­сти сво­бод­ную жизнь и во­все не стре­мил­ся «сде­лать чест­ной жен­щи­ной» со­блаз­нен­ную им сест­ру сво­е­го при­я­те­ля. 19 ав­гу­ста 1883 го­да в Со­мю­ре, на юге Фран­ции, в боль­ни­це при бо­га­дельне от­кры­ла гла­за де­воч­ка, ко­то­рой да­ли имя при­няв­шей ее аку­шер­ки: Га­б­ри­эль Бо­нер. Ни мать, ни отец в го­род­ской мэ­рии не при­сут­ство­ва­ли – мать слиш­ком плохо се­бя чув­ство­ва­ла, отец был неиз­вест­но где.

Вско­ре его разыс­ка­ли, на этот раз род­ствен­ни­ки Жан­ны объ­еди­ни­ли уси­лия, сбро­си­лись день­га­ми и все-та­ки уго­во­ри­ли блуд­но­го па­па­шу же­нить­ся. Ве­со­мым ар­гу­мен­том ока­за­лись пять ты­сяч фран- ков: че­рез год по­сле рож­де­ния Га­б­ри­эль па­ра бы­ла на­ко­нец об­вен­ча­на.

Аль­бер быст­ро про­мо­тал по­лу­чен­ные в при­да­ное день­ги, а но­вых на­жить не су­мел. Де­тей он пло­дил ис­прав­но, но вер­но­сти су­пру­ге не хра­нил, да и во­об­ще не ме­нял об­ра­за жиз­ни. Род­ня от­кро­вен­но пре­зи­ра­ла ее.

«Мое са­мое ран­нее дет­ство... – об­мол­ви­лась как-то Шанель. – Эти сло­ва за­став­ля­ют ме­ня со­дрог­нуть­ся. Ни од­но дет­ство не бы­ло ме­нее неж­ным. Слиш­ком ра­но я по­ня­ла, что жизнь – штука се­рьез­ная».

Из­ну­рен­ная пе­ре­жи­ва­ни­я­ми и ча­сты­ми бе­ре­мен­но­стя­ми, Жан­на скон­ча­лась, ко­гда Га­б­ри­эль шел две­на­дца­тый год, а всем ее бра­тьям и сест­рам (кро­ме стар­шей, Жюли) бы­ло еще мень­ше. Отец по обык­но­ве­нию от­сут­ство­вал. У мо­ги­лы ма­те­ри сто­я­ли толь­ко пя­те­ро ее де­тей.

По­сле по­хо­рон де­ти недол­гое вре­мя про­жи­ли у те­ток, тро­ю­род­ных се­стер по­кой­ной ма­те­ри. При­е­хав­ший Аль­бер не по­ску­пил­ся на кра­си­вые обе­ща­ния, но на де­ле про­сто из­ба­вил­ся от потом­ства: маль­чи­ков от­дал в кре­стьян­ские се­мьи (то есть опре­де­лил в ма­ло­лет­ние ба­тра­ки), а до­че­рей по­ме­стил в си­рот­ский при­ют при мо­на­сты­ре в Оба­зине. И на­ко­нец-то об­рел же­лан­ную сво­бо­ду.

По­ра­зи­тель­но, что, ис­пы­ты­вая яв­ную и острую непри­язнь к при­ютив­шей их вна­ча­ле ма­те­рин­ской родне, Коко на­хо­ди­ла бес­ко­неч­ные оправ­да­ния для бро­сив­ше­го ее от­ца. Да­же бу­дучи в весь­ма зре­лом воз­расте, она по­вто­ря­ла все те же вы­дум­ки: ее, Коко, он лю­бил все­гда, лю­бил по-на­сто­я­ще­му, при­сы­лал ей бо­га­тые по­дар­ки; его нель­зя осуж­дать – он был слиш­ком мо­лод, что­бы остать­ся вер­ным па­мя­ти умер­шей же­ны, он меч­тал о луч­шей

жиз­ни для сво­их де­тей, и имен­но по­то­му от­пра­вил­ся за оке­ан (на са­мом де­ле Аль­бер ов­до­вел в 39 лет и ни­ко­гда не ез­дил в Аме­ри­ку).

При­знать се­бя пре­дан­ной, бро­шен­ной, ненуж­ной бы­ло вы­ше ее сил. Как вы­ра­зил­ся Ми­шель Де­он, один из био­гра­фов Коко Шанель, она так и не смог­ла взгля­нуть в ли­цо ре­аль­но­сти. Что по­де­ла­ешь, и у этой силь­ной жен­щи­ны бы­ла своя ахил­ле­со­ва пя­та. Добрые сказ­ки ей бы­ли необ­хо­ди­мы – воз­мож­но, что­бы вы­жить.

Из мо­на­стыр­ско­го при­ю­та в Оба­зине под­рос­шие сест­ры Шанель бы­ли на­прав­ле­ны в Му­лен, в шко­лу при мо­на­сты­ре Нотр-дам. Там Га­б­ри­эль еще боль­ше сбли­зи­лась со сво­ей тет­кой (со сто­ро­ны от­ца), Ад­ри­ен­ной. Раз­ни­ца в воз­расте меж­ду ни­ми бы­ла неболь­шая, все­го го­да два, в осталь­ном же – гро­мад­ная: та бы­ла млад­шей (де­вят­на­дца­тым ре­бен­ком в се­мье!) и лю­би­мой до­че­рью. Ка­за­лось бы, это долж­но бы­ло вы­звать за­висть у Га­б­ри­эль, тем не ме­нее де­вуш­ки по­дру­жи­лись. Воз­мож­но, и по­то­му, что од­на из них страш­но нуж­да­лась в род­ствен­ной бли­зо­сти.

Му­лен по срав­не­нию с Оба­зи­ном был ме­стом очень ожив­лен­ным, к то­му же тут бы­ли рас­по­ло­же­ны ка­зар­мы 10-го пол­ка ка­ва­ле­рии. Изящ­ные и ми­ло­вид­ные де­вуш­ки не мог­ли остать­ся неза­ме­чен­ны­ми. Их при­гла­ша­ли в ка­фе и на кон­цер­ты, где с эст­ра­ды звучали неза­мыс­ло­ва­тые пе­сен­ки, ча­сто пест­рев­шие не вполне при­стой­ны­ми на­ме­ка­ми. Но об­ла­дав­шие кре­стьян­ской смет­ли­во­стью и прак­тич­но­стью ба­рыш­ни Шанель дер­жа­лись на­че­ку и не со­би­ра­лись стать лег­кой до­бы­чей для пер­во­го по­пав­ше­го­ся уха­же­ра в ще­голь­ском мундире.

Га­б­ри­эль ре­ши­ла «уй­ти в сво­бод­ное пла­ва­нье» и под­би­ла на то же Ад­ри­ен­ну – она уже то­гда чув­ство­ва­ла се­бя ли­де­ром. Про­зя­бать за при­лав­ком ка­ко­го-ни­будь ма­га­зин­чи­ка, по­ка мо­ло­да, и со­ста­рить­ся с иг­лой в ру­ках в его зад­них ком­на­тах на­ша ге­ро­и­ня не со­би­ра­лась. Ку­да боль­ше ей нра­ви­лось укра­шать и пе­ре­де­лы­вать шля­пы, сла­бость к ко­то­рым име­ла ее стар­шая тет­ка Лу­и­за.

Ко­неч­но, лю­бая де­вуш­ка меч­та­ет о пре­крас­ном прин­це, но на­деж­ды Га­б­ри­эль на за­му­же­ство бы­ли слиш­ком при­зрач­ны – ведь у нее не бы­ло ни гро­ша.

Что ж, есть и дру­гие пу­ти. Преж­де все­го сле­до­ва­ло стать за­мет­ной. Эстра­да в ка­фе «Ро­тон­да» – пер­вая сту­пень­ка, на ко­то­рую под­ня­лась на­ша ге­ро­и­ня. «Кто ви­дел Коко в “Тро­ка­де­ро”?» – рас­пе­ва­ла де­вуш­ка. Пе­сен­ка, как и вто­рая, «Коко-ри-ко!», по­лю­би­лась непри­тя­за­тель­ной пуб­ли­ке. Вско­ре «ма­лыш­ка Коко» ста­ла из­вест­ной, тем не ме­нее ни­ка­ких сто­я­щих пред­ло­же­ний она не по­лу­чи­ла. И ре­ши­ла от­пра­вить­ся в Ви­ши*, на­де­ясь пре­успеть там. Это зна­чит, что по мень­шей ме­ре де­неж­ную по­мощь от од­но­го из по­клон­ни- ков, Этье­на Баль­са­на, Коко приняла: эту по­езд­ку фи­нан­си­ро­вал он. Баль­сан не имел ни ма­лей­ших ил­лю­зий по по­во­ду сце­ни­че­ских талантов Га­б­ри­эль, за­то об­ла­дал до­ста­точ­ны­ми сред­ства­ми, что­бы вы­пол­нить ка­приз сво­ей но­вой пас­сии.

Итак, обе «де­воч­ки Шанель» от­пра­ви­лись за­во­е­вы­вать Ви­ши. Здра­во­мыс­ля­щая Ад­ри­ен­на вер­ну­лась в Му­лен до­воль­но быст­ро, за ней вско­ре по­сле­до­ва­ла разо­ча­ро­ван­ная Коко. И все же рас­це­ни­вать по­езд­ку в Ви­ши как по­ра­же­ние вряд ли сто­ит. Мно­го лет спу-

стя Шанель го­во­ри­ла, что имен­но то­гда мно­гое по­ня­ла и по­ста­ви­ла се­бе но­вую цель: ока­зать­ся сре­ди уви­ден­ных там бо­га­тых и без­за­бот­ных лю­дей, к ко­то­рым она не при­над­ле­жа­ла, но од­на­жды бу­дет при­над­ле­жать непре­мен­но – так она ре­ши­ла.

Ко­неч­но, для это­го нуж­но бы­ло вре­мя. И сред­ства.

Вско­ре Га­б­ри­эль пе­ре­бра­лась с Баль­са­ном в его по­ме­стье Ру­айо. Пер­вый про­ве­ден­ный там год был, с од­ной сто­ро­ны, по­лон недо­ступ­ной ей ра­нее рос­ко­ши и празд­но­сти, с дру­гой – ока­зал­ся не слиш­ком ве­се­лым. Коко быст­ро за­ску­ча­ла. «Я по­чти все вре­мя пла­ка­ла», – вспо­ми­на­ла она позд­нее. Что бы де­вуш­ка ни ду­ма­ла о сво­их от­но­ше­ни­ях с Баль­са­ном, сам он не за­би­вал се­бе го­ло­ву ро­ман­ти­че­ски­ми бред­ня­ми. Его лю­бов­ни­цей в то вре­мя бы­ла од­на из «трех гра­ций Belle poque» – кур­ти­зан­ка Эми­льен д’алан­сон, осо­ба с весь­ма скан­даль­ной ре­пу­та­ци­ей. По­яв­ле­ние в зам­ке Ру­айо оче­ред­ной «иг­руш­ки» Баль­са­на не слиш­ком ее взвол­но­ва­ло.

Для Коко все здесь бы­ло в но­вин­ку. В гла­зах пред­ста­ви­те­лей ар­ти­сти­че­ской бо­ге­мы и при­я­те­лей Баль­са­на де­вуш­ка бы­ла про­сто про­вин­ци­аль­ной ме­ща­ноч­кой. О жиз­ни она зна­ла толь­ко по сплет­ням ма­лень­ко­го го­род­ка, рас­ска­зам по­друг и пре­сло­ву­тым «ро­ма­нам с про­дол­же­ни­ем» за че­ты­ре су. При­об­ре­те­ние бо­га­то­го лю­бов­ни­ка на де­ле ока­за­лось со­мни­тель­ным пре­иму­ще­ством, а ид­ти бы­ло неку­да.

Но ма­ло-по­ма­лу Га­б­ри­эль осво­и­лась на но­вом ме­сте, на­учи­лась ез­дить вер­хом и да­же иг­рать в по­ло. При­я­те­лям Этье- на нра­ви­лась его пи­кант­ная по­друж­ка – ост­рая на язык, дерз­кая, оча­ро­ва­тель­ная, аб­со­лют­но ли­шен­ная хан­же­ства. Коко при­гля­ды­ва­лась к этим муж­чи­нам, а еще боль­ше – к жен­щи­нам, и де­ла­ла вы­во­ды. Она по­ня­ла: что­бы иметь успех, нуж­но быть иной, ни на ко­го не по­хо­жей. И по­сто­ян­но ме­нять­ся: ни­что не на­до­еда­ет так быст­ро, как но­виз­на. Участь на­ску­чив­шей со­дер­жан­ки неза­вид­на.

Позд­нее Коко го­во­ри­ла, что в по­ис­ках вдох­но­ве­ния ры­лась в ве­щах сво­их лю­бов­ни­ков. По­хо­же, на­прав­ле­ние для сво­е­го бу­ду­ще­го сти­ля – быть жен­ствен-

ной, не по­сту­па­ясь ком­фор­том, она вы­бра­ла уже то­гда. Га­ли­фе, кста­ти, она не по­за­им­ство­ва­ла у ху­до­ща­во­го Баль­са­на, а, невзи­рая на его упор­ное со­про­тив­ле­ние, за­ста­ви­ла сшить муж­ско­го порт­но­го: си­деть на ее хруп­кой фи­гур­ке они долж­ны бы­ли иде­аль­но.

Ко­неч­но, де­вуш­ка зна­ла, что как толь­ко Этьен ре­шит же­нить­ся, ей при­дет­ся ис­кать се­бе но­вый дом и но­во­го по­кро­ви­те­ля, – ес­ли до тех пор она не пре­успе­ет на дру­гой ни­ве. Коко за­ду­ма­ла сде­лать сво­и­ми кли­ент­ка­ми бо­га­тых дам. У нее был пре­крас­ный вкус, а неко­то- рый опыт в из­го­тов­ле­нии или, по край­ней ме­ре, укра­ше­нии жен­ских го­лов­ных убо­ров уже имел­ся. Она ре­ши­ла «под­нять­ся в Па­риж», как го­во­ри­ли в про­вин­ции, и от­крыть там шляп­ную ма­стер­скую. Ско­рее все­го, то­гда она жаж­да­ла в первую оче­редь да­же не воз­мож­но­сти тво­рить, а не­за­ви­си­мо­сти и уве­рен­но­сти в зав­траш­нем дне.

Баль­сан был ка­те­го­ри­че­ски про­тив: «Бу­дут го­во­рить, что я не в со­сто­я­нии со­дер­жать жен­щи­ну и за­став­ляю ее ра­бо­тать!» Коко сто­я­ла на сво­ем – и в кон­це кон­цов по­бе­ди­ла.

Итак, она от­пра­ви­лась за­во­е­вы­вать сто­ли­цу. Но ее спут­ни­ком стал не Баль­сан – от­но­ше­ния с ним есте­ствен­ным об­ра­зом по­до­шли к кон­цу. Позд­нее Коко го­во­ри­ла о «двух муж­чи­нах, дол­го во­е­вав­ших за ее жар­кое тель­це», опи­сы­ва­ла стра­да­ния Этье­на и его угро­зы по­кон­чить с со­бой. По­ве­рить в по­след­нее труд­но – Баль­сан все­гда на­мно­го вы­ше це­нил пле­мен­но­го ска­ку­на, чем жен­щи­ну, пусть да­же оча­ро­ва­тель­ную. Несо­мнен­но дру­гое: он вру­чил Коко клю­чи от сво­ей хо­ло­стяц­кой квар­тир­ки на буль­ва­ре Маль­зерб, 106, остал­ся ей дру­гом до кон­ца жиз­ни и неиз­мен­но от­зы­вал­ся о ней без ма­лей­шей непри­яз­ни или оби­ды.

Па­риж­ская квар­ти­ра ан­гли­ча­ни­на Ар­ту­ра Кей­пе­ла, плей­боя и лю­би­те­ля иг­ры в по­ло, а на­ря­ду с этим – та­лант­ли­во­го пред­при­ни­ма­те­ля, кни­го­чея и ин­тел­лек­ту­а­ла, то­же рас­по­ла­га­лась на буль­ва­ре Маль­зерб, но по­зна­ко­ми­лись и влю­би­лись друг в дру­га мо­ло­дые лю­ди имен­но вр уайо. Бой, как на­зы­ва­ли его дру­зья, стал сле­ду­ю­щим по­кро­ви­те­лем Коко, сви­де­те­лем ее пер­вых про­фес­си­о­наль­ных успе­хов, а за­тем и три­ум­фа. И ве­ли­кой лю­бо­вью.

«Он явил­ся са­мым боль­шим шан­сом в мо­ей жиз­ни: я на­шла в его ли­це че­ло­ве­ка, ко­то­рый не де­мо­ра­ли­зо­вал ме­ня... – го­во­ри­ла Шанель мно­го лет спу­стя По­лю Мо­ра­ну. – Он знал, как раз­вить во мне уни­каль­ное за счет все­го осталь­но­го ». Бой по­ни­мал, что Шанель до­стой­на мно­го боль­ше­го, чем от­но­ше­ния к ней как к со­дер­жан­ке, и до­га­ды­вал­ся, что она спо­соб­на на мно­гое. Но сна­ча­ла ис­кренне счи­тал, что про­сто ока­зы­ва­ет услу­гу по­друж­ке: «Я очень за­ня­той че­ло­век, она ску­ча­ет, и это ме­ня тре­во­жит. Без­де­лье мо­жет силь­но угне­тать неко­то­рых жен­щин, осо­бен­но ес­ли они ум­ны, а Коко ум­на...»

Что пред­став­лял со­бой Па­риж в 1909 го­ду? Что от­кры­лось гла­зам мо­ло­дой про­вин­ци­ал­ки с боль­ши­ми ам­би­ци­я­ми?

Дя­ги­лев впер­вые при­вез ту­да рус­ский ба­лет, по­ко­рив сто­ли­цу мо­ды и спро­во­ци­ро­вав по­валь­ное увле­че­ние всем «рус­ским», – неза­ви­си­мо от то­го, шла ли речь о дей­стви­тель­но рус­ских мо­ти­вах в одеж­де или сход­стве со сце­ни­че­ски­ми ко­стю­ма­ми в «Клео­пат­ре» и «Ше­хе­ра­за­де». Еще ра­нее Па­риж успел уви­деть Ма­та Ха­ри и

Ай­се­до­ру Дун­кан, по­ка­зав­ших кра­со­ту сво­бод­ных дви­же­ний ни­чем не ско­ван­но­го те­ла.

Поль Пу­а­ре, «оде­вав­ший эпо­ху», не по­сяг­нул на гро­мад­ные шля­пы, хо­тя и ввел в мо­ду тюр­ба­ны. Он по­пы­тал­ся из­ба­вить

жен­щин от кор­се­тов, скан­даль­но про­сла­вив­шись сво­и­ми эф­фект­ны­ми мо­де­ля­ми, и изоб­рел юб­ки, в ко­то­рых мож­но бы­ло пе­ре­дви­гать­ся толь­ко се­ме­ня­щи­ми шаж­ка­ми. Это на­шло от­ра­же­ние в мно­го­чис­лен­ных ка­ри­ка­ту­рах.

Мастер стре­мил­ся отой­ти от пыш­но­те­ло­го иде­а­ла Belle poque: «Быть тол­стой – несча­стье, про­тив ко­то­ро­го есть два сред­ства: смерть или пла­тье Пу­а­ре!» Это им­по­ни­ро­ва­ло ху­дыш­ке Коко. Позд­нее ее ча­сто упре­ка­ли в том, что она тво­рит одеж­ду ис­клю­чи­тель­но для се­бя са­мой. От­ча­сти это бы­ло прав­дой – ее мо­де­ли не на­зо­вешь ком­пли­мен­тар­ны­ми для жен­щин с пыш­ны­ми фор­ма­ми.

Ате­лье шляп Шанель при­сту­пи­ло к ра­бо­те в 1909-м. Од­ной из пер­вых кли­ен­ток ста­ла Эми­льен д’алан­сон. Это бы­ла хо­ро­шая ре­кла­ма – для на­ча­ла. При­ве­ред- ни­чать и де­лать вы­бор меж­ду ре­спек­та­бель­ны­ми кли­ен­та­ми и не вполне та­ко­вы­ми Коко не мог­ла: в Па­ри­же у нее не бы­ло по­чти ни­ка­ких свя­зей.

Вве­сти ее в свет­ские кру­ги Кей­пел не мог, за­то он ввел свою по­дру­гу в ар­ти­сти­че­скую сре­ду и сде­лал мно­гое, что­бы рас­ши­рить ее кру­го­зор и на­учить са­мо­сто­я­тель­но мыс­лить. В от­ли­чие от него, Коко бы­ла со­вер­шен­но не об­ра­зо­ва­на, при­стра­стить ее к се­рьез­но­му чте­нию ока­за­лось непро­сто (это про­изой­дет позд­нее). И все же чу­тье под­ска­зы­ва­ло ему, что этой про­вин­ци­а­лоч­ке, об­ла­дав­шей несо­мнен­ным та­лан­том и не ли­шен­ной де­ло­вой смет­ли­во­сти, уго­то­ва­на роль да­ле­ко не ря­до­вая.

Кли­ен­ты при­бы­ва­ли, в ате­лье на буль­ва­ре Маль­зерб ста­но­ви­лось тес­но­ва­то. Осе­нью 1910 го­да Бой от­крыл кре­дит на

имя Шанель, предо­ста­вив бан­ку как обес­пе­че­ние при­над­ле­жав­шие ему ак­ции. Бла­го­да­ря это­му Коко сня­ла под ма­стер­ские боль­шую квар­ти­ру уже в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти от мод­ной ули­цы Ри­во­ли и от оте­ля «Риц» – на ули­це Кам­бон, 21. Вход укра­си­ла таб­лич­ка с над­пи­сью «CHANEL MODES».

Дам­ские шля­пы то­го вре­ме­ни от­ли­ча­лись необык­но­вен­ной гро­мозд­ко­стью. К при­чес­ке из длин­ных во­лос они кре­пи­лись спе­ци­аль­ны­ми бу­лав­ка­ми. И, ра­зу­ме­ет­ся, в по­ме­ще­нии их не сни­ма­ли. Это бы­ло чрез­вы­чай­но уто­ми­тель­ное бре­мя для неж­ных жен­ских шей.

Но еще хуже бы­ло дру­гое: оби­лие от­дел­ки, пре­вра­щав­шей шля­пу в по­до­бие гу­сто за­са­жен­ной клум­бы, от­вле­ка­ло вни­ма­ние от ли­ца – оно по­про­сту пе­ре­ста­ва­ло иметь зна­че­ние. Шанель ре­ши­ла пред­ло­жить аль­тер­на­ти­ву. Ее эле­гант­ные тво­ре­ния – то­гда еще с ши­ро­ки­ми по­ля­ми – слу­жи­ли ско­рее фо­ном для внеш­но­сти хо­зяй­ки и бы­ли при­зва­ны под­черк­нуть ее непо­вто­ри­мую ин­ди­ви­ду­аль­ность. Тот же прин­цип Га­б­ри­эль возь­мет на во­ору­же­ние позд­нее при со­зда­нии пла­тьев и ко­стю­мов: «Долж­на за­по­ми­нать­ся не одеж­да, а жен­щи­на». То­гда она еще не по­до­зре­ва­ла, что со­зда­ла стиль для це­ло­го ми­ра – и на­дол­го.

За­ра­ба­ты­вать са­мой ока­за­лось до смеш­но­го лег­ко, – так Коко за­яви­ла Ар­ту­ру Кей­пе­лу.

Тот счел необ­хо­ди­мым вер­нуть ее с неба на зем­лю: ее ма­лень­кий биз­нес во­об­ще не при­но­сил до­хо­да. Она бы­ла в дол­гу пе­ред бан­ком, и, ес­ли бы не со­лид­ное по­ру­чи­тель­ство Кей­пе­ла, ей дав­но не да­ва­ли бы де­нег. И, кста­ти, не да­лее как вче­ра ему

по­зво­ни­ли и ска­за­ли, что ма­де­му­а­зель Шанель рас­хо­ду­ет слиш­ком мно­го...

«По­зво­ни­ли те­бе? По­че­му не мне?.. Я все еще за­ви­шу от те­бя?!.»

Че­рез несколь­ко ча­сов она объ­явит ра­бот­ни­цам сво­е­го ате­лье: «Я здесь не для то­го, что­бы уби­вать вре­мя и про­ма­ты­вать день­ги. Я здесь для то­го что­бы за­ра­бо­тать со­сто­я­ние!»

И че­рез несколь­ко лет ста­нет оли­це­тво­ре­ни­ем жен­ской не­за­ви­си­мо­сти.

«Я ду­мал, что даю те­бе за­ба­ву, – вздох­нет Ар­тур. – На са­мом де­ле я дал те­бе сво­бо­ду».

Уже в 1912 го­ду га­зе­та «Мод» по­ме­сти­ла фо­то­гра­фии известных ак­трис в шля­пах от Шанель. При­мер­но в то же вре­мя жур­нал «Сomedie illustre» сде­лал по­доб­ную пуб­ли­ка­цию. Это бы­ло несо­мнен­ное при­зна­ние. А в сле­ду­ю­щем го­ду в ку­рорт­ном До­ви­ле на ули­це Гон­тоБи­рон сре­ди рос­кош­ных ма­га­зи­нов по­явил­ся бу­тик Шанель.

Кей­пел те­перь мог гор­дить­ся по­дру­гой – она бы­ла не толь­ко уме­лой мо­дист­кой и оча­ро­ва­тель­ной эле­гант­ной жен­щи­ной. Га­б­ри­эль ста­ла бо­лее рас­ко­ван­ной, бо­лее утон­чен­ной и ин­тел­ли­гент­ной, и уже мог­ла не про­сто под­дер­жать раз­го­вор, а по­рой и уди­вить об­ра­зо­ван­ных со­бе­сед­ни­ков мет­ким за­ме­ча­ни­ем или по­за­ба­вить ост­ро­ум­ной ре­пли­кой. К то­му же Бой дей­ство­вал не без даль­не­го при­це­ла: в непри­нуж­ден­ной ку­рорт­ной ат­мо­сфе­ре лег­че бы­ло сой­тись с вли­я­тель­ны­ми ли­ца­ми, с тем что­бы позд­нее про­дол­жить зна­ком­ство в Па­ри­же.

В вит­рине «ку­рорт­но­го» бу­ти­ка Шанель появились жа­ке­ты, на­по­ми­на­ю­щие мат­рос­ские фу­фай­ки, хол­що­вые юб­ки, про­сто­го по­кроя шел­ко­вые блуз­ки, лег­кие курт­ки, пла­щи, под­хо­дя­щая к этим ком- плек­там би­жу­те­рия и, ра­зу­ме­ет­ся, оча­ро­ва­тель­ные «ла­ко­нич­ные» плот­но си­дя­щие шляп­ки, ко­то­рые не сры­вал с го­ло­вы вне­зап­но на­ле­тав­ший по­рыв вет­ра.

Га­б­ри­эль, Ад­ри­ен­на и Ан­ту­а­нет­та каж­дый день «вы­гу­ли­ва­ли» по цен­траль­ной ули­це До­ви­ля эти дерз­кие тво­ре­ния – столь небреж­но и ин­три­гу­ю­ще под­чер­ки­ва­ю­щие движения не ско­ван­но­го кор­се­том те­ла, та­кие удоб­ные здесь, где все долж­но бы­ло спо­соб­ство­вать имен­но от­ды­ху! Ря­дом с ни­ми еще вче­ра мод­ные и ши­кар­ные туа­ле­ты, изоби­лу­ю­щие пыш­ной от­дел­кой и ме­ту­щие ниж­ни­ми юб­ка­ми пыль, ка­за­лись гро­мозд­ки­ми и без­на­деж­но уста­рев­ши­ми. «Я вер­ну­ла жен­ско­му те­лу сво­бо­ду, – го­во­ри­ла Га­б­ри­эль. – А ка­ко­во бы­ло это­му те­лу па­рить­ся в па­рад­ных оде­я­ни­ях под кру­же­ва­ми, кор­се­та­ми, ниж­ним бе­льем и про­чей ерун­дой!»

Но­вые мо­де­ли не бы­ли вне­зап­ным оза­ре­ни­ем Коко – она вы­на­ши­ва­ла эти идеи не пер­вый год, об­ду­мы­вая, мыс­лен­но при­ла­жи­вая к жен­ской фи­гу­ре, снаб­жая жа­ке­ты лов­ко си­дя­щим на строй­ной та­лии по­я­сом и удоб­ны­ми на­клад­ны­ми кар­ма­на­ми. У курт­ки жо­кея, сви­те­ра ко­ню­ха, блу­зы мо­ря­ка, муж­ской шля­пы мож­но бы­ло по­за­им­ство­вать те или иные де­та­ли. Коко от­лич­но по­ни­ма­ла (и на­вер­ня­ка пом­ни­ла еще по Ру­айо), что этот на­мек на дву­смыс­лен­ность, иг­ра в дву­по­лость драз­нят и при­вле­ка­ют. Ко­неч­но, та­кой стиль тре­бо­вал и опре­де­лен­ных внеш­них дан­ных, но ведь са­ма-то Коко ими об­ла­да­ла.

От укра­ше­ния шляп к со­зда­нию туа­ле­тов ше­ство­ва­ла она, по­вто­ряя путь Жан­ны Лан­вен, к то­му вре­ме­ни уже из­вест­ной па­риж­ской со­зда­тель­ни­цы мо­ды (на­чи­на­ла та то­же со шля­пок). Но стиль и прин­ци­пы у Шанель бы­ли свои соб­ствен­ные. И еще – она от­ва­жи­лась ис­поль­зо­вать три­ко­таж­ные тка­ни, как нель­зя луч­ше под­хо­див­шие для ее це­лей и не стес­няв­шие дви­же­ний. До сих пор на та­кое ни один ува­жа­ю­щий се­бя кутю­рье не ре­шал­ся. Туа­ле­ты для дам из тка­ней, ко­то­рые шли на по­шив муж­ских каль­сон и ра­бо­чей одеж­ды, – по­ду­мать толь­ко!.. В то, что раз­ра­зи­лась од­на из са­мых страш­ных войн в исто­рии че­ло­ве­че­ства,

во Фран­ции вна­ча­ле ма­ло кто ве­рил: все это про­длит­ся ме­ся­ца два-три, не боль­ше. Для ар­мии да­же не со­чли нуж­ным за­па­стись зим­ней фор­мой. Но вско­ре страш­ная прав­да ста­ла по­нят­на всем.

28 июля 1914 го­да по­сле­до­ва­ла все­об­щая мо­би­ли­за­ция. На­чал пу­стеть До­виль, за­кры­ва­лись оте­ли, еще не­дав­но бит­ком за­би­тые. Бой то­же был мо­би­ли­зо­ван, но пе­ред отъ­ез­дом дал по­дру­ге со­вет не то­ро­пить­ся за­кры­вать бу­тик. И ока­зал­ся со­вер­шен­но прав. Уже че­рез ме­сяц вер­ну­лись не толь­ко вла­дель­цы окрест­ных вилл, но и хлы­ну­ли бе­жен­цы с се­ве­ра и се­ве­ро-во­сто­ка Фран­ции, счи­тав­шие Нор­ман­дию бо­лее без­опас­ным ме­стом. А бу­тик Шанель ока­зал­ся по­чти един- ствен­ным ра­бо­та­ю­щим в го­ро­де. Она внес­ла необ­хо­ди­мые кор­рек­ти­вы в со­зда­ва­е­мые мо­де­ли, сде­лав их еще бо­лее про­сты­ми и удоб­ны­ми, и в бук­валь­ном смыс­ле на­ча­ла ско­ла­чи­вать со­сто­я­ние.

По со­ве­ту Ар­ту­ра Кей­пе­ла Коко в сле­ду­ю­щем го­ду от­кры­ла бу­тик в Би­ар­ри­це, где ее ждал не про­сто успех – фу­рор. Этот ку­рорт был на­мно­го даль­ше от театра во­ен­ных дей­ствий и бли­же к ней­траль­ной Испании, что име­ло как ми­ни­мум два пре­иму­ще­ства: удоб­ство снаб­же­ния ма­те­ри­а­ла­ми, от че­го вы­иг­ра­ли все пред­при­я­тия Шанель, и не ме­нее бо­га­тая и бо­лее без­за­бот­ная кли­ен­ту­ра. Здесь мож­но бы­ло вы­ста­вить на про­да­жу до­ро­гие кол­лек­ции и не стес­нять­ся

в цене («ина­че ме­ня ни­ко­гда не вос­при­мут все­рьез», как го­во­ри­ла Коко).

Еще че­рез год Коко смог­ла вер­нуть Бою по­тра­чен­ные им день­ги – и тут же сде­ла­ла это. При­чем, же­лая из­бе­жать от­ка­за с его сто­ро­ны, про­сто пе­ре­ве­ла всю сум­му на его счет.

Они по-преж­не­му бы­ли при­вя­за­ны друг к дру­гу, но ви­де­лись те­перь на­мно­го реже: обя­зан­но­сти Кей­пе­ла как чле­на фран­цуз­ско-бри­тан­ской ко­мис­сии по вво­зу уг­ля во Фран­цию от­ни­ма­ли мно­го вре­ме­ни. 95% фран­цуз­ских уголь­ных шахт ока­за­лись на ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии, а важ­ность топ­ли­ва во вре­мя вой­ны (да и в мир­ное вре­мя то­же) мож­но не объ­яс­нять.

Шанель бы­ло за трид­цать, вре­мя ил­лю­зий оста­лось по­за­ди, она не рас­счи­ты­ва­ла все­рьез, что Бой же­нит­ся на ней, и зна­ла, что он не хра­нит ей вер­но­сти. И все же к даль­ней­ше­му раз­ви­тию со­бы­тий ока­за­лась не го­то­ва.

Кей­пел, под­дер­жи­ва­ю­щий до­воль­но тес­ные от­но­ше­ния с со­оте­че­ствен­ни­ка­ми, сбли­зил­ся с оча­ро­ва­тель­ной ари­сто­крат­кой, муж ко­то­рой по­гиб в на­ча­ле вой­ны. Ди­а­на Уин­дем бы­ла тро­га­тель­но кра­си­ва и на де­сять лет мо­ло­же Га­б­ри­эль. Су­дя по все­му, Бой влю­бил­ся, да и в лю­бом слу­чае же­нить­ся сле­до­ва­ло: мо­ло­дая жен­щи­на жда­ла ре­бен­ка. А Коко де­тей иметь не мог­ла... Од­на­ко мысль пол­но­стью по­рвать с нею Бою и в го­ло­ву не при­шла.

В 1918 го­ду Кей­пел чин­но об­вен­чал­ся с Ди­а­ной, а в де­каб­ре сле­ду­ю­ще­го, на­прав­ля­ясь в Кан­ны на Рож­де­ство, по­гиб в ав­то­ка­та­стро­фе. Же­на в то вре­мя уже бы­ла бе­ре­мен­на их вто­рой до­че­рью. Че­рез несколь­ко лет она вновь вый­дет за­муж, ро­дит еще тро­их де­тей и на­дол­го пе­ре­жи­вет тре­тье­го му­жа.

А Коко, узнав о гибели Боя, ре­ши­ла, что ее жизнь кон­че­на.

Но на­дол­го от­дать­ся охва­тив­ше­му ее кро­меш­но­му от­ча­я­нию Га­б­ри­эль про­сто не име­ла воз­мож­но­сти – ко­ли­че­ство лю­дей, ко­то­рые от нее за­ви­се­ли, к то­му вре­ме­ни ис­чис­ля­лось сот­ня­ми: не толь­ко род­ствен­ни­ки, но и рас­ту­щая армия ра­бот­ни­ков ее пред­при­я­тий. У нее бы­ли имя, со­сто­я­ние, из­вест­ность – в том чис­ле и за оке­а­ном. И дру­зья.

С Ми­сей (Ми­зи­ей) Серт Шанель бы­ла зна­ко­ма уже па­ру лет, но не близ­ко. Эта жен­щи­на, жизнь ко­то­рой за­слу­жи­ва­ет не од­но­го ро­ма­на, бы­ла стар­ше Коко на 11 лет и успе­ла за­стать Belle poque, Пре­крас­ную эпо­ху, од­ной из звезд ко­то­рой, соб­ствен­но, и бы­ла. Та­лант­ли­вая му­зы­кант­ша, мо­дель

и му­за мно­гих ху­дож­ни­ков, в част­но­сти, Р ену­а­ра, Бон­на­ра, Вюй­а­ра,

Вал­ло­то­на и Ту­луз-ло­тре­ка, по­кро­ви­тель­ни­ца и друг Ко­кто, Пи­кассо, Май­о­ля, Пру­ста и Иб­се­на, Дя­ги­ле­ва... Спи­сок на­мно­го длин­нее здесь при­ве­ден­но­го. Ми­ся уже рас­ста­лась с дву­мя му­жья­ми и две­на­дцать лет бла­го­по­луч­но жи­ла с ис­пан­ским ху­дож­ни­ком Хо­зе Ма­ри­ей Сер­том. Они на­ко­нец ре­ши­ли об­вен­чать­ся, а по­том от­пра­ви­лись в сва­деб­ное пу­те­ше­ствие, в ко­то­рое

­при­хва­ти­ли с со­бой и Коко, по­чти си­лой вы­тя­нув ее из за­твор­ни­че­ства на вил­ле «Бель Рес­пи­ро».

О Ми­се су­да­чи­ли, что чу­жое го­ре при­вле­ка­ет ее, как пче­лу – слад­кие за­па­хи. «Она щед­ра, – позд­нее го­во­ри­ла о по­дру­ге Коко, – ко­гда стра­да­ют. Она го­то­ва от­дать все – от­дать все! – что­бы стра­да­ли доль­ше». Их от­но­ше­ния бы­ли пол­ны вза­им­но­го вос­хи­ще­ния и... по­сто­ян­но­го со­пер­ни­че­ства, в том чис­ле и в де­ле ме­це­нат­ства. Ми­ся мог­ла раз­до­быть день­ги, необ­хо­ди­мые твор­че­ским лю­дям; Коко мог­ла от­дать свои соб­ствен­ные.

Они яз­ви­ли друг дру­га в гла­за и за гла­за («Ми­ся – ка­ле­ка серд­цем, кри­ва в друж­бе и хро­ма в люб­ви...»), ссо­ри­лись, схо­ди­лись и рас­хо­ди­лись, но тут же бро­са­лись на по­мощь, ес­ли нуж­да в та­ко­вой воз­ни­ка­ла. И так про­дол­жа­лось, по­ка стар­шая из них не ото­шла в мир иной.

По на­сто­я­нию Ми­си Шанель на­ча­ла бы­вать на мно­го­чис­лен­ных при­е­мах, где по­на­ча­лу ску­ча­ла, по­том ста­ла при­слу­ши­вать­ся к то­му, о чем го­во­рят, а со вре­ме­нем во­шла в этот круг необык­но­вен­но та­лант­ли­вых лю­дей на рав­ных. Кей­пел мно­гое сде­лал, что­бы рас­ши­рить эру­ди­цию воз­люб­лен­ной, но Сер­ты и их окру­же­ние пре­успе­ли в этом плане не в при­мер боль­ше.

Ра­зу­ме­ет­ся, пол­ной невеж­дой Коко то­гда уже не бы­ла, гром­кие име­на ей бы­ли из­вест­ны, на спек­так­лях «Рус­ских се­зо­нов» ей то­же до­во­ди­лось бы­вать. При­сут­ство­ва­ла она и на пре­мье­ре «Вес­ны свя­щен­ной» в 1913-м. Но об­ро­нен­ная поз­же фра­за «Ес­ли бы не Сер­ты, я бы

так и умер­ла ду­рой», без­услов­но, го­во­рит о мно­гом.

Коко мно­го лет по­мо­га­ла – за­ча­стую ано­ним­но – Дя­ги­ле­ву, Ко­кто, Ли­фа­рю, мно­гим дру­гим. Не­ко­то­рые от­но­си­лись к ней от­кро­вен­но по­тре­би­тель­ски, но Шанель, в об­щем, ми­ри­лась и с этим. «Истин­ная щедрость со­сто­ит в том, что­бы не за­ме­чать небла­го­дар­но­сти».

На ее вил­ле про­дол­жи­тель­ное вре­мя жил с се­мьей Игорь Стра­вин­ский и, как го­во­рят, страст­но влю­бил­ся в хо­зяй­ку, не пре­ми­нув о сво­их чув­ствах по­ста­вить в из­вест­ность же­ну. Шанель пре­кло­ня­лась пе­ред ним как пе­ред ге­ни­ем му­зы­ки, в осталь­ном же он ни­чуть ее не при­вле­кал. А де­неж­ную по­мощь ему и его се­мье она ока­зы­ва­ла мно­го лет, о чем сви­де­тель­ству­ют пись­ма Стра­вин­ско­го Ми­се Серт.

Уже в 1920 го­ду у Коко за­вя­зал­ся ро­ман с ве­ли­ким кня­зем Дмит­ри­ем Пав­ло­ви­чем. Так ско­ро?.. Она бо­я­лась оди­но­че­ства. Оба­я­тель­ный и об­ра­зо­ван­ный Дмит­рий Ро­ма­нов был на во­семь лет ее мо­ло­же; их близ­кие от­но­ше­ния про­дли­лись чуть боль­ше го­да, а друж­ба – всю жизнь. Во мно­гом бла­го­да­ря это­му «рус­ско­му ро­ма­ну» в твор­че­стве Шанель воз­ник­ли рус­ские мо­ти­вы как в одеж­де, так и в укра­ше­ни­ях, а сре­ди ее ма­не­кен­щиц и мо­ди­сток появились эми­грант­ки го­лу­бых кро­вей. Дмит­рий по­зна­ко­мил Коко со зна­ме­ни­тым гол­ли­вуд­ским про­дю­се­ром Сэмом Гол­дви­ном. А са­мой боль­шой уда­чей это­го пе­ри­о­да, по­жа­луй, мож­но счи­тать ее зна­ком­ство с пар­фю­ме­ром Эр­не­стом Бо.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.