Ри­чард Фр­эн­сис Бер­тон: 1001 при­клю­че­ние

Юли я Ше­кет

Lichnosti - - РИЧАРД ФРЕНСИС БЕРТОН: 1001 ПРИКЛЮЧЕНИЕ -

ТРУДНЫЙ ХА­РАК­ТЕР Стар­ший сын под­пол­ков­ни­ка Эд­вар­да Джо­зе­фа Нет­тер­вил­ла Бер­то­на, по­лу­чив­ший пер­вое имя Ри­чард в честь де­душ­ки, ро­дил­ся 19 мар­та 1821 го­да в Тор­ки. Этот мор­ской ку­рорт в граф­стве Де­вон был из­бран Бер­то­ном-стар­шим из-за кли­ма­та. Офи­цер, к то­му вре­ме­ни ушед­ший с по­сто­ян­ной служ­бы на по­ло­вин­ное жа­ло­ва­нье, стра­дал брон­хи­аль­ной аст­мой и по­сто­ян­но се­то­вал на здо­ро­вье. Ри­чард по­явил­ся на свет ры­же­во­ло­сым, в чем, воз­мож­но, про­яви­лись ге­ны шот­ланд­цев. Его ба­буш­ка ве­ла свою ро­до­слов­ную от кла­на Кем­п­белл, а мать, в де­ви­че­стве Мар­та Бек­вит Бей­кер, мог­ла по­хва­стать­ся про­ис­хож­де­ни­ем от Мак­г­ре­го­ров и Ма­клей­нов (а еще од­ним из сво­их пред­ков она гор­до счи­та­ла са­мо­го Лю­до­ви­ка XIV). Но вско­ре во­ло­сы маль­чи­ка по­тем­не­ли. Со вре­ме­нем он, как и его млад­шая сест­рен­ка Мэ­ри и брат Эд­вард, обе­щал вы­рас­ти на­сто­я­щим кра­сав­цем – в сво­их ро­ди­те­лей. За­то по ха­рак­те­ру ми­ло­вид­ные ан­ге­лоч­ки бы­ли «со­вер­шен­ны­ми чер­те­ня­та­ми». От­ча­сти про­бе­лы в вос­пи­та­нии мож­но бы­ло спи­сать на жизнь на ко­ле­сах: в по­ис­ках ме­ста по­здо­ро­вее Бер­то­ны по­сто­ян­но пе­ре­ез­жа­ли. То во фран­цуз­ский Тур, то на­зад в Ан­глию – в Ри­ч­монд, то опять на кон­ти­нент – в Блуа, то на юг, в Ита­лию... И, как пи­сал био­граф Ри­чар­да Бер­то­на То­мас Райт, ес­ли эта тро­и­ца рос­ла воль­ны­ми ди­ка­ря­ми, то с пе­ре­ме­ще­ни­ем на но­вое ме­сто де­тиш­ки «ди­ча­ли вдвое». Об­ра­зо­ва­ние Ри­чар­да сна­ча­ла до­ве­ри­ли до­маш­не­му учи­те­лю, хро­мо­му ир­ланд­цу Клоу, а по­сле – несколь­ким на­чаль­ным шко­лам. В ака­де­мии Джо­на Гил­кри­ста маль­чик успеш­но шту­ди­ро­вал ла­тынь и гре­че­ский, а под­го­то­ви­тель­ная шко­ла в Ри­ч­монд Грин за­пом­ни­лась в ос­нов­ном тем, что там пло­хо учи­ли и пло­хо кор­ми­ли. Ди­ку пре­вос­ход­но да­ва­лись язы­ки, в шах­ма­ты он обыг­ры­вал парт­не­ров всле­пую, но школь­ную ру­ти­ну нена­ви­дел всей ду­шой. А по­пыт­ки обу­чать со­рван­ца му­зы­ке окон­чи­лись тем, что он по­про­сту раз­бил скрип­ку о го­ло­ву учи­те­ля. «Ма­лень­кие чер­те­ня­та» Дик и Фр­энк по­сто­ян­но дра­лись, би­ли ок­на, во­ро­ва­ли сла­до­сти, за­иг­ры­ва­ли с де­воч­ка­ми, а од­на­жды бы­ли об­на­ру­же­ны да­ле­ко от до­ма: умуд­ри­лись при­со­еди­нить­ся к сбор­щи­кам тру­пов во вре­мя эпи­де­мии хо­ле­ры. В ок­тяб­ре 1840 го­да бы­ло ре­ше­но при­стро­ить бес­пут­ных юн­цов в при­лич­ные учеб­ные за­ве­де­ния: Фр­эн­си­са от­да­ли в Кем­бридж, а Ри­чар­да – в окс­форд­ский Три­ни­ти-кол­ледж. Ака­де­ми­че­ская ка­рье­ра по­след­не­го на­ча­лась со скан­да­ла. Зе­ле­ный пер­во­курс­ник сна­ча­ла на­от­рез от­ка­зал­ся сбри­вать пыш­ные усы («У меня уже име­лось свое мнение о Бри­той Эпо­хе Ан­глии, за несколь­ки­ми бле­стя­щи­ми ис­клю­че­ни­я­ми вро­де Маль­бо­ро, Вел­линг-

то­на и Нель­со­на»), а вско­ре вы­звал на ду­эль стар­ше­го сту­ден­та, осме­лив­ше­го­ся по­сме­ять­ся над укра­ше­ни­ем его ли­ца. Окс­форд­скую си­сте­му обу­че­ния и тра­ди­ци­он­ный уклад Ри­чард счи­тал «пу­стой тра­той вре­ме­ни». Он по-преж­не­му обо­жал ино­стран­ные язы­ки. При­нял­ся в том чис­ле и за араб­ский, ко­то­ро­му не учи­ли в кол­ле­дже. Да­же вы­ра­бо­тал соб­ствен­ную си­сте­му: «Я вы­пи­сы­вал аб­со­лют­но не­об­хо­ди­мые сло­ва и за­учи­вал их це­лы­ми дня­ми, по­сто­ян­но дер­жа в кар­мане. Вы­учив око­ло 300 слов, брал­ся за неслож­ное чте­ние, под­чер­ки­вая сло­ва, ко­то­рые хо­тел за­пом­нить. А встре­тив но­вый звук, тре­ни­ро­вал его, по­вто­ряя по сто раз в день...» Од­на­ко ос­нов­ное вре­мя воль­но­дум­ный сту­дент про­во­дил не на лек­ци­ях и тем бо­лее не в церк­ви – а, по сло­ву то­го же био­гра­фа, «за греб­лей, фех­то­ва­ни­ем, стрель­бой в гра- чей и во­об­ще сплош­ны­ми на­ру­ше­ни­я­ми пра­вил». Конфликт между по­чтен­ным учеб­ным за­ве­де­ни­ем и мо­ло­дым нон­кон­фор­ми­стом окон­ча­тель­но вы­зрел вес­ной 1842 го­да, ко­гда на со­рев­но­ва­ния по сти­пль-че­зу (скач­кам с пре­пят­стви­я­ми) при­был зна­ме­ни­тый Ир­лан­дец Оли­вер. Ра­ди та­ко­го со­бы­тия юно­ша не толь­ко про­пу­стил важ­ные за­ня­тия, но и под­бил на это несколь­ких од­но­каш­ни­ков. По­лу­чив су­ро­вый вы­го­вор, все про­гуль­щи­ки по­ви­ни­лись, и толь­ко Бер­тон пуб­лич­но воз­му­тил­ся: мол, сту­ден­ты не ма­лые де­ти, что­бы дик­то­вать им, как про­во­дить вре­мя! В ре­зуль­та­те он един­ствен­ный был бес­по­во­рот­но из­гнан из кол­ле­джа и от­пра­вил­ся со­би­рать ве­щи «с глу­бо­ким чув­ством же­сто­кой неспра­вед­ли­во­сти». Вер­нув­шись до­мой, Ри­чард ре­шил от­сро­чить непри­ят­ное объ­яс­не­ние и со­врал род­ным, что по­лу­чил до­пол­ни­тель­ные ­ка­ни­ку­лы

за осо­бые успе­хи. Се­мья на ра­до­стях устро­и­ла празд­ник в его честь, но за на­кры­тым сто­лом один из го­стей раз­ве­ял все­об­щее за­блуж­де­ние. По­сле­до­ва­ла весь­ма непри­ят­ная сце­на. И все же су­ро­вых мер уда­лось из­бе­жать: мо­ло­дой че­ло­век за­явил, что он бу­дет бо­лее по­ле­зен ро­дине на по­ле боя, чем за ка­фед­рой. Бер­тон-стар­ший, сам че­ло­век во­ен­ный, рас­су­дил, что сто­ит поз­во­лить сы­ну сде­лать­ся хо­ро­шим сол­да­том и не при­нуж­дать его оста­вать­ся сквер­ным шко­ля­ром. Так Бер­тон-млад­ший стал млад­шим офи­це­ром 18-го Бом­бей­ско­го пол­ка ту­зем­ной пе­хо­ты.

ПЕР­ВЫЕ ПУ­ТЕ­ШЕ­СТВИЯ Мо­ло­дой за­ди­ра дей­стви­тель­но все­рьез рвал­ся в бой – и ему вро­де бы предо­став­ля­лась удач­ная воз­мож­ность про­явить се­бя. Про­дол­жал­ся конфликт в Аф­га­ни­стане, вос­ста­ния аф­ган­ских пле­мен и рез­ня в Ка­бу­ле 2 но­яб­ря 1841 го­да сви­де­тель­ство­ва­ли об ослаб­ле­нии ан­гли­чан и необ­хо­ди­мо­сти под­креп­ле­ния. Од­на­ко ко­гда 28 ок­тяб­ря 1842го по­сле че­ты­рех­ме­сяч­но­го пу­ти ко­рабль «Джон Нокс» при­был в Бом­бей, млад­ший офи­цер об­на­ру­жил, что, ка­жет­ся, он по­на­прас­ну столь­ко тре­ни­ро­вал­ся, по­пе­ре­мен­но изу­чая хин­дуста­ни и участ­вуя во всех по­та­сов­ках на судне. Пер­вая англо-аф­ган­ская вой­на уже окон­чи­лась – бри­тан­ская ар­мия успеш­но спра­ви­лась и без его уча­стия. Пе­ст­рый мно­го­люд­ный Бом­бей оча­ро­вал Ри­чар­да, но ра­ди­каль­ная пе­ре­ме­на об­ста­нов­ки и кли­ма­та ска­за­лась пе­чаль­ным об­ра­зом: вско­ре он сва­лил­ся с же­сто­кой диа­ре­ей. В гос­пи­та­ле он по­зна­ко­мил­ся с по­жи­лым пар­сом – и под его ру­ко­вод­ством по­гру­зил­ся в со­вер­шен­ство­ва­ние хин­дуста­ни и по­сти­же­ние гуд­жа­ра­ти. По­сле ше­сти­не­дель­но­го «ака­де­ми­че­ско­го от­пус­ка» Бер­тон на­нял несколь­ко слуг и лод­ку – и, за­хва­тив вер­но­го буль­те­рье­ра, от­плыл в Ба­ро­ду, где квар­ти­ро­вал его полк. До­ро­гой он по­сто­ян­но при­ча­ли­вал, вос­хи­ща­ясь пей­за­жа­ми, но са­мо ме­стеч­ко разо­ча­ро­ва­ло сво­ей убо­го­стью. По­пы­тав­шись раз­ме­стить­ся с мак­си­маль­ным ком­фор­том в «бун­га­ло, по­хо­жем на ко­ров­ник и по­сто­ян­но про­те­ка­ю­щем», он в от­сут­ствие свет­ско­го до­су­га за­нял­ся изу­че­ни­ем мест­ной куль­ту­ры. К при­ме­ру, на­изусть за­учи­вал свя­щен­ные тек­сты. «Я по­зна­ко­мил­ся с ин­ду­из­мом на­столь­ко близ­ко, нас­коль­ко воз­мож­но для ино­стран­ца, – хва­лил­ся он, – и вско­ре учи­тель поз­во­лил мне но­сить по­яс брах­ма­на». По­чти у каж­до­го из его со­слу­жив­цев име­лась своя «бу­бу» – так на­зы­ва­ли сол­да­ты сво­их спут­ниц из мест­ных де­ву­шек. Бер­тон то­же на­шел се­бе «по­ход­но-по­ле­вую же­ну», утвер­ждая, что по­доб­ный кон­такт крайне по­ле­зен для луч­ше­го овла­де­ния язы­ка­ми и обы­ча­я­ми. Он об­за­вел­ся бой­цо­вым пе­ту­хом, дер­жал несколь­ко обе­зьян, пы­та­ясь изу­чать их «язык», брал уро­ки у за­кли­на­те­ля змей, охо­тил­ся на тиг­ров, со­вер­шил несколь­ко пу­те­ше­ствий по Ин­дии – и вско­ре за­ра­бо­тал у то­ва­ри­щей про­зви­ще «бе­лый негр». В 1848 го­ду Бер­тон за­по­лу­чил се­рьез­ную глаз­ную бо­лезнь и от­пра­вил­ся до­мой. Он так сквер­но се­бя чув­ство­вал, что по пу­ти да­же на­пи­сал про­щаль­ное пись­мо ма­те­ри. Од­на­ко оф­таль­мия по­сте­пен­но от­сту­пи­ла, а за это вре­мя вы­здо­рав­ли­ва­ю­щий на­шел но­вое за­ня­тие: за три го­да он вы­пу­стил пять книг. Че­ты­ре – о сво­их пу­те­ше­стви­ях, где он по­дроб­но и яр­ко опи­сы­вал все уви­ден­ное в Бом­бее и Син­де, на Гоа и в дру­гих угол­ках Ин­до­ста­на, де­лая об­шир­ные экс­кур­сы во все сфе­ры жиз­ни, от сель­ско­го хо­зяй­ства до ка­сто­вой си­сте­мы. И од­ну – по­свя­щен­ную хо­лод­но­му ору­жию, с со­лид­ным на­зва­ни­ем «Пол­ная си­сте­ма упраж­не­ний с бай­о­не­том».

Воз­вра­ще­ние в Ев­ро­пу ока­за­лось лишь от­пус­ком пе­ред но­вы­ми при­клю­че­ни­я­ми: хлеб­нув воз­ду­ха стран­ствий, Бер­тон по­нял, что до­мо­се­да из него не по­лу­чит­ся ни­ко­гда. «Один из счаст­ли­вей­ших мо­мен­тов че­ло­ве­че­ской жиз­ни, – с упо­е­ни­ем пи­шет он, – по-мо­е­му, воз­мож­ность по­сто­ян­ных пу­те­ше­ствий в неве­до­мые зем­ли. Од­ним мо­гу­чим уси­ли­ем сбро­сив пу­ты При­выч­ки, свин­цо­вые око­вы Ру­ти­ны, вет­хие одеж­ды Мно­го­чис­лен­ных За­бот и До­маш­не­го Раб­ства, че­ло­век ощу­ща­ет под­лин­ное сча­стье. Кровь бе­жит быст­рее, слов­но в дет­стве, вновь ви­дишь за­рю утра жиз­ни...»

МНИМЫЙ ПАЛОМНИК Од­на­жды по­сле не пред­ве­щав­ше­го ни­че­го дур­но­го оче­ред­но­го про­ща­ния с сы­ном мис­сис Бер­тон об­на­ру­жи­ла пись­мо, в ко­то­ром он при­зна­вал­ся, что со­би­ра­ет­ся от­пра­вить­ся в опас­ный путь и пе­ре­чис­лял «неболь­шие цен­но­сти», ко­то­рые в слу­чае его ги­бе­ли над­ле­жит раз­де­лить между род­ны­ми. Так вы­яс­ни­лось, что, по­лу­чив доб­ро на ис­сле­до­ва­ния от Ко­ро­лев­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го об­ще­ства, до­пол­ни­тель­ный го­до­вой от­пуск Ри­чард со­би­ра­ет­ся по­тра­тить на пу­те­ше­ствие в глубь Ара­вий­ско­го по­лу­ост­ро­ва. 3 ап­ре­ля 1853 го­да, вы­кра­сив ко­жу в бо­лее тем­ный от­те­нок, он от­плыл на па­ро­хо­де из Лон­до­на в Еги­пет, что­бы по­сле­до­вать да­лее в свя­щен­ные ме­ста му­суль­ман под ви­дом па­лом­ни­ка. Пе­ре­во­пло­ще­ние в му­суль­ма­ни­на бы­ло под­го­тов­ле­но са­мым тща­тель­ным об­ра­зом: Бер­тон не толь­ко без­уко­риз­нен­но го­во­рил по-араб­ски и ци­ти­ро­вал Ко­ран гла­ва­ми, но да­же сде­лал об­ре­за­ние для пу­щей кон­спи­ра­ции. По пу­ти он по­сто­ян­но ме­нял ро­ли-мас­ки: в на­ча­ле пу­те­ше­ствия изоб­ра­жал пер­сид­ско­го прин­ца, в Алек­сан­дрии был док­то­ром из Ин­дии (и да­же при­ни­мал пациентов, пы­та­ясь ис­це­лять хво­ри гип­но­зом), да­лее стал стран­ству­ю­щим дер­ви­шем ро­дом из Аф­га­ни­ста­на. В дороге ему по­мо­га­ли аф­га­нец Ха­джи, араб Му­хам­мед и ин­дус Нур. Путь ока­зал­ся нелег­ким. На ко­раб­ле Бер­тон на­сту­пил на шип мор­ско­го ежа, и с тех пор по­сто­ян­но хро­мал. На ка­ра­ван па­лом­ни­ков по пу­ти в Ме­ди­ну на­пал от­ряд во­ин­ствен­ных бедуинов. Утом­лен­ные и ис­ку­сан­ные вьюч­ные жи­вот­ные «мер­ли, как му­хи»... Да и пол­то­ра ме­ся­ца в «бли­ста­тель­ном го­ро­де» не слиш­ком впе­чат­ли­ли путешественника. Ме­четь на мо­ги­ле

Про­ро­ка он на­шел до­воль­но без­вкус­ной, при­ютив­ший его дом и об­ста­нов­ку во­круг мест­ных до­сто­при­ме­ча­тель­но­стей – шум­ны­ми и гряз­но­ва­ты­ми. Под­ле­чив но­гу, он по­спе­шил даль­ше. Куль­ми­на­ци­ей пу­ти и звезд­ным ча­сом Ри­чар­да Бер­то­на ста­ла неде­ля, про­ве­ден­ная в Мек­ке. Да, несмотря на стро­гий за­прет на пре­бы­ва­ние в го­ро­де нему­суль­ма­нам, в XVI ве­ке здесь уже по­бы­вал хит­рец из Бо­ло­ньи Ло­до­ви­ко ди Вар­те­ма. Од­на­ко трех­том­ный труд «Соб­ствен­ный рас­сказ о па­лом­ни­че­стве в Аль-ме­ди­ну и Мек­ку», вы­шед­ший в 1855-1856 го­дах и про­сла­вив­ший Бер­то­на, стал уни­каль­ным для ев­ро­пей­цев ис­точ­ни­ком по ко­ли­че­ству и ка­че­ству ин­фор­ма­ции. Мнимый паломник по­дроб­ней­шим об­ра­зом опи­сы­вал каж­дый уго­лок (он да­же, рискуя жиз­нью, ухит­рил­ся из­ме­рить и тща­тель­но за­ри­со­вать За­по­вед­ную Ме­четь и свя­щен­ную Ка­а­бу); де­лил­ся все­ми по­дроб­но­стя­ми ис­то­рии про­ро­ка Му­хам­ме­да и ре­ли­ги­оз­ных ри­ту­а­лов, впле­тая мас­су по­э­ти­че­ских ци­тат и прак­ти­че­ских де­та­лей; за­вер­шил же на­сто­я­щей одой ис­ла­му, на­звав его по­сле­до­ва­те­лей «бла­го­род­ней­ши­ми людь­ми Во­сто­ка». Вер­нув­шись из хад­жа, аван­тю­рист не успо­ко­ил­ся. Теперь его влек­ло не ме­нее за­прет­ное для ев­ро­пей­ца ме­сто – свя­щен­ный город Ха­рар (на тер­ри­то­рии со­вре­мен­ной Эфи­о­пии). По­ве­рье гла­си­ло, что,

ес­ли в него про­ник­нет хоть один нему­суль­ма­нин, при­дет конец счаст­ли­вым вре­ме­нам и на­сту­пит тем­ная эра вла­сти невер­ных. Од­на­ко Бер­то­ну уда­лась и та­кая непро­стая мис­сия. Да­же несмотря на до­пол­ни­тель­ные ослож­не­ния из-за кон­флик­та ха­рар­ско­го эми­ра и гу­бер­на­то­ра го­ро­да Зей­лы (неда­ле­ко от Баб-эль­Ман­деб­ско­го про­ли­ва), где он го­то­вил­ся к пу­ти. Стар­то­вав из Зей­лы в но­яб­ре 1854-го, к зи­ме Бер­тон со спут­ни­ка­ми при­был в Ха­рар. На этот раз он да­же не стал ута­и­вать свое про­ис­хож­де­ние, со­об­щив, что в ка­че­стве по­слан­ни­ка из Ев­ро­пы на­де­ет­ся на «уста­нов­ле­ние друж­бы между дву­мя ве­ли­ки­ми си­ла­ми». И умуд­рил­ся про­ве­сти в свя­щен­ном го­ро­де де­сять дней, быть при­ня­тым эми­ром и от­пу­щен­ным с ми­ром. По­хо­же, ска­за­лись

при­об­ре­тен­ные зна­ния во­сточ­ной куль­ту­ры и мест­ных обы­ча­ев. Сам город, гор­див­ший­ся сла­вой ци­та­де­ли куль­ту­ры и об­ра­зо­ва­ния, оча­ро­вал путешественника не бо­лее Ме­ди­ны. Опи­сан­ные им уз­кие гряз­ные улоч­ки и по­гру­жен­ные в нар­ко­ти­че­ское за­бы­тье жи­те­ли не вы­зва­ли в нем же­ла­ния остать­ся в Ха­ра­ре по­доль­ше. И вновь тя­же­лый пе­ре­ход че­рез пу­сты­ню, где он чуть не по­гиб от жаж­ды (а тем вре­ме­нем вслед ему ле­те­ло опо­ве­ще­ние о смер­ти ма­те­ри). И вновь – скру­пу­лез­ное и жи­во­пис­ное ис­сле­до­ва­ние («Пер­вые ша­ги в Во­сточ­ной Аф­ри­ке, или Ис­сле­до­ва­ния Ха­ра­ра» вы­шли в 1856 го­ду). И вновь – све­жие пла­ны: Ри­чар­да Бер­то­на влек эк­зо­ти­че­ский и опас­ный Чер­ный кон­ти­нент. За­ду­ман­ная сов­мест­но с лей­те­нан­том

Джо­ном Хен­нин­гом Спи­ком и еще тре­мя бри­тан­ски­ми офи­це­ра­ми экс­пе­ди­ция к Ни­лу про­ва­ли­лась в са­мом на­ча­ле. Едва пу­те­ше­ствен­ни­ки в ап­ре­ле 1855-го от­пра­ви­лись в путь, на них на­па­ли ту­зем­цы. В же­сто­кой схват­ке лей­те­нант Уи­льям Стро­ян был убит, Спик по­пал в плен с один­на­дца­тью ра­не­ни­я­ми, а сам Бер­тон по­лу­чил силь­ней­ший удар дро­ти­ком, вы­бив­шим ему несколь­ко зубов и прон­зив­шим на­вы­лет обе ще­ки (с тех пор его ли­цо укра­шал бо­е­вой шрам). Спас­шись и за­ла­тав ра­ны, Бер­тон и Спик успе­ли при­нять уча­стие в Крым­ской войне. Пер­во­му бы­ла по­ру­че­на ре­ор­га­ни­за­ция и тре­ни­ров­ка во­ен­ных от­ря­дов ба­ши­бузу­ков. Од­на­ко слов­но в оправ­да­ние сво­е­му на­зва­нию («с неис­прав­ной го­ло­вой», то есть со­рви­го­ло­вы), под­опеч­ные Бер­то­на во­всю бу­я­ни­ли и ма­ро­дер­ство­ва­ли, а ко­гда он от­лу­чил­ся, под­ня­ли мя­теж. Сам он к то­му вре­ме­ни уже имел ре­пу­та­цию ли­хо­го скан­да­ли­ста, так что к его объ­яс­не­ни­ям на­чаль­ство при­слу­ши­ва­лось не слиш­ком вни­ма­тель­но – и на этом эпи­зо­де его во­ен­ная ка­рье­ра, по су­ти, окон­чи­лась. То­гда он опять вер­нул­ся к нере­а­ли­зо­ван­ным пла­нам по­ко­ре­ния Аф­ри­ки и пред­ло­жил Спи­ку по­пы­тать сча­стья еще раз. При­я­те­ли по­ста­ви­ли че­сто­лю­би­вую цель: ис­сле­до­вать ре­ги­он Ве­ли­ких Озер и отыс­кать ис­ток Ни­ла. За­ру­чив­шись мо­раль­ной и фи­нан­со­вой под­держ­кой Ко­ро­лев­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го об­ще­ства, в июне 1857 го­да лю­бо­зна­тель­ные офи­це­ры вы­сту­пи­ли в путь.

В ПО­ИС­КАХ ИСТОКА «Гу­би­тель­ная Аф­ри­ка! – пи­сал зна­ме­ни­тый ис­сле­до­ва­тель Ген­ри Мор­тон Ст­эн­ли. – Один за дру­гим гиб­нут пу­те­ше­ствен­ни­ки. Каж­дый сек­рет это­го гро­мад­но­го кон­ти­нен­та окру­жен та­ким ко­ли­че­ством труд­но­стей – из­ну­ри­тель­ная жа­ра, ядо­ви­тые ми­аз­мы, вы­де­ля­ю­щи­е­ся из зем­ли, нездо­ро­вые ис­па­ре­ния, об­во­ла­ки­ва­ю­щие все тро­пы, ги­гант­ская жест­кая тра­ва, уду­ша­ю­щая пут­ни­ка, безум­ная ярость ту­зем­ца, охра­ня­ю­ще­го лю­бой вход и вы­ход, непе­ре­да­ва­е­мое сло­ва­ми убо­же­ство жиз­ни... пол­ное от­сут­ствие ка­ко­го-ли­бо ком­фор­та... Не­ве­ли­ка – слиш­ком не­ве­ли­ка – на­деж­да на успех для каж­до­го всту­па­ю­ще­го на нее». Для Бер­то­на и Спи­ка, пред­теч де­ла Ст­эн­ли, все эти эк­зо­ти­че­ские «удо­воль­ствия» ока­за­лись бо­лее чем ак­ту­аль­ны. Ос­лы дох­ли от уку­сов мух це­це, ка­ра­ван ре­дел на гла­зах, мест­ные про­вод­ни­ки про­мыш­ля­ли кра­жа­ми и по­сте­пен­но де­зер­ти­ро­ва­ли, пу­те­ше­ствен­ни­ки бре­ди­ли в при­сту­пах ли­хо­рад­ки и по­сто­ян­но стра­да­ли от мно­го­чис­лен­ных бо­лез­ней. Од­на­ко им ка­ким-то чу­дом уда­лось чуть бо­лее чем за пол­го­да пре­одо­леть ты­ся­чу ки­ло­мет­ров

и дой­ти до Ка­зе­ха (ныне – Та­бо­ра в Тан­за­нии). И, несмотря на все тя­го­ты, по дороге де­лать мас­су из­ме­ре­ний и до­тош­но за­пи­сы­вать все на­блю­де­ния. «Пу­те­ше­ствен­ник по Аф­ри­ке в на­ши дни необык­но­вен­но пе­ре­гру­жен ра­бо­той, – де­лил­ся Бер­тон по воз­вра­ще­нии. – Ес­ли рань­ше чи­та­ю­щая пуб­ли­ка бы­ла удо­вле­тво­ре­на су­хи­ми по­дроб­но­стя­ми обычных от­кры­тий и при­хо­ди­ла в вос­торг от упо­ми­на­ния несколь­ких ши­рот и дол­гот, то теперь... за­про­сы воз­рос­ли. ...От путешественника ожи­да­ют, что он бу­дет за­пи­сы­вать ме­тео­ро­ло­ги­че­ские и гид­ро­мет­ри­че­ские дан­ные... стре­лять и из­го­тов­лять чу­че­ла птиц и зве­рей, со­би­рать гео­ло­ги­че­ские об­раз­цы, до­бы­вать све­де­ния о по­ли­ти­ке и тор­гов­ле, раз­ви­вать недав­но по­явив­шу­ю­ся на­у­ку эт­но­ло­гию, ве­сти дневники... со­став­лять грам­ма­ти­ки и сло­ва­ри – и оформ­лять длин­ные от­че­ты, ко­то­рые не да­ли бы за­снуть чле­нам Ко­ро­лев­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го об­ще­ства на ве­чер­них за­се­да­ни­ях». Но несмотря на иро­нич­ные за­ме­ча­ния о том, что «пу­те­ше­ствен­ни­ку, окру­жен­но­му про­бле­ма­ми, труд­но­стя­ми и опас­но­стя­ми», неко­гда за­ни­мать­ся «изу­че­ни­ем ин­фу­зо­рий и по­ка­за­ний ба­ро­мет­ра», он все же тща­тель­но фик­си­ру­ет мас­су све­де­ний ка­са­е­мо то­по­гра­фии, гео­ло­гии и эт­но­гра­фии по­се­щен­ных мест­но­стей. «Глав­ной бе­дой в Ка­зе­хе бы­ли зе­ле­ные скор­пи­о­ны. Во­ди­лись там так­же ги­гант­ские яще­ри­цы и па­у­ки. Па­ра­зи­ты ме­нее дюй­ма в дли­ну – на­при­мер, бло­хи, му­равьи и ко­ма­ры – в рас­чет уже не при­ни­ма­лись. По­ход вско­ре воз­об­но­вил­ся, но ко­гда они про­шли не так мно­го миль, Бер­то­на ча­стич­но па­ра­ли­зо­ва­ло из­за ма­ля­рии, а Спик, ко­то­ро­го он на­зы­вал Дже­ком, ча­стич­но ослеп», – рас­ска­зы­ва­ет био­граф Райт. Но едва Джек и Дик чув­ство­ва­ли си­лы пе­ре­дви­гать­ся, они шли впе­ред. 13 фев­ра­ля 1858 го­да пе­ред утом­лен­ны­ми пут­ни­ка­ми блес­ну­ла ши­ро­кая по­ло­са во­ды. То бы­ло озе­ро Тан­га­ньи­ка – и его от­кры­тие ста­ло пер­вым зна­ком­ством ев­ро­пей­цев с За­пад­ным риф­том. Во­жде­лен­ная цель ка­за­лась до­стиг­ну­той, и дру­зья от­пра­ви­лись в об­рат­ный путь. По дороге на­зад Бер­тон по­лу­чил из­ве­ще­ние о смер­ти от­ца – а еще в оче­ред­ной раз сва­лил­ся с силь­ным при­сту­пом ма­ля­рии. Спик же ре­шил тем вре­ме­нем са­мо­сто­я­тель­но ис­сле­до­вать окрест­но­сти, по­ис­кать во­до­ем, на­зы­ва­е­мый ту­зем­ца­ми Ньян­за. Об­на­ру­жив это вто­рое по пло­ща­ди прес­ное озе­ро ми­ра, он на­рек его в честь ко­ро­ле­вы Вик­то­рии – и при­шел к вы­во­ду, что имен­но оно на са­мом-то де­ле и есть ис­ко­мый ис­ток Ни­ла. И ин­ту­и­тив­но ока­зал­ся прав. Поз­же Спик пред­при­мет еще несколь­ко по-

ез­док, от­кро­ет ре­ку Вик­то­рия-нил, вы­те­ка­ю­щую из озе­ра и об­ра­зу­ю­щую при сли­я­нии с Го­лу­бым Ни­лом соб­ствен­но Нил. Од­на­ко окон­ча­тель­но спо­ры на эту те­му в Ев­ро­пе утих­нут не ско­ро, толь­ко по­сле оче­ред­ной экс­пе­ди­ции Ст­эн­ли. Ис­то­ри­че­ское от­кры­тие ста­ло ро­ко­вым для от­но­ше­ний двух ис­сле­до­ва­те­лей. Спик по­спе­шил са­мо­сто­я­тель­но по­де­лить­ся им с Ко­ро­лев­ским гео­гра­фи­че­ским об­ще­ством, чем Бер­тон был непри­ят­но удив­лен: ведь он ожи­дал, что они сде­ла­ют до­клад сов­мест­но и раз­де­лят все лав­ры по­ров­ну. Бы­лая друж­ба пре­вра­ти­лась в рев­ни­вое со­пер­ни­че­ство. Теперь они на­зы­ва­ли друг дру­га уже не «до­ро­гой Джек» и «до­ро­гой Дик», а об­ра­ща­лись друг к дру­гу ле­дя­ным «сэр» – и каж­дый из них по ме­ре сил ста­рал­ся очер­нить дру­го­го в гла­зах на­уч­ной об­ще­ствен­но­сти. Конфликт раз­ре­шил­ся тра­ги­че­ским об­ра­зом. 16 сен­тяб­ря 1864-го в Ба­те на собра- нии Бри­тан­ской ас­со­ци­а­ции со­дей­ствия на­у­ке бы­ла за­пла­ни­ро­ва­на мас­штаб­ная пуб­лич­ная дис­кус­сия между сто­ро­на­ми. Од­на­ко Джон Хен­нинг Спик на нее не при­был. Ока­за­лось, что бук­валь­но пе­ред са­мым со­бы­ти­ем он ре­шил от­пра­вить­ся на охоту – и по­гиб от соб­ствен­но­го вы­стре­ла... В жиз­ни же са­мо­го Бер­то­на за вре­мя, ми­нув­шее от воз­вра­ще­ния с Тан­га­ньи­ки до смер­ти быв­ше­го дру­га, успе­ла про­изой­ти не од­на пе­ре­ме­на. Преж­де все­го – в се­мей­ном по­ло­же­нии. Сол­дат и ис­сле­до­ва­тель при­вык сво­бод­но чув­ство­вать се­бя с жен­щи­на­ми. Он да­же в сво­их тру­дах в чис­ле про­чих эт­но­гра­фи­че­ских опи­са­ний невоз­му­ти­мо по­вест­во­вал о сек­су­аль­ных обы­ча­ях раз­ных на­ро­дов и пле­мен (и вы­дви­гал при этом под­час весь­ма про­грес­сив­ные для сво­е­го вре­ме­ни идеи: на­при­мер, о том, что жен­ское удо­вле­тво­ре­ние ни­чуть не ме­нее важ­но, чем муж­ское).

Од­на­ко од­но из его зна­комств пре­вра­ти­лось в нечто боль­шее, чем ми­мо­лет­ное при­ят­ное вос­по­ми­на­ние. С Иза­бель Арун­делл, про­ис­хо­див­шей из древ­не­го ка­то­ли­че­ско­го ари­сто­кра­ти­че­ско­го ро­да, он по­зна­ко­мил­ся еще в 1851 го­ду в Бо­ло­нье, где го­то­вил к из­да­нию свой труд о по­езд­ке в Гоа. Про­гу­ли­ва­ясь у кре­пост­ных ва­лов, он встре­тил ком­па­нию де­ву­шек, од­на из ко­то­рых по­ра­зи­ла его сво­и­ми «яр­да­ми зо­ло­тых во­лос». «Мож­но с ва­ми по­го­во­рить?» – на­пи­сал он на стене ме­лом. «Нет, мама бу­дет зла», – на­пи­са­ла в от­вет кра­са­ви­ца. Но незна­ко­мец за­пал ей в ду­шу: «Муску­ли­стый, тем­но­во­ло­сый и чер­но­бро­вый, с ко­рич­не­вой об­вет­рен­ной ко­жей, пра­виль­ны­ми араб­ски­ми чер­та­ми ли­ца, ре­ши­тель­ной ли­ни­ей рта и во­ле­вым под­бо­род­ком, по­чти скры­тым за огром­ны­ми уса­ми; его черные свер­ка­ю­щие гла­за с длин­ны­ми рес­ни­ца­ми смот­ре­ли жест­ко, гор­до и ме­лан­хо­лич­но». Ко­гда несколь­ко лет спу­стя зна­ком­ство бы­ло воз­об­нов­ле­но, Иза­бель при­зна­лась, что уха­жер ей нра­вит­ся, но – мама... Она ре­ши­тель­но против, ведь он «не толь­ко не ка­то­лик, но да­же не на­сто­я­щий хри­стиа- нин», не име­ю­щий к то­му же «ни де­нег, ни пер­спек­тив». И все же они не за­бы­ва­ли друг дру­га. Но­вые встре­чи, оче­ред­ные уве­ще­ва­ния Бер­то­на, преж­ние оправ­да­ния Иза­бель... Тай­ная по­молв­ка со­сто­я­лась пе­ред пу­те­ше­стви­ем Ри­чар­да в Ха­рар. И вот, ре­шив, что «в трид­цать лет она уже не поз­во­лит об­ра­щать­ся с со­бой как с ре­бен­ком», мо­ло­дая жен­щи­на окон­ча­тель­но ре­ши­лась на брак без ро­ди­тель­ско­го бла­го­сло­ве­ния. Брач­ная це­ре­мо­ния, со­сто­яв­ша­я­ся по ка­то­ли­че­ско­му об­ря­ду 22 ян­ва­ря 1861 го­да, бы­ла пре­дель­но скром­ной. На по­здрав­ле­ние ку­зе­на: «Ты же­нат, я так удив­лен!» – Бер­тон от­ве­тил: «Да и я сам, при­знать­ся, удив­лен не ме­нее чем ты...»

ОСЕНЬ АВАНТЮРИСТА Ни влюб­лен­ность, ни ста­тус се­мья­ни­на су­ще­ствен­но не из­ме­ни­ли авантюриста и бро­дя­гу: он по-преж­не­му бре­дил да­ле­ки­ми бе­ре­га­ми. Еще в 1860-м он успел по­бы­вать в Аме­ри­ке и ис­сле­до­вать еще од­ну «мек­ку» – свя­щен­ный город мор­мо­нов Солт-лейк-си­ти, лич­но по­об­щать­ся со вто­рым пре­зи­ден­том Церк­ви Ии­су­са Хри­ста Свя­тых по­след­них дней Бри­га­мом Ян­гом и прий­ти к вы­во­ду, что «не ста­нет до­бав­лять мор­мон­ство к сво­им лич­ным пя­ти или ше­сти ре­ли­ги­ям». Вско­ре по­сле же­нить­бы он на­дол­го рас­стал­ся с су­пру­гой. Хо­тя на этот раз пу­те­ше­ствие не ка­за­лось ему увле­ка­тель­ным. Хло­по­ты Бер­то­на по по­во­ду ме­ста, к ко­то­рым ак­тив­но под­клю­чи­лась энер­гич­ная Иза­бель, при­ве­ли к не осо­бен­но бле­стя­ще­му ре­зуль­та­ту: его на­зна­чи­ли все­го лишь кон­су­лом на при­над­ле­жа­щий ис­пан­цам остров Фер­нан­до-по у за­пад­но­го по­бе­ре­жья Аф­ри­ки. Эк­зо­тич­ность ме­ста для него со­сто­я­ла раз­ве что

в по­вы­шен­ной смерт­но­сти от бо­лез­ней. «Они хо­тят меня по­хо­ро­нить, – за­ме­тил Бер­тон. – Но я на­ме­рен жить наз­ло всем чер­тям!» 24 ав­гу­ста 1861 го­да же­на ма­ха­ла плат­ком вслед его па­ро­хо­ду, от­хо­див­ше­му из Ли­вер­пу­ля. Од­на­ко и на «убий­ствен­ном ост­ро­ве» но­во­ис­пе­чен­ный кон­сул не дал се­бе за­ску­чать. За вре­мя сво­ей служ­бы он по­се­тил несколь­ко мест­но­стей в За­пад­ной Аф­ри­ке – и по­свя­тил сво­им но­вым ис­сле­до­ва­ни­ям вы­шед­ший в 1876-м труд «Две по­езд­ки в стра­ну го­рилл и во­до­па­дов Кон­го». Осо­бен­но по­ра­зи­ли его зна­ме­ни­тые жен­щи­ны-во­и­тель­ни­цы Да­го­меи, слу­жив­шие опо­рой мест­но­го мо­нар­ха: «Ко­гда ама­зон­ки вы­хо­ди­ли из двор­ца, пе­ред ни­ми шли ра­бы­ни и ев­ну­хи, уда­ря­ю­щие в гонг. Звук гон­га при­зы­вал всех встреч­ных муж­чин отой­ти на опре­де­лен­ное рас­сто­я­ние и смот­реть в дру­гую сто­ро­ну. Не­по­ви­но­ве­ние ка­ра­лось смер­тью». Во вре­мя че­ты­рех­ме­сяч­но­го от­пус­ка в 1863 го­ду он успел не толь­ко по­ви­дать­ся с же­ной и близ­ки­ми, но и ос­но­вать Ан­тро­по­ло­ги­че­ское общество Лон­до­на, це­лью ко­то­ро­го ста­ло «обес­пе­чить пу­те­ше­ствен­ни­ков ор­га­ном, ко­то­рый... бу­дет пуб­ли­ко­вать их по­зна­ва­тель­ные све­де­ния на со­ци­аль­ные и сек­су­аль­ные те­мы». Ре­ак­ция об­ще­ства бы­ла пред­ска­зу­е­мой. По вы­ра­же­нию са­мо­го пре­зи­ден­та: «Едва мы при­сту­пи­ли, Респек­та­бель­ность, этот гроб по­вап­лен­ный, пол­ный вся­че­ских мер­зо­стей, под­ня­лась против нас...» В 1865-м Бер­то­на пе­ре­ве­ли в Сан­тус в Бра­зи­лии, и ту­да он от­пра­вил­ся уже вме­сте с Иза­бель. Там он да­вал жене уро­ки фех­то­ва­ния, с пе­ре­мен­ным успе­хом за­ни­мал­ся тор­гов­лей ко­фе и хлоп­ком, пы­тал­ся за­ра­бо­тать на зо­ло­тых при­ис­ках, а че­рез пол­то­ра го­да служ­бы от­пра­вил­ся в по­ход вер­хом и на ка­ноэ к во­до­па­ду Па­у­лу-аль­фон­су. Едва су­пру­га вы­хо­ди­ла вер­нув­ше­го­ся с ге­па­ти­том бро­дя­гу, он взял от­пуск и... от­пра­вил­ся ту­да, где в то вре­мя про­дол­жа­лась вой­на Па­раг­вая против со­ю­за Бра­зи­лии, Ар­ген­ти­ны и Уруг­вая. Впе­чат­ле­ния от его пу­те­ше­ствий по Юж­ной Аме­ри­ке со­ста­ви­ли ма­те­ри­ал для но­вых тру­дов. «Пись­ма с по­лей сра­же­ний Па­раг­вая» и «Ис­сле­до­ва­ния гор Бра­зи­лии» вы­шли в 1869-1870 го­дах, ко­гда

неуго­мон­ный Бер­тон уже за­ни­мал но­вый пост – кон­су­ла в Да­мас­ке. Два го­да «сре­ди бе­лых ку­по­лов и ост­ро­вер­хих ми­на­ре­тов, пальм и аб­ри­ко­со­вых де­ре­вьев», за ар­хео­ло­ги­че­ски­ми рас­коп­ка­ми и раз­ве­де­ни­ем «раз­ных со­зда­ний» от ин­де­ек и уток до буль­те­рье­ров и лео­пар­дов ста­ли для че­ты зо­ло­тым вре­ме­нем. И здесь Бер­тон вел се­бя сме­ло, не бо­ясь рис­ка и кон­флик­тов. Он на­жил се­бе но­вых вра­гов, вме­ши­ва­ясь в по­ли­ти­ку кре­ди­то­ва­ния бри­тан­ско­го кон­суль­ства, за­то за­слу­жил ува­же­ние, предот­вра­тив пла­ни­ро­вав­шу­ю­ся ис­лам­ски­ми фа­на­ти­ка­ми рез­ню в хри­сти­ан­ских квар­та­лах. Од­на­ко в 1871 го­ду че­рес­чур ак­тив­но­го ди­пло­ма­та пе­ре­ве­ли от гре­хов по­даль­ше – в Три­ест. На Бал­ка­нах Бер­тон ску­чал – и все вре­мя стре­мил­ся в но­вые стран­ствия. То про­во­дил три ме­ся­ца в Ислан­дии (поды­то­жен­ные в тол­стом то­ме «Ultima Thule, или Ле­то в Ислан­дии»), то устра­и­вал экс­пе­ди­цию в по­ис­ках зо­ло­та на се­ве­ро­за­пад Ара­вии, то пред­при­ни­мал по­пыт­ку пу­те­ше­ствия в Гви­нею, то на пол­го­да сры­вал­ся с су­пру­гой в Ин­дию... Лишь по­след­ние несколь­ко лет жиз­ни осла­бев­ший здо­ро­вьем пу­те­ше­ствен­ник про­вел в Три­е­сте, на­блю­дая за пти­ца­ми у се­бя в са­ду – и ра­бо­тая над кни­га­ми, теперь пре­иму­ще­ствен­но пе­ре­во­да­ми. Не мень­шую сла­ву, чем па­лом­ни­че­ство в Мек­ку, при­нес­ли Бер­то­ну пе­ре­во­ды «Кни­ги Ты­ся­чи и од­ной но­чи» и «Ка­ма­сут­ры».

Пе­ре­вод ска­зок он снаб­дил вну­ши­тель­ны­ми ком­мен­та­ри­я­ми: ис­то­ри­че­ски­ми, фольк­лор­ны­ми, эт­но­гра­фи­че­ски­ми – по вы­ра­же­нию Бор­хе­са, ско­рее «ин­те­рес­ны­ми са­ми по се­бе, чем необ­хо­ди­мы­ми для “1001 но­чи”». Ко­неч­но, воль­но­дум­ный пе­ре­вод­чик в обо­их слу­ча­ях от­нюдь не пы­тал­ся за­ре­ту­ши­ро­вать нескром­ные для со­вре­мен­ни­ков-ев­ро­пей­цев по­дроб­но­сти – и, ра­зу­ме­ет­ся, был неза­мед­ли­тель­но об­ви­нен в пор­но­гра­фии. Для об­хо­да За­ко­на о непри­стой­ных пуб­ли­ка­ци­ях бы­ло со­зда­но от­дель­ное «Общество Ка­ма­сут­ры», рас­про­стра­няв­шее ти­ра­жи по за­кры­той под­пис­ке. «Ка­ма­сут­ру» в вер­сии Бер­то­на ак­тив­но пе­ре­из­да­ют и изу­ча­ют по сей день. Хо­тя – па­ра­докс! – сан­скрит, на ко­то­ром на­пи­сан ори­ги­нал про­сла­вив­шей пе­ре­вод­чи­ка кни­ги, был од­ним из язы­ков, ко­то­ры­ми по­ли­глот тол­ком не вла­дел. Пе­ре­во­дил он так­же «Бла­го­ухан­ный сад» шей­ха Не­ф­за­ви, од­но из наи­бо­лее зна­ме­ни­тых ру­ко­водств по сек­су в ис­лам­ском ми­ре, сти­хи Ка­мо­эн­са и на­пи­сан­ные на неа­по­ли­тан­ском диа­лек­те сказ­ки «Пен­та­ме­рон»... За че­ты­ре го­да до смер­ти веч­ный «Дик» сде­лал­ся сэ­ром Ри­чар­дом: ему был по­жа­ло­ван ры­цар­ский ти­тул, и королева Вик­то­рия укра­си­ла его ор­де­на­ми Свя­то­го Ми­ха­и­ла и Свя­то­го Геор­гия. 20 ок­тяб­ря 1890 го­да, не успев за­кон­чить оче­ред­ной пе­ре­вод – «Зо­ло­то­го ос­ла» Апу­лея – Бер­тон скон­чал­ся от сер­деч­но­го при­сту­па. Иза­бель на­сто­я­ла на от­прав­ле­нии ка­то­ли­че­ских об­ря­дов, хо­тя са­ма при­зна­ва­ла, что ее склон­ный к ми­сти­циз­му су­пруг брал то, что ему боль­ше при­хо­ди­лось по ду­ше, из мно­же­ства раз­лич­ных ре­ли­гий. Офи­ци­аль­ный некро­лог эн­цик­ло­пе­ди­че­ски об­ра­зо­ван­но­го скан­да­ли­ста, осто­рож­но упо­ми­ная «бай­ро­ни­че­скую страсть шо­ки­ро­вать окру­жа­ю­щих», ува­жи­тель­но при­зна­вал, что сэр Ри­чард Фр­эн­сис Бер­тон «оста­вил бо­лее 80 то­мов, из ко­то­рых 39 по­свя­ще­ны его пу­те­ше­стви­ям и ис­сле­до­ва­ни­ям». Сам ав­тор мог бы пред­ва­рить всю эту ги­гант­скую работу сво­им гор­дым кре­до: «Де­лай то, к че­му по­буж­да­ет те­бя му­же­ство, ни от ко­го, кро­ме се­бя, не ожи­дая одоб­ре­ния».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.