КАТАЛИНА ДЕ ЭРАСО: КОД СУДЬ­БЫ

Lichnosti - - КАТАЛИНА ДЕ ЭРАСО: КОД СУДЬБЫ -

В мас­штаб­ном ис­то­ри­че­ском стро­и­тель­стве фор­ми­ру­ют­ся им­пе­рии, что­бы од­на­жды за­кон­чить свое су­ще­ство­ва­ние, обо­ро­ня­ют­ся от мо­гу­ще­ствен­ных со­се­дей незре­лые го­су­дар­ства, сра­жа­ют­ся за власть от­дель­ные клас­сы и груп­пы, вновь и вновь за­ост­ря­ют­ся со­ци­аль­ные и эт­ни­че­ские про­ти­во­ре­чия, раз­ре­ша­ясь оче­ред­ной вспыш­кой агрес­сии. В этом гор­ни­ле из­веч­но­го про­ти­во­сто­я­ния ин­те­ре­сов со­зи­да­ет­ся эпо­ха, в ко­то­рой согласно ее ду­ху дей­ству­ет че­ло­век, бу­дучи и ее про­дук­том, и ее вы­ра­зи­те­лем. И да­ле­ко не все­гда внес­шие ве­со­мый вклад в об­щую ко­пил­ку по­лез­ных идей, мыс­лей и об­ра­зов без­упреч­ны, а зна­че­ние их де­я­тель­но­сти – бес­спор­но. Порой бес­спор­ным яв­ля­ет­ся лишь неуга­са­ю­щий ин­те­рес к ним. По­че­му имен­но этот че­ло­век и его жизнь об­ре­та­ют бес­смер­тие, вол­нуя во­об­ра­же­ние мно­гих по­сле­ду­ю­щих по­ко­ле­ний? Судь­ба од­но­го ин­ди­ви­ду­у­ма в гло­баль­ном про­цес­се эво­лю­ции (оп­ти­ми­стич­но пред­по­ло­жим, что наше дви­же­ние – имен­но эво­лю­ция), слов­но пе­рыш­ко в по­ры­вах ура­ган­но­го вет­ра, и од­но­вре­мен­но – би­б­лей­ский кра­е­уголь­ный ка­мень, ко­то­рый ле­жит в ос­но­ве ис­то­рии че­ло­ве­че­ства. Ка­за­лось бы, од­на хруп­кая жизнь об­ре­че­на на за­бве­ние в ли­ней­ном дви­же­нии ис­то­рии, но нет: все самое цен­ное не толь­ко со­хра­ня­ет­ся во вре­ме­ни, но и чу­дес­ным об­ра­зом длит­ся в нем, об­ре­тая бу­ду­щее там, где ускольз­ну­ла зна­чи­тель­ность на­сто­я­ще­го.

Ис­то­рию на­шей героини сто­ит на­чать с да­ле­ко­го 1469 го­да, ко­гда ко­роль Ара­го­на, Си­ци­лии и Неа­по­ля Фер­ди­нанд II Ара­гон­ский тай­но же­нил­ся на ка­стиль­ской прин­цес­се Иза­бел­ле, и этот обо­ю­до­вы­год­ный брак, со­еди­нив ка­стиль­скую и ара­гон­скую ко­ро­ны, стал фун­да­мен­том для по­ли­ти­че­ско­го объ­еди­не­ния Ис­па­нии, ко­то­рое за­вер­ши­лось к кон­цу XV ве­ка. Бла­го­че­сти­вые мо­ло­до­же­ны, одер­жи­мые на­саж­де­ни­ем ка­то­ли­циз­ма, утвер­ди­ли ин­кви­зи­цию, раз­вер­ну­ли мас­штаб­ное пре­сле­до­ва­ние невер­ных (ев­ре­ев, му­суль­ман, про­те­стан­тов) и учре­ди­ли ауто­да­фе, без­жа­лост­но сжи­гая на ко­страх так на­зы­ва­е­мых ере­ти­ков и пред­при­им­чи­во по­пол­няя каз­ну их иму­ще­ством. Ес­ли бы Ии­су­су до­ве­лось увидеть, ка­ки­ми сред­ства­ми про­кла­ды­ва­ет­ся путь к «спа­се­нию ду­ши», не ис­клю­че­но, что он от­ка­зал­ся бы ис­пить пред­на­зна­чен­ную ему ча­шу... но и биб­лей­ская исто­рия не име­ет со­сла­га­тель­но­го на­кло­не­ния. К за­вер­ше­нию шел про­цесс Ре­кон­ки­сты – за­во­е­ва­ния пи­ре­ней­ски­ми хри­сти­а­на­ми (ис­пан­ца­ми и пор­ту­галь­ца­ми) зе­мель мавр­ских эми­ра­тов. В 1492-м из Ис­па­нии бы­ли из­гна­ны по­чти две сот­ни ты­сяч ев­ре­ев, а хри­сти­а­ни­зи­ро­ван­ные мав­ры (мо­ри­с­ки), при­тес­ня­е­мые ма­те­ри­аль­но и ду­хов­но, оста­ва­лись под по­сто­ян­ной угро­зой со сто­ро­ны ин­кви­зи­ции. Чи­сто­та хри­сти­ан­ско­го про­ис­хож­де­ния бы­ла ку­да важ­нее для ря­до­во­го ис­пан­ца, неже­ли эле­мен­тар­ная по­ря­доч­ность, ибо га­ран­ти­ро­ва­ла без­опас­ность. В сущ­но­сти, кон­ки­ста­до­ры бы­ли род­ны­ми детьми ин­кви­зи­ции, за­ча­ты­ми стра­хом, с од­ной сто­ро­ны, и жаж­дой во­ли – с дру­гой. Со­вер­шен­но есте­ствен­но, что от­кры­тие Хри­сто­фо­ром Ко­лум­бом Аме­ри­ки бы­ло рав­но­знач­но глот­ку све­же­го воз­ду­ха. И весь­ма сим­во­лич­но, что к 1500 го­ду Аме­ри­ку в За­пад­ной Ев­ро­пе

на­зы­ва­ли не ина­че как «Но­вый Свет». Там, где но­ги «пра­вед­но­го хри­сти­а­ни­на» еще не вы­топ­та­ли сво­бо­ду, бы­ло по­чти как в Эде­ме. Соб­ствен­но, за­во­е­ван­ные ко­ло­нии с их неис­чер­па­е­мы­ми ре­сур­са­ми обу­сло­ви­ли к на­ча­лу ХVI ве­ка рас­цвет Ис­пан­ской им­пе­рии, ко­то­рая опи­ра­лась на силь­ней­ший в ми­ре флот, на ар­мию, за­ка­лен­ную в мно­го­ве­ко­вой «свя­щен­ной войне», на во­оду­шев­ле­ние ис­пан­ско­го дво­рян­ства, жаж­ду­ще­го но­вых ры­цар­ских по­бед, и на зо­ло­то Цен­траль­ной и Юж­ной Аме­рик. Прав­да, им­пер­ский блеск ча­стень­ко ока­зы­ва­ет­ся срод­ни ноч­но­му фей­ер­вер­ку в тру­що­бах, внеш­няя осле­пи­тель­ность ко­то­ро­го скры­ва­ет при­зна­ки рас­па­да – по­ли­ти­че­скую неустой­чи­вость и эко­но­ми­че­скую неэф­фек­тив­ность. По­чти все им­пе­рии при­хо­ди­ли в упа­док из-за лег­ких де­нег, неже­ла­ния за­ра­ба­ты­вать и необ­хо­ди­мо­сти со­хра­нять в це­лост­но­сти самое се­бя. Ко­лос­саль­ные до­хо­ды от ко­ло­ни- за­ции Но­во­го Све­та ис­пан­ская ко­ро­на на­прав­ля­ла на до­ми­ни­ро­ва­ние в ев­ро­пей­ской по­ли­ти­ке, вос­ста­нов­ле­ние гос­под­ства ка­то­ли­че­ской церк­ви, по­дав­ле­ние внут­рен­не­го се­па­ра­тиз­ма, фи­нан­си­ро­ва­ние войн и нужд дво­ра. Ис­пан­цы ма­ло что про­из­во­ди­ли, и вы­нуж­де­ны бы­ли тор­го­вать с са­мы­ми непри­ми­ри­мы­ми сво­и­ми вра­га­ми – Ан­гли­ей, Фран­ци­ей, Ни­дер­лан­да­ми; со вре­ме­нем упа­док ре­ме­сел при­вел к то­му, что ис­пан­ские го­ро­да, оста­ва­ясь по­ли­ти­че­ски­ми цен­тра­ми, на­ча­ли те­рять свое эко­но­ми­че­ское вли­я­ние. Кон­фис­ка­ция иму­ще­ства «небла­го­на­деж­ных», уве­ли­че­ние на­ло­го­во­го бре­ме­ни, внеш­ние зай­мы – все это лишь ухуд­ша­ло положение на­се­ле­ния, раз­жи­га­ло се­па­ра­тизм и по­дав­ля­ло раз­ви­тие тор­гов­ли, что впо­след­ствии при­ве­ло к за­ка­ту им­пе­рии. Аб­со­лю­тизм вла­сти ис­пан­ских им­пе­ра­то­ров ча­ще все­го опи­рал­ся на тра­ди­цию, си­лу ар­мии и зо­ло­то, ре­же – на

­лич­ные ка­че­ства. Стар­шая дочь Фер­ди­нан­да и Иза­бел­лы Ху­а­на Безум­ная бы­ла объ­яв­ле­на недее­спо­соб­ной, и на­след­ни­ком вен­це­нос­ной па­ры стал их внук Карл I, ко­то­рый в 1517 го­ду на­чал са­мо­лич­но управ­лять Ис­пан­ским ко­ро­лев­ством, в 1519-м стал им­пе­ра­то­ром Свя­щен­ной Рим­ской им­пе­рии под име­нем Кар­ла V, а про­сла­вил­ся тем, что по­да­вил вос­ста­ние ка­стиль­ских городов «ко­му­не­рос» против аб­со­лю­тиз­ма его вла­сти и за­во­е­вал Мек­си­ку ру­ка­ми зна­ме­ни­то­го кон­ки­ста­до­ра

Эр­нан­до Кор­те­са, на­зна­чив по­след­не­го гу­бер­на­то­ром так на­зы­ва­е­мой Но­вой Ис­па­нии. От­рек­шись впо­след­ствии от пре­сто­ла, он раз­де­лил им­пе­рию между сво­им сы­ном Фи­лип­пом II и бра­том Фер­ди­нан­дом I. Прав­ле­ние Фи­лип­па II бы­ло от­ме­че­но из­ну­ри­тель­ны­ми вой­на­ми, ослаб­ле­ни­ем ар­мии, го­су­дар­ствен­ным банк­рот­ством, раз­ло­же­ни­ем го­су­дар­ствен­но­го ап­па­ра­та, по­дав­ле­ни­ем кре­стьян­ских вос­ста­ний и бес­слав­ным по­ра­же­ни­ем Не­по­бе­ди­мой ар­ма­ды на по­те­ху ан­гли­ча­нам. Уми­рая, он остав­лял об­ни­щав­шую и по­гряз­шую в по­ли­ти­че­ских рас­прях стра­ну. При­шед­ший ему на сме­ну Фи­липп III, пра­вив­ший до 1621 го­да, не улуч­шил положение ве­щей, а вы­се­лив тру­до­лю­би­вых мо­ри­с­ков с их ис­кон­ных тер­ри­то­рий, лишь ра­зо­рил мно­гие го­ро­да Ис­па­нии, вклю­чая неко­гда про­цве­та­ю­щую Ва­лен­сию. В его прав­ле­ние по­до­шла к кон­цу эпо­ха ис­пан­ско­го Зо­ло­то­го ве­ка.

Фи­липп IV, став­ший ко­ро­лем Ис­па­нии в 1621-м, во­е­вал и те­рял тер­ри­то­рии им­пе­рии, бес­слав­но усту­пая их Фран­ции и Ан­глии. По­след­ним им­пе­ра­то­ром был Кар­лос II, ко­то­рый, про­дол­жая те­рять зем­ли и вли­я­ние, при­вел Ис­па­нию к окон­ча­тель­но­му упад­ку. К кон­цу его прав­ле­ния мно­гие го­ро­да обез­лю­де­ли, в про­вин­ци­ях из-за нехват­ки де­нег вер­ну­лись к ме­но­вой тор­гов­ле, а мад­рид­ский двор за­ча­стую был не в со­сто­я­нии опла­тить да­же ко­ро­лев­ский обед. Ис­па­ния из субъ­ек­та ми­ро­вой по­ли­ти­ки пре­вра­ти­лась в объ­ект.

Чер­ты ис­пан­ско­го Зо­ло­то­го ве­ка (а го­ды жиз­ни на­шей героини вы­па­ли на этот ис­то­ри­че­ский пе­ри­од) про­ти­во­ре­чи­вы. С од­ной сто­ро­ны, в Ис­па­нию стре­ми­лись все ры­ца­ри уда­чи, рас­тре­во­жен­ные ми­фа­ми о зо­ло­те Пе­ру, с дру­гой, по сви­де­тель­ствам пу­те­ше­ствен­ни­ков, там мож­но бы­ло увидеть кар­ти­ны ужа­са­ю­щей бед­но­сти. Идаль­го пред­по­чи­та­ли от­кро­вен­ную ни­ще­ту и бла­го­род­ное без­де­лье служ­бе, тор­гов­ле

и ре­ме­с­лу. Ре­нес­санс­ный ис­па­нец, по­доб­но Дон-ки­хо­ту Ла­манч­ско­му, охот­нее сра­жал­ся бы с во­об­ра­жа­е­мы­ми вра­га­ми, неже­ли за­ни­мал­ся ка­ким-то по­лез­ным де­лом. Ге­ро­изм – его ге­не­ти­че­ский код, по­то­му что его пред­ки бы­ли участ­ни­ка­ми Ре­кон­ки­сты, а со­вре­мен­ник стал за­во­е­ва­те­лем Аме­ри­ки. Не столь­ко хлеб на­сущ­ный, сколь­ко честь и ве­ра за­бо­ти­ли ис­пан­ское общество. Впро­чем, ре­ли­ги­оз­ный фа­на­тизм, ко­то­рый под­дер­жи­вал­ся су­ро­вой ка­то­ли­че­ской цер­ко­вью, со­че­тал­ся с по­ра­зи­тель­ной рас­пу­щен­но­стью. Улич­ные убий­ства и дра­ки, ду­э­ли, шу­лер­ство, про­сти­ту­ция – са­мые по­верх­ност­ные чер­ты со­ци­аль­ной дей­стви­тель­но­сти. Пред­ста­ви­те­лей пре­ступ­но­го ми­ра – valentones («мо­лод­цов») и matones («убийц»), не толь­ко не осуж­да­ли, но по­чи­та­ли в на­ро­де. Пуб­лич­ные до­ма поль­зо­ва­лись спро­сом и у ко­рен­но­го на­се­ле­ния, и у пу­те­ше­ствен­ни­ков, а их «со­труд­ниц» пы­та­лись об­ра­тить на путь ис­ти­ны, за­став­ляя слу­шать мес­сы. Цер­ковь убеж­да­ла паст­ву, что для ис­куп­ле­ния гре­хов ей до­ста­точ­но по­ка­ять­ся в пред­смерт­ный час. Но неко­то­рые мо­нар­хи шли даль­ше, как Фи­липп IV, и тре­бо­ва­ли, дабы мо­на­хи по­ка­я­лись за них, ис­кренне по­ла­гая, что де­ло с Гос­по­дом лег­ко мож­но ула­дить и че­рез по­сред­ни­ков. Все это со­про­вож­да­лось рас­цве­том мо­на­сты­рей, рас­ши­ре­ни­ем цер­ков­ных уго­дий, по­ис­ком невер­ных, по­ощ­ре­ни­ем на­ве­тов – ка­то­ли­цизм пе­ре­жи­вал зо­ло­той век фа­ри­сей­ства. Ду­а­лизм эпо­хи, ра­зу­ме­ет­ся, ска­зал­ся и на об­ще­ствен­ном рас­сло­е­нии (так, ис­пан­ское ро­до­ви­тое общество бы­ло рас­ко­ло­то на дво­рян крайне обед­нев­ших и чрез­вы­чай­но бо­га­тых), и на куль­тур- ном фоне, где эти­ка ры­цар­ства со­сед­ство­ва­ла с куль­том плу­та – мо­шен­ни­ка и авантюриста. Та же двой­ствен­ность бы­ла при­су­ща бы­то­во­му укла­ду, в ко­то­ром рос­кошь до­мов со­че­та­лась со зло­вон­ны­ми ноч­ны­ми горш­ка­ми, со­дер­жи­мое ко­то­рых ак­ку­рат­ные слу­жан­ки с на­ступ­ле­ни­ем но­чи вы­плес­ки­ва­ли пря­мо на ули­цу. В том же неод­но­знач­ном по­ло­же­нии на­хо­ди­лась ис­пан­ская жен­щи­на в эпо­ху Воз­рож­де­ния: она бы­ла со­вер­шен­но бес­прав­на, ибо сна­ча­ла пре­бы­ва­ла под опе­кой от­ца, а за­тем – му­жа. В те­ат­ре муж­чи­ны и жен­щи­ны си­де­ли по раз­ные сто­ро­ны за­ла, из до­му по­ря­доч­ная се­ньо­ра или се­ньо­ри­та мог­ла вый­ти лишь в со­про­вож­де­нии ду­э­ньи или ла­кея, да и ид­ти ей бы­ло доз­во­ле­но в од­ну сто­ро­ну – к церк­ви. Од­на­ко имен­но ис­пан­ки сла­ви­лись дер­зо­стью, бы­ли ост­ры на язык и дер­жа­ли се­бя воль­но. Они яр­ко

кра­си­лись, ис­поль­зуя свин­цо­вые бе­ли­ла и ру­мя­на, и, скром­но скры­вая ли­ца за кру­жев­ны­ми ман­ти­лья­ми и ве­е­ра­ми, порой щед­ро вы­став­ля­ли на­по­каз со­блаз­ни­тель­ные пле­чи. За­пре­ты лишь раз­жи­га­ли же­ла­ния, и чем стро­же бы­ла ско­вы­ва­ю­щая мо­раль, тем жар­че пы­лал огонь со­блаз­на. Ис­па­ния сго­ра­ла не толь­ко на ко­страх ин­кви­зи­ции.

В 1585* го­ду в ис­пан­ском го­ро­де СанСе­бастьян у во­ен­но­го ка­пи­та­на Ми­ге­ля де Эрасо и его су­пру­ги Ма­рии Пе­рес де Ар­се Гал­лар­да ро­ди­лась дочь Каталина. В воз­расте че­ты­рех лет вме­сте с сест­ра­ми Эли­за­бет и Мэ­ри де­воч­ку от­да­ли в до­ми­ни­кан­ский мо­на­стырь, где на­сто­я­тель­ни­цей бы­ла их дво­ю­род­ная тет­ка. Обы­ден­ная прак­ти­ка для то­го вре­ме­ни, опре­де­ляв­ше­го для жен­щи­ны две про­то­рен­ные до­ро­ги на вы­бор: ли­бо за­му­же­ство, ли­бо мо­на­стырь. Гля­дя на свою дочь, не от­ме­чен­ную ни гра­ци­ей, ни жен­ствен­но­стью, ни кра­со­той, ро­ди­те­ли, ско­рее все­го, не пи­та­ли осо­бых ил­лю­зий. До опре­де­лен­но­го дня все шло так, как и пред­пи­са­но обы­ча­ем: де­воч­ки по­лу­ча­ли «ре­ли­ги­оз­ное об­ра­зо­ва­ние и вос­пи­та­ние» и го­то­ви­лись при­не­сти обе­ты. Од­на­ко не­за­дол­го до ре­ша­ю­ще­го мо­мен­та Каталина по­ссо­ри­лась с мо­на­хи­ней, до­ньей Али­ри, ко­то­рая, оче­вид­но, не толь­ко слу­ша­ла дев­ча­чьи ис­по­ве­ди, но и не ску­пи­лась на на­ка­за­ния сво­им «овеч­кам». Впро­чем, вряд ли по­бои ста­ли един­ствен­ной при­чи­ной по­бе­га Ка­та­ли­ны из се­го бла­го­че­сти­во­го за­ве­де­ния. Ско­рее, к пят­на­дца­ти го­дам по­слуш­ни­ца убе­ди­лась в том, что у нее нет ни те­ни ино­че­ско­го при­зва­ния, что име­ет она силь­ный и дерз­кий муж­ской ха­рак­тер и ис­пол­не­на аван­тюр­ных меч­та­ний о сво­бо­де и при­клю­че­ни­ях.

Ста­щив из ком­на­ты на­сто­я­тель­ни­цы клю­чи от во­рот мо­на­сты­ря, в ночь на 18 мар­та 1600 го­да де­воч­ка по­ки­ну­ла оби­тель. Идя на­о­бум, она укры­лась непо­да­ле­ку в каш­та­но­вой ро­ще, где, ес­ли ве­рить ее рас­ска­зу, в три дня сде­ла­ла се­бе муж­ской ко­стюм: сма­сте­ри­ла га­ма­ши, сши­ла па­ру брюк из юб­ки си­не­го сук­на и ру­баш­ку. Окон­ча­тель­но пре­вра­ще­ние свер­ши­лось, ко­гда бы­ли остри­же­ны во­ло­сы. С это­го мо­мен­та и до кон­ца сво­их дней она бу­дет на­зы­вать се­бя ис­клю­чи­тель­но муж­ски­ми име­на­ми: Пед­ро де Ори­ве, Фран­сис­ко де Лой­о­ла, Алон­со Ди­ас Ра­ми­рес де Гу­сман, Ан­то­нио де Эрасо. Пер­вое вре­мя у бег­лян­ки не бы­ло опре­де­лен­ных пла­нов. Не имея средств к су- ще­ство­ва­нию, она на­пра­ви­лась ту­да, где жи­ли зна­ко­мые: в го­ро­де Ви­то­рия оби­тал про­фес­сор дон Фран­сис­ко де Кер­рал­та, же­на­тый на ку­зине ее ма­те­ри. Не вда­ва­ясь в из­лиш­ние объ­яс­не­ния, Каталина по­се­ли­лась у него в до­ме и про­бы­ла там око­ло трех ме­ся­цев. Даль­ний род­ствен­ник хо­ро­шо ее при­нял, стре­мил­ся обу­чить ла­ты­ни (от чего она на­от­рез от­ка­за­лась) и за­ве­рял, что де­вуш­ку лю­бит, од­на­ко вско­ре стал про­яв­лять свои чув­ства слиш­ком от­кро­вен­но и на­стой­чи­во. Сбе­жав от «дя­дюш­ки», Каталина неко­то­рое вре­мя слу­жи­ла в ва­лья­до­лид­ском су­де под име­нем Фран­сис­ко де Лой­о­ла. Но ко­гда в Ва­лья­до­лид при­был ее отец, объ­ез­жав­ший окру­гу в по­ис­ках сбе­жав-

шей до­че­ри, та, бо­ясь раз­об­ла­че­ния, на­пра­ви­лась в Биль­бао, где с ней при­клю­чи­лась непри­ят­ная исто­рия. То ли охра­няя свой сек­рет, то ли по вспыль­чи­во­сти на­ту­ры, Эрасо по­дра­лась с незна­ком­ца­ми и ока­за­лась в тюрь­ме. Обре­тя сво­бо­ду, она бла­го­по­луч­но слу­жи­ла око­ло двух лет у ры­ца­ря дона Кар­ло­са де Арел­ла­но, по­лу­чая хо­ро­шую пла­ту и чув­ствуя се­бя «обес­пе­чен­ной». Од­на­ко в 1602-м на­ша ге­ро­и­ня вне­зап­но оста­ви­ла служ­бу и вер­ну­лась нена­дол­го в Сан-се­бастьян, где раз­гу­ли­ва­ла по ули­цам в эле­гант­ном муж­ском ко­стю­ме и да­же слу­ша­ла мес­су в мо­на­сты­ре, от­ку­да неко­гда сбе­жа­ла. Ее ни­кто не узнал, вклю­чая род­ную мать, ко­то­рая, об­ме­няв­шись взгля­дом с им­по­зант­ным мо­ло­дым се­ньо­ром, спо­кой­но про­шла ми­мо. В 1603 го­ду Каталина, по­доб­но мно­гим ис­ка­те­лям при­клю­че­ний, на­пра­ви­лась в Се­ви­лью, а от­ту­да, по­лу­чив ме­сто юн­ги на га­леоне, – в Юж­ную Аме­ри­ку. Ее ка­пи­та­ном во­лей слу­чая ока­зал­ся дядь­ка по ма­те­ри, од­на­ко ни его по­кро­ви­тель­ствен­ное от­но­ше­ние к незна­ко­мо­му юно­ше, ни пе­ре­жи­тые сов­мест­но опас-

но­сти (стыч­ки с пи­ра­та­ми-гол­ланд­ца­ми) не по­ме­ша­ли «юн­ге» на об­рат­ном пу­ти в Ис­па­нию на­пасть на сво­е­го род­ствен­ни­ка ра­ди 500 пе­со и бе­жать с ко­раб­ля. Так она ока­за­лась в Пан­аме, где слу­жи­ла по­мощ­ни­ком бо­га­то­го тор­гов­ца Ху­а­на де Ур­ки­са, по­мо­га­ла пе­ре­прав­лять круп­ные гру­зы, за­тем ра­бо­та­ла в ма­га­зине сук­на и неиз­мен­но поль­зо­ва­лась аб­со­лют­ным до­ве­ри­ем ра­бо­то­да­те­ля. В Аме­ри­ке жизнь Ка­та­ли­ны де Эрасо бы­ла на­пол­не­на риском и при­клю­че­ни­я­ми: не раз она дра­лась, за­щи­щая свою честь, не раз укры­ва­лась в хра­ме (цер­ков­ные сте­ны неред­ко слу­жи­ли за­щи­той для ис­пан­цев от свет­ских вла­стей и неми­ну­е­мо­го на­ка­за­ния) и не раз от­бы­ва­ла срок в тюрь­ме, од­на­ко все­гда по­лу­ча­ла от тор­гов­цев, с ко­то­ры­ми ра­бо­та­ла, от­лич­ные ре­ко­мен­да­ции. В 1618-м она по­се­ли­лась в го­ро­де Ли­ме – сто­ли­це ко­ро­лев­ства Пе­ру, где де­вять ме­ся­цев ра­бо­та­ла у куп­ца Ди­его де Со­лар­те. Од­на­ко из-за раз­молв­ки с хо­зя­и­ном ей при­шлось по­ки­нуть вы­год­ное ме­сто, и че­рез год Каталина всту­пи­ла в от­ряд, фор­ми­ру­ю­щий­ся для во­ен­ной кам­па­нии против ма­пу­че – чи­лий­ских и ар­ген­тин­ских ин­дей­цев. Так вихрь ис­то­ри­че­ских со­бы­тий, про­ли­сты­вая в чис­ле про­чих и ее био­гра­фию, открыл са­мые ин­те­рес­ные стра­ни­цы. Эрасо про­сла­ви­лась как от­ча­ян­ный кон­ки­ста­дор, не име­ю­щий ни жа­ло­сти к ин­дей­цам, ни стра­ха пе­ред смер­тью. В бит­ве за чи­лий­ский город Валь­ди­вию, ко­гда от­ряд от­би­вал мно­го­чис­лен­ные на­па­де­ния, те­ряя офи­це­ров и ря­до­вых, Эрасо, невзи­рая на ра­не­ние, спас­ла флаг – сим­вол по­бе­ды, – и су­ме­ла про­рвать­ся к сво­им. По­лу­чив за по­двиг зва­ние лей­те­нан­та и опра­вив­шись от ра­не­ний, тут

же вер­ну­лась в строй. А несколь­ко лет спу­стя при­ня­ла уча­стие в бит­ве за Пу­рен, в хо­де ко­то­рой, за­ме­нив по­гиб­ше­го ка­пи­та­на, взя­ла ко­ман­до­ва­ние на се­бя, и в те­че­ние по­сле­ду­ю­щих ше­сти ме­ся­цев успеш­но от­ра­жа­ла на­па­де­ния мест­ных жи­те­лей. Од­на­жды ей уда­лось взять в плен од­но­го из хри­сти­а­ни­зи­ро­ван­ных и бо­га­тых ин­дей­цев, но она слиш­ком по­то­ро­пи­лась рас­пра­вить­ся с вра­гом, по­ве­сив его на де­ре­ве, чем вы­зва­ла недо­воль­ство свы­ше. В на­ка­за­ние гу­бер­на­тор от­ка­зал ей в ко­ман­до­ва­нии и по­ни­зил в зва­нии, что не на шут­ку разо­зли­ло «пра­пор­щи­ка Эрасо», ко­то­рый, от­пра­вив­шись слу­жить в до­ли­ну Пу­рен, с осо­бой яро­стью вы­ре­зал ин­дей­цев и уни­что­жал их по­се­вы, – и вско­ре был при­ну­ди­тель­но от­прав­лен в от­пуск. Еще до на­ча­ла во­ен­ной кам­па­нии Каталина встре­ти­ла в Аме­ри­ке сво­е­го род­но­го бра­та Ми­ге­ля, слу­жив­ше­го сек­ре­та­рем гу­бер­на­то­ра в Чи­ли. Не узнав сест­ры, тот взял незна­ком­ца к се­бе в по­мощ­ни­ки и, ис­пы­ты­вая без­от­чет­ную сим­па­тию, был снис­хо­ди­те­лен да­же то­гда, ко­гда тот (точ­нее, та) уха­жи­вал за его да­ма­ми серд­ца. Тра­ге­дия про­изо­шла слу­чай­но, ко­гда Эрасо бы­ла в от­пус­ке: за­щи­щая честь од­но­го из сво­их то­ва­ри­щей, она, не узнав бра­та, уби­ла его на ду­э­ли, по­сле чего бе­жа­ла че­рез Ан­ды в Ар­ген­ти­ну в ком­па­нии двух мя­теж­ных сол­дат. Оба ее по­пут­чи­ка по­гиб­ли в пу­ти, ей же чу­дом уда­лось спа­стись. Она за­ни­ма­лась тор­гов­лей, участ­во­ва­ла в во­ен­ных кам­па­ни­ях и да­же спа­са­ла несчаст­ных жен от их рев­ни­вых и же­сто­ких му­жей, по­ка в 1621-м (по дру­гим ис­точ­ни­кам – в 1623-м) не бы­ла в оче­ред­ной раз аре­сто­ва­на, но теперь – при­го­во­ре­на к каз­ни, сви­де­те­лем чего стал епи­скоп Агу­стин де Кар­ва­халь. В стра­хе пе­ред смер­тью и, оче­вид­но, под вли­я­ни­ем епи­ско­па Каталина неожи­дан­но для се­бя ощу­ти­ла «на­сто­я­щее при­сут­ствие Бо­га» и свою ни­чтож­ность пе­ред ним. А по­то­му ре­ши­ла рас­крыть всю прав­ду о се­бе, вклю­чая тай­ну сво­е­го по­ла. При­гла­шен­ные аку­шер­ки под­твер­ди­ли ее це­ло­муд­рие, по­сле чего прео­свя­щен­ный на­звал ее «до­че­рью» и «са­мым за­ме­ча­тель­ным че­ло­ве­ком в этом ми­ре». Взяв де­вуш­ку под свое кры­ло, он спас ее от каз­ни и укры­вал свою под­опеч­ную до отъ­ез­да в Ис­па­нию в мо­на­сты­рях Сан­та-кла­ра и Свя­той Тро­и­цы. Воз­вра­тив­шись на ро­ди­ну, в 1625-м Каталина де Эрасо предо­ста­ви­ла ко­ро­лю Фи­лип­пу IV до­ку­мен­ты, удо­сто­ве­ря­ю­щие ее во­ен­ную ка­рье­ру, и по­лу­чи­ла вы­со­кую оцен­ку сво­ей лич­но­сти: уни­каль­ное зва­ние лей­те­нан­та-мо­на­хи­ни с пра­вом но­сить муж­ское имя и по­жиз­нен­ную

пен­сию, ко­то­рая, впро­чем, по­ка­за­лась слиш­ком ма­лень­кой. В сле­ду­ю­щем го­ду ге­ро­и­ню при­нял сам папа Ур­бан VIII и, де­мон­стри­руя не свой­ствен­ную церк­ви ло­яль­ность, раз­ре­шил но­сить муж­ской ко­стюм. Пу­те­ше­ствуя по Ита­лии и Ис­па­нии, Каталина мог­ла убе­дить­ся в сво­ей по­пу­ляр­но­сти, рас­про­стра­нив­шей­ся по всей Ев­ро­пе, что, ве­ро­ят­но, и по­бу­ди­ло ее на­пи­сать ав­то­био­гра­фию, над ко­то­рой она ра­бо­та­ла в 1626-30 го­дах. Из­ло­жив на бу­ма­ге свою жизнь и приключения, она вер­ну­лась в Но­вую Ис­па­нию и по­се­ли­лась в го­ро­де Ори­са­ба шта­та Ве­ра­крус, где за­ни­ма­лась тор­гов­лей под име­нем Ан­то­нио Эрасо. Скон­ча­лась Каталина пред­по­ло­жи­тель­но в 1650 го­ду, од­на­ко точ­ное ме­сто и да­та ее смер­ти неиз­вест­ны.

Из под­лин­ных до­ку­мен­тов, сви­де­тель­ству­ю­щих о ре­аль­но­сти су­ще­ство­ва­ния ис­пан­ской жен­щи­ны-кон­ки­ста­до­ра Ка­та­ли­ны де Эрасо, до на­ших дней до­шло все­го несколь­ко: ав­то­био­гра­фия, несколь­ко пи­сем и два до­ку­мен­та, пер­вый – о при­сво­е­нии ей зва­ния лей­те­нан­та, вто­рой, об­на­ру­жен­ный в 1992 го­ду в Са­ра­го­се, – под­твер­жда­ю­щий ее пол и непо­роч­ность. Все био­гра­фи­че­ские ис­сле­до­ва­ния, по­свя­щен­ные ее лич­но­сти, но­сят ско­рее гер­ме­нев­ти­че­ский, неже­ли био­гра­фи­че­ский ха­рак­тер, по­сколь­ку опи­ра­ют­ся на текст ав­то­био­гра­фии. Од­на­ко он, на­пи­сан­ный в фор­ме плу­тов­ско­го ро­ма­на, не мо­жет слу­жить до­ку­мен­том. Сю­жет­ный ка­нон жан­ра с обя­за­тель­ны­ми аван­тюр­ны­ми при­клю­че­ни­я­ми, пу­те­ше­стви­я­ми, ду­э­ля­ми, амо­ра­лиз­мом и чув­ствен­но­стью тре­бо­вал от ав­то­ров иг­ры во­об­ра­же­ния. Так, в од­ном из фраг­мен­тов некий гос­по­дин ме­ша­ет дру­гим смот­реть те­ат­раль­ное пред­став­ле­ние, и раз­во­ра­чи­ва­ет­ся горячая муж­ская ссо­ра с са­мым пла­чев­ным фи­на­лом: Каталина ока­зы­ва­ет­ся в тюрь­ме, а обид­чик – в мо­ги­ле. В ином – хо­зя­ин предлагает ей же­нить­ся на сво­ей лю­бов­ни­це, и та «страст­но лас­ка­ет» ее, за­вле­кая в свои «дья­воль­ские» се­ти. За­тем Эрасо уволь­ня­ют, по­то­му как она «рез­ви­лась и ду­ра­чи­лась» с род­ствен­ни­ца­ми ра­бо­то­да­те­лей, за­рыв­шись в юб­ки од­ной из них. А че­рез неко­то­рое вре­мя она обе­ща­ет же­нить­ся сра­зу на двух де­ви­цах и, взяв при­да­ное за обе­и­ми... сбе­га­ет. Рас­ска­зы о кар­точ­ных иг­рах, дра­ках и жен­щи­нах кра­соч­ны и увле­ка­тель­ны, хо­тя и ма­ло­до­сто­вер­ны; ку­да бо­лее ре­а­ли­стич­ны стра­ни­цы, по­вест­ву­ю­щие о во­ен­ных по­бе­дах. Ав­то­био­гра­фия Ка­та­ли­ны Эрасо порой с боль­ши­ми ин­тер­ва­ла­ми, но с за­вид­ной ре­гу­ляр­но­стью вы­хо­ди­ла из пе­ча­ти

в 1794, 1829, 1838, 1894, 1986, 1996, 2000-х го­дах. На­зва­ние это­го по­вест­во­ва­ния каж­дый раз несколь­ко от­ли­ча­лось: «Исто­рия мо­на­хи­ни-лей­те­нан­та до­ньи Ка­та­ли­ны Эрасо», «Рас­сказ лей­те­нан­та-мо­на­хи­ни», «Ме­му­а­ры баск­ско­го лей­те­нан­та-мо­на­хи­ни транс­ве­сти­та в Но­вом Све­те» и т.д. Фи­гу­ра бес­страш­ной и аван­тюр­ной жен­щи­ны­кон­ки­ста­до­ра при­вле­ка­ла вни­ма­ние дра­ма­тур­гов, пи­са­те­лей и ре­жис­се­ров раз­лич­ных по­ко­ле­ний, каж­дый из ко­то­рых по-сво­е­му ин­тер­пре­ти­ро­вал ее био­гра­фию. В сем­на­дца­том ве­ке по мо­ти­вам жиз­ни Эрасо бы­ла на­пи­са­на зна­ме­ни­тая комедия дра­ма­тур­га Ху­а­на Пе­ре­са де Мон­таль­ба­на «Лей­те­нант-мо­на­хи­ня», в де­вят­на­дца­том к этой те­ме об­ра­ща­лись ро­ма­ни­сты То­мас де Квин­си и Эду­ар­до Блас­ко. В два­дца­том ве­ке (в 1947 го­ду) ре­жис­сер Эми­лио Го­мес Мю­ри­эл снял фильм о зна­ме­ни­той ис­пан­ке с тем же на­зва­ни­ем, а в два­дцать пер­вом Каталина Эрасо пре­вра­ти­лась в ге­ро­и­ню ко­мик­сов. Се­го­дня она яв­ля­ет­ся объ­ек­том се­рьез­ных на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний, по­свя­щен­ных ген­дер­ной иден­тич­но­сти и фе­ми­низ­му. Ма­рия Асун­сьон Го­мес изу­ча­ет «про­бле­му фе­ми­низ­ма » Ка­та­ли­ны Эрасо (Меж­ду­на­род­ный уни­вер­си­тет Фло­ри­ды, 2016), Мэтью Гол­д­марк ис­сле­ду­ет вза­и­мо­связь по­ла и сек­су­аль­но­сти (Бо­удин-кол­ледж, «Каталина де Эрасо как субъ­ект ран­не­го со­вре­мен­но­го ис­пан­ско­го по­ни­ма­ния по­ла и сек­су­аль­но­сти», 2015). Со­ня Пе­рес-ви­лья­ну­э­ва опуб­ли­ко­ва­ла ис­сле­до­ва­ния, ка­са­ю­щи­е­ся про­блем «вла­сти и зна­ний» ( Уни­вер­си­тет Лес­ли, 2013, 2014) в тек­сте ав­то­био­гра­фии. Шер­ри Ве­лас­ко в 2000-м вы­пу­сти­ла ин­те­рес­ней­шее ис­сле­до­ва­ние « Лей­те­нант-мо­на­хи­ня: транс­ген­де­ризм, лес­бий­ское же­ла­ние и Каталина де Эрасо» (Уни­вер­си­тет Юж­ной Ка­ли­фор­нии, 2000). Обоб­щая весь на­уч­но-куль­ту­ро­ло­ги­че­ский опыт изу­че­ния ис­то­рии мо­на­хи­ни­лей­те­нан­та, сто­ит при­знать, что об­раз Ка­та­ли­ны де Эрасо вы­зы­ва­ет не уга­са­ю­щий во вре­ме­ни ин­те­рес. Каж­дая по­сле­ду­ю­щая эпо­ха чер­па­ет в ее био­гра­фии свою про­бле­ма­ти­ку: ре­ли­ги­оз­ность и ан­ти­ре­ли­ги­оз­ность, ры­цар­ство и аван­тю­ризм, приключения и амо­ра­лизм, пат­ри­о­тизм, сек­су­аль­ность, транс­ген­де­ризм... При этом ха­рак­тер лич­но­сти за­те­нен ле­ген­дой, ко­то­рая во мно­гом ис­ка­зи­ла прав­ду. Все эпи­зо­ды ав­то­био­гра­фии убеж­да­ют чи­та­те­ля в том, что ее ав­тор – муж­чи­на: вспыль­чи­вый, рез­кий, от­важ­ный и же­сто­кий. В од­ном из них некий се­ньор на­зы­ва­ет Эрасо «ро­го­нос­цем», что слу­жит по­во­дом для оче­ред­ной ду­э­ли. Бу­дучи в Аме­ри­ке, она не раз утвер­жда­ла свой агрес­сив­ный муж­ской ха­рак­тер, участ­вуя в улич­ных дра­ках и за­щи­щая свою честь на ду­э­лях. В Ита­лии лей­те­нан­та оскор­би­ло, ко­гда к ней об­ра­ти­лись как к жен­щине. Нет со­мне­ния, что по­ве­ден­че­ская мо­дель Ка­та­ли­ны – муж­ская, а сле­до­ва­тель­но, миф о «жен­ском» по­дви­ге несо­сто­я­те­лен. Она не бы­ла един­ствен­ной жен­щи­ной-кон­ки­ста­до­ром по той па­ра­док­саль­ной при­чине, что ощу­ща­ла се­бя муж­чи­ной. Что же ка­са­ет­ся неза­у­ряд­но­сти ге­ро­из­ма... Эрасо не срав­нить­ся с вы­да­ю­щи­ми­ся кон­ки­ста­до­ра­ми, та­ки­ми как Эр­нан­до Кор­тес, Фран­сис­ко Пи­сар­ро или Фран­сис­ко де Мон­техо – при­рож­ден­ны­ми ли­де­ра­ми, под­лин­ны­ми за­во­е­ва­те­ля­ми зе­мель и ос­но­ва­те­ля­ми

городов. Не бы­ла она во­и­ном-стра­те­гом со сво­им осо­бым ви­де­ни­ем бит­вы или ин­но­ва­то­ром, как ее ве­ли­кий со­вре­мен­ник пи­рат Фр­эн­сис Дрейк, из­ме­нив­ший стиль ве­де­ния мор­ско­го боя. Все ее за­слу­ги, в сущ­но­сти, за­клю­ча­лись в той ошиб­ке, ко­то­рую до­пу­сти­ла по от­но­ше­нию к ней при­ро­да. И это раз­вен­чи­ва­ет миф о Ка­та­лине де Эрасо как о зна­чи­тель­ной ис­то­ри­че­ской фи­гу­ре. С дру­гой сто­ро­ны, два­дцать шесть лет она скры­ва­ла свой пол в са­мых небла­го­при­ят­ных усло­ви­ях пу­те­ше­ствий, ко­раб­ле­кру­ше­ний, сра­же­ний и тю­рем. Лю­би­те­ли сен­са­ций неред­ко раз­мыш­ля­ют над тем, чем «ис­су­ша­лась» жен­ская грудь и как ча­сто до­во­ди­лось мыть­ся (и до­во­ди­лось ли?!). И за­бы­ва­ют, что пол не ис­чер­пы­ва­ет­ся и не опре­де­ля­ет­ся фи­зио­ло­ги­ей. Тай­на ее уни­каль­ной при­ро­ды от­де­ля­ла Ка­та­ли­ну от дру­гих: в ее био­гра­фии не бы­ло ме­ста ни под­лин­ной друж­бе, ни вза­им­ной люб­ви, ни проч­ным род­ствен­ным узам. Ее от­но­ше­ния с Бо­гом бы­ли ча­сто фор­маль­ны и мер­кан­тиль­ны, од­на­ко лишь Со­зда­тель был един­ствен­ным ин­тим­ным сви­де­те­лем дра­мы этой за­га­доч­ной жен­щи­ны, ко­то­рая вы­нуж­де­на бы­ла осте­ре­гать­ся лю­дей. Ка­та­лине де Эрасо нра­ви­лись кра­си­вые ли­ца, но ее порт­рет, до­шед­ший до на­ших дней, не со­дер­жит ни красоты мо­де­ли, ни ле­сти порт­ре­ти­ста. Она бы­ла некра­си­ва. Ли­цо ее за­мкну­то, без­жа­лост­но и не оду­хо­тво­ре­но, оно от­ра­жа­ет прой­ден­ный ею путь – во­ен­ных сра­же­ний и борь­бы с со­бой. Путь оди­но­че­ства. Ее кра­со­та – в ином: в аб­со­лют­ной жиз­нен­ной чест­но­сти, поз­во­лив­шей со­хра­нить свою ин­ди­ви­ду­аль­ность. Ро­див­шись в кон­сер­ва­тив­ном об­ще­стве с жест­кой клас­со­во­ре­ли­ги­оз­ной иерар­хи­ей и но­ся в се­бе с рож­де­ния ге­не­ти­че­скую ошиб­ку, она су­ме­ла пол­но­стью под­чи­нить се­бе жиз­нен­ные об­сто­я­тель­ства. Каталина не по­вли­я­ла на ход ис­то­рии и немно­го­го достигла как историческая лич­ность, но из­ме­ни­ла код сво­ей судь­бы, став ар­хи­тек­то­ром сво­е­го «я».

Фе­но­мен Ка­та­ли­ны де Эрасо – по­ис­ти­не фе­но­мен: она, не со­вер­шив­шая ни­че­го в гло­баль­ном ис­то­ри­че­ском смыс­ле, оста­ет­ся ис­то­ри­че­ской фи­гу­рой и про­дол­жа­ет вы­зы­вать жи­вей­ший ин­те­рес на про­тя­же­нии по­чти че­ты­рех­сот лет

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.