«Жизнь на­ша, в луч­шем слу­чае, крайне за­пу­тан­ная шту­ка: тут и доб­ро и зло, и здра­во­мыс­лие и глу­пость, се­бя­лю­би­вые по­буж­де­ния и ве­ли­ко­душ­ные. <...> Я утвер­ждаю, что ес­ли бы мне до­ве­лось про­жить жизнь сна­ча­ла, я из­ме­нил бы по мень­шей ме­ре три чет­вер­ти то­го,

Lichnosti - - РОБЕРТ ЛЬЮИС СТИВЕНСОН: ПОСЕЙДОН ЧЕРНИЛЬНОГО МОРЯ - При оформ­ле­нии ста­тьи ис­поль­зо­ва­ны ци­та­ты из вос­по­ми­на­ний Ро­бер­та Лью­и­са Сти­вен­со­на.

ино­гда вы­бра­сы­ва­ли це­лые кус­ки, по их мне­нию, «неже­ла­тель­ные». В од­ном из пи­сем то­го вре­ме­ни Сти­вен­сон груст­но пи­сал: «Ро­ман­ти­ку нечем ды­шать в на­шем англо-аме­ри­кан­ском ми­ре, его ат­мо­сфе­ра для ро­ман­ти­ка яд». В кон­це 1893-го, все­го за год до смер­ти,р оберт Лью­ис пи­шет Джор­джу Ме­ре­ди­ту, пы­та­ясь от­ве­сти упре­ки кри­ти­ков в том, что он ис­пи­сал­ся и пре­да­ет­ся без­де­лью, неволь­но под­во­дя этим итог жиз­ни: «В те­че­ние че­тыр­на­дца­ти лет я ни од­но­го дня не чув­ство­вал се­бя здо­ро­вым, я про­сы­пал­ся боль­ным и ло­жил­ся в по­стель из­му­чен­ным, и все это вре­мя я тру­дил­ся, не от­сту­пая от сво­е­го дол­га и на­ме­чен­но­го пу­ти. Я пи­сал в по­сте­ли, пи­сал, ко­гда у ме­ня шла кровь гор­лом, пи­сал, ко­гда ме­ня бил озноб, пи­сал, раз­ди­ра­е­мый кашлем, пи­сал, ко­гда у ме­ня от сла­бо­сти кру­жи­лась го­ло­ва, и мне ка­жет­ся, я с че­стью под­нял пер­чат­ку, бро­шен­ную мне судь­бой, и одер­жал по­бе­ду в бит­ве с жизнью...» Ту­зем­цы, удив­ляв­ши­е­ся стран­ным за­ня­ти­ям со­се­да и не по­ни­мав­шие, за­чем нуж­но тра­тить жизнь на то, что­бы по­кры­вать бу­ма­гу сло­ва­ми, тем не ме­нее ува­жа­ли Сти­вен­со­на и на­зы­ва­ли его Ту­си­та­ла (Ска­зи­тель).е го по­след­ний ро­ман «Уир Гер­ми­стон» остал­ся неза­кон­чен­ным, но да­же недоб­ро­же­ла­те­лир обер­та Лью­и­са при­зна­ва­ли, что он мог бы стать под­лин­ным ше­дев­ром. Несколь­ко раз пи­са­тель пы­тал­ся со­вер­шать мор­ские пу­те­ше­ствия, но вда­ли от Са­моа ему неиз­беж­но ста­но­ви­лось ху­же. Утро 3 де­каб­ря 1894 го­да не пред­ве­ща­ло ни­че­го пло­хо­го.р оберт спу­стил­ся в под­вал за бу­тыл­кой бур­гунд­ско­го и на­чал по­мо­гать Фэн­ни го­то­вить зав­трак. И вне­зап­но упал – кро­во­из­ли­я­ние в мозг по­ста­ви­ло точ­ку в жиз­ни ав­то­ра «Ост­ро­ва со­кро­вищ». С бал­ко­на в до­ме Сти­вен­со­нов от­кры­вал­ся жи­во­пис­ный вид на го­ру Веа – вен­чав­шую всю окру­гу вну­ши­тель­ную воз­вы­шен­ность, по­кры­тую гу­стым тро­пи­че­ским ле­сом. Ллойд Ос­борн вспо­ми­на­ет, что Сти­вен­сон ча­сто и по­дол­гу смот­рел на да­ле­кий холм. «И я по­ни­мал, – пи­шет он, – зна­че­ние это­го взгля­да». На совете во­ждей бы­ло при­ня­то ре­ше­ние вы­пол­нить по­след­нюю во­лю Ту­си­та­лы, и несколь­ко пле­мен про­ру­би­ли в непро­хо­ди­мой ча­ще до­ро­гу до са­мой вер­ши­ны. Ко­гда все под­ня­лись на го­ру, ста­ло со­вер­шен­но яс­но, что это и есть то са­мое ме­сто, где дол­жен по­ко­ить­ся че­ло­век, всю жизнь лю­бив­ший мо­ре. С вер­ши­ны от­кры­вал­ся уди­ви­тель­ный вид: мор­ской го­ри­зонт про­сти­рал­ся, на­сколь­ко хва­та­ло зре­ния и да­же даль­ше – че­ло­ве­че­ский взгляд был не в со­сто­я­нии охва­тить это огром­ное про­стран­ство...е дин­ствен­ное, что мож­но бы­ло бы до­ба­вить в этот пей­заж, – па­ру­са да­ле­ко­го ко­раб­ля. Пусть да­же под «Ве­се­лы­мр од­же­ром».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.