КАРЛ II СТЮ­АРТ:

Lichnosti - - КАРЛ II СТЮ­АРТ -

«...Ни од­но­му из Стю­ар­тов не вы­па­ло на этом пре­сто­ле счаст­ли­во и дол­го цар­ство­вать, – пи­сал Сте­фан Цвейг. – Двое ко­ро­лей – Иа­ков I и Иа­ков III – бы­ли умерщ­вле­ны, двое – Иа­ков II и Иа­ков IV – па­ли на по­ле бра­ни, а двум их по­том­кам – этой еще несмыш­ле­ной крош­ке* и ее кров­но­му вну­ку Кар­лу I – судь­ба уго­то­ви­ла еще бо­лее страш­ную участь – эша­фот. Ни­ко­му из это­го ро­да Ат­ре­ева не бы­ло да­но до­стичь пре­клон­ных лет, ни­ко­му не бла­го­при­ят­ство­ва­ла судь­ба и звез­ды». Карл II Стю­арт мно­го лет про­вел на чуж­бине, в несе­рьез­ной ро­ли ко­ро­ля без ко­ро­лев­ства. Пе­ре­жил казнь от­ца, нена­висть со­оте­че­ствен­ни­ков, пре­сле­до­ва­ние врагов, уни­зи­тель­ную бед­ность, пре­зре­ние окру­жа­ю­щих. До­стичь ­пре­клон­ных лет ему, как и сле­до­ва­ло ожи­дать, то­же не уда­лось – как и про­дол­жить ко­ро­лев­ский род. И все-та­ки он во­шел в ис­то­рию как Ве­се­лый ко­роль – а зна­чит, по­бе­дил ро­до­вое про­кля­тие

Ма­лень­кий принц Чар­лз ро­дил­ся 29 мая 1630 го­да. Мла­де­нец был здоровым и креп­ким, к сча­стью для ро­ди­те­лей и стра­ны: ко­роль Карл I Стю­арт и его же­на Ген­ри­ет­та Ма­рия Фран­цуз­ская (дочь дру­го­го ве­се­ло­го ко­ро­ля –

Ген­ри­ха IV) уже успе­ли по­те­рять пер­вен­ца, ро­див­ше­го­ся недо­но­шен­ным. Чар­лз был чер­но­во­ло­сым и очень смуг­лым – ска­зы­ва­лась ита­льян­ская кровь ба­буш­ки по ма­те­ри, Ма­рии Ме­ди­чи. 27 июня его тор­же­ствен­но кре­стил в ко­ро­лев­ской ка­пел­ле ар­хи­епи­скоп Кен­тер­бе­рий­ский Уи­льям Ло­уд. У бу­ду­ще­го Кар­ла II бы­ло без­мя­теж­ное двор­цо­вое дет­ство. «Наш ре­бе­нок яв­но осо­бен­ный, – пи­са­ла его мать Ген­ри­ет­та Ма­рия му­жу, на­хо­див­ше­му­ся в отъ­ез­де. – Он та­кой се­рьез­ный, что мне ка­жет­ся, он уже сей­час ум­нее ме­ня...» Че­рез три го­да ро­дил­ся его млад­ший брат, зла­то­куд­рый Джеймс, бу­ду­щий Яков II. В во­семь лет Чар­лз при­нял ти­тул прин­ца Уэль­ско­го, а его брат – гер­цо­га Йорк­ско­го. Учи­те­лем прин­ца Чар­лза был Уи­льям Ка­вен­диш, гер­цог Нью­касл. В обя­за­тель­ную про­грам­му образования прин­ца вхо­ди­ли не толь­ко фех­то­ва­ние, тан­цы и вер­хо­вая ез­да, но и раз­но­об­раз­ные дис­ци­пли­ны от ли­те­ра­ту­ры до хи­мии – при этом книж­ной уче­но­сти гер­цог от сво­е­го уче­ни­ка не тре­бо­вал, за­то по­ощ­рял са­мо­сто­я­тель­ное мыш­ле­ние. Ре­ли­ги­оз­ным вос­пи­та­ни­ем Чар­лза за­ни­мал­ся епи­скоп Чи­че­стер­ский. Поз­же

учи­те­лем ма­те­ма­ти­ки под­рост­ка Кар­ла ста­нет зна­ме­ни­тый уче­ный, ав­тор «Ле­ви­а­фа­на» То­мас Гоббс. Прин­цу Уэль­ско­му бы­ло все­го де­сять лет, ко­гда его жизнь вне­зап­но из­ме­ни­лась: в стране на­ча­лись ре­во­лю­ция и граж­дан­ская война.

«От де­да Вы уна­сле­до­ва­ли че­ты­ре ко­ро­лев­ства, – по ле­ген­де, од­на­жды ска­зал ко­ро­лю Кар­лу его юный тез­ка­сын. – Бо­юсь, мне Ва­ше Ве­ли­че­ство не оста­вит ни еди­но­го». За год до рож­де­ния сына Карл I разо­гнал пар­ла­мент и на­чал пра­вить стра­ной еди­но­лич­но. За один­на­дцать лет он успел се­рьез­но вос­ста­но­вить про­тив се­бя на­род, вво­дя все но­вые на­ло­ги, ко­то­ры­ми за­ты­кал зи­я­ю­щие ды­ры в бюд­же­те ко­ро­лев­ства, и пре­сле­дуя пу­ри­тан, не ужи­вав­ших­ся с офи­ци­аль­ной ан­гли­кан­ской цер­ко­вью. В от­вет на вве­де­ние обя­за­тель­но­го ан­гли­кан­ско­го мо­лит­вен­ни­ка вос­ста­ла Шот­лан­дия. Шот­ланд­ские вой­ска вторг­лись в Ан­глию, пе­ред ли­цом вой­ны ко­роль был вы­нуж­ден со­звать но­вый пар­ла­мент, но си­ту­а­ция уже вы­шла из-под кон­тро­ля. Бес­по­ряд­ки на­ча­лись и в Ир­лан­дии, а Кар­лу I бы­ла вру­че­на Ве­ли­кая ре­мон­стра­ция – фак­ти­че­ски во­тум недо­ве­рия мо­нар­ху с тре­бо­ва­ни­ем впредь от­чи­ты­вать­ся во всех дей­стви­ях пар­ла­мен­ту.

Ко­роль по­пы­тал­ся аре­сто­вать во­жа­ков оп­по­зи­ции в пар­ла­мен­те, но его при­каз не был вы­пол­нен, и Кар­лу при­шлось бе­жать в Нот­тин­гем. В ав­гу­сте 1642 го­да стра­на рас­ко­ло­лась на сто­рон­ни­ков ко­ро­ля и пар­ла­мен­та, и началась война. Во вре­мя гражданской вой­ны млад­ший Карл был рядом с от­цом. К это­му пе­ри­о­ду от­но­сят­ся апо­кри­фи­че­ские, пус­кай и не осо­бен­но до­сто­вер­ные, ис­то­рии о храб­ро­сти и по­хваль­ной жест­ко­сти на­след­ни­ка. Рас­ска­зы­ва­ли, что в бит­ве при ­Эд­ж­хил­ле в 1643 го­ду, уви­дев врагов на рас­сто­я­нии вы­стре­ла, юный принц с кри­ком «Я не бо­юсь их!» вы­та­щил пи­сто­лет. Ко­гда же при нем ве­ли на до­прос к ко­ро­лю плен­но­го офи­це­ра пар­ла­мент­ской ар­мии, по­со­ве­то­вал кон­вой­ным по­ве­сить его, а то ведь отец мо­жет и по­ми­ло­вать. В 1643-м Карл I, ко­то­ро­го силь­но тре­во­жил рас­кол в ря­дах ро­я­ли­стов, на­пра­вил сына в Бри­столь; с прин­цем по­ехал его настав­ник и со­вет­ник ко­ро­ля юрист Эд­вард Хайд, в обя­зан­но­сти ко­то­ро­го вхо­ди­ло объ­яс­нить млад­ше­му Кар­лу тон­ко­сти по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ции – тот пред­по­чи­тал в них не вни­кать, ища бо­лее ди­на­мич­но­го и ве­се­ло­го вре­мя­про­вож­де­ния. Тем временем со­бы­тия на войне раз­ви­ва­лись от­нюдь не в поль­зу мо­нар­хии. В ря­дах сто­рон­ни­ков пар­ла­мен­та по­явил­ся но­вый ли­дер – Оли­вер Кром­вель, ско­ло­тив­ший силь­ную ар­мию «же­лез­но­бо­ких», ко­то­рая на­нес­ла ро­я­ли­стам со­кру­ши­тель­ное по­ра­же­ние в бит­ве при Не­с­би в 1645 го­ду. Ко­гда по­ло­же­ние ста­ло от­ча­ян­ным, Карл I ото­слал же­ну и на­след­ни­ка по­даль­ше, сна­ча­ла к даль­ним гра­ни­цам ко­ро­лев­ства, на ост­ров Святой Ма­рии, а за­тем и за его пре­де­лы, во Фран­цию. Со­глас­но офи­ци­аль­ной вер­сии, прин­ца увез­ла на кон­ти­нент мать, ко­ро­ле­ва Ген­ри­ет­та, во­пре­ки его го­ря­че­му желанию остать­ся и сра­жать­ся бок о бок с от­цом. Впро­чем, неко­то­рые ис­то­ри­ки счи­та­ют, что юный Карл и сам был не прочь уехать. В свои пят­на­дцать он уже вполне чет­ко осо­зна­вал, что пред­по­чи­та­ет лю­бовь, а не по­ли­ти­ку и войну.

Во Фран­ции, на ма­те­ри­ке, мо­ло­до­го прин­ца Уэль­ско­го ни­кто не ждал. Пер­вый ми­нистр фран­цуз­ско­го ко­ро­ля кар­ди­нал

Ма­за­ри­ни при­нял ко­ро­но­ван­ных особ не как го­стей, а как бе­жен­цев, предо­ста­вив Кар­лу с ма­те­рью при­ют, но не боль­ше. Ко­ро­ле­ва Ген­ри­ет­та жи­ла в неотап­ли­ва­е­мом двор­це в пред­ме­стье Сен-жер­мен, де­нег у нее по­сто­ян­но не хва­та­ло, и рас­хо­ды лю­бив­ше­го ве­се­лую жизнь сына то­же при­хо­ди­лось уре­зать.

Из­вест­но, что мать хо­те­ла же­нить Кар­ла на Ве­ли­кой Ма­де­му­а­зель – Анне де Мон­пан­сье, дво­ю­род­ной сест­ре Лю­до­ви­ка XIV, и хо­тя брак из-за скеп­си­са фран­цуз­ской сто­ро­ны не со­сто­ял­ся, мо­ло­дые люди пре­крас­но про­во­ди­ли вме­сте вре­мя. Среди брач­ных пла­нов юно­го Кар­ла бы­ла и Ма­рия Ман­чи­ни, пле­мян­ни­ца Ма­за­ри­ни – тут уже вос­про­ти­вил­ся бра­ку сам кар­ди­нал. Вне мат­ри­мо­ни­аль­ных со­об­ра­же­ний на­след­ник ан­глий­ско­го пре­сто­ла в из­гна­нии то­же нема­ло раз­вле­кал­ся в жен­ском об­ще­стве. Ком­па­нию ему со­став­ля­ли два бра­та-эми­гран­та – сы­но­вья по­кой­но­го гер­цо­га Бе­кин­ге­ма. Так про­дол­жа­лось до 1647 го­да, ко­гда млад­ший брат Кар­ла Яков II бе­жал из Ан­глии в Ни­дер­лан­ды, и не один, а с ча­стью ар­мии, что да­ва­ло надежду на ре­ванш – и стар­ший брат то­же от­пра­вил­ся в Га­а­гу. Под­держ­ку бра­тьям обе­щал ока­зать статха­удер Ни­дер­лан­дов Виль­гельм II Оран­ский, же­на­тый на их сест­ре Ген­ри­ет­те Ма­рии. По­ка Виль­гельм сна­ря­жал флот для вы­сад­ки в Шот­лан­дии, сем­на­дца­ти­лет­ний Карл не те­рял вре­ме­ни, за­кру­тив ро­ман с кра­са­ви­цей Лю­си Уол­тер, на­хо­див­шей­ся в рас­по­ло­же­нии войск в ка­че­стве воз­люб­лен­ной пол­ков­ни­ка Ро­бер­та Сид­ни. По слу­хам (впо­след­ствии он их опро­вер­гал), принц Уэль­ский с Лю­си да­же тай­но об­вен­чал­ся. Ко­гда у нее ро­дил­ся сын – пер­вый из длин­ной че­ре­ды неза­кон­ных от­прыс­ков Кар­ла – для со­вре­мен­ни­ков бы­ло неоче­вид­но, кто из муж­чин Лю­си яв­лял­ся от­цом ре­бен­ка. Пе­ре­су­ды не по­ме­ша­ли Кар­лу че­рез не­сколь­ко лет вы­красть ма­лень­ко­го Джейм­са у ма­те­ри, опа­са­ясь ее нехо­ро­ше­го вли­я­ния на ре­бен­ка, при­знать его и дать ему ти­тул гер­цо­га Мон­му­та.

К са­мой Лю­си он быст­ро охла­дел и ее дочь Ма­рию уже не при­знал. Го­во­ри­ли, буд­то по ме­ре то­го, как ма­лыш Мон­мут под­рас­тал, ста­но­ви­лось все бо­лее за­мет­ным его внеш­нее сход­ство с пол­ков­ни­ком Сид­ни, вплоть до ро­дин­ки на ще­ке. Однако ге­не­ти­че­ская экс­пер­ти­за по­том­ка гер­цо­га Мон­му­та, про­ве­ден­ная в 2012 го­ду, под­твер­ди­ла его род­ство со Стю­ар­та­ми. В ав­гу­сте 1648-го ко­раб­ли ро­я­ли­стов вы­шли в мор­ской по­ход – и по­тер­пе­ли от Кром­ве­ля со­кру­ши­тель­ное по­ра­же­ние. Принц Уэль­ский вер­нул­ся в Ни­дер­лан­ды, где пе­ре­нес оспу. Он толь­ко опра­вил­ся от бо­лез­ни, ко­гда при­шла страш­ная весть: 30 ян­ва­ря 1649 го­да ко­роль Карл I, осуж­ден­ный по об­ви­не­нию в го­су­дар­ствен­ной из­мене, был обез­глав­лен. Вы­слу­шав это из­ве­стие от ка­пел­ла­на, мо­ло­дой ко­роль Карл II за­пла­кал.

6 фев­ра­ля в Эдин­бур­ге Карл II был офи­ци­аль­но про­воз­гла­шен ко­ро­лем Бри­та­нии и Ир­лан­дии. Но у него не бы­ло

ни ко­ро­лев­ства, ни ар­мии, ни де­нег. «Все хри­сти­ан­ские го­су­да­ри обя­за­ны по­мочь Ва­ше­му Ве­ли­че­ству», – по ле­ген­де, от­ве­тил на его прось­бу о по­мо­щи кур­фюрст Бран­ден­бург­ский; но де­нег не дал. Ана­ло­гич­но ве­ли се­бя и про­чие ев­ро­пей­ские мо­нар­хи. Карл разо­слал по­слов в Ис­па­нию, Пор­ту­га­лию, Поль­шу и Рос­сию – однако же­ла­ние во­е­вать за него вы­ра­зи­ли толь­ко Фран­ция и Ни­дер­лан­ды. К ле­ту 1649-го Карл при­был на ост­ров Джер­си, где мя­теж­ные ир­ланд­цы счи­та­ли его сво­им ко­ро­лем. От­ту­да он пе­ре­пра­вил­ся в Шот­лан­дию, то­же на­стро­ен­ную про­тив Кром­ве­ля; здесь от ко­ро­ля пер­вым де­лом по­тре­бо­ва­ли вер­нуть сво­бо­ду ве­ро­ис­по­ве­да­ния, за­тем на­вя­за­ли в ка­че­стве неве­сты дочь гра­фа Ар­гай­ла и прак­ти­че­ски от­стра­ни­ли от го­су­дар­ствен­ных дел. 1 ян­ва­ря 1650 го­да Карл, со­глас­ный на все усло­вия, был ко­ро­но­ван в Сконе. Шот­ланд­ские вой­ска вторг­лись в Ан­глию под его пред­во­ди­тель­ством, однако по­ло­ви­на ар­мии тут же де­зер­ти­ро­ва­ла, а остав­ши­е­ся по­тер­пе­ли по­ра­же­ние в бит­ве при Ву­сте­ре. Сам Карл был вы­нуж­ден уда­рить­ся в бе­га, за его го­ло­ву пар­ла­мент на­зна­чил на­гра­ду в 1000 фун­тов. На­ча­лись за­хва­ты­ва­ю­щие при­клю­че­ния, от­ра­зив­ши­е­ся в ле­ген­дах. Ко­роль-из­гнан­ник вдво­ем с вер­ным ему лор­дом Уил­мо­том укрыл­ся на мель­ни­це неко­е­го Пен­де­рел­ла, где Кар­ла пе­ре­оде­ли в кре­стьян­ское пла­тье и при­пуд­ри­ли му­кой, что­бы ни­кто не мог узнать в нем ко­ро­ля. Ко­гда на мель­ни­цу на­гря­ну­ли с обыс­ком рес­пуб­ли­кан­ские сол­да­ты, пре­ду­пре­жден­ный за­ра­нее Карл пе­ре­ждал опас­ность в вет­вях ду­ба, по­ка пре­дан­ный мель­ник на­прав­лял по­го­ню по лож­но­му сле­ду. На ду­бе, ге­раль­ди­че­ском де­ре­ве Стю­ар­тов, ко­ро­лю при­шлось и пе­ре­но­че­вать; поз­же ис­то­ри­че­ское де­ре­во спи­ли­ли, рас­ко­ло­ли и разо­бра­ли щеп­ки на су­ве­ни­ры. Но его ис­то­рия на этом не кон­чи­лась: че­рез не­сколь­ко лет при­зван­ные ко дво­ру аст­ро­но­мы Джон Фле­мстид и Эд­мунд Гал­лей уве­ко­ве­чи­ли его на звезд­ном небе – как со­звез­дие «Дуб Кар­ла» (сей­час – не­сколь­ко звезд в со­звез­дии Гон­чих Псов). С по­мо­щью лор­да Уил­мо­та и мель­ни­ка Пен­де­рел­ла Карл II на­нял ко­рабль, что­бы пе­ре­сечь Ла-манш, и вер­нул­ся на ма­те­рик. Си­ту­а­ция сде­ла­ла круг: он сно­ва про­сил по­мо­щи и де­нег. Но во Фран­ции раз­во­ра­чи­ва­лась Фрон­да, бы­ло не до него. Кар­ди­нал Ма­за­ри­ни в 1651 го­ду

Ле­генд ы о стран­стви­ях ко­ро­ля , при­ключ ения , в ко­тор ых он не раз рис­ко­вал быть схвач енн ым, пол ьзо­ва лис ь не мень­шим усп ехом , чем рас­сказ о  его по­хожд ени­ях , ис­та­ли сюж етом гих ро­ма­нов  – как на ро­дин е Кар­ла ипо дру­гую сто­ро­ну Ла-ман­ша - ы мно - , так

вы­ра­зил­ся недву­смыс­лен­но: «Ка­кие бы мы ни сде­ла­ли те­перь де­мон­стра­ции в поль­зу ан­глий­ско­го ко­ро­ля, они от­нюдь не вос­ста­но­вят его пре­сто­ла, что даль­ней­ший от­каз при­нять рес­пуб­ли­ку, на де­ле поль­зу­ю­щу­ю­ся уже вер­хов­ной вла­стью, ни­сколь­ко не по­слу­жит к уси­ле­нию или утвер­жде­нию прав ко­ро­ля... На­сто­я­щее по­ло­же­ние дел во Фран­ции не поз­во­ля­ет дать ему никакой по­мо­щи». Ана­ло­гич­но рас­суж­да­ли и дру­гие ев­ро­пей­ские го­су­да­ри, один за дру­гим при­зна­вая Ан­глий­скую рес­пуб­ли­ку и за­клю­чая с ней во­ен­ные и тор­го­вые со­ю­зы, а в са­мой Ан­глии Кром­ве­лю, дав­но уже дик­та­то­ру, пред­ла­га­ли ко­ро­но­вать­ся – от этой че­сти он, правда, от­ка­зал­ся. По­ли­ти­че­ских пер­спек­тив у Кар­ла II не бы­ло, он все боль­ше спол­зал в ни­ще­ту – с 1654-го Ма­за­ри­ни на­чал вы­пла­чи­вать без­дом­но­му ко­ро­лю неболь­шое со­дер­жа­ние. Карл ски­тал­ся по Ев­ро­пе, жил по­пе­ре­мен­но в Кельне, в Брюг­ге,

в Брюс­се­ле, сно­ва в Па­ри­же... Но да­же в стес­нен­ных об­сто­я­тель­ствах не те­рял оп­ти­миз­ма и жиз­нен­ной лег­ко­сти, ко­то­рые со­всем ско­ро при­не­сут ему про­зви­ще Ве­се­лый ко­роль: охо­тил­ся и пла­вал, изу­чал ита­льян­ский язык, ин­те­ре­со­вал­ся всем на све­те, от аст­ро­но­мии до пче­ло­вод­ства, иг­рал на кла­ве­сине и в азарт­ные иг­ры и по-преж­не­му не про­пус­кал ни од­ной юб­ки. В сен­тяб­ре 1658 го­да ко­ро­лю без ко­ро­лев­ства со­об­щи­ли о смер­ти Кром­ве­ля. Оли­вер Кром­вель, хоть и от­ка­зал­ся от ко­ро­ны, пе­ред смер­тью за­ве­щал Ан­глию и пост лор­да-про­тек­то­ра сво­е­му сы­ну Ри­чар­ду. Однако про­тив неопыт­но­го и нере­ши­тель­но­го Ри­чар­да вос­ста­ла ар­мия, и он, не со­про­тив­ля­ясь, сло­жил пол­но­мо­чия. Ре­аль­ная власть в стране ока­за­лась в ру­ках во­ен­ных, разо­гнав­ших пар­ла­мент. Ге­не­рал Д жордж Монк, быв­ший

со­рат­ник Кром­ве­ля, в ка­кой-то мо­мент со­сре­до­то­чил в сво­их ру­ках все власт­ные пол­но­мо­чия – и по­счи­тал луч­шим для стра­ны ре­ста­ври­ро­вать мо­нар­хию, при­звав ко­ро­ля, с ко­то­рым пе­ре­пи­сы­вал­ся до это­го не­сколь­ко лет. Карл II от­ре­а­ги­ро­вал мгно­вен­но. По до­ро­ге в Ан­глию он оста­но­вил­ся в Бре­де и там из­дал «Бред­скую де­кла­ра­цию», в ко­то­рой обе­щал сво­им под­дан­ным ам­ни­стию за ло­яль­ность. Бы­ли каз­не­ны толь­ко не­сколь­ко глав­ных мя­теж­ни­ков­пар­ла­мен­та­ри­ев, го­ло­со­вав­ших за казнь Кар­ла I, а труп Кром­ве­ля вы­ры­ли из мо­ги­лы, по­ве­си­ли и за­тем чет­вер­то­ва­ли: по од­ной вер­сии, по рас­по­ря­же­нию са­мо­го Кар­ла II, по дру­гой – без его ве­до­ма. Карл был офи­ци­аль­но про­воз­гла­шен ко­ро­лем Ан­глии 8 мая 1660 го­да (зад­ним чис­лом до­го­во­ри­лись счи­тать, что он пра­вил непо­сред­ствен­но со дня каз­ни от­ца). 25 мая он вы­са­дил­ся в Дув­ре, а 29-го, в свой трид­ца­тый день рож­де­ния, три­ум­фаль­но въе­хал в Лон­дон. На­род встре­чал ко­ро­ля с ли­ко­ва­ни­ем. Жизнь Ан­глии рез­ко из­ме­ни­лась. Пу­ри­тан­ская стра­на под управ­ле­ни­ем лор­да-про­тек­то­ра ве­ла крайне сдер­жан­ный и ас­ке­тич­ный об­раз жиз­ни: чер­ные и серые цве­та в одеж­де, смерт­ная казнь за су­пру­же­скую из­ме­ну – на фоне эко­но­ми­че­ско­го кри­зи­са и рас­ту­щей ни­ще­ты.

Ан­глия уста­ла от ре­во­лю­ции и сму­ты – и с ра­до­стью при­ня­ла Ве­се­ло­го ко­ро­ля, ко­то­рый стра­ну не обо­га­тил, но в ее жизнь при­внес со­вер­шен­но дру­гие крас­ки и нра­вы. Карл при­был в Ан­глию сра­зу с фа­во­рит­кой, ко­то­рую на­шел се­бе в Ни­дер­лан­дах – Бар­ба­рой Ви­льерс, в за­му­же­стве Пал­мер, ле­ди Кастлм­эн. По сви­де­тель­ствам со­вре­мен­ни­ков, Бар­ба­ра от­ли­ча­лась люб­ве­обиль­но­стью, рас­ска­зы­ва­ла, что некра­си­вые муж­чи­ны – луч­шие лю­бов­ни­ки (ее за­кон­ный су­пруг, ко­то­ро­му ко­роль дал ти­тул лор­да, был кар­ли­ком), и ши­ро­ко тра­ти­ла ко­ро­лев­ские день­ги. Бар­ба­ра и ее су­пруг бы­ли ка­то­ли­ка­ми, и ее ре­бен­ка, с чьим от­цов­ством то­же воз­ник­ли во­про­сы, при­шлось кре­стить дважды. Она оста­ва­лась фа- во­рит­кой ко­ро­ля в те­че­ние це­ло­го де­ся­ти­ле­тия и ро­ди­ла за это вре­мя ше­сте­рых де­тей, но Карл при­знал толь­ко чет­ве­рых из них. «Труд­но бы­ло най­ти двор изящ­нее, лег­ко­мыс­лен­нее, бо­га­че ин­три­га­ми и кра­са­ви­ца­ми, – пи­сал хро­нист. – Меж­ду знат­ней­ши­ми кра­са­ви­ца­ми осо­бен­но за­мет­ны бы­ли: гра­фи­ня Кастлм­эн, впо­след­ствии гер­цо­ги­ня Клив­ленд, гра­фи­ня Че­стер­филд, гра­фи­ня Шрюс­бю­ри, гра­фи­ня Мид­л­тон, де­ви­ца Га­миль­тон, вы­шед­шая за гра­фа Гра­мо­на, и мисс Фран­цис­ка Стю­арт, лю­бов­ни­ца ко­ро­ля. Все эти бле­стя­щие ле­ди мог­ли сме­ло со­пер­ни­чать с пер­вей­ши­ми кра­са­ви­ца­ми вер­саль­ско­го дво­ра, при­ня­то­го ими за образец. Двор был за­нят пред­сто­я­щим бра­ко­со­че­та­ни­ем ко­ро­ля с ин­фан­той пор­ту­галь­ской (Ека­те­ри­ной), ру­ки ко­то­рой ко­роль офи­ци­аль­но про­сил у лис­са­бон­ско­го дво­ра».

Ека­те­ри­на Бра­ган­ца, дочь пор­ту­галь­ско­го ко­ро­ля Жу­а­на IV и ко­ро­ле­вы Лу­и­зы-ма­рии, ста­ла неве­стой Кар­ла по ре­ко­мен­да­ции Лю­до­ви­ка XIV, за ней да­ва­ли бо­га­тое при­да­ное. По ле­ген­де, впер­вые уви­дев неве­сту вжи­вую, ко­роль ска­зал: «Мне при­сла­ли жердь вме­сто жен­щи­ны». Ко­ро­лев­ская сва­дьба со­сто­я­лась 20 мая 1662 го­да, однако за­кон­ный на­след­ник пре­сто­ла на свет появляться не спе­шил. Учи­ты­вая мно­го­чис­лен­ное потом­ство Кар­ла на сто­роне, в бес­пло­дии об­ви­ня­ли ко­ро­ле­ву (впро­чем, злые язы­ки утвер­жда­ли, что у нее про­сто не бы­ло воз­мож­но­сти за­бе­ре­ме­неть – в спальне за­кон­ной су­пру­ги ко­роль не по­яв­лял­ся). Од­ной из фрей­лин ко­ро­ле­вы бы­ла че­тыр­на­дца­ти­лет­няя Фр­эн­сис Стю­арт, даль­няя род­ствен­ни­ца ко­ро­лев­ской се­мьи – по вос­по­ми­на­ни­ям со­вре­мен­ни­ков, де­вуш­ка очень лег­ко­го ха­рак­те­ра, ре­бяч­ли­вая и смеш­ли­вая, лю­би­тель­ни­ца иг­рать в жмур­ки и стро­ить кар­точ­ные до­ми­ки. Од­на­жды, при­ни­мая рос­сий­ских по­слов, Карл II ре­шил про­де­мон­стри­ро­вать им на

ее при­ме­ре строй­ность но­жек ан­глий­ских дам: Фр­эн­сис с удо­воль­стви­ем ис­пол­ни­ла ча­стич­ный стрип­тиз, и сам ко­роль был впе­чат­лен не меньше го­стей. Де­тей от ко­ро­ля у Фр­эн­сис не бы­ло, а че­рез неко­то­рое вре­мя Карл за­стал ее в по­сте­ли со сво­им при­бли­жен­ным – гер­цо­гом Ри­ч­мон­дом. В бла­го­род­ном него­до­ва­нии он по­са­дил счаст­ли­во­го со­пер­ни­ка в Тау­эр – впро­чем, все­го на три неде­ли: при­двор­ные нра­вы Ве­се­ло­го ко­ро­ля не пред­по­ла­га­ли слиш­ком су­ро­вой ка­ры за адюль­тер. Вый­дя на сво­бо­ду, Ри­ч­монд немед­лен­но бе­жал с Фр­эн­сис и же­нил­ся на ней. Су­ще­ству­ет вер­сия, что «кар­точ­ные до­ми­ки» – эв­фе­мизм эро­ти­че­ско­го ха­рак- те­ра, со­вре­мен­ни­кам, близ­ким ко дво­ру, вполне по­нят­ный. Хро­нист со­хра­нил опи­са­ние ко­ро­лев­ской ор­гии, па­ро­ди­ро­вав­шей вен­ча­ние: же­ни­ха изоб­ра­жа­ла Бар­ба­ра Кастлм­эн, неве­сту – Фр­эн­сис Стю­арт, про­чие лю­бов­ни­цы и на­лож­ни­цы ко­ро­ля бы­ли го­стя­ми на сва­дьбе, а сам Карл пел фри­воль­ные пе­сен­ки, ак­ком­па­ни­руя се­бе на ги­та­ре – по­ка ор­гия не ми­но­ва­ла те­ат­ра­ли­зо­ван­ную ста­дию. Впро­чем, те­атр Карл II лю­бил не меньше, чем жен­щин.

Ве­се­лый ко­роль воз­об­но­вил в Ан­глии это со­мни­тель­ное раз­вле­че­ние, ко­то­рое в пу­ри­тан­ской рес­пуб­ли­ке бы­ло под

стро­жай­шим за­пре­том. Бо­лее то­го, был из­дан акт, со­глас­но ко­то­ро­му ак­те­ров объ­яви­ли го­су­дар­ствен­ны­ми слу­жа­щи­ми, при­рав­ня­ли к при­двор­ным и осво­бо­ди­ли от по­да­тей. « Ак­те­ры или ак­три­сы?» – по ле­ген­де, сост­рил один из чле­нов пар­ла­мен­та, но, во­пре­ки ожи­да­ни­ям, его чув­ства юмо­ра Ве­се­лый ко­роль не оце­нил: шут­ни­ку от­ре­за­ли кон­чик но­са. Ра­зу­ме­ет­ся, Карл II имел в ви­ду имен­но ак­трис. Ис­то­рия со­хра­ни­ла име­на двух из них – Мол­ли Дэ­вис и Нел­ли Гвин. Мол­ли ко­роль от­бил у ста­ро­го при­я­те­ля Бе­кин­ге­ма, а зна­ком­ство с Нел­ли от­ме­че­но ле­ген­дой: при­гла­сив ак­три­су по­сле спек­так­ля в бли­жай­ший ка­бак, Карл об­на­ру­жил по­сле ужи­на, что не взял с со­бой ко­ше­лек; мисс Гвин по­сме­я­лась и рас­пла­ти­лась за дво­их са­ма. Эта де­вуш­ка бы­ла ро­дом из са­мых ни­зов: мать со­дер­жа­ла при­тон, отец умер в тюрь­ме, са­ма она в юно­сти тор­го­ва­ла ры­бой и ед­ва уме­ла на­пи­сать свое имя, за­то об­ла­да­ла и ак­тер­ским ма­стер­ством, и бой­ким ха­рак­те­ром, и со­об­ра­зи­тель­но­стью. От со­пер­ни­цы и кол­ле­ги Мол­ли Дэ­вис Нел­ли из­ба­ви­лась с по­мо­щью кон­фет, на­чи­нен­ных сла­би­тель­ным, ко­то­рые та от­ве­да­ла непо­сред­ствен­но пе­ред ви­зи­том ко­ро­ля. А ко­гда раз­гне­ван­ный на­род окру­жил ка­ре­ту ак­три­сы с воп­ля­ми «ка­то­ли­че­ская шлю­ха!», от­важ­ная Нел­ли вы­су­ну­лась на­ру­жу: «Ну да, я шлю­ха. Но про­те­стант­ская!» Ка­то­ли­че­ской бы­ла Лу­и­за де Ке­ру­аль, гер­цо­ги­ня Портс­мут, фран­цуз­ская ари­сто­крат­ка, фрей­ли­на сест­ры Кар­ла II гер­цо­ги­ни Ор­ле­ан­ской, в сви­те ко­то­рой и при­бы­ла в Ан­глию – со­глас­но од­ной из вер­сий, с сек­рет­ным за­да­ни­ем Лю­до­ви­ка XIV скло­нить ан­глий­ско­го ко­ро­ля к со­ю­зу с Фран­ци­ей («Шел­ко­вый по­яс де­ви­цы Ке­ру­аль свя­зал Фран­цию с Ан­гли­ей!» – кон­ста­ти­ро­вал со­вре­мен­ник). На Кар­ла она воз­дей­ство­ва­ла с по­мо­щью слез, за что по­лу­чи­ла в при­двор­ных кру­гах про­зви­ще «Пла­ку­чая ива », и де­нег он на нее тра­тил боль­ше, чем на ка­кую-ли­бо дру­гую фа­во­рит­ку. Однако осо­бую нена­висть ан­гли­чан Лу­и­за за­слу­жи­ла за то, что яко­бы пла­но­мер­но скло­ня­ла ко­ро­ля к пе­ре­хо­ду в ка­то­ли­че­ство. Сам Карл, впро­чем, вы­ра­жал­ся на те­му ве­ро­ис­по­ве­да­ния сво­их лю­бов­ниц недву­смыс­лен­но: «Я во­об­ще не имею де­ла с ду­шой мо­их зна­ко­мых дам». Плот­ская и ма­те­ри­аль­ная сто­ро­на де­ла ин­те­ре­со­ва­ли Кар­ла го­раз­до боль­ше:

ко­ли­че­ство его вне­брач­ных де­тей рос­ло, угро­жая со­сто­я­нию каз­ны, сле­до­ва­ло при­нять ме­ры. Ве­се­ло­му ко­ро­лю ока­зал неоце­ни­мую услугу друг детства, при­двор­ный врач граф Уи­льям Кон­дом, еще в эми­гра­ции ле­чив­ший его от непри­ят­ных за­бо­ле­ва­ний. Он из­го­то­вил для ко­ро­ля спе­ци­аль­ные сред­ства за­щи­ты из ки­шок ба­ра­нов и сви­ней – ин­ди­ви­ду­аль­но, по раз­ме­ру. Про­ве­дя успеш­ные ис­пы­та­ния, Карл II вы­дал гра­фу раз­ре­ше­ние на мас­со­вое про­из­вод­ство этих из­де­лий. По­сле па­де­ния Стю­ар­тов «пре­зер­вы», как на­звал свое изоб­ре­те­ние граф Кон­дом, бы­ли на­дол­го за­пре­ще­ны. Но да­же не­смот­ря на это, в оби­хо­де за ни­ми со­хра­ни­лось и дру­гое на­зва­ние. Ис­то­ри­ки дис­ку­ти­ру­ют, оста­ва­лись ли у Ве­се­ло­го ко­ро­ля во­об­ще вре­мя и си­лы на внут­рен­нюю и внеш­нюю по­ли­ти­ку или этим в ко­ро­лев­стве за­ни­ма­лись со­всем дру­гие люди, ед­ва ста­вя его в из­вест­ность. Сра­зу по­сле ре­став­ра­ции наи­бо­лее вли­я­тель­ным че­ло­ве­ком в ко­ро­лев­стве был Эд­вард Хайд, граф Кла­рен­дон, настав­ник Кар­ла с юных лет и гла­ва но­во­го пар­ла­мен­та. Лю­бов­ных по­хож­де­ний ко­ро­ля пер­вый ми­нистр, че­ло­век стро­гих нра­вов, ка­те­го­ри­че­ски не одоб­рял, что спо­соб­ство­ва­ло вза­им­но­му от­чуж­де­нию. Внеш­няя политика Ан­глии бы­ла непо­сле­до­ва­тель­ной: сна­ча­ла за­иг­ры­ва­ние с Фран­ци­ей, вплоть до про­да­жи Лю­до­ви­ку XIV

двух го­ро­дов – Дюн­кер­ка и Мар­ди­ка. За­тем в 1665 го­ду Ан­глия ввя­за­лась в войну с Гол­лан­ди­ей за гос­под­ство на мо­рях – по­на­ча­лу по­бе­до­нос­но, однако че­рез два го­да с Гол­лан­ди­ей объ­еди­ни­лись в со­юз Фран­ция и Да­ния, гол­ланд­ские ко­раб­ли во­шли в Тем­зу, а в стране на­чал­ся оче­ред­ной эко­но­ми­че­ский и пар­ла­мент­ский кри­зис. В по­ра­же­нии обвинили Эд­вар­да Хай­да, он был сме­щен и вы­нуж­ден бе­жать из стра­ны. Власть со­сре­до­то­чи­лась в ру­ках так на­зы­ва­е­мо­го «ми­ни­стер­ства Ка­баль» (по пер­вым бук­вам фа­ми­лий его чле­нов – Клиф­фор­да, Ар­линг­то­на, Бе­кин­ге­ма, Ашли и Ло­дер­дей­ла, – а в до­слов­ном пе­ре­во­де «ми­ни­стер­ство ин­три­ги») – оли­гар­хи­че­ской груп­пи­ров­ки, пре­сле­до­вав­шей во вла­сти глав­ным об­ра­зом соб­ствен­ные це­ли. Под их ру­ко­вод­ством Ан­глия всту­пи­ла в трой­ствен­ный со­юз с Гол­лан­ди­ей и Шве­ци­ей, на­прав­лен­ный про­тив Фран­ции. Но в 1670 го­ду Карл II уже за­клю­чил с Лю­до­ви­ком XIV Дувр­ский до­го­вор, со­глас­но ко­то­ро­му фран­цуз­ский ко­роль обя­зал­ся вы­пла­чи­вать ему еже­год­ные суб­си­дии в 150 000 фун­тов, а ко­роль в об­мен обе­щал при­нять ка­то­ли­че­ство и объ­явить Гол­лан­дии но­вую войну. До­го­вор был сек­рет­ным, но из-за рас­ко­ла в ми­ни­стер­стве Ка­баль све­де­ния про­со­чи­лись на­ру­жу, уда­рив по ими­джу Кар­ла среди его под­дан­ных-про­те­стан­тов. Для са­мо­го ко­ро­ля во­про­сы ре­ли­гии не бы­ли осо­бен­но важ­ны­ми – ге­до­нист, ма­те­ри­а­лист и уче­ник Гобб­са, он скло­нял­ся к воль­но­дум­ству в этой сфе­ре. Пе­рей­ти в ка­то­ли­цизм он не риск­нул (впро­чем, и суб­си­дии вы­пла­чи­ва­ли нере­гу­ляр­но), за­то в 1672 го­ду из­дал « Де­кла­ра­цию о ве­ро­тер­пи­мо­сти» – но стра­на и ее

вос­при­ня­ла в шты­ки, и че­рез не­сколь­ко ме­ся­цев Па­ла­та об­щин де­кла­ра­цию от­ме­ни­ла. А в 1678-м чле­ны пар­ла­мен­та схлест­ну­лись во­круг при­ня­тия «Бил­ля об от­во­де», це­лью ко­то­ро­го бы­ло ис­клю­чить из на­след­ни­ков ко­ро­лев­ской вла­сти Яко­ва, прин­ца Йорк­ско­го, при­няв­ше­го ка­то­ли­че­ство. Имен­но то­гда в ан­глий­ском пар­ла­мен­те впер­вые про­зву­ча­ли по­на­ча­лу очень обид­ные клич­ки – то­ри («за­го­вор­щи­ки», сто­рон­ни­ки неогра­ни­чен­ной вла­сти ко­ро­ля) и ви­ги («раз­бой­ни­ки», оп­по­зи­ция); поз­же эти на­зва­ния по­ли­ти­че­ских сил сде­ла­лись вполне ней­траль­ны­ми. Не­со­мнен­ным за­во­е­ва­ни­ем внут­рен­ней по­ли­ти­ки Ве­се­ло­го ко­ро­ля стал при­ня­тый в 1679 го­ду «Ха­бе­ас кор­пус акт» (пол­ное на­зва­ние – « Акт о луч­шем обес­пе­че­нии сво­бо­ды под­дан­но­го и о пре­ду­пре­жде­нии за­то­че­ний за мо­ря­ми»): до­ку­мент, ре­гла­мен­ти­ру­ю­щий по­ря­док аре­ста под­дан­ных, со­глас­но ко­то­ро­му ни­кто не мог быть за­дер­жан без пись­мен­но­го объ­яс­не­ния при­чи­ны, и в те­че­ние трех дней аре­сто­ван­ный дол­жен был пред­стать пе­ред су­дом. На ос­но­ве это­го до­ку­мен­та поз­же был при­нят зна­ме­ни­тый ан­глий­ский «Билль о пра­вах». По боль­шо­му сче­ту, и во внеш­ней, и во внут­рен­ней по­ли­ти­ке Кар­ла II Стю­ар­та по-на­сто­я­ще­му вол­но­ва­ло толь­ко од­но – со­хра­нить свою ко­ро­лев­скую власть, и с наи­боль­шим ком­фор­том. «Что бы ни слу­чи­лось – пу­те­ше­ство­вать сно­ва я не же­лаю», – го­во­рил он, из­гнан­ник со ста­жем.

Под­счи­та­но, что внеш­ний долг Ан­глии при Кар­ле II ста­биль­но со­став­лял око­ло трех мил­ли­о­нов фун­тов. В эко­но­ми­ке Ве­се­лый ко­роль был не си­лен, за­то во

двор­це Уайт­холл по его рас­по­ря­же­нию бы­ла обо­ру­до­ва­на ал­хи­ми­че­ская ла­бо­ра­то­рия, в ко­то­рой Карл про­си­жи­вал ча­са­ми, лич­но ста­вя опы­ты по пре­вра­ще­нию рту­ти в зо­ло­то. На поль­зу его здо­ро­вью эти за­ня­тия не шли: поз­же в остан­ках ко­ро­ля об­на­ру­жат кон­цен­тра­цию рту­ти, во мно­го раз пре­вы­ша­ю­щую нор­му. В 1665 го­ду в Ан­глию при­шла Ве­ли­кая чу­ма – по­след­няя круп­ная эпи­де­мия этой бо­лез­ни ве вро­пе, умень­шив­шая на­се­ле­ние стра­ны на од­ну пя­тую (умер­ло око­ло ста ты­сяч че­ло­век). Су­ще­ству­ют апо­ло­ге­ти­че­ские рас­ска­зы о том, как Карл II лич­но по­се­щал чум­ные ба­ра­ки и ор­га­ни­зо­вы­вал борь­бу с эпи­де­ми­ей; однако, со­глас­но ар­хив­ным дан­ным, в са­мом ее на­ча­ле ко­роль с се­мьей и дво­ром по­ки­нул сто­ли­цу и вер­нул­ся толь­ко к осе­ни 1666-го, в то вре­мя как все про-

бле­мы на ме­сте ре­шал по ме­ре сил лорд-мэр Лон­до­на сэр Джон Ло­уренс. За­то Карл за­стал Ве­ли­кий по­жар в сен­тяб­ре 1666 го­да, ко­гда го­род го­рел в те­че­ние несколь­ких дней. По раз­ным вер­си­ям, по­жар вспых­нул то ли слу­чай­но из-за за­су­хи, то ли в ре­зуль­та­те под­жо­га, в ко­то­ром об­ви­ня­ли ино­стран­ных аген­тов-ка­то­ли­ков. Ко­роль опа­сал­ся бес­по­ряд­ков и да­же вос­ста­ния. Борь­бу с ог­нем он воз­ло­жил на сво­е­го бра­та Яко­ва, и тот при­влек к ту­ше­нию по­жа­ра ко­ро­лев­скую гвар­дию, а та­к­же фор­ми­ро­вал вы­со­ко­опла­чи­ва­е­мые от­ря­ды по­жар­ных из местного на­се­ле­ния. Однако, по пре­да­нию, по­ту­шить огонь уда­лось толь­ко по­то­му, что на чет­вер­тый день по­жа­ра по­шел дождь. Дол­гое вре­мя счи­та­лось, что имен­но это бед­ствие по­ло­жи­ло ко­нец эпи­де­мии чу­мы, но со­вре­мен­ные уче­ные в этом со­мне­ва­ют­ся: вы­го­ре­ла цен­траль­ная часть го­ро­да, Си­ти, в то вре­мя как тру­що­бы, рас­сад­ни­ки за­ра­зы, огонь не тро­нул. В те­че­ние несколь­ких лет по­сле по­жа­ра Карл II пол­но­стью от­стро­ил сто­ли­цу по но­во­му пла­ну. В кон­це се­ми­де­ся­тых Ан­глию со­тря­са­ли пар­ла­мент­ские про­ти­во­ре­чия, рас­кол меж­ду то­ри и ви­га­ми обострял­ся. Яков Йорк­ский был вы­нуж­ден уехать из стра­ны как ка­то­лик, но в 1682-м вер­нул­ся в Лон­дон. В от­вет на его воз­вра­ще­ние воз­ник за­го­вор лор­да Шефтсбе­ри, со­би­рав­ше­го­ся под­нять вос­ста­ние про­тив Стю­ар­тов в Ан­глии и Шот­лан­дии, вста­ла в пол­ный рост угро­за но­вой ре­во­лю­ции. За­го­вор был рас­крыт, сам Шефтсбе­ри бе­жал, не­сколь­ко его спо­движ­ни­ков бы­ли каз­не­ны. В стране взя­ли верх сто­рон­ни­ки аб­со­лю­тист­ской вла­сти, и при жиз­ни Кар­ла II пар­ла­мент боль­ше не со­зы­ва­ли. Ве­се­лый ко­роль был уже очень бо­лен, по­след­ствия раз­гуль­ной жиз­ни да­ва­ли се­бя знать: последние го­ды он ед­ва пе­ре­дви­гал­ся и, мас­ки­руя преж­де­вре­мен­ную ста­рость, непо­мер­но поль­зо­вал­ся кос­ме­ти­кой. По­ли­ти­че­ская власть со­сре­до­то­чи­лась в ру­ках его бра­та Яко­ва. 6 фев­ра­ля 1685 го­да Карл II Стю­арт скон­чал­ся на пять­де­сят пя­том го­ду жиз­ни. За не­сколь­ко дней до смер­ти он все­та­ки при­нял ка­то­ли­цизм; по слу­хам, это гер­цо­ги­ня Портс­мут в ито­ге до­би­лась сво­е­го. А сам ко­роль, по ле­ген­де, на смерт­ном од­ре ду­мал о судь­бе дру­гой лю­би­мой жен­щи­ны, об­ра­тив­шись к бра­ту с прось­бой: «По­жа­луй­ста, не дай бед­ной Нел­ли го­ло­дать».

МА­ЛЕНЬ­КИЙ МЕЧ­ТА­ТЕЛЬ «Я не был сын­ком бо­га­тых ро­ди­те­лей, – пи­сал о се­бе ак­тер. – Я иг­рал роль бо­га­то­го сын­ка. Иг­рал мно­го лет, от­лич­но зная, что на­сту­пит день, ко­гда пред­став­ле­ния за­кон­чат­ся, неволь­но, впро­чем, за­да­вая се­бе вопрос, с ка­кой ста­ти мне до­ста­лась эта роль...» Она бы­ла пер­вой. И со­всем ему не нра­ви­лась! Ко­гда он вхо­дил в класс, од­но­каш­ни­ки, де­ти кре­стьян и ра­бо­тяг, друж­но вска­ки­ва­ли с мест: «Доб­ро по­жа­ло­вать, ва­ше си­я­тель­ство!» – и от­ве­ши­ва­ли шу­тов­ские по­кло­ны. Пье­ра это ужас­но зли­ло. Кста­ти, «Пьер Ри­шар» – не имя и фа­ми­лия, а пер­вые два из пя­ти дан­ных при кре­ще­нии имен. (Так к нему об­ра­ща­лась ма­ма: «Пьер Ри­шар, ты хо­чешь сы­ру еще?..») А ко­гда у бу­ду­ще­го ак­те­ра воз­ник­ли раз­но­гла­сия с се­мьей по по­во­ду вы­бран­ной им про­фес­сии, фа­ми­лию « Де­фей» он про­сто опу­стил. Но обо всем по по­ряд­ку. Ма­лень­кий Пьер, по­явив­ший­ся на свет 16 ав­гу­ста 1934 го­да в го­род­ке Ва­лан­сьен на се­ве­ре Фран­ции, был обо­жа­е­мым вну­ком двух «диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ных» де­ду­шек, ко­то­рых со временем объ­еди­ни­ло од­но об­сто­я­тель­ство: по­сле смер­ти обо­их сы­но­вья без­за­бот­но про­мо­та­ли на­след­ство, не оста­вив Пье­ру ни гро­ша. «У ме­ня та­кое впе­чат­ле­ние, что в на­шем ро­ду од­но по­ко­ле­ние тру­дит­ся, а сле­ду­ю­щее – про­еда­ет на­коп­лен­ное, – по­сме­и­вал­ся ак­тер в од­ном из ин­тер­вью. – Мой дед был очень бо­га­тым че­ло­ве­ком и ско­ло­тил со­сто­я­ние – он был ста­ле­ли­тей­ным маг­на­том на се­ве­ре Фран­ции. Мой же отец все его день­ги спу­стил. Я сно­ва раз­бо­га­тел, и мне ка­жет­ся, что мои сы­но­вья, в свою оче­редь, все по­тра­тят... Нет, я, ко­неч­но, шу­чу. Они тру­дя­ги». Пьер, как и вся­кий отец, не вполне до­во­лен по­том­ка­ми – они, на его взгляд, бо­лее меч­та­тель­ны, чем де­я­тель­ны, но... это же лю­би­мые сы­но­вья и вну­ки! А сам при­зна­ет­ся, что дед из него по­лу­чил­ся луч­ше, чем отец. Его соб­ствен­ный па­пень­ка, гу­ля­ка и иг­рок, бро­сив­ший же­ну еще до рож­де­ния сына, при­ни­мал ма­ло уча­стия в вос­пи­та­нии от­прыс­ка. Глав­ную роль иг­рал дед по от­цу, Лео­польд Де­фей – ари­сто­крат, вла­де­лец зам­ка и пре­успе­ва­ю­щий про­мыш­лен­ник. Вто­ро­му де­ду, ита­льян­ско­му эми­гран­ту Ар­ги­ми­ро Па­о­лос­си­ни, ум­но­му и тру­до­лю­би­во­му про­сто­лю­ди­ну, та­к­же пре­успев­ше­му, вну­ка да­ва­ли «в ка­че­стве де­сер­та». На сво­е­го ма­лень­ко­го прин­ца, бе­ло­ку­ро­го, куд­ря­во­го и го­лу­бо­гла­зо­го, дед не мог на­гля­деть­ся и от­ча­ян­но его ба­ло­вал. Стро­гий и пе­дан­тич­ный ме­сье Лео­польд, бу­дучи убеж­ден, что это пой­дет на поль­зу вну­ку, опре­де­лил его в ка­то­ли­че­ский пан­си­он – за­ве­де­ние, как ско­ро вы­яс­ни­лось, во всех от­но­ше­ни­ях да­ле­кое от со­вер­шен­ства. По­хо­же, в по­дроб­но­сти гла­ва се­мей­ства не вни­кал. Вто­рая ми­ро­вая война и ок­ку­па­ция Фран­ции при­шлись на дет­ские го­ды Пье­ра, но, по сча­стью, ка­ких-то ужа­са­ю­щих вос­по­ми­на­ний не оста­ви­ли... Правда, его друг, но­сив­ший на одеж­де кра­си­вую жел­тую ше­сти­ко­неч­ную звез­ду (Пьер по­про­сил мать сде­лать ему та­кую же, но она ка­те­го­ри­че­ски от­ка­за­лась), од­на­жды ис­чез – и боль­ше уже не по­явил­ся ни­ко­гда. Де­тям ни­че­го не объ­яс­ни­ли. В нена­вист­ном пан­си­оне маль­чи­ку при­шлось с пе­ре­мен­ным успе­хом от­учить­ся до са­мо­го кон­ца. Как по­том при­зна­вал­ся сам Пьер, он во­все не стре­мил­ся про­яв­лять спо­соб­но­сти, смек­нув, что с ду­ра­ка спрос меньше. По­чти все дет­ство

и юность он про­вел в меч­тах, а са­мой лю­би­мой кни­гой лет с вось­ми-де­вя­ти был «Бе­лый Клык» Дже­ка Лон­до­на – бес­край­ние про­сто­ры ма­ни­ли и ча­ро­ва­ли, они так упо­и­тель­но от­ли­ча­лись от дей­стви­тель­но­сти!.. К то­му же Пьер очень лю­бил жи­вот­ных, осо­бен­но со­бак. Но меч­ты меч­та­ми, а ди­плом ба­ка­лав­ра, к гор­до­сти де­да и неко­то­ро­му сво­е­му удив­ле­нию, он все же по­лу­чил. А на се­мей­ном со­ве­те объ­явил, что бу­дет ак­те­ром.

СВО­ИМ ПУ­ТЕМ Его сло­ва не при­ня­ли все­рьез. «Не разыг­ры­вай ду­рач­ка», – ска­за­ла ба­буш­ка. Ко­гда же ста­ло яс­но, что Пьер не шу­тит, род­ные го­лу­бых кро­вей бур­но воз­не­го­до­ва­ли: од­но де­ло де­кла­ми­ро­вать мо­но­ло­ги из пьес го­стям в зам­ке, и со­вер­шен­но иное – по­те­шать на­род на сцене. К то­му же, во­все не факт, что Пьер ста­нет зна­ме­ни­тым ак­те­ром, а не тре­тье­раз­ряд­ным ак­те­риш­кой на вы­хо­дах, и по­доб­ное по­ру­га­ние ро­до­во­го име­ни про­сто недо­пу­сти­мо! А Па­риж – сре­до­то­чие всех по­ро­ков, где про­вин­ци­а­ла ждет неиз­беж­ная ги­бель! Лео­польд Де­фей при­гро­зил, что не даст вну­ку ни гро­ша. Мать, от­чим и ба­буш­ка (вто­рой дед к то­му вре­ме­ни уже скон­чал­ся) с «пле­бей­ской» сто­ро­ны под­дер­жи­ва­ли Пье­ра, но увы, их ма­те­ри­аль­ные воз­мож­но­сти бы­ли скром­ны. Однако юно­ша уже вы­брал свой путь. Ра­ди бу­ду­щей сла­вы, в чем он был уве­рен, мож­но бы­ло и по­тер­петь вре­мен­ные (в чем он был уве­рен то­же) ли­ше­ния! Убо­гая ком­на­туш­ка в цо­коль­ном эта­же и без ме­бе­ли, сня­тая на па­ру с дру­гом, не ка­за­лась та­кой уж страш­ной по­сле пан­си­о­на с его про­мозг­лы­ми дор­ту­а­ра­ми и гряз­ны­ми туа­ле­та­ми. А глав­ное – здесь ца­ри­ла сво­бо­да! Не с пер­вой по­пыт­ки, но Пье­ру все же уда­лось по­сту­пить на кур­сы дра­ма­ти­че­ско­го ис­кус­ства Шар­ля Дюл­ле­на. Осо­бо­го оп­ти­миз­ма он у пре­по­да­ва­те­лей не вы­зы­вал: за­стен­чи­вость де­ла­ла мо­ло­до­го че­ло­ве­ка не­сколь­ко ско­ван­ным и неук­лю­жим, она же ска­зы­ва­лась на дик­ции. Все это сле­до­ва­ло пре­одо­леть, а вот удаст­ся ли?.. «Мне бы­ло пло­хо. Ху­же, чем ко­му бы то ни бы­ло. Сле­до­ва­ло осво­бо­дить­ся от при­вы­чек ма­лень­ко­го прин­ца. Я боль­ше не был им. В до­вер­ше­ние все­го про­фес­со­ра ис­поль­зо­ва­ли ме­ня в ам­плуа ко­ми­че­ских слуг. Ка­кое па­де­ние... Ес­ли бы я вы­сту­пил в ро­ли прин­ца Гом­бург­ско­го или Дон Жу­а­на, это мог­ло бы еще при­ми­рить со мной мою ари­сто­кра­ти­че­скую се­мью, а я вы­шел на сце­ну в ро­ли

Сга­на­ре­ля и в са­бо на но­гах, ра­ду­ясь то­му, что ме­ня не про­сят спо­ткнуть­ся на ков­ре». Но уж ес­ли в его «вы­хо­дах» при­сут­ство­вал эле­мент дра­мы, Пьер вы­кла­ды­вал­ся на все сто! Ши­ро­ко из­ве­стен слу­чай (воз­мож­но, при­ду­ман­ный са­мим ак­те­ром), ко­гда, иг­рая уби­то­го в стыч­ке сол­да­та в «Мак­бе­те», он в су­до­ро­гах рух­нул на пол и за­стыл... а по­том уснул. Ра­бот­ни­ки сце­ны, ме­няв­шие де­ко­ра­ции, его по­про­сту не за­ме­ти­ли, и при под­ня­тии за­на­ве­са зри­те­ли уви­де­ли на по­лу в спальне ле­ди Мак­бет обес­си­лен­но­го... ко­го же? Пуб­ли­ка при­шла в вос­торг и стро­и­ла до­гад­ки, вот толь­ко ре­жис­сер ее ве­се­лья не раз­де­лял. Ин­те­рес­но, что имен­но род­ствен­ни­ки с ма­те­рин­ской сто­ро­ны, не ско­ван­ные клас­со- вы­ми пред­рас­суд­ка­ми и чрез­мер­ной обя­за­тель­но­стью, уви­де­ли в Пье­ре и оце­ни­ли необ­хо­ди­мое для до­сти­же­ния по­став­лен­ной це­ли упор­ство. Мать на­учи­ла его за­по­ми­нать и де­кла­ми­ро­вать мо­но­ло­ги. А дед Ар­ги­ми­ро пе­ред смер­тью пред­ска­зал, что имен­но это­му его вну­ку суж­де­но про­сла­вить­ся.

ЛУ­КА­ВАЯ ТА­ЛИЯ Сам-то Пьер Ри­шар был уве­рен, что со­здан для дра­ма­ти­че­ских ролей, однако

Жан Ви­лар, пре­крас­ный ак­тер и один из луч­ших ре­жис­се­ров Фран­ции, при­дер­жи­вал­ся ино­го мне­ния. И, по­хо­же, Та­лия, му­за ко­ме­дии, свой вы­бор оста­но­ви­ла на на­шем ге­рое.

В На­ци­о­наль­ном на­род­ном те­ат­ре, ко­то­рый воз­глав­лял Ви­лар, Пьер про­ра­бо­тал недол­го. В пя­ти­де­ся­тые там бли­ста­ли Же­рар Фи­лип, Ма­рия Ка­за­рес, Жорж Виль­сон, Фи­липп Ну­а­ре и мно­гие дру­гие яр­чай­шие «звез­ды эпо­хи». Ока­зать­ся в со­ста­ве труп­пы это­го те­ат­ра бы­ло то­гда столь же пре­стиж­но, как в «Ко­ме­ди Фран­сез», но ро­ли мо­ло­до­му ак­те­ру до­ста­ва­лись пре­иму­ще­ствен­но эпи­зо­ди­че­ские, и что-ли­бо из­ме­нить на­деж­ды не бы­ло. Уй­дя от Ви­ла­ра, Пьер неко­то­рое вре­мя ра­бо­тал с Ан­ту­а­ном Бур­сейе в Те­ат­ре Ели­сей­ских по­лей, за­тем в Кар­ман­ном те­ат­ре (где по­зна­ко­мил­ся с Ивом Ро­бе­ром); по­участ­во­вал в турне со спек­так­лем по Бод­ле­ру «Боль­шой по­бег». Однако пер­вый на­сто­я­щий успех при­шел к нему не на те­ат­раль­ной сцене, а на эст­ра­де ка­ба­ре. Пьер все­гда лю­бил тан­це­вать, те­ло под­чи­ня­лось ему бес­пре­ко­слов­но, он был неве­ро­ят­но пла­сти­чен – на­столь­ко, что бли­ста­тель­ный

Мо­рис Бе­жар, разыс­ки­ва­ю­щий «тан­цу­ю­ще­го ак­те­ра», ска­зал ему од­но­му: «Я бе­ру вас!» Но од­но­вре­мен­но под­вер­нул­ся кон­тракт с мю­зик-хол­лом, и Пьер пред­по­чел ко­ми­че­ские скет­чи в ду­эте с при­я­те­лем Вик­то­ром Ла­ну. Ду­эт по­нра­вил­ся, парт­не­ров по­лю­би­ли и охот­но по­всю­ду при­гла­ша­ли. Тек­сты они со­чи­ня­ли са­ми. По­че­му Пьер Ри­шар оста­но­вил вы­бор имен­но на та­ком ро­де де­я­тель­но­сти?.. Воз­мож­но, по­то­му что тут они с Ла­ну бы­ли глав­ны­ми и са­ми опре­де­ля­ли для се­бя ро­ли – с уче­том пред­по­чте­ний и вку­сов пуб­ли­ки, ра­зу­ме­ет­ся. «Мы иг­ра­ли все от­тен­ки ко­ме­дии – фар­сы и “сю­ры”, пе­ре­хо­дя от кон­кре­ти­ки к аб­сур­ду. Каж­дый имел свою мас­ку. Нам ап­ло­ди­ро­ва­ли. Пре­крас­ное бы­ло вре­мя!» Но, ра­ду­ясь успе­ху, он все чаще при­смат­ри­вал­ся к ко­ри­фе­ям: То­то, Чар­ли

Ча­п­ли­ну, Басте­ру Ки­то­ну... «Я очень как-то есте­ствен­но се­бя чув­ство­вал рядом с ни­ми в том смыс­ле, что я боль­ше ста­рал­ся го­во­рить сво­им те­лом, неже­ли язы­ком». У них не толь­ко бы­ло че­му по­учить­ся – имен­но они под­толк­ну­ли на­ше­го ге­роя к мыс­ли о ки­не­ма­то­гра­фе.

...И МЕ­СЬЕ ФРАН­С­УА ПЕР­РЕН На боль­шом экране Пьер Ри­шар впер­вые по­явил­ся в 1958 го­ду в филь­ме об Аме­део Мо­ди­лья­ни «Мон­пар­нас, 19».

* В тит­ры, правда, не по­пал, на­столь­ко неза­мет­ным бы­ло его уча­стие, за­то ока­зал­ся в од­ном кад­ре с ле­ген­дар­ным Же­ра­ром Фи­ли­пом. Ма­ма, от ко­то­рой, ви­ди­мо, ак­тер уна­сле­до­вал свой оп­ти­мизм и чув­ство юмо­ра, обод­ри­ла сына: «Хо­ро­шее на­ча­ло – ты был в че­ты­рех мет­рах от звез­ды». Че­рез де­вять лет слу­чи­лась роль по­ли­цей­ско­го в филь­ме «Идиот в Па­ри­же», и толь­ко в 1968 го­ду на­ко­нец про­изо­шло то, что мож­но бы­ло с пол­ным пра­вом на­звать де­бю­том, – роль, все еще не глав­ная, в филь­ме «Бла­жен­ный

Алек­сандр» («Счаст­лив­чик Алек­сандр»). Ак­те­ру шел 34-й год. Друг Пье­ра и ре­жис­сер филь­ма Ив Ро­бер за­дал на­прав­ле­ние: «Ты не ак­тер, ты пер­со­наж. Со­бе­ри все свои фан­та­сти­че­ские недо­стат­ки, сядь и при­ду­май пер­со­наж ». Так по­явил­ся на свет че­ло­век, дей­ству­ю­щий под раз­ны­ми име­на­ми, но узна­ва­е­мый сра­зу: оба­я­тель­ный недо­те­па с бе­ло­ку­рой вскло­ко­чен­ной гри­вой, неук­лю­жий, про­сто­душ­ный и за­стен­чи­вый... но неиз­мен­но об­хо­дя­щий на ви­ра­же всех су­пер­ма­чо. Ив Ро­бер про­дю­си­ро­вал и ре­жис­сер­ский де­бют Пье­ра Ри­ша­ра – фильм «Рас­се­ян­ный», вы­шед­ший на экра­ны в 1970-м. Тут уже ак­тер про­явил­ся в трех ипо­ста­сях: сце­на­ри­ста, ре­жис­се­ра и ис­пол­ни­те­ля глав­ной ро­ли. Кто знал воз­мож­но­сти Пье­ра Ри­ша­ра луч­ше его са­мо­го? Во всем же блес­ке звезда ак­те­ра вос­си­я­ла че­рез два го­да, ко­гда по­явил­ся «Вы­со­кий блон­дин в чер­ном бо­тин­ке». Ав­то­ром сце­на­рия был Фран­сис Ве­бер. Фран­с­уа Пер­рен (или Пи­ньон) – его лю­би­мый пер­со­наж, при со­зда­нии ко­то­ро­го, уве­рен

Ри­шар, Ве­бер мно­го по­за­им­ство­вал имен­но от него. В раз­ное вре­мя и в раз­ных филь­мах Пер­ре­нов иг­ра­ли Пат­рик Де­вэр, Жан-пьер Ма­ри­эль, Пат­рик Брю­эль, Жак Вий­е­ре и Да­ни­эль Отей, но Пьер Ри­шар стал са­мым из­вест­ным «Фран­с­уа». Кста­ти, ин­те­рес­но, что дей­ству­ю­щие ли­ца с од­ним и тем же име­нем и той же внеш­но­стью мо­гут быть раз­ны­ми людь­ми. Так, на­при­мер, скри­пач из «Вы­со­ко­го блон­ди­на...», по-ви­ди­мо­му, не име­ет от­но­ше­ния к жур­на­ли­сту из «Иг­руш­ки». Му­зы­ку к кар­тине на­пи­сал Вла­ди­мир Косма (с ним то­же ак­тер сдру­жил­ся на мно­го лет). Ком­по­зи­тор вспо­ми­нал: «В этой зна­ме­ни­той ко­ме­дии он иг­рал роль скри­па­ча, а по­сколь­ку я и сам скри­пач, то учил его, как об­хо­дить­ся с этим ин­стру­мен­том. Ри­шар счи­тал, что луч­ше ра­бо­тать со мной, чем при­гла­шать дру­го­го учителя. Он при­хо­дил ко мне каж­дую неделю, и мы по несколь­ку ча­сов за­ни­ма­лись. Глав­ное бы­ло – на­учить ак­те­ра пра­виль­но дер­жать скрип­ку. Ведь в филь­ме ему при­хо­ди­лось иг­рать с сим­фо­ни­че­ским ор­кест­ром. А это непро­сто сыми­ти­ро­вать... Пьер Ри­шар ока­зал­ся очень та­лант­ли­вым уче­ни­ком, у него му­зы­каль­ный слух, он хо­ро­шо чув­ству­ет ритм. Мне при­ят­но вспо­ми­нать те уро­ки». Фильм был удо­сто­ен «Се­реб­ря­но­го мед­ве­дя» на пре­стиж­ном Бер­лин­ском ки­но­фе­сти­ва­ле, а ор­га­ни­за­то­ры фе­сти­ва­ля в Лит­ве вру­чи­ли ак­те­ру спе­ци­аль­ный приз – боль­шой чер­ный бо­ти­нок, из­го­тов­лен­ный ита­льян­ским юве­ли­ром. Еще че­рез два го­да зри­те­ли смог­ли уви­деть про­дол­же­ние филь­ма – «Воз­вра­ще­ние вы­со­ко­го блон­ди­на». Соб­ствен­но, по­сле «Рас­се­ян­но­го» Пьер Ри­шар сни­мал­ся прак­ти­че­ски непре­рыв­но, и в кон­це кон­цов страш­ная за­ня­тость привела к нерв­но­му сры­ву – он ярост­но воз­не­на­ви­дел свой пер­со­наж. Од­на­жды во вре­мя съе­мок «Уко­ла зонтиком» (1980) ак­тер за­бил­ся в те­ле­фон­ную буд­ку и на­от­рез от­ка­зы­вал­ся вы­хо­дить. Зри­те­лям, смот­рев­шим этот фон­та­ни­ру­ю­щий ве­се­лы­ми трю­ка­ми фильм, ни­че­го по­доб­но­го и в го­ло­ву не при­хо­ди­ло – они не мог­ли, ко­неч­но, до­га­ды­вать­ся о му­ках Ри­ша­ра. Однако же, не­смот­ря на дья­воль­ские пе­ре­груз­ки, имен­но в 1980-е бы­ли сня­ты и «Не­ве­зу­чие», и «Па­па­ши», и «Бег­ле­цы», и «Близ­нец», и «На­ле­во от лиф­та»... и не толь­ко они. Филь­мы име­ли оглу­ши­тель­ный или бо­лее скром­ный успех, но по­сле «Вы­со­ко­го блон­ди­на...» Пье­ра Ри­ша­ра (на­ря­ду с Луи де Фю­не­сом) уже с пол­ным пра­вом мож­но бы­ло на­звать ли­цом фран­цуз­ской ко­ме­дии. Дол­го­ждан­ная слава при­шла.

ГЛАВ­НЫЙ ВЫБ ОР Не ме­нее зна­ме­ни­тая – и на­мно­го бо­лее се­рьез­ная – комедия с Пье­ром Ри­ша­ром в глав­ной ро­ли, та­к­же сня­тая Ве­бе­ром, – «Иг­руш­ка». Слу­чай­но всплыв­шее вос­по­ми­на­ние о дав­но на­пи­сан­ном и за­бро­шен­ном рас­ска­зе по­слу­жи­ло от­прав­ной точ­кой. Пьер тут же за­го­рел­ся иде­ей филь­ма, и за­ста­вил Фран­си­са не толь­ко за­сесть за сце­на­рий, но и взять на се­бя

ре­жис­су­ру. А фильм пред­ло­жил сни­мать на сво­ей сту­дии «Фильм фре­до­лин». Спу­стя го­ды Ве­бер признал­ся, что эти съем­ки да­лись ему нелег­ко, но за­то по­счаст­ли­ви­лось убе­дить Ри­ша­ра от­ка­зать­ся от уже став­ших при­выч­ны­ми рас­хо­жих ко­ме­дий­ных при­е­мов: «Толь­ко не надо хох­мить, Пьер! Я про­шу те­бя оста­вать­ся в кад­ре аб­со­лют­но се­рьез­ным». Ак­тер­ская па­лит­ра Ри­ша­ра обо­га­ти­лась но­вы­ми крас­ка­ми, он очень гор­дит­ся этой ро­лью и счи­та­ет, что имен­но по­сле пре­мье­ры этой кар­ти­ны проснул­ся зна­ме­ни­тым. « Игруш­ке » он во­об­ще при­да­ет « про­грамм­ное» зна­че­ние. В од­ном из эпи­зо­дов

филь­ма мил­ли­о­нер и вла­де­лец га­зе­ты Пьер Рам­баль-ко­ше пред­ла­га­ет сво­е­му под­чи­нен­но­му раз­деть­ся до­на­га и прой­тись по ре­дак­ции. Тот по­ни­ма­ет, что ина­че мо­жет быть уво­лен, и на­чи­на­ет раз­де­вать­ся. «Кто же из нас монстр, – во­про­ша­ет маг­нат, – я или вы, го­то­вый ого­лить свой зад?!» «Всю жизнь пе­ред на­ми то и де­ло воз­ни­ка­ет по­доб­ная ди­лем­ма, – фи­ло­соф­ству­ет ак­тер, – остать­ся при сво­их прин­ци­пах или ого­лить зад. И при­хо­дит­ся де­лать вы­бор».

ЭКС­Т­РИМ СД ЕПАРДЬ Е Филь­мо­гра­фия Пье­ра Ри­ша­ра на­счи­ты­ва­ет мно­го де­сят­ков филь­мов. И, без­услов­но, осо­бое ме­сто в этом спис­ке при­над­ле­жит тем лен­там, где они сыг­ра­ли вме­сте с Же­ра­ром Де­пар­дье. Де­бют ду­э­та – фильм «Не­ве­зу­чие», вы­шед­ший на экра­ны в 1981 го­ду. Пер­во­на­чаль­но в парт­не­ры Ри­ша­ру пред­на­зна­чал­ся Ли­но Вен­ту­ра, ра­нее ра­бо­тав­ший с Ве­бе­ром над филь­мом «За­ну­да», но он от­ка­зал­ся. И то­гда воз­ник­ла од­на из

­са­мых яр­ких пар фран­цуз­ско­го ки­не­ма­то­гра­фа. Ге­рой Де­пар­дье на пер­вый взгляд ка­зал­ся ку­да бо­лее умуд­рен­ным опы­том, на­мно­го бо­лее бру­таль­ным, бо­лее «кру­тым», но на по­вер­ку ока­зы­вал­ся уяз­ви­мым, да­же тро­га­тель­ным, да и уда­ча в ито­ге от­да­ва­ла пред­по­чте­ние имен­но ге­рою Ри­ша­ра. Все­го филь­мов с уча­сти­ем этой па­ры вы­шло три: уже упо­мя­ну­тые «Не­ве­зу­чие», «Па­па­ши» и «Бег­ле­цы». И все име­ли по­тря­са­ю­щий успех у пуб­ли­ки. Пьер Ри­шар и Же­рар Де­пар­дье дру­жат мно­го лет, но ни­че­го идил­ли­че­ско­го в этих от­но­ше­ни­ях нет: оба не прочь при слу­чае съяз­вить в ад­рес при­я­те­ля, ви­дят­ся неча­сто... и все же сво­ей друж­бой до­ро­жат и очень це­нят друг дру­га. В чис­ле са­мых яр­ких свойств Же­ра­ра Ри­шар от­ме­ча­ет непред­ска­зу­е­мость и пре­не­бре­же­ние все­ми и вся­че­ски­ми пра­ви­ла­ми: «Он пер­со­наж вне норм. Вне норм в хо­ро­шем, вне норм в пло­хом – во всем. А че­ло­ве­ка, ко­то­рый вне нор­мы, нель­зя су­дить как нор­маль­но­го че­ло­ве­ка». Ри­шар от­ка­зы­ва­ет­ся ком­мен­ти­ро­вать недав­ние по­ступ­ки Де­пар­дье, охот­нее вспо­ми­ная бы­лые вре­ме­на, ко­гда они ра­бо­та­ли вме­сте, и за­бав­ные ис­то­рии на съем­ках. «Мой Же­рар – тот Же­рар, о ко­то­ром я рас­ска­зы­ваю в сво­ем спек­так­ле. Се­го­дняш­ний Же­рар – он уже не мой». Па­ру лет назад оба сня­лись в филь­ме по рас­ска­зу Че­хо­ва – «Ага­фья», но это бы­ла очень недол­гая сов­мест­ная ра­бо­та – бук­валь­но не­сколь­ко ча­сов. С Ве­бе­ром со­труд­ни­че­ство на­вер­ня­ка успеш­но про­дли­лось бы, но по­сле «Бег­ле­цов» он при­нял лест­ное пред­ло­же­ние гол­ли­вуд­ских про­дю­се­ров и от­пра­вил­ся за оке­ан. «Неко­то­рые прак­ти­ку­ют па­ра­шют­ный спорт, – под­во­дит чер­ту Ри­шар, – дру­гие пу­те­ше­ству­ют в джун­глях... Я иг­рал с Де­пар­дье. И это то­же из об­ла­сти экс­тре­маль­но­го спор­та».

НОН­КОН­ФОР­МИСТ ВНЕ ПО­ЛИ­ТИ­КИ «Я не со­стою ни в ка­кой пар­тии, не за­ни­ма­юсь по­ли­ти­че­ской де­я­тель­но­стью и с огром­ным недо­ве­ри­ем от­но­шусь к по­ли­ти­кам. Со вре­мен им­пе­ра­то­ра Не­ро­на из­вест­но, что власть раз­вра­ща­ет», – утвер­ждал Пьер Ри­шар. Что во­все не по­ме­ша­ло ему снять фильм об Эр­не­сто Че Ге­ва­ре. Но политика к это­му име­ет весь­ма кос­вен­ное от­но­ше­ние. В первую оче­редь Ри­ша­ра ин­те­ре­со­вал сам Че, с ко­то­рым ак­тер ощу­щал тес­ную ду­хов­ную связь и общ­ность. «От­шель­ни­че­ство и бунт, эти два свой­ства ха­рак­те­ра Че, я чув­ствую в се­бе с са­мо­го детства. С обыч­но­го бун­та за пра­во рас­по­ря­жать­ся сво­ей судь­бой началась и моя ак­тер­ская жизнь». Снять фильм о Ко­ман­дан­те Ри­ша­ру пред­ло­жил при­я­тель, зна­ко­мый с от­цом Че. По­ка Пьер об­ду­мы­вал пред­ло­же­ние, ста­рик умер, Ри­шар бы­ло раз­ду­мал, но его все-та­ки убе­ди­ли снять кар­ти­ну. Неболь­шая съе­моч­ная груп­па встре­ча­лась на Ку­бе с людь­ми, знав­ши­ми Ко­ман­дан­те, го­во­ри­ла с ни­ми. Правда, вре­ме­ни на это бы­ло от­ве­де­но немно­го: месяц. До­ку­мен­таль­ный 50-ми­нут­ный фильм «Рас­ска­жи­те мне о Че» был снят, пред­став­лен на Х фе­сти­ва­ле Но­во­го Ла­ти­но­аме­ри­кан­ско­го ки­но в кон­це 1988 го­да и вы­звал мощ­ный ре­зо­нанс. Ин­те­рес­но, что спу­стя мно­го лет Пьер Ри­шар, го­во­ря об этом, де­ла­ет неболь­шие, но мно­го­зна­чи­тель­ные ого­вор­ки: «Че Ге­ва­ра в чем-то бли­зок Дон Ки­хо­ту и Си­ра­но. Я вос­при­ни­мал его как ро­ман­ти­че­ско­го ге­роя-ре­во­лю­ци­о­не­ра... В то вре­мя я им вос­тор­гал­ся...» Все – в про­шед­шем вре­ме­ни. Что за­став­ля­ет пред­по­ло­жить,

что с тех пор со­зда­те­лю филь­ма ста­ла до­ступ­на бо­лее точ­ная и непред­взя­тая ин­фор­ма­ция. А встре­ча­ли на Ку­бе Пье­ра Ри­ша­ра вос­тор­жен­но: «Ви­ва, За­па­то негро!» – ведь филь­мы о вы­со­ком блон­дине в чер­ном бо­тин­ке там бы­ли пре­крас­но из­вест­ны и все­ми лю­би­мы. Он дей­стви­тель­но по на­ту­ре нон­кон­фор­мист и дей­стви­тель­но вне по­ли­ти­ки. Во всех стра­нах, где Ри­шар бы­ва­ет, его ин­те­ре­су­ют имен­но са­ми стра­ны, люди, мест­ные нра­вы, тра­ди­ции – при­чем от­но­сит­ся он к ним с глу­бо­чай­шим ува­же­ни­ем и неиз­мен­ным юмо­ром. Пусть не все обы­чаи (осо­бен­но оза­да­чи­ва­ло его от­но­ше­ние рус­ских и гру­зин ко вре­ме­ни и к ра­бо­те) это­му ци­ви­ли­зо­ван­но­му ев­ро­пей­цу по­нят­ны, но он непре­мен­но от­ме­ча­ет и все по­ло­жи­тель­ные, оба­я­тель­ные, ко­ло­рит­ные чер­ты то­го или ино­го на­ро­да. Вспо­ми­ная о съем­ках филь­ма «Ты­ся­ча и один ре­цепт влюб­лен­но­го ку­ли­на­ра» в 1995-м, ак­тер улы­ба­ет­ся: «В Гру­зии я во­об­ще по­нял, как надо жить и на­сла­ждать­ся жиз­нью. Пом­ню все: как мы пе­ли, пи­ли, ку­ти­ли! У ме­ня ни­ко­гда не бы­ло та­ко­го счаст­ли­во­го и кра­си­во­го дня рож­де­ния, ко­то­рый мы там справ­ля­ли.

Бо­же мой, я не мо­гу по­нять – ко­гда же мы ра­бо­та­ли?!» Лен­та име­ла успех, бы­ла но­ми­ни­ро­ва­на на «Оскар», по­лу­чи­ла мно­же­ство на­град на ки­но­фе­сти­ва­лях, в част­но­сти, в То­кио, Кар­ло­вых Ва­рах (там ак­те­ру был вру­чен пер­вый в его жиз­ни приз за луч­шую муж­скую роль) и в дру­гих го­ро­дах. Не­сколь­ко лет спу­стя Ри­шар снял­ся в филь­ме На­ны Джор­джад­зе «Лето, или 27 по­те­рян­ных по­це­лу­ев» ( Ирак­лий Кви­ри­кад­зе уже в про­цес­се со­зда­ния филь­ма при­ду­мал и впи­сал в сце­на­рий роль для него). Куль­ту­ра гру­зин­ско­го за­сто­лья про­из­ве­ла на ак­те­ра неиз­гла­ди­мое впе­чат­ле­ние и на­дол­го за­пом­ни­лась – один из гру­зин­ских го­стей в его па­риж­ском до­ме со сме­хом вспо­ми­нал, как хо­зя­ин под соб­ствен­ное ви­но про­из­но­сил тра­ди­ци­он­ные гру­зин­ские то­сты на фран­цуз­ском язы­ке и доб­рым сло­вом по­ми­нал на­учив­шую его ис­кус­ству та­ма­ды Гру­зию. Сни­мал­ся наш ге­рой и у рос­сий­ских ре­жис­се­ров, правда, в неболь­ших ро­лях, а с ав­то­био­гра­фи­че­ски­ми спек­так­ля­ми «Пье­ру Ри­ша­ру. До вос­тре­бо­ва­ния» и «Пьер Ри­шар III» наш ге­рой га­стро­ли­ро­вал и в Рос­сии, и в Укра­ине, да и во­об­ще объ­е­хал с ни­ми по­чти це­лый свет. Ему при­ят­но, что его встре­ча­ют вос­тор­жен­но, что его лю­бят (он все­гда был к это­му нерав­но­ду­шен). Ри­шар неиз­мен­но бла­го­да­рен по­клон­ни­кам, что не ме­ша­ет ему под­шу­чи­вать над «при­ни­ма­ю­щей сто­ро­ной». Так, на од­ном из рос­сий­ских те­ле­шоу, услы­шав прось­бу тре­мя сло­ва­ми оха­рак­те­ри­зо­вать рус­ско­го че­ло­ве­ка, гость при­за­ду­мал­ся: тре­мя сло­ва­ми?.. За­да­ча не из лег­ких! Но на­шел от­вет: «Еще од­ну вод­ку!» Впро­чем, в этой шут­ке, ско­рее все­го, нема­лая до­ля шут­ки, по­то­му что в дру­гом ин­тер­вью он признал­ся, что слу­хи о неуме­рен­ном по­треб­ле­нии рус­ски­ми ал­ко­го­ля по­ка­за­лись

ему пре­уве­ли­чен­ны­ми, в це­лом же рус­ские ему на­по­ми­на­ют Же­ра­ра Де­пар­дье – столь же «не зна­ю­щие гра­ниц и ли­ми­тов. В про­яв­ле­нии чувств, в де­лах, в пла­нах, меч­тах. А мне экс­пан­сив­ность, ра­ду­шие очень нра­вят­ся». Не­смот­ря на мяг­кость и доб­ро­же­ла­тель­ность, Пьер Ри­шар ни­ко­му не поз­во­ля­ет ма­ни­пу­ли­ро­вать со­бой. На на­стой­чи­вые во­про­сы жур­на­ли­стов, по­че­му он от­ка­зал­ся вы­сту­пать в Крыму, он от­ве­тил крат­ко, но вполне ис­чер­пы­ва­ю­ще: «Я при­ез­жаю в раз­ные го­су­дар­ства и го­ро­да, что­бы да­рить зри­те­лям по­ло­жи­тель­ные эмо­ции. И я ни­ко­гда не хо­тел внед­рять­ся в по­ли­ти­че­ские про­бле­мы той или иной стра­ны. Мне по­ка­за­лось, что в Крыму по­ли­ти­че­ская ат­мо­сфе­ра по­бе­ди­ла твор­че­скую. По­это­му мы ре­ши­ли, что по­ка я не по­еду в Крым. Я – ар­тист. И про­шу ме­ня не втя­ги­вать в по­ли­ти­ку!» По­бы­вав в Укра­ине, га­лант­ный Ри­шар объ­явил, что, хо­тя от укра­и­нок он пи­сем по­ка не по­лу­чал, но за семь по­ез­док ви­дел столь­ко ад­ре­со­ван­ных ему улы­бок, что это до­ро­же вся­ких пи­сем. И что (хо­тя его же­на-бра­зи­льян­ка – насто­я­щая кра­са­ви­ца) ни­где в ми­ре он не встре­чал та­ких неве­ро­ят­но кра­си­вых жен­щин. В по­след­нем украинцы ни­чуть не со­мне­ва­ют­ся.

ЖЕ­НЫ, ДЕ­ТИ, ВНУ­КИ... «Бра­зи­льян­ку» – ак­три­су и мо­дель Сей­лу Ла­сер­ду, ко­то­рая мо­ло­же сво­е­го су­пру­га на 30 лет, на­зы­ва­ют чет­вер­той же­ной Ри­ша­ра, но на са­мом де­ле офи­ци­аль­но Ри­шар был же­нат дважды. Пер­вой его же­ной ста­ла ба­ле­ри­на «Гранд Опе­ра» Да­ни­ель Ми­нац­цо­ли. По­же­ни­лись они в 1960-м, че­рез год ро­дил­ся сын Кри­стоф, еще че­рез 3 – вто­рой сын, Оли­вье. Оба но­сят фа­ми­лию от­ца – Де­фей. Да­ни­ель от­ка­за­лась от ка­рье­ры в поль­зу се­мьи и обес­пе­чи­ла му­жу на­деж­ный тыл. А че­рез 20 лет Ри­шар вне­зап­но по­дал на раз­вод, не счи­тая нуж­ным об­суж­дать с прес­сой при­чи­ны это­го со­бы­тия: «Ес­ли мы по­же­ни­лись, про­из­ве­ли на свет дво­их сы­но­вей, сле­до­ва­тель­но, мы друг дру­га устра­и­ва­ли. Бы­ва­ет, люди рас­хо­дят­ся, и что с то­го?! Это не зна­чит, что она мер­зав­ка или я него­дяй. Про­сто жизнь так сло­жи­лась». Ак­тер, в от­ли­чие от сво­их ро­ди­те­лей, не пре­пят­ство­вал сы­но­вьям в вы­бо­ре про­фес­сии. Они оба ста­ли му­зы­кан­та­ми, Ри­шар при­гла­ша­ет их для уча­стия в соб­ствен­ных про­грам­мах и ча­стень­ко при­сут­ству­ет на их вы­ступ­ле­ни­ях. Сле­ду­ю­щей да­мой его серд­ца ста­ла мо­ло­дая ак­три­са Мю­ри­эль Дю­брюль; за ней по­сле­до­ва­ла ве­ре­ни­ца ве­се­лых по­дру­жек, ко­то­рых разо­гна­ла эк­зо­ти­че­ская ма­рок­кан­ка Ай­ша, то­же мо­ло­дая

и пре­крас­ная (с ней Ри­ша­ра раз­де­ля­ла раз­ни­ца в 34 го­да), но за­дер­жа­лась она в жиз­ни на­ше­го ге­роя нена­дол­го. С Сей­лой, ны­неш­ней и вто­рой офи­ци­аль­ной су­пру­гой, Ри­шар по­зна­ко­мил­ся лет два­дцать назад. При­чем для нее сред­не­го ро­ста оба­я­тель­ный се­до­бо­ро­дый муж­чи­на ни­как не ас­со­ци­и­ро­вал­ся с вы­со­ким кур­ча­вым блон­ди­ном, ко­то­ро­го она ви­де­ла на экране. Да и во­об­ще Сей­ла то­гда не со­би­ра­лась ни ро­ма­нов за­во­дить, ни замуж вы­хо­дить – по­след­нее хо­тя бы по­то­му, что за­му­жем она бы­ла, – однако пе­ред неот­ра­зи­мой улыб­кой Ри­ша­ра не смог­ла усто­ять. К то­му вре­ме­ни он имел ре­пу­та­цию за­пис­но­го дон­жу­а­на, и по­на­ча­лу мно­гие от­нес­лись и к это­му ро­ма­ну скеп­ти­че­ски. Однако же Сей­ла рас­ста­лась с му­жем­фо­то­гра­фом, с Ри­ша­ром они по­же­ни­лись, и вме­сте по сей день. А счаст­ли­вый муж при­зна­ет­ся, что до сих пор мо­жет ча­са­ми лю­бо­вать­ся кра­со­той же­ны. Лет де­сять ак­тер про­жил на бар­же, при­швар­то­ван­ной в Па­ри­же у на­бе­реж­ной, – он очень лю­бит во­ду. Но со временем рос­лой бра­зи­льян­ке на­до­е­ло веч­но на­ги­бать­ся под низ­ки­ми по­тол­ка­ми, и в 1997 го­ду се­мья пе­ре­се­ли­лась в го­род­скую квар­ти­ру. Сей­ла шу­тит, что ма­мой ни еди­но­жды не бы­ла, за­то – ше­сти­крат­ная ба­буш­ка: с вну­ка­ми она во­зи­лась еще боль­ше, чем Пьер. Да, вну­ков от двух сы­но­вей­му­зы­кан­тов у на­ше­го ге­роя дей­стви­тель­но це­лых ше­сте­ро, и по край­ней ме­ре од­но­го из них, кра­сав­ца Ар­ту­ра Де­фея, уже на­зы­ва­ют не толь­ко мо­де­лью, но и ак­те­ром. А внуч­ка Но­эми пе­ре­во­дит де­ду пись­ма с рус­ско­го, по­сколь­ку этот язык изу­ча­ла. Стар­шие вну­ки уже со­всем взрос­лые, и не ис­клю­че­но, что Ри­шар вско­ре об­за­ве­дет­ся пра­вну­ка­ми.

ВЛЮБ ЛЕН­НЫЙ ВИ­НО­ДЕЛ В этой ро­ли Пьер Ри­шар то­же ши­ро­ко из­ве­стен, по­сколь­ку свою ви­но­дель­че­скую про­дук­цию пред­став­лял в раз­ных стра­нах. В ап­ре­ле те­ку­ще­го го­да он при­во­зил свои ви­на в Киев, а мысль за­нять­ся этим биз­не­сом по­се­ти­ла его лет трид­цать назад. «В кон­це 80-х го­дов я ока­зал­ся на юго­за­па­де Фран­ции, что­бы от­дох­нуть, – рас­ска­зы­ва­ет ак­тер. – И в мыс­лях не бы­ло на­чи­нать ка­рье­ру ви­но­де­ла, но мой то­гдаш­ний сек­ре­тарь пред­ло­жил “ра­ди за­ба­вы” осмот­реть неболь­шое хо­зяй­ство, рас­по­ло­жен­ное рядом со Сре­ди­зем­ным мо­рем и озе­ром од­но­вре­мен­но. Оно бы­ло вы­став­ле­но на про­да­жу на­след­ни­ка­ми преж­них хо­зя­ев. От­ре­а­ги­ро­вав на мое лю­би­мое сло­во “за­ба­ва”, со­гла­сил­ся. Ме­сто ока­за­лось дей­стви­тель­но жи­во­пис­ным и, что на­зы­ва­ет­ся, за­па­ло в ду­шу. Это я по­нял спу­стя месяц по­сле воз­вра­ще­ния в Па­риж. Чер­вя­чок за это вре­мя сде­лал свое де­ло. Ко­гда я объ­явил сво­им, что по­ку­паю вин­ное хо­зяй­ство “Ша­то Бель Эвек”, те сде­ла­ли круг­лые гла­за. Став его вла­дель­цем,

я взва­лил на свои пле­чи нема­лую от­вет­ствен­ность, ко­то­рую, правда, де­лю с сест­рой Ве­ро­ник – она ве­дет ком­мер­че­скую часть де­ла». О сво­ем увле­че­нии Ри­шар го­во­рит с неж­но­стью влюб­лен­но­го. Он счи­та­ет, что у ви­но­град­ной ло­зы жен­ский ха­рак­тер – она так же при­хот­ли­ва и ка­приз­на, и в то же вре­мя по-жен­ски бла­го­род­на и щед­ра. А что ка­са­ет­ся бу­ке­та, то: «Вос­хи­ща­юсь... В вине на­хо­дишь са­мые раз­но­об­раз­ные от­тен­ки. Шо­ко­ла­да, ва­ни­ли, да­же хлеб­ной ко­роч­ки...» Ди­зайн для эти­ке­ток бу­ты­лок ак­тер при­ду­мы­ва­ет сам. На вопрос Эль­да­ра Ря­за­но­ва, на­ве­стив­ше­го его в Па­ри­же в де­вя­но­стых, на про­да­жу или для соб­ствен­но­го упо­треб­ле­ния он про­из­во­дит ви­но, Ри­шар рас­сме­ял­ся: «Я про­из­во­жу 60 ты­сяч* бу­ты­лок ви­на в год. Мне столь­ко не вы­пить! Ес­ли уда­ет­ся вы­пить 10 ты­сяч – и то хо­ро­шо». На са­мом де­ле он от­нюдь не зло­упо­треб­ля­ет ал­ко­го­лем: «Лет два­дцать назад мог при­нять за ужи­ном и бу­ты­лоч­ку, и две, а на­зав­тра от­пра­вить­ся, ска­жем, на пе­ре­го­во­ры. Сей­час ес­ли я вы­пью две бу­тыл­ки, то по­том три дня при­дет­ся со­би­рать се­бя по ча­стям. По­это­му с го­да­ми я зна­чи­тель­но умень­шил свою до­зу. Те­перь я пред­по­чи­таю ко­ли­че­ству качество».

ЖИЗ­НЕ­РА­ДОСТ­НЫЙ ПЕС­СИ­МИСТ Се­бя Ри­шар счи­та­ет пес­си­ми­стом, но ве­се­лым пес­си­ми­стом. Долж­но быть, имен­но эта жиз­не­ра­дост­ность да­ет ему си­лы так мно­го разъ­ез­жать, сни­мать­ся, вы­сту­пать, да еще и пла­ны стро­ить... Он на­пи­сал не­сколь­ко книг: «Ма­лень­кий блон­дин в боль­шом пар­ке», «Как ры­ба без воды», «Поч­то­вые при­ви­ле­гии», «Я ни­че- го не знаю, но все ска­жу». Из­дал Ри­шар и сказки для де­тей, а та­к­же за­пи­сал на пла­стин­ки пес­ни в соб­ствен­ном ис­пол­не­нии. Его ав­то­био­гра­фи­че­ские кни­ги пол­ны за­бав­ных ис­то­рий, и со­вер­шен­но не важ­но, при­ду­мал ли их сам ак­тер или «все так и бы­ло». Глав­ное – они смеш­ные, доб­рые и ве­се­лые. Дол­гое вре­мя Ри­шар обо­жал ак­тив­ный от­дых – лы­жи, под­вод­ное пла­ва­нье, и сей­час в нем, раз­ме­няв­шем де­вя­тый де­ся­ток, нет ни­че­го от древ­не­го стар­ца... за ис­клю­че­ни­ем раз­ве что бе­ло­снеж­ных во­лос и бо­ро­ды. На вопрос, ка­кой вид спор­та для него пред­по­чти­те­лен, ак­тер пре­спо­кой­но отве­ча­ет: «В спальне», – чем вы­зы­ва­ет изум­лен­но-вос­тор­жен­ную ре­ак­цию при­сут­ству­ю­щих. Он с удо­воль­стви­ем но­сит­ся на ста­рень­ком мо­то­цик­ле (но­вый, как и ши­кар­ный «Пор­ше», у него угна­ли) по Па­ри­жу, да­ле­ко не все­гда со­блю­дая пра­ви­ла. Но, к сча­стью, вре­да ни­ко­му, в том чис­ле и се­бе, по­ка не при­чи­нил. Обо­жа­ет ста­рую одеж­ду и раз­но­шен­ную обувь – ему так ком­форт­но, а Пьер Ри­шар уже дав­но мо­жет поз­во­лить се­бе жить ком­форт­но и, не об­ра­щая вни­ма­ния на чье-ли­бо мне­ние, про­сто по­лу­чать удо­воль­ствие от каж­до­го про­жи­то­го дня. «В тот день, ко­гда пе­ре­ста­нешь ра­до­вать­ся раз­ным ве­щам – будь то при­ро­да, пей­заж, близ­кий че­ло­век, лю­бым ме­ло­чам, ко­то­рые за­слу­жи­ва­ют вос­хи­ще­ния, ко­гда ты пе­ре­ста­нешь смот­реть на мир гла­за­ми, пол­ны­ми лю­бо­пыт­ства, счи­тай, ты умер. Те­бе по­ра по­ки­нуть этот мир. По­ка те­бе ин­те­рес­но мно­го­об­ра­зие ми­ра – люди или жи­вот­ные, счи­тай, ты мо­лод». Он очень мо­лод – Пьер Ри­шар. И это не роль.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.