Кларк Гей­бл: Од­на­жды _ о_ч_ь_ ню ст р. 6 В НО­МЕ­РЕ Кла рк Гей­бл: Од­на­жды но­чью Та­тья­на Вин­ни­чен­ко стр. 6 Жан-пол ь Сартр: «Я сам своя сво­бо­да» Оль­га Пе­ту­хо­ва стр. 28 Ка­рен Бликс «По­лю­бить свою судь­бу» Еле­на Бу­та­ко­ва стр. 44 Майя Чи­бур­да­нидз Охот­ни­ца на

Lichnosti - - В НОМЕРЕ -

Маль­чик по име­ни Уи­льям Кларк Гей­бл ро­дил­ся 1 фев­ра­ля 1901 го­да в го­род­ке Ка­дис, штат Огайо. Его отец, Уи­льям Ген­ри Гей­бл, ра­бо­тал на неф­тя­ной сква­жине, а мать Аде­ли­на, урож­ден­ная Гер­шель­ман, бы­ла до­мо­хо­зяй­кой. Она умер­ла в трид­цать два го­да, ко­гда мла­ден­цу и го­да не бы­ло, успев пе­ред этим окре­стить его в ка­то­ли­че­ской церк­ви. Про­те­стант-отец от­ка­зал­ся вос­пи­ты­вать сы­на ка­то­ли­ком и рассо­рил­ся с род­ней же­ны, но поз­же все-та­ки со­гла­сил­ся в ка­че­стве ком­про­мис­са от­пус­кать по­го­стить на фер­ме в Пен­силь­ва­нии у дя­ди с ма­те­рин­ской сто­ро­ны. Маль­чи­ка, ло­по­ухо­го и ху­день­ко­го, ино­гда на­зы­ва­ли Бил­ли, как от­ца, но ча­ще вто­рым име­нем – Кларк. В два го­да у него по­яви­лась ма­че­ха Джен­ни Дан­лоп, ко­то­рая за­ня­лась его вос­пи­та­ни­ем, сле­ди­ла за внеш­ним ви­дом па­сын­ка и учи­ла его иг­рать на пи­а­ни­но. Сво­их де­тей у нее не бы­ло. Поз­же Кларк на­чал иг­рать и на ду­хо­вых ин­стру­мен­тах, и в три­на­дцать лет да­же вы­сту­пал в со­ста­ве го­род­ско­го ан­сам­бля, где был един­ствен­ным ре­бен­ком сре­ди взрос­лых му­зы­кан­тов. Отец при­учал от­прыс­ка к ис­тин­но муж­ским за­ня­ти­ям: они вме­сте ре­мон­ти­ро­ва­ли ма­ши­ны, охо­ти­лись, за­ни­ма­лись

Пер­вые гол­ли­вуд­ские немые кар­ти­ны, в ко­то­рых снял­ся Кларк Гей­бл – «Бе­лый че­ло­век» и «За­прет­ный рай» – оста­лись в ис­то­рии ки­не­ма­то­гра­фа имен­но бла­го­да­ря его де­бю­ту в них. Од­на­ко на тот мо­мент имя мо­ло­до­го ак­те­ра да­же не встре­ча­лось в тит­рах: за­дей­ство­ван он был в кро­шеч­ных эпи­зо­дах. Джо­зе­фи­на Дил­лон упор­но до­би­ва­лась для сво­е­го под­опеч­но­го но­вых ро­лей. Кларк Гей­бл сни­мал­ся в од­ном эпи­зо­де за дру­гим, од­на­ко круп­ных, а тем бо­лее глав­ных ро­лей ему не пред­ла­га­ли – ка­рье­ра бук­со­ва­ла. Ин­те­рес­но, что в од­ной из про­ход­ных для него кар­тин «На­вод­не­ние в Джон­ста­уне» сни­ма­лась и сем­на­дца­ти­лет­няя Кэрол Лом­бард, его бу­ду­щая же­на и тра­ги­че­ская лю­бовь; но в тот раз они, участ­вуя в раз­ных эпи­зо­дах, да­же не встре­ти­лись на съе­моч­ной пло­щад­ке. В кон­це два­дца­тых Кларк Гей­бл ре­шил уй­ти из ки­но. Дру­г­ре­жис­сер при­гла­сил его в те­хас­ский те­атр, где за се­зон 192728 го­дов Кларк пе­ре­иг­рал мно­же­ство ро­лей и поль­зо­вал­ся успе­хом. С этой строч­кой в ре­зю­ме Джо­зе­фи­на Дил­лон смог­ла устро­ить му­жа на Бро­д­вей, где он то­же по­нра­вил­ся и пуб­ли­ке, и прес­се. «Он мо­ло­дой, энер­гич­ный, бру­таль­но­му­же­ствен­ный», – пи­сал те­ат­раль­ный кри­тик. Но гря­ну­ла Ве­ли­кая де­прес­сия, и с ра­бо­той ста­ло ху­же. Те­ат­ры стра­да­ли от от­то­ка зри­те­лей в ку­да бо­лее де­мо­кра­тич­ное ки­но, те­перь уже зву­ко­вое. По­ста­нов­ки схо­ди­ли со сце­ны од­на за дру­гой. Ка­рье­ра Клар­ка Гей­б­ла сно­ва про­се­ла, что ска­за­лось и на его «де­ло­вом бра­ке»: в 1930 го­ду он рас­пал­ся. И не в по­след­нюю оче­редь по­то­му, что в жиз­ни мо­ло­до­го и не очень удач­ли­во­го ак­те­ра по­яви­лась но­вая вли­я­тель­ная жен­щи­на. Ее зва­ли Ма­рия Фран­клин Прен­тисс Лу­кас Лэн­гх­эм, для дру­зей ко­ро­че – Риа, она бы­ла бо­га­той вдо­вой неф­тя­но­го маг­на­та, биз­нес-ле­ди и свет­ской льви­цей. И то­же старше – на сем­на­дцать лет. Поз­же Клар­ку Гей­б­лу при­дет­ся оправ­ды­вать­ся за свою по­до­зри­тель­ную юно­ше­скую склон­ность к да­мам в воз­расте, и он ска­жет в ин­тер­вью: «Зре­лая жен­щи­на боль­ше ви­де­ла, боль­ше слы­ша­ла и боль­ше зна­ет, чем юная де­вуш­ка... Я все­гда го­тов от­дать пред­по­чте­ние зре­лой жен­щине». Они по­же­ни­лись бук­валь­но че­рез несколь­ко дней по­сле раз­во­да Гей­б­ла. По од­ной из вер­сий, имен­но Риа вы­би­ла для мо­ло­до­го му­жа роль оба­я­тель­но­го бан­ди­та в бро­д­вей­ской по­ста­нов­ке «По­след­няя ми­ля». Спек­такль поль­зо­вал­ся неиз­мен­ным успе­хом, и в этой ро­ли его уви­дел пред­ста­ви­тель

вы­бо­ром: или раз­рыв от­но­ше­ний, или раз­рыв кон­трак­та. Ми­мо Клар­ка Гей­б­ла про­шла роль Тар­за­на, на ко­то­рую утвер­ди­ли бо­лее спор­тив­но­го Джон­ни Вай­смюл­ле­ра; за­то «Красная пыль», где он сыг­рал в ду­эте с еще од­ной гол­ли­вуд­ской кра­са­ви­цей,

Джин Хар­лоу, вы­ве­ла его на по­зи­цию глав­ной звез­ды «MGM». Ему уже пла­ти­ли две ты­ся­чи дол­ла­ров в неде­лю, да­же ес­ли он ни­где не сни­мал­ся. Су­ще­ству­ет ле­ген­да, буд­то в кар­тине

Фр­эн­ка Ка­п­ры «Это слу­чи­лось од­на­жды но­чью» ма­ло­из­вест­ной сту­дии «Ко­лам­биа-пик­черз» Кларк Гей­бл ока­зал­ся в ка­че­стве на­ка­за­ния за от­каз от ро­ли

по­зна­ко­ми­лись, но не боль­ше: поз­же од­ни оче­вид­цы рас­ска­зы­ва­ли о вза­им­ной непри­яз­ни ак­те­ров, дру­гие – о ров­ных про­фес­си­о­наль­ных от­но­ше­ни­ях, тре­тьи – об от­ка­зе непри­ступ­ной кра­са­ви­цы нераз­бор­чи­во­му ло­ве­ла­су. Так или ина­че, по­сле тех съе­мок их еще не свя­зы­ва­ло ни­че­го – хо­тя в тес­ном гол­ли­вуд­ском кру­гу они в даль­ней­шем пе­ре­се­ка­лись не раз. Кэрол Лом­бард (на­сто­я­щее имя – Джейн Элис Пи­терс) сни­ма­лась в ки­но с две­на­дца­ти лет, а в сем­на­дцать за­клю­чи­ла до­го­вор со сту­ди­ей «Fox». Че­рез год по­па­ла в ав­то­ка­та­стро­фу, где по­вре­ди­ла ли­цо, и вы­нес­ла пла­сти­че­скую опе­ра­цию без нар­ко­за – ина­че хи­рур­ги не га­ран­ти­ро­ва­ли со­хра­не­ния кра­со­ты. В два­дцать три го­да пе­ре­шла на сту­дию «Paramount» и вы­шла за­муж за ак­те­ра Уи­лья­ма Пау­эл­ла, ко­то­рый был старше ее на шест­на­дцать лет: они про­жи­ли вме­сте три го­да и рас­ста­лись дру­зья­ми. Кэрол Лом­бард от­ли­ча­лась пла­сти­кой

В 1938-м вся Америка об­суж­да­ла за­пуск гран­ди­оз­но­го про­ек­та ки­но­сту­дии «MGM»: экра­ни­за­цию куль­то­во­го ро­ма­на Мар­га­рет Мит­челл «Уне­сен­ные вет­ром». Был устро­ен гран­ди­оз­ный ка­стинг на глав­ную роль: 1400 ак­трис, в том чис­ле По­летт Год­дар, Джо­ан Бен­нетт, Тал­лу­ла Бэнк­хед, Нор­ма Ши­рер, Ми­ри­ам Хоп­кинс и Кэтрин Хе­п­берн, пре­тен­до­ва­ли на роль Скар­летт О’ха­ра, хо­тя по­том злые язы­ки утвер­жда­ли, что ка­стинг был фик­ци­ей, а без­вест­ную ан­гли­чан­ку Ви­вьен Ли про­дю­сер Дэ­вид Селз­ник утвер­дил на роль за­ра­нее. За­то на те­му, кто бы мог сыг­рать Рет­та Бат­ле­ра, был про­ве­ден об­ще­на­ци­о­наль­ный опрос, и 80% зри­те­лей (и осо­бен­но зри­тель­ниц) уве­рен­но на­зва­ли кан­ди­да­ту­ру Клар­ка Гей­б­ла. Сам ак­тер от­ре­а­ги­ро­вал на эту но­вость скеп­ти­че­ски: «Я во­все не на­хо­жу, что так уж по­хож на Рет­та Бат­ле­ра! Не по­ни­маю, по­че­му вы­бра­ли имен­но ме­ня». Кэрол Лом­бард бы­ла ино­го мне­ния и да­же ку­пи­ла му­жу кни­гу Мар­га­рет Мит­челл – чи­тай и го­товь­ся! – но Гей­бл так ее и не от­крыл. По­го­ва­ри­ва­ли, что ак­тер, при­вык­ший к опре­де­лен­но­му на­бо­ру кли­ши­ро­ван­ных экран­ных об­ра­зов, се­рьез­ной дра­ма­ти­че­ской ро­ли по­про­сту ис­пу­гал­ся. От­ка­зать­ся он, свя­зан­ный кон­трак­том с «MGM», не мог, да и не очень-то хо­тел – раз­вод ср иа Лэн­гх­эм ос­но­ва­тель­но под­ко­сил его фи­нан­со­вые де­ла. Но вполне мог поз­во­лить се­бе по­тор­го­вать­ся, вы­бить пя­ти­де­ся­ти­ты­сяч­ный бо­нус сверх го­но­рар­ной став­ки и всем сво­им ви­дом по­ка­зы­вать, что не прочь от­де­лать­ся от звезд­ной ро­ли, на­вя­зан­ной ему вы­бо­ром на­ции. На роль Рет­та Бат­ле­ра пре­тен­до­ва­ли и дру­гие зна­ме­ни­тые ак­те­ры; по ле­ген­де, один из них, Гэ­ри Ку­пер, за­явил с плохо скры­той до­са­дой: «“Уне­сен­ные вет­ром” бу­дут круп­ней­шим про­ва­лом в ис­то­рии Гол­ли­ву­да. Рад, что ча­стью это­го фиа­ско бу­дет Кларк Гей­бл, а не я». И про­дю­се­ры, и зри­те­ли на­де­я­лись на ро­ман меж­ду ис­пол­ни­те­ля­ми глав­ных ро­лей. Но Ви­вьен Ли и Кларк Гей­бл с са­мо­го на­ча­ла не по­нра­ви­лись друг дру­гу. Ска­зы­вал­ся кар­ди­наль­но раз­ный под­ход к ра­бо­те бри­тан­ской дра­ма­ти­че­ской ак­три­сы, ко­то­рая тща­тель­но вы­стра­и­ва­ла об­раз и тру­ди­лась не по­кла­дая рук, и гол­ли­вуд­ской звез­ды, про­дук­та сту­дий­ной си­сте­мы, уве­рен­но­го, что его при­сут­ствия в кад­ре уже боль­ше чем до­ста­точ­но для успе­ха. Как по­ка­зал ре­зуль­тат, оба бы­ли пра­вы. Но в про­цес­се ра­бо­ты до­хо­ди­ло до на­сто­я­щей вой­ны: сплет­ни­ча­ли да­же, буд­то по­сле

несколь­ких рез­ких за­ме­ча­ний Ви­вьен в его ад­рес Кларк пе­ред лю­бов­ны­ми сце­на­ми с по­це­лу­я­ми ко­вар­но же­вал сы­рой лук и чес­нок. Поссо­рил­ся Гей­бл и с каж­дым из ре­жис­се­ров (на «Уне­сен­ных вет­ром» их бы­ло трое: Джордж Кью­кор, Вик­тор Фле­минг и Сэм Вуд). При­вык­ший к ро­лям, ко­то­рые пи­са­ли спе­ци­аль­но для него, Кларк Гей­бл с тру­дом за­по­ми­нал текст по­сто­ян­но ме­няв­ших­ся диа­ло­гов, то и де­ло сры­вал­ся, ухо­дил с пло­щад­ки и под­чер­ки­вал свой звезд­ный ста­тус, ров­но в шесть сво­ра­чи­вая работу да­же по­сре­ди дуб­ля. А ко­гда в од­ной из сцен Ретт Бат­лер по сце­на­рию дол­жен был за­пла­кать, ак­тер за­ка­тил скан­дал, гро­зясь уй­ти из про­ек­та: сле­зы ста­ви­ли под удар его де­ся­ти­ле­ти­я­ми ле­ле­е­мый имидж оба­я­тель­но­го, но несги­ба­е­мо­го муж­чи­ны. Но про­тив ле­ген­дар­ной фра­зы с рез­ким сло­вом «damn», ко­то­рое вхо­ди­ло в спи­сок вы­ра­же­ний, за­пре­щен­ных гол­ли­вуд­ским эти­че­ским ко­дек­сом Хэй­са, Кларк Гей­бл ни­че­го не имел. На пре­мье­ру филь­ма, би­ле­ты на ко­то­рую пе­ре­про­да­ва­ли по два­дца­ти­крат­ной спе­ку­ля­тив­ной цене, ак­тер не явил­ся в знак

го­су­дар­ствен­но­го зай­ма. Уча­стие в та­ких по­езд­ках не толь­ко при­но­си­ло поль­зу ар­мии и под­ни­ма­ло пат­ри­о­ти­че­ский дух на­се­ле­ния, но и по­зи­тив­но ска­зы­ва­лось на ими­дже ак­те­ров. Сам дав­но в этом не нуж­да­ясь, Кларк Гей­бл пред­ло­жил Кэрол по­участ­во­вать в турне, ор­га­ни­зо­ван­ном гу­бер­на­то­ром шта­та Ин­ди­а­на. В ян­ва­ре 1942-го она от­пра­ви­лась в Ин­ди­а­на­по­лис. Ак­ция про­шла с успе­хом, Кэрол со­би­ра­лась до­мой. У нее бы­ло два ва­ри­ан­та: по­езд и са­мо­лет. Она вы­бра­ла тот, что быст­рее; как по­том рас­ска­зы­ва­ли недоб­ро­же­ла­те­ли, узнав об оче­ред­ной ин­триж­ке сво­е­го му­жа, глав­но­го секс-сим­во­ла Аме­ри­ки. 16 ян­ва­ря, че­рез 23 ми­ну­ты по­сле взле­та, са­мо­лет про­пал с ра­да­ров – он раз­бил­ся в го­рах Не­ва­ды близ ЛосАн­дже­ле­са. На бор­ту бы­ли два­дцать два пас­са­жи­ра, в том чис­ле Кэрол, ее мать и От­то Вин­клер, пресс-се­кре­тарь ак­три­сы, друг Клар­ка Гей­б­ла и сви­де­тель на их сва­дьбе. Кларк Гей­бл немед­лен­но вы­ле­тел в Не­ва­ду, что­бы за­брать их те­ла; Кэрол уда­лось опо­знать по по­да­рен­ным му­жем юве­лир­ным укра­ше­ни­ям. Кэрол Лом­бард на­зва­ли в прес­се пер­вой жен­щи­ной – жерт­вой вой­ны в Аме­ри­ке. Пре­зи­дент Р узвельт при­слал Клар­ку Гей­б­лу лич­ную те­ле­грам­му с со­бо­лез­но­ва­ни­я­ми. По­сле ги­бе­ли же­ны Гей­бл за­пер­ся у се­бя на ран­чо, по­гру­зив­шись в тя­же­лую де­прес­сию и за­пой. А за­тем за­явил ру­ко­вод­ству сту­дии о же­ла­нии все бро­сить и уй­ти на фронт. По­сле всех про­во­ло­чек он по­пал на служ­бу в Пер­вое ки­не­ма­то­гра­фи­че­ское объ­еди­не­ние (FMPU), ко­то­рое за­ни­ма­лось съем­ка­ми учеб­ных и про­па­ган­дист­ских филь­мов для ар­мии США и дис­ло­ци­ро­ва­лось в Ка­ли­фор­нии. Ко­ман­до­вал под­раз­де­ле­ни­ем Джек Уор­нер (со­вла­де­лец ки­но­сту­дии «Уор­нер Бра­зерс»), вме­сте с Клар­ком Гей­б­лом слу­жи­ли дру­гие ак­те­ры: Уи­льям Хол­ден, Клей­тон Мур и Ро­нальд Рей­ган. Но и на ре­аль­ную вой­ну Кларк Гей­бл все-та­ки по­пал. 351-ю бом­бар­ди­ро­воч­ную авиа­груп­пу, в со­ста­ве ко­то­рой он был стрел­ком на бом­бар­ди­ров­щи­ке и по сов­ме­сти­тель­ству фо­тои ки­но­опе­ра­то­ром, в 1943 го­ду пе­ре­бро­си­ли вб ри­та­нию. Там ак­тер не толь­ко сни­мал ма­те­ри­ал для лен­ты «Бо­е­вая Америка», но и участ­во­вал в бо­е­вых вы­ле­тах на немец­кие го­ро­да; офи­ци­аль­но та­ких вы­ле­тов бы­ло пять, но по­го­ва­ри­ва­ли, что на са­мом де­ле – на­мно­го боль­ше. Хо­ди­ли ле­ген­ды, буд­то за­хва­тить Клар­ка Гей­б­ла в плен лич­но рас­по­ря­дил­ся то ли

Гер­ман Ге­ринг, то ли сам Гит­лер.

вет­ром». На экране Кларк Гей­бл был по-преж­не­му неот­ра­зи­мым со­блаз­ни­те­лем, в жиз­ни же все боль­ше вре­ме­ни про­во­дил уеди­нен­но, на сво­ем ран­чо. Сплет­ням о его ро­ма­нах с глав­ны­ми кра­са­ви­ца­ми Гол­ли­ву­да, от Авы Гард­нер до Грейс Кел­ли (с обе­и­ми он сыг­рал в кар­тине «Мо­гам­бо», имев­шей

ВУНДЕРКИНД Его жизнь на­ча­лась во все­об­щем обо­жа­нии: маль­чик по­явил­ся на свет 21 июня 1905 го­да в Па­ри­же и был един­ствен­ным сы­ном мор­ско­го офи­це­ра Жа­на Ба­ти­ста Сарт­ра и Анн-ма­ри, до­че­ри Шар­ля Швей­це­ра, вид­но­го па­риж­ско­го фи­ло­ло­га-гер­ма­ни­ста, ос­но­ва­те­ля Ин­сти­ту­та но­вых язы­ков. Ко­гда Жан-по­лю Эма­ру (Пу­лу) ед­ва ис­пол­ни­лось пят­на­дцать ме­ся­цев, от ли­хо­рад­ки скон­чал­ся его отец. Анн-ма­ри вер­ну­лась под оте­че­ский кров, где для ре­бен­ка был со­тво­рен эта­кий теп­лич­ный рай. Впро­чем, по­взрос­лев, Жан-поль по­ста­рал­ся ци­нич­но вы­сме­ять опе­ку близ­ких, признав ее из­лиш­ней, нена­вист­ной и изо­ли­ру­ю­щей от внеш­не­го ми­ра. Од­на­ко в сво­ей люб­ви род­ные бы­ли ис­крен­ни. Ме­сто от­ца, фи­гу­ры для ре­бен­ка эфе­мер­ной, за­нял ха­риз­ма­тич­ный дед-уче­ный, об­ла­дав­ший в рав­ной ме­ре по­ис­ти­не биб­лей­ской ве­ли­ча­во­стью об­ли­ка и «ро­бо­стью ума, ко­то­рую он уна­сле­до­вал от сво­ей ре­ли­гии, сво­е­го ве­ка и сво­ей сре­ды – уни­вер­си­те­та». Юный Жан-поль, за­во­ро­жен­ный вос­тор­жен­ным обо­жа­ни­ем де­да Шар­ля, на­зы­вав­шим его не ина­че как «мое со­кро­ви­ще» и «дар небес», по­не­во­ле про­ни­кал­ся мыс­лью, что он – от­ме­чен­ный та­лан­том, вундеркинд. До­маш­няя би­б­лио­те­ка за­ме­ни­ла маль­чи­ку бра­тьев, се­стер и дру­зей. Как вспо­ми­нал Сартр, мир от­кры­вал­ся ему че­рез кни­ги, и, взрос­лея, он че­ре­до­вал чте­ние фран­цуз­ских и немец­ких клас­си­ков с тща­тель­ней­шим изу­че­ни­ем 17-том­но­го Боль­шо­го эн­цик­ло­пе­ди­че­ско­го сло­ва­ря. Поз­же Сартр со­знал­ся, что его позд­ний иде­а­лизм (на ко­то­рый он «ухло­пал» три де­ся­ти­ле­тия) ро­дом от­ту­да, из дет­ско­го стрем­ле­ния все об­ра­тить в эн­цик­ло­пе­ди­че­ски «раз­же­ван­ный и клас­си­фи­ци­ро­ван­ный» по­ря­док. К вось­ми го­дам Пу­лу стал со­чи­нять и за­пи­сы­вать, да так усерд­но, что от уси­лий бо­ле­ло за­пястье, вот толь­ко его ге­ро­и­че­ски-ры­цар­ских эпо­пей дол­гое вре­мя ни­кто не чи­тал, да­же сам он не пе­ре­чи­ты­вал. Пи­сал, что­бы пи­сать. Дед, по­на­ча­лу уми­лен­ный несо­мнен­ным да­ром сло­ва у лю­би­мо­го Пу­лу, к пер­спек­ти­ве ли­те­ра­тур­ной ка­рье­ры от­нес­ся скеп­ти­че­ски: пе­ро не кор­мит, та­лант – ди­тя боль­шо­го при­ле­жа­ния. Разо­ча­ро­ван­ный пред­ло­же­ни­ем де­да за­ра­ба­ты­вать лек­ци­я­ми и по­пи­сы­вать в стол, юный Жан-поль вы­бро­сил свои ру­ко­пи­си на по­мой­ку. При­мер­но в то же вре­мя Пу­лу по­стиг­ло еще од­но разо­ча­ро­ва­ние: он по­нял, что стал урод­лив. От ан­гель­ски пре­лест­но­го куд­ря­во­го мла­ден­ца, за­пе­чат­лен­но­го на фо­то­гра­фи­ях, не оста­лось и сле­да: из зер­ка­ла на него смот­ре­ло жа­бье ли­цо в орео­ле ред­ких во­лос. А од­на­жды во вре­мя ка­ни­кул, про­ве­ден­ных на бе­ре­гу мо­ря, Пу­лу про­сту­дил­ся, бо­лезнь да­ла се­рьез­ное ослож­не­ние, воз­ник­ла лей­ко­ма глаз... Док­то­ра не смогли по­мочь, и на один глаз он ослеп, а вто­рым стал ко­сить. Но обо­жа­ния близ­ких ко­со­гла­зие, ко­неч­но, не по­уба­ви­ло, к то­му же, взрос­лея, Жан-поль су­мел за­тмить се­бя со­бой.

кто ки­чил­ся сво­и­ми пра­ва­ми, нена­ви­дел лю­то. «Он пи­тал от­вра­ще­ние к ру­тине и иерар­хии, ка­рье­ре, оча­гу, пра­вам и обя­зан­но­стям, все­му, что в жиз­ни бы­ло се­рьез­ным. Он с тру­дом при­ми­рял­ся с мыс­лью о необ­хо­ди­мо­сти иметь про­фес­сию, кол­лег, на­чаль­ни­ков, пра­ви­ла, ко­то­рые на­до со­блю­дать и ко­то­рые на­до на­вя­зы­вать», – пи­са­ла о нем бу­ду­щая по­дру­га жиз­ни Си­мо­на де Бо­ву­ар. Сквер­но оде­тый, неряш­ли­вый, с одут­ло­ва­тым пры­ща­вым ли­цом и уже за­мет­ным брюш­ком, он, тем не ме­нее, был необы­чай­но ар­ти­сти­чен, ве­се­ло и зло па­ро­ди­ро­вал ко­го угод­но, иг­рал на ги­та­ре и пел, обо­жал гол­ли­вуд­ские филь­мы и джаз. Он су­мел сде­лать­ся все­об­щим ку­ми­ром Эколь Нор­маль, и сту­дент­ки бы­ли от него без ума. Сартр лю­бил вы­пить пи­ва, вы­ку­ри­вал за день по две пач­ки креп­чай­ших си­га­рет, обо­жал эпа­таж­ные вы­ход­ки, и в сту­ден­че­ской сто­ло­вой его по­яв­ле­ние встре­ча­ли ап­ло­дис­мен­та­ми. Он про­слыл са­мым та­лант­ли­вым и неор­ди­нар­ным сту­ден­том, что бле­стя­ще под­твер­дил на вы­пуск­ном эк­за­мене, сдав его (прав­да, со вто­ро­го ра­за) на выс­ший бал.

ЛЮ­БИ­МЫЙ И СВОБОДНЫЙ Од­на­жды од­но­каш­ник Сарт­ра Ан­дре Эр­бо по­зна­ко­мил его с два­дца­ти­лет­ней сту­дент­кой фи­ло­соф­ско­го фа­куль­те­та Сор­бон­ны Си­мо­ной де Бо­ву­ар. Вы­со­кая, хо­ро­шо сло­жен­ная, по­ры­ви­стая в дви­же­ни­ях, она го­во­ри­ла быст­ро и лу­чи­лась бе­ше­ной энер­ги­ей. По­жа­луй, слег­ка пор­тил впе­чат­ле­ние лишь хрип­ло­ва­тый, над­трес­ну­тый го­лос, но Сартр ед­ва ли за­ме­чал это – он был вос­хи­щен ее дерз­ким и од­но­вре­мен­но крайне пе­дан­тич­ным мыш­ле­ни­ем и спо­соб­но­стью под­ме­чать ма­лей­шую фальшь. Си­мо­на бы­ла тре­мя го­да­ми мо­ло­же Жан-по­ля, про­ис­хо­ди­ла из се­мьи ра­зо­рив­ше­го­ся па­риж­ско­го юриста Жор­жа Бер­тра­на де Бо­ву­ар, име­ла в пред­ках из­вест­но­го сред­не­ве­ко­во­го тео­ло­га Гий­о­ма де Шам­по и по­лу­чи­ла вос­пи­та­ние в ка­то­ли­че­ской мо­на­стыр­ской шко­ле. В 15 лет она сме­ни­ла ис­по­ведь на лич­ный днев­ник, за­яви­ла, что пред­по­чи­та­ет за­му­же­ству ка­рье­ру, и по­сту­пи­ла в Сор­бон­ну, где изу­ча­ла ма­те­ма­ти­ку, ли­те­ра­ту­ру и фи­ло­со­фию. Как и Сартр, она пре­зи­ра­ла бур­жу­а­зию – свой класс, и жад­но стре­ми­лась жить во­пре­ки доб­ро­по­ря­доч­ным пат­ри­ар­халь­ным ка­но­нам: хо­те­ла по­знать мир, ис­пы­тать страсть, лю­бить, пи­сать и про­сла­вить­ся. В ней чув­ство­ва­лось неко­то­рое на­пря­же­ние, из­лиш­няя нер­воз­ность. Эти двое вгля­ды­ва­лись друг в дру­га, как в зер­ка­ло, их лю­бовь обе­ща­ла быть лю­бо­вью на рав­ных. Вско­ре Жан-поль и Си­мо­на сбли­зи­лись, что, впро­чем, внешне ма­ло пе­ре­ме­ни­ло их об­раз жиз­ни – они по-преж­не­му жи­ли по­рознь, но вме­сте чи­та­ли, бро­ди­ли по Па­ри­жу, спо­ри­ли в ка­фе. Си­мо­на по-сест­рин­ски так­тич­но уго­ва­ри­ва­ла Сарт­ра сме­нить

Сарт­ра не ху­же по­дру­ги). Этот пуб­лич­ный жест пи­са­те­ля ста­вил жен­щин на од­ну сту­пень, че­го Си­мо­на не мог­ла сне­сти, к то­му же Сартр, оста­вив ее од­ну, про­вел с Оль­гой от­пуск и, по слу­хам, да­же пред­ла­гал ей за­клю­чить офи­ци­аль­ный брак. Не же­лая при­зна­вать­ся да­же се­бе са­мой, что рев­ну­ет, Си­мо­на вы­пу­сти­ла пар, на­пи­сав ро­ман «Она при­шла, что­бы остать­ся» – дра­ма­тич­ную ис­то­рию ин­тел­лек­ту­аль­ной па­ры, за­мыс­лив­шей убий­ство «тре­тьей лиш­ней». Ро­ман имел неко­то­рый успех, и Си­моне по­нра­ви­лось об­на­жать свою жизнь: вос­по­ми­на­ния уве­ко­ве­чи­ва­ли ее, как де­ти. Мысль ро­дить ре­бен­ка Сарт­ру или ко­му бы то ни бы­ло еще она изна­чаль­но прин­ци­пи­аль­но от­верг­ла. Впо­след­ствии па­ру Сартр – Бо­ву­ар пре­вра­ти­ли в ико­ну сек­су­аль­ной ре­во­лю­ции и ин­тел­лек­ту­аль­ной вер­но­сти, а труд Си­мо­ны «Вто­рой секс» (1949) с его гла­вен­ству­ю­щим те­зи­сом «жен­щи­на долж­на жить для се­бя» стал биб­ли­ей бун­та­рок-фе­ми­ни­сток. Од­на­ко на де­ле исто­рия это­го хре­сто­ма­тий­но­го со­ю­за бы­ла да­ле­ка от иде­аль­ной. Си­мо­на дей­стви­тель­но свя­то чти­ла усло­вия за­клю­чен­но­го с Сарт­ром со­ю­за и да­же внес­ла в них свои до­пол­не­ния. Она име­ла лю­бов­ные от­но­ше­ния со сво­ей уче­ни­цей Бьян­кой Бье­нен­фелд, ко­то­рая со вре­ме­нем ста­ла и лю­бов­ни­цей Сарт­ра. А так­же с Жа­кЛо­ре­ном Бо­стом, лю­бов­ни­ком, а впо­след­ствии и му­жем Оль­ги Ко­за­ке­вич. Сартр, в свою оче­редь, ли­шил невин­но­сти сест­ру Оль­ги Ван­ду, оправ­дав се­бя так: «долж­но быть, я очень люб­лю ее, раз взял­ся за та­кую гряз­ную работу». Бьян­ка Бье­нен­фелд, в жиз­ни ко­то­рой Сартр так­же был пер­вым муж­чи­ной, вспо­ми­на­ла, что тот «имел нездо­ро­вое от­но­ше­ние к соб­ствен­но­му и чу­жо­му те­лу», свя­зан­ное, быть мо­жет, с осо­зна­ни­ем соб­ствен­ной непри­вле­ка­тель­но­сти, да­же урод­ства, а быть мо­жет, с под­со­зна­тель­ным на­след­ствен­ным про­те­стан­тиз­мом, по­ри­цав­шим во­жде­ле­ние. Он ис­пы­ты­вал фи­зио­ло­ги­че­ское от­вра­ще­ние к де­тям и, в кон­це кон­цов, и к той ро­ли, ко­то­рую стре­мил­ся иг­рать в ин­тим­ных свя­зях. Сартр пи­сал: «Я так и не по­стиг, как по­ло­же­но ве­сти сек­су­аль­ную и эмо­ци­о­наль­ную жизнь. Я се­рьез­но и ис­кренне счи­таю се­бя жал­ким ба­стар­дом или ка­ким-то са­ди­стом с уни­вер­си­тет­ским об­ра­зо­ва­ни­ем, или от­вра­ти­тель­ным дон­жу­а­ном с ду­шой мел­ко­го чи­нов­ни-

со­сто­я­ние при­ве­дет ме­ня – и я не мог пред­ста­вить, по­че­му – к хро­ни­че­ско­му гал­лю­ци­но­ген­но­му пси­хо­зу». Две неде­ли спу­стя ви­де­ния оста­ви­ли его, и Сартр смог вос­поль­зо­вать­ся сво­им пси­хо­де­ли­че­ским опы­том: он стал пи­сать ро­ман, весь про­пи­тан­ный ощу­ще­ни­ем бо­лот­ной, лип­кой, аморф­ной и зло­ве­щей ре­аль­но­сти. Его глав­ный ге­рой, ис­то­рик Ро­кан­тен, бес­ко­неч­но оди­нок, он ощу­ща­ет, что про­шлое ис­чез­ло, бу­ду­щее – бес­смыс­лен­но, а един­ствен­но ре­аль­ное на­сто­я­щее – аб­сурд­но. Из­бав­ле­ние от тош­но­ты окру­жа­ю­ще­го ми­ра Ро­кан­тен пы­та­ет­ся най­ти в твор­че­стве. Из­дан­ный несколь­ко лет спу­стя, в 1938 го­ду, ро­ман «Тош­но­та» про­из­вел фу­рор и при­нес ав­то­ру столь же­лан­ную сла­ву, прав­да, по­ка в до­воль­но уз­ком кру­гу ин­тел­ли­ген­ции. Эк­зи­стен­ци­аль­ное ощу­ще­ние бес­смыс­лен­но­сти внеш­не­го су­ще­ство­ва­ния, пе­ре­дан­ное Сарт­ром, ока­за­лось близ­ким его со­вре­мен­ни­кам, пе­ре­жив­шим од­ну вой­ну и сто­яв­шим на по­ро­ге но­вой. Че­ло­век – это то, что он есть в дан­ный мо­мент, посмот­ри на се­бя, ужас­нись, и ме­няй­ся к луч­ше­му, от­крой свой путь к сво­бо­де, – убеж­дал Сартр, и ему по­ве­ри­ли. И кри­ти­ки, и пуб­ли­ка на­шли Сарт­ра са­мо­быт­ным пи­са­те­лем и ори­ги­наль­ным фи­ло­со­фом.

ЭТА СТРАННАЯ ВОЙ­НА В 1939-м Сарт­ра при­зва­ли на за­пад­ный фронт, но нем­цы не рис­ко­ва­ли на­сту­пать там, в рай­оне хо­ро­шо укреп­лен­ной ли­нии Ма­жи­но. Об­стре­лов не бы­ло, и Сартр про­вел де­сять ме­ся­цев, буд­нич­но за­пус­кая ме­тео­ро­ло­ги­че­ские аэро­ста­ты и ис­пи­сы­вая ты­ся­чи стра­ниц «Днев­ни­ка­ми стран­ной вой­ны». Остав­ша­я­ся в Па­ри­же Си­мо­на

ок­ку­па­ци­он­ных вла­стей был уво­лен с долж­но­сти про­фес­сор-ев­рей Дрей­фусле-фу­айе. Тот факт, что пред­ше­ствен­ник вы­шел на пен­сию, и Сартр мог не знать, на чье ме­сто на­зна­чен (по­сле Дрей­фусле-фу­айе был взят и уво­лен еще один пе­да­гог), зло­пы­ха­те­ли в рас­чет не бра­ли. А на­пе­ча­тан­ную Сарт­ром в 1944 го­ду ста­тью «Ев­рей и ан­ти­се­мит», в ко­то­рой Сартр с от­вра­ще­ни­ем пи­сал об ан­ти­се­ми­тиз­ме, со­чли за­поз­да­лым оправ­да­ни­ем. Не про­сти­ли пи­са­те­лю и его пат­ри­о­ти­че­скую аморф­ность: пло­до­ви­тый на ли­те­ра­тур­ные эс­се, он охот­но от­да­вал свои про­из­ве­де­ния в жур­нал «Comoedia», кол­ла­бо­ра­ци­о­нист­ское из­да­ние, ре­дак­ти­ру­е­мое гер­ма­но­фи­лом Рене Де­лан­жем. Па­рал­лель­но в го­ды ок­ку­па­ции Сартр тес­но со­шел­ся с

Аль­бе­ром Ка­мю, за­ра­зил­ся от него при­вер­жен­но­стью к ком­му­низ­му, и стал пи­сать и для его жур­на­ла «Ком­бат» про­марк­сист­ские ста­тьи, участ­во­вал в его груп­пе Со­про­тив­ле­ния. К кон­цу вой­ны Сартр был на пи­ке твор­че­ских сил: в 1943-м он со­здал ге­ни­аль­ную пье­су «За за­пер­той две­рью» (от­кро­ве­ние в пре­ис­под­ней трех умер­ших) и на­пи­сал трак­тат «Бы­тие и ни­что», се­ми­сот­стра­нич­ный глав­ный труд по тео­рии эк­зи­стен­ци­а­лиз­ма. В 1945-м опуб­ли­ко­вал ро­ман «Воз­раст зре­ло­сти» и вме­сте с Си­мо­ной ос­но­вал фи­ло­соф­ский и ли­те­ра­тур­ный жур­нал «Но­вые вре­ме­на». Ко­гда в 1944 го­ду в Па­риж во­шли аме­ри­кан­ские сол­да­ты, они шли по­си­деть в ле­ген­дар­ные ка­фе «Де Флер», «Де Ма­го», «Та­бу» и «Роз руж» толь­ко по­то­му, что тут пи­сал и ви­дел­ся с дру­зья­ми все­мир­но зна­ме­ни­тый фи­ло­соф Жан-поль Сартр и бли­ста­ла ис­пол­ни­тель­ни­ца мод­ных пе­се­нок Жю­льетт Гре­ко. По­тол­ки там ча­сто вы­кра­ши­ва­ли в чер­ный цвет, что­бы по­се­ти­те­ли мог­ли пол­нее ощу­тить эк­зи­стен­ци­аль­ную тос­ку и тош­но­ту. По­сле вой­ны Сартр с несвой­ствен­ным ему преж­де эн­ту­зи­аз­мом оку­нул­ся в об­ще­ствен­ную и по­ли­ти­че­скую жизнь, стре­мясь по­пу­ля­ри­зи­ро­вать идею об­ще­ства, ко­то­рое обес­пе­чит че­ло­ве­ку воз­мож­ность сво­бод­но­го вы­бо­ра. Уже в 1945-м он от­пра­вил­ся в Аме­ри­ку чи­тать лек­ции по эк­зи­стен­ци­а­лиз­му и пи­сать ста­тьи о ге­ро­ях фран­цуз­ско­го Со­про­тив­ле­ния. В на­ча­ле пя­ти­де­ся­тых Сартр от­кры­то про­воз­гла­сил се­бя марк­си­стом и объ­ез­дил пол­ми­ра, что­бы по­жать ру­ки сво­им но­вым дру­зьям по ду­ху: Фи­де­лю Каст­ро, Че Ге­ва­ре,

Мао Цз­э­ду­ну, Ио­си­пу Бро­зу Ти­то и Ни­ки­те Хру­ще­ву. Его ан­ти­бур­жу­аз­ный экс­тре­мизм пре­крас­но ужи­вал­ся с иде­ей борь­бы за гу­ма­низм и мир во всем ми­ре, а по­пыт­ка дру­га Ка­мю скло­нить его к от­ка­зу от на­си­лия и ли­бе­ра­лиз­му при­ве­ла лишь к раз­ры­ву ка­зав­шей­ся неру­ши­мой друж­бы. Ко­гда фран­цуз­ское пра­ви­тель­ство при­ме­ни­ло си­лу, что­бы по­да­вить ан­ти­ко­ло­ни­аль­ное вос­ста­ние в Ал­жи­ре, Сартр пуб­лич­но вы­сту­пил с тре­бо­ва­ни­ем предо­ста­вить ал­жир­цам неза­ви­си­мость. В на­ци­о­на­ли­сти­че­ской прес­се его имя под­вер­га­ли оскорб­ле­ни­ям, пра­вые экс­тре­ми­сты

Вис­ки и нар­ко­ти­ки, ко­то­рые во­шли у Сарт­ра в при­выч­ку, при­ве­ли к бо­лез­ни серд­ца и, что са­мое ужас­ное, уско­ри­ли по­те­рю зре­ния. В 1973-м дав­но стра­дав­ший гла­у­ко­мой 68-лет­ний пи­са­тель пол­но­стью ослеп. Он про­дол­жал да­вать ин­тер­вью и об­за­вел­ся сек­ре­та­рем – Бер­на­ром-ан­ри Ле­ви, ко­то­ро­му при на­доб­но­сти дик­то­вал неко­то­рые тек­сты. Си­мо­на при­хо­ди­ла к сво­е­му ста­ро­му дру­гу по­чти еже­днев­но по­сле обе­да и по несколь­ко ча­сов чи­та­ла ему, од­на­ко в до­ме Сарт­ра чув­ство­ва­ла се­бя лиш­ней. Пол­но­прав­ной хо­зяй­кой его квар­ти­ры ста­ла мо­ло­дая ев­рей­ка из Ал­жи­ра Ар­летт эль-ка­им. В 1965 го­ду Ар­летт, сту­дент­ке фи­ло­соф­ско­го фа­куль­те­та Сор­бон­ны, угро­жа­ли де­пор­та­ци­ей в Ал­жир, и Сартр, что­бы оста­вить де­вуш­ку во Фран­ции, удо­че­рил ее. Пе­ред этим он дол­го ко­ле­бал­ся, не же­нить­ся ли на эль-ка­им, ведь они уже несколь­ко лет со­сто­я­ли в лю­бов­ной свя­зи. Оче­вид­но, пе­ре­си­ли­ло же­ла­ние со­хра­нить ре­но­ме сво­бод­но­го фи­ло­со­фа. Те­перь Ар­летт ре­дак­ти­ро­ва­ла ста­тьи пи­са­те­ля, ве­ла его пе­ре­пис­ку и, недо­люб­ли­вая Си­мо­ну, вся­че­ски огра­ни­чи­ва­ла ее кон­так­ты с Сарт­ром. Си­мо­на тя­же­ло пе­ре­жи­ва­ла из­ме­ну дру­га – она бо­лее не бы­ла глав­ной жен­щи­ной в его жиз­ни, ее ра­ни­ло, что он все же на­ру­шил дан­ный в мо­ло­до­сти за­рок не об­за­во­дить­ся детьми, и те­перь Ар­летт ста­нет офи­ци­аль­ной пре­ем­ни­цей и на­след­ни­цей всех прав на его тру­ды. Дабы не остать­ся в дол­гу, де Бо­ву­ар удо­че­ри­ла свою уче­ни­цу и, по слу­хам, лю­бов­ни­цу, Силь­вию Ле Бон. До по­след­не­го со­хра­няя ре­пу­та­цию непред­ска­зу­е­мо­го мыс­ли­те­ля, Жан-поль Сартр по­пы­тал­ся еще раз эпа­ти­ро­вать пуб­ли­ку, опол­чась про­тив соб­ствен­ной док­три­ны эк­зи­стен­ци­а­лиз­ма и, по су­ти, признав, что его без­гра­нич­но свободный «че­ло­век для се­бя» – увы, уто­пия: «От зда­ния,

до­че­рей Ди­не­се­на так, как твор­че­ство и са­мо­ре­а­ли­за­ция. Все три де­воч­ки от­ли­ча­лись ху­до­же­ствен­ны­ми спо­соб­но­стя­ми – Ин­гер (Эа) и Элен (Эл­ли) пре­крас­но му­зи­ци­ро­ва­ли, Танне – со­чи­ня­ла рас­ска­зы, пье­сы, сти­хи, но го­раз­до боль­ше лю­би­ла ри­со­вать. Имен­но ри­со­ва­ние, как она утвер­жда­ла го­ды спу­стя, уже бу­дучи из­вест­ной пи­са­тель­ни­цей, от­кры­ло для нее ис­тин­ную при­ро­ду ве­щей. Маль­чи­ки Ди­не­сен учи­лись в пре­стиж­ной шко­ле, де­воч­ки за­ни­ма­лись до­ма с гу­вер­нант­ка­ми. С 14-лет­не­го воз­рас­та Ка­рен с се­мьей мно­го пу­те­ше­ство­ва­ла, успе­ла по­бы­вать в Швей­ца­рии, Гол­лан­дии и в дру­гих ев­ро­пей­ских стра­нах. В 17 лет она на­ча­ла брать уро­ки ри­со­ва­ния в Ко­пен­га­гене и, меч­тая стать ху­дож­ни­цей, по­сту­пи­ла в Ака­де­мию ис­кусств. Вме­сте с тем де­вуш­ка про­дол­жа­ла пи­сать, и в 22 го­да опуб­ли­ко­ва­ла несколь­ко рас­ска­зов в пре­стиж­ных ли­те­ра­тур­ных из­да­ни­ях под псев­до­ни­мом Ос­це­о­ла (клич­ка лю­би­мой со­ба­ки ее по­кой­но­го от­ца). Но посколь­ку они не при­влек­ли к се­бе вни­ма­ния чи­та­ю­щей пуб­ли­ки, Ка­рен на­дол­го охла­де­ла к это­му за­ня­тию.

Во­сточ­ной Аф­ри­ки в го­ды Пер­вой ми­ро­вой вой­ны, как раз раз­вя­зан­ной по­сле при­ез­да Блик­се­нов, их вос­при­ни­ма­ло как сто­рон­ни­ков Гер­ма­нии. Это за­блуж­де­ние бы­ло раз­ве­я­но бла­го­да­ря бра­ту Ка­рен То­ма­су, храб­рость ко­то­ро­го во вре­мя во­ен­ных дей­ствий бы­ла от­ме­че­на наи­выс­шей на­гра­дой – Кре­стом Вик­то­рии. Как и его сест­ра, То­мас об­ла­дал ли­те­ра­тур­ны­ми спо­соб­но­стя­ми, опуб­ли­ко­вал ме­му­а­ры о войне под на­зва­ни­ем «Ни­чья зем­ля» и уже по­сле смер­ти Ка­рен – вос­по­ми­на­ния о ней.

Брак Ка­рен сб ро­ром про­су­ще­ство­вал не­дол­го, в том чис­ле и по­то­му, что че­рез год по­сле за­му­же­ства у нее ди­а­гно­сти­ро­ва­ли си­фи­лис. Ле­че­ние ртут­ны­ми таб­лет­ка­ми в Най­ро­би не при­нес­ло ре­зуль­та­тов, и в ап­ре­ле 1915 го­да мо­ло­дая жен­щи­на уеха­ла на ро­ди­ну, где в те­че­ние трех ме­ся­цев ле­чи­лась в На­ци­о­наль­ной боль­ни­це Ко­пен­га­ге­на, при­ни­мая в том чис­ле и мы­шьяк. Все мно­го­чис­лен­ные бо­лез­ни, от ко­то­рых Ка­рен стра­да­ла впо­след­ствии, бы­ли ре­зуль­та­том отрав­ле­ния тя­же­лы­ми ме­тал­ла­ми – ими то­гда ле­чи­ли си­фи­лис. Из 17 лет, про­жи­тых ею в Аф­ри­ке, в об­щей слож­но­сти пять Блик­сен на са­мом де­ле про­ве­ла в Да­нии, ку­да пе­ри­о­ди­че­ски при­ез­жа­ла про­хо­дить кур­сы ле­че­ния и на­ве­щать род­ных. Несмот­ря на об­ре­чен­ность сво­е­го бра­ка и оче­вид­ную невер­ность му­жа, Ка­рен все же со­хра­ня­ла к нему чув­ства и вос­про­ти­ви­лась раз­во­ду, пред­ло­жен­но­му Бро­ром в 1919-м. Неко­то­рые био­гра­фы ви­дят при­чи­ну это­го в том, что она, до­воль­но тще­слав­ная, очень не хо­те­ла те­рять ти­тул ба­ро­нес­сы. В 1921 го­ду су­пру­ги все же раз­ве­лись, но офи­ци­аль­ное оформ­ле­ние про­це­ду­ры за­ня­ло еще несколь­ко лет. Боль­шую часть вре­ме­ни Ка­рен, да­же пре­бы­вая в бра­ке, жи­ла без му­жа (Брор по­чти не бы­вал на фер­ме), и по­сле дня, на­пол­нен­но­го хо­зяй­ствен­ны­ми за­бо­та­ми, «в ве­чер­нем без­мол­вии... ис­те­ка­ли од­на за дру­гой бес­чис­лен­ные ми­ну­ты, и ме­ня как буд­то в том же са­мом рит­ме по­ки­да­ла по кап­ле жизнь, на­столь­ко мне не хва­та­ло бе­ло­го со­бе­сед­ни­ка». В 1918-м Ка­рен та­ко­го со­бе­сед­ни­ка об­ре­ла. Де­нис Финч Хат­тон, один из са­мых уди­ви­тель­ных лю­дей, с ко­то­ры­ми све­ла ее судь­ба, стал ис­тин­ной лю­бо­вью ее жиз­ни. При всех мыс­ли­мых до­сто­ин­ствах – ари­сто­крат, кра­са­вец, пи­лот и про­фес­си­о­наль­ный охот­ник са­фа­ри,

од­ну за дру­гой ее ис­то­рии. В один из се­зо­нов до­ждей, ко­гда они, ожи­да­е­мые, не вы­па­ли, ко­гда ка­за­лось, что «от вас от­вер­ну­лась Все­лен­ная », Ка­рен ста­ла пе­ре­но­сить на бу­ма­гу свои рас­ска­зы – ли­ри­че­ские опи­са­ния аф­ри­кан­ской но­чи, в бар­хат­ном мра­ке ко­то­рой све­тил­ся мно­же­ством ке­ро­си­но­вых ламп са­рай, где су­ши­ли ко­фе... Или за­бав­ные на­блю­де­ния за сво­им юным уче­ни­ком-по­ва­ром из пле­ме­ни ки­куйю, ко­то­рый да­вал на­зва­ния блю­дам со­глас- но со­бы­ти­ям, слу­чив­шим­ся в тот день: «со­ус-из­дох­шей-ло­ша­ди», «со­ус-мол­ни­и­уда­рив­шей-в-де­ре­во»... Бы­вая в Е вро­пе, Ка­рен учи­лась го­то­вить у из­вест­но­го фран­цуз­ско­го ку­ли­на­ра – по ее соб­ствен­но­му при­зна­нию, это бы­ло все, что она уме­ла де­лать, кро­ме со­чи­не­ния ис­то­рий. На до­воль­но про­дол­жи­тель­ное вре­мя к ней при­ез­жа­ли жить мать и лю­би­мый брат То­мас, пы­тав­ший­ся по­мочь в де­лах управ­ле­ния фер­мой. Се­мей­но­му

чу­до. В опу­стев­ших ком­на­тах оста­ва­лись несколь­ко сун­ду­ков и че­мо­да­нов, на ко­то­рых они с Де­ни­сом ужи­на­ли во вре­мя его при­ез­дов – как по­том ока­за­лось, по­след­них. 14 мая 1931 го­да он по­гиб при кру­ше­нии аэро­пла­на. Хо­тя к это­му мо­мен­ту их мно­го­лет­ний ро­ман уже был в про­шлом, Де­нис по-преж­не­му оста­вал­ся для Ка­рен од­ним из са­мых до­ро­гих лю­дей. Со­глас­но его во­ле он был по­гре­бен у под­но­жия хол­мов Нгонг, ку­да на вос­хо­де и за­ка­те вско­ре ста­ли при­хо­дить лев и льви­ца. По­дол­гу ле­жа воз­ле мо­ги­лы, они вы­смат­ри­ва­ли до­бы­чу в жи­во­пис­ной до­лине, рас­ки­нув­шей­ся вни­зу. По сло­вам Ка­рен, эти львы бы­ли са­мым луч­шим па­мят­ни­ком Де­ни­су. Осмыс­ли­вая его смерть, кру­ше­ние на­дежд, по­те­рю фер­мы, пред­сто­я­щий отъ­езд, Блик­сен, преж­де убеж­ден­ная в том, что ее обе­ре­га­ет выс­шая сила, при­шла к мыс­ли, что и она «в этом ми­ре за­бро­ше­на, как все осталь­ные, – зна­чит, юность... ми­но­ва­ла». Но­вые вла­дель­цы фер­мы пла­ни­ро­ва­ли вы­ру­бить ко­фей­ные де­ре­вья и от­дать зем­лю под за­строй­ку, вы­нуж­дая та­ким об­ра­зом жив­ших здесь аф­ри­кан­цев-арен­да­то­ров по­ки­нуть на­си­жен­ные ме­ста. Чув­ствуя се­бя от­вет­ствен­ной за их судь­бу, Ка­рен при­ло­жи­ла нема­ло сил, что­бы подыс­кать лю­дям под­хо­дя­щую тер­ри­то­рию вза­мен. Слож­ность за­да­чи усу­губ­ля­лась тем, что, преж­де раз­об­щен­ные, те­перь они ре­ши­ли по­се­лить­ся все вме­сте, и на но­вых зем­лях над­ле­жа­ло преду­смот­реть до­ста­точ­но ме­ста для их ско­та. Дол­гие бю­ро­кра­ти­че­ские про­во­лоч­ки все-та­ки за­вер­ши­лись по­ло­жи­тель­ным ре­зуль­та­том: арен­да­то­рам Ка­рен да­ли зем­ли непо­да­ле­ку от преж­не­го ме­ста про­жи­ва­ния.

В 46 лет, опу­сто­шен­ная мо­раль­но и ма­те­ри­аль­но, без средств, се­мьи, лю­би­мо­го че­ло­ве­ка, по­тер­пев пол­ное фиа­ско, Ка­рен вер­ну­лась в Да­нию, где, как счи­тал Де­нис, ей долж­но бы­ло быть луч­ше, чем в Аф­ри­ке. Она по­се­ли­лась с ма­те­рью в ро­до­вом име­нии Рунг­сте­д­лун­де и в про­дол­же­ние сле­ду­ю­щих трех лет фак­ти­че­ски на­хо­ди­лась на со­дер­жа­нии род­ных, к ко­то­рым бы­ла вы­нуж­де­на об­ра­щать­ся да­же за день­га­ми на си­га­ре­ты. Ей необ­хо­ди­мо бы­ло как мож­но ско­рее най­ти се­бе цель в жиз­ни, за­ра­бо­ток и, соб­ствен­но, на­чать все за­но­во. Един­ствен­но воз­мож­ным за­ня­ти­ем Блик­сен со­чла пи­са­тель­ство, за ко­то­рое при­ня­лась все­рьез, – и че­рез год на­пря­жен­ной ра­бо­ты из на­брос­ков и очер­ков, со­здан­ных в ми­ну­ты оди­но­че­ства и гру­сти,

по­явил­ся на свет сбор­ник «Де­вять ска­зок». Он был на­пи­сан на ан­глий­ском – язы­ке, ко­то­рым Ка­рен поль­зо­ва­лась все вре­мя сво­е­го пре­бы­ва­ния в Аф­ри­ке и ко­то­рый вы­бра­ла, посколь­ку счи­та­ла это бо­лее пер­спек­тив­ным. Од­на­ко все ее об­ра­ще­ния встре­ча­ли от­каз, и толь­ко за­дей­ство­вав зна­ком­ства бра­та То­ма­са, пи­са­тель­ни­це уда­лось най­ти из­да­тель­ство, при­чем ува­жа­е­мое и со­лид­ное, в США – «Рэн­дом Ха­ус». Ко­ли­че­ство ис­то­рий сбор­ни­ка бы­ло со­кра­ще­но с де­вя­ти до се­ми, и под на­зва­ни­ем « Семь го­ти­че­ских ис­то­рий » («Семь фан­та­сти­че­ских ис­то­рий») кни­га бы­ла опуб­ли­ко­ва­на в 1934 го­ду. Пре­ди­сло­вие к ней на­пи­са­ла До­ро­ти Кэн­филд – са­мая успеш­ная аме­ри­кан­ская ро­ма­нист­ка пер­во­го де­ся­ти­ле­тия ХХ ве­ка, что так­же до­ба­ви­ло зна­чи­мо­сти из­да­нию. Кни­га вы­шла под псев­до­ни­мом, ко­то­рый оза­да­чи­вал чи­та­те­ля сво­ей необыч­но­стью – Исак Ди­не­сен. Имя Исак, дат­ский ва­ри­ант «Иса­а­ка», в пе­ре­во­де с ев­рей­ско­го озна­ча­ло «тот, кто сме­ет­ся», а Ди­не­сен, фа­ми­лию от­ца, Ка­рен со­чла бо­лее ари­сто­кра­ти­че­ской, чем де­ви­чью фа­ми­лию ма­те­ри. На­сто­я­щее имя ав­то­ра из­да­те­ли в ре­клам­ных це­лях дер­жа­ли в тайне.

Лон­доне, Бер­лине, по­бы­вав по­оче­ред­но в каж­дой. Од­на­ко успе­ла съез­дить толь­ко вб ер­лин, где, вы­нуж­ден­ная ней­тра­ли­те­том Да­нии в войне на тот мо­мент, встре­ти­лась с ми­ни­стром про­па­ган­ды

Геб­бель­сом. От встре­чи с Гит­ле­ром, к ко­то­ро­му она так­же бы­ла при­гла­ше­на, Блик­сен укло­ни­лась под пред­ло­гом про­сту­ды. На­ча­тая на­ци­ста­ми ок­ку­па­ция ее ро­ди­ны в 1940 го­ду не по­ме­ша­ла Ка­рен про­дол­жить работу над но­вым сбор­ни­ком рас­ска­зов, ко­то­рый уви­дел свет в 1942-м под на­зва­ни­ем «Зим­ние сказ­ки», и над един­ствен­ным ее пол­но­цен­ным ро­ма­ном « Ан­ге­лы-мсти­те­ли», опуб­ли­ко­ван­ным че­рез год под псев­до­ни­мом Пьер Андре­зель. В «Зим­них сказ­ках» как ни­ко­гда преж­де рас­крыл­ся ее та­лант ис­поль­зо­вать тех­ни­ку уст­но­го рас­ска­за, про­стую и ем­кую. Чрез­мер­ное увле­че­ние Блик­сен эс­те­ти­кой и ниц­ше­ан­ством вы­зва­ло на­ре­ка­ния кри­ти­ков, од­на­ко всех по­ко­ря­ла спо­соб­ность ее во­об­ра­же­ния со­зда­вать иное из­ме­ре­ние дей­стви­тель­но­сти: «Я при­над­ле­жу к древ­не­му, празд­но­му, ди­ко­му и бес­по­лез­но­му пле­ме­ни, воз­мож­но, я один из его по­след­них пред­ста­ви­те­лей... ко­то­рый че­рез мно­гие ты­ся­чи лет... остал­ся в ре­аль­ной жиз­ни сре­ди тя­же­ло ра­бо­та­ю­щих чест­ных лю­дей и ко­то­ро­му вре­ме­на­ми уда­ет­ся со­зда­вать дру­гой вид ре­аль­но­сти для них». Пи­са­ла она в пе­ре­ры­вах меж­ду при­сту­па­ми все уси­ли­вав­ших­ся же­лу­доч­ных бо­лей, по­след­стви­ем ле­че­ния тя­же­лы­ми ме­тал­ла­ми, что вку­пе с боль­шим ко­ли­че­ством вы­ку­ри­ва­е­мых си­га­рет при­ве- ло к яз­ве же­луд­ка. Пе­ре­шаг­нув по­рог се­ми­де­ся­ти­ле­тия и пе­ре­не­ся несколь­ко опе­ра­ций, она фак­ти­че­ски ста­ла ин­ва­ли­дом – стра­да­ла по­те­рей чув­стви­тель­но­сти в но­гах, по­рой бы­ла по­чти не в со­сто­я­нии есть, и вес ее па­дал до 35 ки­ло­грам­мов и да­же мень­ше. Вы­зван­ные ис­то­ще­ни­ем про­бле­мы с во­ло­са­ми Блик­сен при­хо­ди­лось скры­вать под эк­зо­ти­че­ски­ми тюр­ба­на­ми, но склон­ность к экс­тра­ва­гант­но­сти бы­ла ей свой­ствен­на и в по­ве­де­нии. В од­ной из по­ез­док на ро­ди­ну из Аф­ри­ки она пу­те­ше­ство­ва­ла в ду­хе да­мы XVIII ве­ка – в со­про­вож­де­нии ма­лень­ко­го тем­но­ко­же­го слу­ги, оде­то­го в ев­ро­пей­ский ко­стюм, но в вы­чур­ный тюр­бан. Фи­зи­че­ские стра­да­ния обост­ри­ли эту чер­ту ха­рак­те­ра, что ска­за­лось и на

от­но­ше­ни­ях с окру­жа­ю­щи­ми – неко­то­рые, разо­ча­ро­ван­ные край­ни­ми про­яв­ле­ни­я­ми ее экс­цен­трич­но­сти, от­да­ли­лись от нее. Од­на­ко лич­ность Блик­сен об­ла­да­ла маг­не­ти­че­ской при­тя­га­тель­но­стью, осо­бен­но для мо­ло­дых лю­дей, ко­то­рые в по­сле­во­ен­ные го­ды со­би­ра­лись в ее ли­те­ра­тур­ном са­лоне в по­ме­стье вр унг­сте­д­лун­де, чьей пол­но­власт­ной хо­зяй­кой она ста­ла в 1939 го­ду, по­сле смер­ти ма­те­ри. Мно­гие из ее «вос­пи­тан­ни­ков», на­зы­вав­ших ее «си­вил­лой», «си­ре­ной», впо­след­ствии со­ста­ви­ли ин­тел­лек­ту­аль­ную эли­ту Да­нии – Тор­кильд Бьорн­виг, Йор­ген Густав Брандт, Оле Ви­вель, Кнуд Йен­сен. Свой от­кры­тый для го­стей дом Ка­рен, боль­шая лю­би­тель­ни­ца цве­тов, укра­ша­ла ори­ги­наль­ны­ми ком­по­зи­ци­я­ми, уме­ло со­че­тая эле­гант­ные куль­тур­ные рас­те­ния с ди­ки­ми. Ее та­лан­ту фло­ри­ста со вре­ме­нем от­да­ли долж­ное се­лек­ци­о­не­ры, на­звав в честь Блик­сен сорт роз. На­чи­ная с 1950 го­да она ве­ла бе­се­ды на дат­ском ра­дио с од­ним из сво­их быв­ших слуг, со­ма­лий­цем Фа­ра­хом Аде­ном, участ­во­ва­ла в дис­кус­сии про­тив ви­ви­сек­ции, пу­те­ше­ство­ва­ла по Ев­ро­пе с дру­зья­ми. Она ре­гу­ляр­но пи­са­ла для «Жен­ско­го жур­на­ла» – од­но­го из са­мых со­лид­ных ли­те­ра­тур­ных из­да­ний 30-х го­дов ХХ ве­ка на­ря­ду с «Кос­мо­по­ли­тен» и «Лайф». Там пе­ча­та­лись

Хе­мин­гу­эй, Фиц­д­же­ральд... Один из рас­ска­зов, впер­вые опуб­ли­ко­ван­ных на стра­ни­цах «Жен­ско­го жур­на­ла», – « Пир Ба­бет­ты », по­слу­жил ос­но­вой филь­ма, на­граж­ден­но­го в 1988 го­ду пре­ми­ей «Оскар» как луч­ший ино­стран­ный фильм. В кон­це 50-х бы­ли из­да­ны «По­след­ние сказ­ки», « Анекдоты судь­бы», «Те­ни на тра­ве» (по­след­няя кни­га, опуб­ли­ко­ван­ная при жиз­ни Ка­рен). Ка­рен вновь об­ра­ти­лась к те­ме Аф­ри­ки, ко­то­рую, по ее при­зна­нию, «по­ки­нуть бы­ло не в ее вла­сти». К это­му вре­ме­ни имя Блик­сен бы­ло хо­ро­шо из­вест­но в ли­те­ра­тур­ных кру­гах и ве вро­пе, и в США. Ее вы­со­ко це­ни­ли со­вре­мен­ни­ки: при­ни­мая Но­бе­лев­скую пре­мию в 1954 го­ду, Хе­мин­гу­эй на­звал Иса­ка Ди­не­се­на сре­ди трех ав­то­ров, до­стой­ных на­гра­ды бо­лее него. Спу­стя три го­да Ка­рен бы­ла но­ми­ни­ро­ва­на на эту пре­мию, но по­лу­чил ее Аль­бер Ка­мю. Неза­дол­го до смер­ти, в 1962-м, ее имя бы­ло вклю­че­но в шорт-лист Но­бе­лев­ской пре­мии по ли­те­ра­ту­ре. Не­взи­рая на вну­ша­ю­щее опа­се­ния со­сто­я­ние здо­ро­вья, в 1959 го­ду Блик­сен ре­ши­ла осу­ще­ствить свою дав­нюю меч­ту и от­пра­вить­ся в США, где смог­ла по­участ­во­вать в съем­ках се­рии об­ра­зо­ва­тель­ных филь­мов для Фон­да Фор­да и эн­цик­ло­пе­дии «Бри­тан­ни­ка». Боль­шей же ча­стью она про­сто про­во­ди­ла вре­мя в свое удо­воль­ствие, на­сла­жда­ясь три­ум­фаль­ным успе­хом у вос­тор­жен­ных

Майя страст­но же­ла­ла по­ско­рее вы­рас­ти и по­ка­зать всем скеп­ти­кам, на что она спо­соб­на.

ПЕШКИ ВМЕСТО КУКОЛ

Воз­мож­ность пре­одо­леть воз­раст­ные ба­рье­ры да­вал спорт. Об­сто­я­тель­ства бла­го­при­ят­ство­ва­ли: жи­ли Чи­бур­да­нид­зе на ули­це Че­хо­ва, в двух ша­гах от зна­ме­ни­то­го ку­та­ис­ско­го ста­ди­о­на. Род­ной брат ма­те­ри, Кар­ло Пав­ло­вич Хур­цид­зе, был за­слу­жен­ным тре­не­ром Гру­зин­ской ССР по фут­бо­лу и непре­ре­ка­е­мым ав­то­ри­те­том в во­про­сах вос­пи­та­ния мо­ло­де­жи. Имен­но дя­дя вся­че­ски пе­сто­вал в пле­мян­ни­ках бой­цов­ский ха­рак­тер и лю­бовь к спор­тив­ным со­стя­за­ни­ям. Од­на­ко с шах­ма­та­ми Майю по­зна­ко­мил не он – пер­вый урок ве­ли­кой иг­ры она по­лу­чи­ла от стар­ше­го бра­та Ре­ва­за, сту­ден­та По­ли­тех­ни­че­ско­го ин­сти­ту­та. Кук­лы бы­ли за­бы­ты. Все сво­бод­ное вре­мя Майя те­перь про­во­ди­ла за шах­мат­ной до­с­кой. В семь лет она уже уве­рен­но обыг­ры­ва­ла сест­ру Ла­ма­ру, на тот мо­мент – сту­дент­ку вто­ро­го кур­са. Дя­дя Кар­ло, про­иг­рав ма­лыш­ке несколь­ко пар­тий кря­ду, по­ста­но­вил, что у нее та­лант, и от­вел пле­мян­ни­цу в шах­мат­ный кру­жок го­род­ско­го Двор­ца пи­о­не­ров. Да­вид Чи­рад­зе, та­мош­ний тре­нер, по­на­ча­лу не слиш­ком об­ра­до­вал­ся но­вой уче­ни­це. Недо­стат­ка в юных вос­пи­тан­ни­цах у него не бы­ло. Ес­ли в дру­гих рес­пуб­ли­ках Со­вет­ско­го Со­ю­за ро­ди­те­ли от­да­ва­ли до­че­рей в сек­ции ху­до­же­ствен­ной гим­на­сти­ки и фи­гур­но­го ка­та­ния, то гру­зин­ские ма­мы же­ла­ли ви­деть сво­их чад по­хо­жи­ми на бли­ста­тель­ную Но­ну Га­прин­да­шви­ли. Вско­ре рве­ние Майи убе­ди­ло тре­не­ра при­смот­реть­ся к ней вни­ма­тель­нее. Де­воч­ка пер­вой при­хо­ди­ла в класс и сра­зу уса­жи­ва­лась за дос­ку. Тео­рия шах­мат не слиш­ком ее увле­ка­ла – Майя при­зна­ва­ла толь­ко жи­вой по­еди­нок. Си­сте­ма­ти­зи­ро­вать шах­мат­ное об­ра­зо­ва­ние ей по­мо­га­ла сест­ра Ла­ма­ра, она не толь­ко про­во­жа­ла ма­лыш­ку на за­ня­тия, но и кон­спек­ти­ро­ва­ла для нее лек­ции.

Свер­ху вниз: Вла­ди­мир Ма­я­ков­ский; Аг­ния с пер­вым му­жем – Пав­лом Бар­то Свер­ху вниз: Тби­ли­си. ­Б ерег Ку­ры, храм Ме­те­хи и па­мят­ник ца­рю Вах­тан­гу Гор­га­са­ли, ос­но­ва­те­лю ­го­ро­да; Майя – школь­ни­ца. На стра­ни­це сле­ва – па­но­ра­ма Ку­та­и­си. На пе­ред­нем плане – ка­то­ли­че­ский храм

Гру­зии сре­ди школь­ни­ков. Во вре­мя зим­них ка­ни­кул Майя от­пра­ви­лась на все­со­юз­ные со­рев­но­ва­ния в сто­ли­цу Лат­вии. Риж­ский тур­нир не при­нес ей ни ти­ту­ла, ни спор­тив­ных зва­ний, но и юная шах­ма­тист­ка, и ее тре­не­ры бы­ли до­воль­ны – са­мо уча­стие в чем­пи­о­на­те стра­ны уже бы­ло для ее воз­рас­та небы­ва­лым до­сти­же­ни­ем. Впер­вые в шах­мат­ной ис­то­рии на со­стя­за­ни­ях та­ко­го уров­ня вы­сту­па­ла де­вя­ти­лет­няя спортс­мен­ка. В мар­те сле­ду­ю­ще­го го­да Майя уже бо­ро­лась за ре­ги­о­наль­ный шах­мат­ный ти­тул. В Тби­ли­си она за­во­е­ва­ла свой пер­вый чем­пи­он­ский ди­плом – по­ка толь­ко сре­ди школь­ни­ков, но уже по­гля­ды­ва­ла и на выс­шую, «взрос­лую» ли­гу. В мае 1971-го Чи­бур­да­нид­зе вы­сту­пи­ла на чем­пи­о­на­те Гру­зии сре­ди жен­щин. Ей уда­лось про­дер­жать­ся без по­ра­же­ний до са­мо­го фи­на­ла, но за­тем уста­лость взя­ла свое, и Майя «ска­ти­лась» до пя­той строч­ки тур­нир­ной таб­ли­цы. И все же бо­лель­щи­ки вос­при­ня­ли ее вы­ступ­ле­ние как боль­шую по­бе­ду: в де­сять лет за­нять пя­тое ме­сто в Гру­зии, счи­тав­шей­ся на тот мо­мент цен­тром жен­ских шах­мат СССР, а воз­мож­но, и все­го ми­ра, – не шут­ки! Вес­ной 1972 го­да Майя участ­во­ва­ла в блиц­тур­ни­ре, по­свя­щен­ном Меж­ду­на­род­но­му жен­ско­му дню. За­няв вто­рую сту­пень­ку пье­де­ста­ла и обыг­рав меж­ду­на­род­но­го ма­сте­ра Кла­ру Сне­ги­ну, ко­то­рую до­пу­сти­ли до фи­на­ла без от­бо­роч­ных ту­ров, де­воч­ка про­из­ве­ла фу­рор. В июле бу­ду­щая чем­пи­он­ка при­ле­те­ла в Ки­ев на XII Все­со­юз­ную спар­та­ки­а­ду школь­ни­ков. И вновь «се­реб­ро»! «Кутаисская сен­са­ция» усту­пи­ла по­бе­ди­тель­ни­це тур­ни­ра все­го пол-оч­ка, за­то су­ме­ла по­пут­но взять ре­ванш за обид­ное про­шло­год­нее по­ра­же­ние вр иге от чем­пи­он­ки Укра­и­ны Ле­ны Бе­ло­вой.

Свер­ху вниз: сто­ли­ца Гру­зии в 1977 го­ду; Майя за шах­мат­ной до­с­кой. На стра­ни­це сле­ва – Мтац­мин­да (Свя­тая го­ра) и но­вые квар­та­лы Тби­ли­си

рас­став­лять шах­мат­ные фи­гу­ры. С го­рем Майя справ­ля­лась, за­бы­ва­ясь в бес­ко­неч­ных ба­та­ли­ях на мра­мор­ных дос­ках тби­лис­ско­го Двор­ца шах­мат. Де­ла на спор­тив­ном по­при­ще об­сто­я­ли не бле­стя­ще: несмот­ря на се­рию из се­ми по­бед под­ряд, Чи­бур­да­нид­зе в от­кры­том пер­вен­стве Гру­зии сре­ди школь­ни­ков все же про­иг­ра­ла сво­ей стар­шей по­дру­ге и со­пер­ни­це Мзии Це­ре­те­ли. На со­рев­но­ва­ни­ях в Ки­ши­не­ве на­шей ге­ро­ине то­же не уда­лось под­нять­ся на вер­ши­ну пье­де­ста­ла по­че­та – для по­бе­ды в тур­ни­рах та­ко­го уров­ня од­но­го толь­ко при­род­но­го та­лан­та и ком­по­зи­ци­он­но­го чутья бы­ло ма­ло­ва­то. Азарт­ная, дерз­кая, но по­ка еще неопыт­ная и недо­ста­точ­но об­ра­зо­ван­ная в шах­мат­ном плане, Майя усту­па­ла бо­лее ис­ку­шен­ным со­пер­ни­цам в по­зи­ци­ях, ко­то­рые по­про­сту не уме­ла раз­би­рать. Впро­чем, ком­мен­та­то­ры не ску­пи­лись на по­хва­лы. «Риск­ну в пре­вос­ход­ной сте­пе­ни ото­звать­ся о де­воч­ке, ко­то­рой на сле­ду­ю­щий день по­сле окон­ча­ния пер­вен­ства ис­пол­ни­лось все­го 12 лет, – пи­сал из­вест­ный спор­тив­ный жур­на­лист Алек­сандр Ро­шаль. – Майя Чи­бур­да­нид­зе – из Гру­зии, где де­вуш­ки слов­но рож­да­ют­ся шах­ма­тист­ка­ми. Сме­лая и хит­рая за до­с­кой, она дол­гое вре­мя воз­глав­ля­ла тур­нир, а ко­гда об­ру­ши­лись невзго­ды, ни­кто не уви­дел ее слез...» Лич­но-ко­манд­ное пер­вен­ство СССР в Тби­ли­си при­нес­ло Чи­бур­да­нид­зе 4-5 ме­ста и зва­ние кан­ди­да­та в ма­сте­ра спор­та. В фев­ра­ле-мар­те сле­ду­ю­ще­го го­да Майя за­во­е­ва­ла куб­ки Тби­ли­си, а за­тем и Гру­зии сре­ди жен­щин. Че­рез несколь­ко ме­ся­цев де­воч­ка успеш­но де­бю­ти­ро­ва­ла в меж­ду­на­род­ных со­стя­за­ни­ях.

Свер­ху вниз: Но­на Га­прин­да­шви­ли да­ет се­анс од­но­вре­мен­ной иг­ры. Их пер­вая встре­ча с Май­ей. 1973; с Ти­гра­ном Пет­ро­ся­ном на мат­че с юго­слав­ски­ми шах­ма­ти­ста­ми. 1973

в ажи­о­та­же вска­ки­ва­ли с мест и за­клю­ча­ли пари. Майя же хра­ни­ла олим­пий­ское спо­кой­ствие: она все рас­счи­та­ла иде­аль­но, и за­вер­ши­ла матч с раз­гром­ным ре­зуль­та­том 4:0. По­сле этой сен­са­ци­он­ной по­бе­ды о Чи­бур­да­нид­зе за­го­во­ри­ли как о но­вом шах­мат­ном фе­но­мене. Да­же раз­до­са­до­ван­ные юго­сла­вы не ску­пи­лись на ком­пли­мен­ты, ве­ли­чая де­воч­ку не ина­че как «Фи­ше­ром в юб­ке». Луч­шей на­гра­дой для нее ста­ла пу­тев­ка на жен­ское пер­вен­ство СССР, где Майя со­шлась за до­с­кой с ку­ми­ром всех шах­ма­ти­сток пла­не­ты – чем­пи­он­кой ми­ра Но­ной Га­прин­да­шви­ли. Ин­те­рес­но, что несколь­ки­ми ме­ся­ца­ми ра­нее, 28 ян­ва­ря, де­воч­ка су­ме­ла одер­жать верх над ти­ту­ло­ван­ной зем­ляч­кой, ко­гда та да­ва­ла во Двор­це шах­мат се­анс од­но­вре­мен­ной иг­ры. И вот – пер­вая «се­рьез­ная» встре­ча... На сто­роне Га­прин­да­шви­ли бы­ли огром­ный опыт, а глав­ное, вы­держ­ка и пси­хо­ло­ги­че­ская устой­чи­вость, жиз­нен­но важ­ные в со­стя­за­ни­ях та­ко­го уров­ня. Майя, все­гда иг­рав­шая толь­ко на по­бе­ду, со­зна­тель­но от­ка­за­лась от по­чет­ной ни­чьей... и все же не смог­ла удер­жать­ся от слез. Ма­стер шах­мат­ной эпи­грам­мы Ев­ге­ний Ильин тут же вы­дал несколь­ко стро­чек:

Мог­ла б Чи­бур­да­нид­зе Майя Сне­гу­роч­кой во­рвать­ся в класс, Но Майя, с взрос­лы­ми иг­рая, Ото­рва­лась от дет­ских масс. А жизнь спор­тив­ная су­ро­ва, Бы­ва­ет по­вод и для слез...

Од­на­ко ни­ко­му и в го­ло­ву не при­шло на­звать сем­на­дца­тое ме­сто две­на­дца­ти­лет­ней Чи­бур­да­нид­зе про­ва­лом. За­во­е­вать Ку­бок СССР 1974 го­да Майе то­же не уда­лось. В фи­на­ле она встре­ти­лась со сво­ей тез­кой, экс-чем­пи­он­кой стра­ны, Ма­а­ей Ран­ни­ку. Опыт­ней­шая эс­тон­ка с тру­дом вы­рва­ла по­бе­ду из еще по-дет­ски пух­лых паль­чи­ков со­пер­ни­цы. «Это пре­лест­ное ди­тя в пе­ре­ры­вах меж­ду сво­и­ми за­ба­ва­ми ед­ва не увез­ла Ку­бок стра­ны в Тби­ли­си!» – ужа­са­лись сто­лич­ные гросс­мей­сте­ры. Впро­чем, Чи­бур­да­нид­зе не оста­лась без тро­фея. В хо­де тур­ни­ра ей при­су­ди­ли зва­ние ма­сте­ра. Счи­та­ет­ся, что но­ми­нан­ту долж­но быть не мень­ше че­тыр­на­дца­ти лет – ведь шах­ма­ты не дет­ский спорт, но для гру­зин­ско­го «чу­до-ре­бен­ка» в оче­ред­ной раз сде­ла­ли ис­клю­че­ние. Со­вер­шен­но за­слу­жен­ное ис­клю­че­ние! Толь­ко за 1973 год она при­ня­ла уча­стие в две­на­дца­ти круп­ных тур­ни­рах. «Майя – на­ша глав­ная на­деж­да в борь­бе с Фи­ше­ром», – по­сме­и­вал­ся Ми­ха­ил Бот­вин­ник.

Ки­ра Зво­ры­ки­на и Но­на Га­прин­да­шви­ли

Близ­кие Майи по­ни­ма­ли, что при­шло вре­мя пе­ре­смот­реть под­ход к иг­ре. В том же го­ду тре­не­ром Чи­бур­да­нид­зе стал меж­ду­на­род­ный гросс­мей­стер Эду­ард Гу­фельд. Он на­чал с то­го, что пуб­лич­но по­бла­го­да­рил сво­их пред­ше­ствен­ни­ков за то, что на­учи­ли Майю неза­ви­си­мо­сти суж­де­ний и по­ощ­ря­ли в ней са­мо­сто­я­тель­ной по­иск ре­ше­ния вместо без­дум­но­го ко­пи­ро­ва­ния чу­жих на­ра­бо­ток. Вес­ной 1976-го его под­опеч­ную до­пу­сти­ли к уча­стию в меж­зо­наль­ном тур­ни­ре, ко­то­рый от­кры­вал пря­мую до­ро­гу к ми­ро­во­му пер­вен­ству. Луч­шим спо­со­бом пси­хо­ло­ги­че­ской под­го­тов­ки к пред­сто­я­ще­му ис­пы­та­нию тре­нер Майи по­счи­тал уча­стие де­воч­ки в чем­пи­о­на­те Гру­зии сре­ди муж­чин. И неспро­ста. Де­виз ФИДЕ гла­сит: «Gens una sumus» – «Мы од­на се­мья». Од­на­ко в то вре­мя шах­ма­ты бы­ли на­сто­я­щим опло­том муж­ско­го шо­ви­низ­ма. Жен­щин вос­при­ни­ма­ли не как рав­ных про­тив­ни­ков, а ско­рее, как укра­ше­ние и при­ят­ное раз­но­об­ра­зие со­рев­но­ва­тель­ных буд­ней. Рас­ска­зы­ва­ют, что ко­гда Ми­ге­ля «эль Гран­до» Най­дор­фа, «Ве­ли­ко­го Ми­ге­ля», спро­си­ли о пер­спек­ти­вах жен­ско­го тур­ни­ра в Юж­ной Аме­ри­ке, он со сме­хом обе­щал ор­га­ни­зо­вать по­доб­ное со­стя­за­ние, толь­ко ес­ли ему га­ран­ти­ру­ют уча­стие как ми­ни­мум дю­жи­ны кра­си­вых спортс­ме­нок. К кол­ле­гам-муж­чи­нам он та­ких тре­бо­ва­ний не предъ­яв­лял. Для муж­ской ге­ге­мо­нии в шах­ма­тах бы­ли и объ­ек­тив­ные ос­но­ва­ния: мно­го­ве­ко­вая тра­ди­ция, огром­ная внут­рен­няя кон­ку­рен­ция и при­знан­ная ста­тус­ность про­фес­сии. Од­на­ко жен­щи­ны все ча­ще от­ка­зы­ва­лись ми­рить­ся с апри­ор­ным пре­иму­ще­ством со­пер­ни­ков про­ти­во­по­лож­но­го по­ла.

По­един­ки, по­един­ки... «Пред­ставь­те се­бе пять-шесть ча­сов непре­рыв­но­го стрес­са... Да­же ес­ли те­бе ка­жет­ся, что ты спо­ко­ен, под­со­зна­тель­но все рав­но мозг, ор­га­низм в це­лом очень на­пря­же­ны...»

сво­ей уче­ни­цы. На вход­ных би­ле­тах неко­то­рых го­стей он да­же сде­лал при­пис­ку: «При­гла­шаю че­рез год на матч Га­прин­да­шви­ли – Чи­бур­да­нид­зе». Тре­нер не ошиб­ся в про­гно­зах. Майя сна­ча­ла пре­одо­ле­ла со­про­тив­ле­ние На­ны Алек­сан­дрия, а за­тем, уже в Тал­лине, взя­ла верх над Еле­ной Ах­мы­лов­ской. Вско­ре по­сле это­го ква­ли­фи­ка­ци­он­ная ко­мис­сия ФИДЕ при­сво­и­ла Чи­бур­да­нид­зе зва­ние меж­ду­на­род­но­го гросс­мей­сте­ра. А в трех­не­дель­ной па­у­зе меж­ду мат­ча­ми пре­тен­ден­тов де­вуш­ка успе­ла сле­тать во Ль­вов и вы­иг­рать 37-е пер­вен­ство СССР сре­ди жен­щин. Свое сем­на­дца­ти­ле­тие Майя встре­ти­ла в Гер­ма­нии, где со­сто­ял­ся фи­наль­ный по­еди­нок за пра­во оспо­рить шах­мат­ную ко­ро­ну у дей­ству­ю­щей чем­пи­он­ки. На­ча­ло мат­ча не су­ли­ло со­пер­ни­це Чи­бур­да­нид­зе ни­че­го хо­ро­ше­го. По­сле пя­ти пар­тий гру­зин­ская шах­ма­тист­ка ве­ла со сче­том 4:1, од­на­ко та­кое се­рьез­ное пре­иму­ще­ство ед­ва не ста­ло для де­вуш­ки фа­таль­ным. «При­ят­но ста­но­вить­ся фа­во­ри­том, – при­зна­ва­лась Майя, – толь­ко быть им труд­но. Ма­лей­шая неуда­ча вос­при­ни­ма­ет­ся как про­вал, тра­ге­дия. Ино­гда да­же са­мой се­бе бы­ло труд­но до­ка­зать, что это не так». На ка­кое-то вре­мя Ал­ле Куш­нир уда­лось вы­ров­нять по­ло­же­ние, но в слож­ней­шей по­след­ней пар­тии Майя су­ме­ла до­бить­ся же­ла­е­мо­го ре­зуль­та­та и за­вер­шить матч со сче­том 7,5:6,5 в свою поль­зу. Шахматная ко­ро­на ока­за­лась на рас­сто­я­нии вы­тя­ну­той ру­ки – нуж­но бы­ло лишь за­ста­вить пра­вя­щую ко­ро­ле­ву скло­нить го­ло­ву.

взя­ла тайм-аут, что­бы со­брать­ся с мыс­ля­ми. На ка­кое-то вре­мя ей уда­лось вы­пра­вить по­ло­же­ние, и в мат­че уста­но­ви­лось опас­ное рав­но­ве­сие. Фи­наль­ная пар­тия дли­лась из­ну­ри­тель­но дол­го. Два дня Га­прин­да­шви­ли от­ча­ян­но пы­та­лась най­ти брешь в за­щи­те бе­лых. На­прас­ный труд!.. На­ко­нец в по­ло­вине один­на­дца­то­го ве­че­ра Но­на тор­же­ствен­но по­жа­ла со­пер­ни­це ру­ку, признав свое по­ра­же­ние. А по­том по-дру­же­ски об­ня­ла ее и по­це­ло­ва­ла. Сви­де­те­ли это­го уди­ви­тель­но­го по­един­ка вспо­ми­на­ют по­ра­зи­тель­ный кон­траст меж­ду ма­нев­ра­ми Майи на дос­ке и по­ве­де­ни­ем за ней. На иг­ро­вом поле Чи­бур­да­нид­зе дей­ство­ва­ла агрес­сив­но, ре­ши­тель­но и да­же же­сто­ко, то­гда как в ре­аль­ной жиз­ни ве­ла се­бя под­черк­ну­то де­ли­кат­но. Да­же пе­ре­во­дить ча­сы по­сле сде­лан­но­го хо­да она ста­ра­лась как мож­но ти­ше, что­бы не от­вле­кать со­пер­ни­цу лиш­ним шу­мом. Из-за слиш­ком ак­ку­рат­но­го об­ра­ще­ния кноп­ка не все­гда сра­ба­ты­ва­ла, и пун­цо­вой от сму­ще­ния за свою нелов­кость Майе при­хо­ди­лось на­жи­мать ее по­втор­но. Де­ви­чья за­стен­чи­вость, од­на­ко, не по­ме­ша­ла са­мой мо­ло­дой в ис­то­рии шах­мат чем­пи­он­ке ак­тив­но об­щать­ся с прес­сой. Сла­вой она охот­но де­ли­лась со сво­ей ко­ман­дой. «Рань­ше я иг­ра­ла в дет­ские шах­ма­ты – да­вать мат и все! – рас­ска­зы­ва­ла Чи­бур­да­нид­зе. – Толь­ко по­сле двух лет за­ня­тий с Эду­ар­дом Гу­фель­дом я на­ча­ла по­ни­мать, что та­кое шах­ма­ты. Зна­е­те, я не лю­би­ла за­ни­мать­ся, не лю­би­ла ду­мать. Лю­би­ла толь­ко иг­рать. Тре­нер за­ста­вил ме­ня ра­бо­тать, не да­вал ле­нить­ся... Ес­ли рань­ше шах­ма­ты бы­ли для ме­ня про­сто иг­рой, то те­перь это – са­ма жизнь, и она за­хва­ты­ва­ет це­ли­ком». 5 ок­тяб­ря, во вре­мя це­ре­мо­нии на­граж­де­ния сте­ны за­ла дро­жа­ли от ова­ций. Под несмол­ка­е­мые ап­ло­дис­мен­ты глав­ный ар­битр мат­ча воз­ло­жил на пле­чи Майи лав­ро­вый ве­нок. По­ми­мо чем­пи­он­ско­го ти­ту­ла, Чи­бур­да­нид­зе, вто­рая жен­щи­на по­сле Но­ны Га­прин­да­шви­ли, удо­сто­и­лась зва­ния гросс­мей­сте­ра СССР. Функ­ци­о­не­ры ФИДЕ и со­вет­ско­го Спорт­ко­ми­те­та про­из­но­си­ли од­ну по­здра­ви­тель­ную речь за дру­гой. В кон­це кон­цов оче­редь до­шла и до ви­нов­ни­цы тор­же­ства: «На чем­пи­он­ке ле­жит осо­бая от­вет­ствен­ность, – ска­за­ла она. – И, не со­чти­те за нескром­ность, я хо­чу быть иг­ра­ю­щей чем­пи­он­кой! Обе­щаю иг­рать в пол­ную ме­ру сво­их сил и воз­мож­но­стей, и обя­за­тель­но по­ста­ра­юсь оправ­дать до­ве­рие всех по­клон­ни­ков шах­мат».

ЭНДШПИЛЬ

Дан­ное сло­во Майя сдер­жа­ла. Все­го че­рез две неде­ли по­сле ми­ро­во­го пер­вен­ства она воз­гла­ви­ла жен­скую де­ле­га­цию СССР на шах­мат­ной олим­пиа­де вб уэнос-ай­ре­се. Со­вет­ские спортс­мен­ки

«Я бы на­вер­ня­ка до­стиг­ла боль­ше­го, будь у ме­ня боль­ше это­го са­мо­го че­сто­лю­бия... В част­но­сти, мне его не хва­та­ло в муж­ских шах­ма­тах. Мне не хва­та­ло спор­тив­ной агрес­сии, зло­сти, во­ли к по­бе­де. Же­ла­ния по­бе­дить во что бы то ни ста­ло у ме­ня как раз-та­ки и нет» Майя Чи­бур­да­нид­зе

что шах­ма­ты ми­ро­во­го уров­ня – это все­гда ко­манд­ный спорт, а из-за по­ли­ти­че­ско­го кри­зи­са в СССР со­вет­ская чем­пи­он­ка про­сто не име­ла воз­мож­но­сти под­го­то­вить­ся к иг­ре долж­ным об­ра­зом. Ска­зал­ся и тя­же­лый для ино­стран­цев кли­мат Ма­ни­лы – во вре­мя мат­ча Чи­бур­да­нид­зе чув­ство­ва­ла се­бя плохо. Са­ма спортс­мен­ка не ис­ка­ла ни­ка­ких оправ­да­ний. На­про­тив, от­да­ла долж­ное ки­тай­ской мо­де­ли спор­тив­но­го вос­пи­та­ния, при ко­то­рой уже с че­ты­рех-пя­ти лет в спе­ци­аль­ные шах­мат­ные ин­тер­на­ты на­би­ра­ли ода­рен­ных де­тей со всей стра­ны. Та­кие фаб­ри­ки та­лан­тов да­ли пре­крас­ные ре­зуль­та­ты – Ки­тай вы­рас­тил це­лую ко­гор­ту очень силь­ных шах­ма­ти­стов, как муж­чин, так и жен­щин. В но­вом ты­ся­че­ле­тии экс-чем­пи­он­ка все ре­же са­ди­лась за дос­ку. Се­то­ва­ла, что уста­ла. Да и сти­му­ла нет – за со­рок лет в се­рьез­ных шах­ма­тах вы­иг­ра­ла уже все, что толь­ко мож­но. Иг­ра для Майи сей­час ско­рее хоб­би, пусть и са­мое се­рьез­ное. Вре­мя от вре­ме­ни она при­ни­ма­ет уча­стие в со­рев­но­ва­ни­ях, но с хо­ду, без под­го­тов­ки. Го­во­рит, что уже мо­жет се­бе это поз­во­лить. Тур­нир­ной су­е­те Чи­бур­да­нид­зе пред­по­чи­та­ет ти­ши­ну и уют за­го­род­но­го до­ма вы­со­ко в го­рах, ра­ду­ет­ся сво­е­му фрук­то­во­му са­ду, цве­там, ма­лень­ко­му ви­но­град­ни­ку. Уе­ди­нен­ная жизнь на лоне природы спо­соб­ству­ет ду­хов­но­му по­ис­ку – с го­да­ми Майя ста­ла очень ре­ли­ги­оз­на. Кол­ле­ги по шах­мат­но­му це­ху толь­ко ру­ка­ми раз­во­дят. Сво­ей се­мьи у нее нет. Не сло­жи­лось – шах­мат­ные ба­та­лии по­про­сту не остав­ля­ли вре­ме­ни на лич­ную жизнь.

...В Ин­тер­не­те мож­но отыс­кать пер­вое ин­тер­вью Майи Чи­бур­да­нид­зе для гру­зин­ско­го те­ле­ви­де­ния. Школь­ни­ца с бе­лым бан­том в во­ло­сах се­рьез­но смот­рит в ка­ме­ру. – За что вы лю­би­те шах­ма­ты? – спра­ши­ва­ет ее ве­ду­щий. – За то, что они все же боль­ше ис­кус­ство, – от­ве­ча­ет де­воч­ка, а по­том вдруг рас­плы­ва­ет­ся в озор­ной улыб­ке: А еще я очень люб­лю вы­иг­ры­вать!

«Я рань­ше ду­ма­ла, что ма­ши­на не мо­жет тя­гать­ся с че­ло­ве­ком, ей недо­ступ­но имен­но твор­че­ское мыш­ле­ние... – ска­за­ла Майя в од­ном из ин­тер­вью. – Но в по­след­нее вре­мя я из­ме­ни­ла свое мне­ние. Ибо ком­пью­тер вы­тво­ря­ет та­кие ве­щи, так “раз­би­ра­ет­ся” в шах­ма­тах, что все по­ни­ма­ние и клас­си­че­ское ви­де­ние их ока­зы­ва­ет­ся по­став­ле­но вверх но­га­ми»

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.